Абсолютная (Не)совместимость

      События минувших дней не покидали Наэги во снах. Все случившееся чудилось одним большим кошмаром, от которого юноша мечтал очнуться.       Но кошмар не кончался. — Тогами, — устало массируя веки, Макото оперся на стену. — Тебе... тебе хоть немного жаль Сакуру?       В музыкальном классе, где расположились юноши, было тихо. День подходил к концу: исследование пятого этажа уже давно завершилось, поэтому остальные ребята, вероятно, были в столовой. — Нет, — холодно отозвался Бьякуя. — Она сама виновата в том, что произошло.       Несколько дней назад, после казни Селес, Монокума назвал имя предателя.       Огами Сакура.       Услышанное повергло всех в шок. Аой, будучи подругой Огры, не сразу поверила Монокуме: слишком легко с его уст слетали чужие тайны. — А мне жаль Огами-сан, — признался Наэги. – Она была хорошим человеком. — Хорошие люди не живут долго, — Тогами фыркнул. — Это прекрасно видно на примере Огры. — Не называй ее так, — с укором отозвался Макото.       Повисло молчание. Бьякуя, сидевший перед роялем, вздохнул. Он коснулся клавиш — задрожав, инструмент закашлял нотами. — Ты умеешь играть? — удивился Наэги настолько сильно, насколько позволяла усталость. — Да, — Тогами поправил съехавшие на нос очки, — как наследник семьи Тогами, я обязан иметь базовые навыки игры на инструментах. — Вот оно что... — Макото выдавил улыбку. Признаться честно, его огорчало воспитание Бьякуи: Наэги казалось, что наследник был лишен детства из-за многочисленных обязательств перед семьей. Впрочем, Тогами не выглядел несчастным — даже сейчас его нос был задран выше Эвереста, а во взгляде по-прежнему читался холодок сдержанности. Возможно, так он прятал свое несчастье глубоко внутри, храня его, как самое ценное сокровище на Земле.       Тишину вновь прервал звук рояля: Бьякуя, забыв обо всем, отдался музыке. Тихая, размеренная мелодия разнеслась по классу, унося за собой мысли Макото. Юноша закрыл глаза, вспоминая события ушедших дней.       Перед глазами застыло тело Сакуры: уже холодное, оно было найдено вчера в комнате отдыха. Наэги с трудом мог вспомнить расследование и Суд, в которых еще недавно принимал активное участие: настолько он был расстроен потерей друга. Несмотря на то, что Бьякуя не разделял чувств Макото, он, кажется, пытался ободрить юношу — за сегодняшний день ни разу не назвал его смердом, был терпелив и, к тому же, не пытался вступить с ним в спор.       Музыка прервалась. Наэги открыл глаза и посмотрел на Тогами — тот похлопал на место рядом с собой. — Не стой столбом, — сказал он, — помоги мне сыграть одну простую мелодию.       Растерявшись, Макото не сразу отлип от стены. Усевшись рядом с Бьякуей, он вопрошающе посмотрел на него. — Смотри, — наследник взял правую руку Наэги и, сложив его пальцы в указывающем жесте, показал на одну из клавиш, — нажимай на нее, когда я скажу. Понял?       Макото кивнул. Он понимал систему игры на рояле вдвоем, но не понимал, какую выгоду из этого извлекал Тогами. В конце концов, Бьякуя редко делал что-то лишь из чистого энтузиазма.       Оставив позади вопросы, крутившиеся на языке, Наэги сосредоточился на музыке. Изящные пальцы Тогами скользили по белоснежной поверхности, лишь изредка застывая — именно в этот миг Макото неуклюже тыкал на отведенную ему клавишу.       Так прошло полчаса. Макото уже клевал носом, поэтому просто наслаждался музыкой, которую играл Бьякуя. Наэги хотелось растянуть этот миг: именно сейчас он чувствовал небывалое спокойствие, сравнимое лишь с возвращением домой. — Ты уже почти спишь, — снисходительно сказал Тогами, сложив руки на колени. Его пальцы уже начали ныть. — Да, ты прав, — Макото сонно почесал глаза и встал, — пожалуй, пора спать.       Бьякуя кивнул, и Наэги, едва перебирая ногами, удалился. Тогами посмотрел ему вслед: в груди что-то неприятно кольнуло. Волна беспокойства разлилась по телу наследника — он поморщился и раздраженно покачал головой. Незачем беспокоиться о простом смерде.

***

      Вечером следующего дня Макото слег с температурой. Он вежливо отказался от ужина, а после — вернулся в комнату. Слабость в теле становилась сильнее. Вероятно, винить во всем следовало усталость: накопившись за столько дней, она нашла выход именно сейчас, когда у Наэги не было времени болеть. Радовало одно — вчера он помог Кёко отвлечь Монокуму. Если бы Киригири решила реализовать свой план сегодня, то Макото вряд ли бы смог ей помочь.       Упав на кровать, юноша забылся тревожным сном. Потный от кошмаров и жары, он едва смог нормально поспать: всю ночь Макото просыпался, чтобы снова с беспокойством заснуть. В бреду болезни (или полусна?) ему слышался голос. До боли знакомый, он эхом отдавался в его ушах:       "Я не должен покидать академию".       Утром самочувствие юноши улучшилось. Апатия, ноющая боль и температура исчезли — осталось лишь липкое от пота тело. Спрятавшись в душевой, где еще недавно лежал труп Майзоно, Наэги сбросил одежду и встал под прохладные струи воды.       Отрезвляет.       Завершив утренние процедуры, Макото упал на кровать. Его не покидала тревога: что-то было не так. Желая успокоиться, юноша приблизился к столу — в одном из ящиков хранился нож, который нашла Фукава на пятом этаже. Единогласным решением было отдать опасную находку Наэги — ему льстило доверие остальных. Но вместе с доверием на его плечи легла большая ответственность — в первую очередь за то, чтобы этот нож не стал причиной чьей-либо смерти. Собравшись с духом, Макото потянул ручку ящика на себя.       Ножа там не было.

***

      Монокума — сложный механизм, состоящий из множества деталей. Он не был похож на обычную радиоуправляемую игрушку — нет, его устройство было гораздо сложнее. Если раньше его нутро вызывало сомнения, то сегодня они были развенчаны, или, точнее сказать, развИнчены — от слова "винтик". Винты, которые крепко соединяли части тела машины, очень ловко развинтил Хагакурэ. Ловкость рук и одна отвертка — вот, что нужно для расчленения одного механического медведя.       Макото, обнаруживший друзей за разбором Монокумы, потерял дар речи. Выяснив, как и почему они делают это в спортзале, легче не стало. Страх перед Кукловодом был силен даже тогда, когда сам Кукловод... временно отсутствовал.       Пока Наэги приходил в себя, Тогами не терял время зря. Прочитав пламенную речь, которая дала всем незримую пощечину, он повел героев к кабинету директора. Наследник считал, что более удачного момента для проникновения в запретную зону больше не будет, поэтому очень спешил. Даже крепкий замок на дверях кабинета не остановил Бьякую: он очень вовремя вспомнил о кирке, спрятанной в саду. Пока Фукава, как верный пес, умчалась на поиски инструмента, Макото с волнением посмотрел на кабинет.       Тогами заметил обеспокоенный взгляд Наэги, но промолчал. Кому-то вроде Бьякуи не стоит обращать внимание на тревогу в глазах какого-то... Макото Наэги. На языке крутилось слово "мусор", но наследник его благополучно проглотил.       Невкусно.       Фукава возвратилась довольно быстро. Правда, сделала это не самостоятельно. Ей помогла Убийца Сё — взяв контроль над телом писательницы, она благополучно вернулась к остальным. Увы, импульсивная маньячка все напутала: вместо кирки она принесла плохую весть.       В саду лежал чей-то труп.       Именно это стало катализатором для грядущих событий. Расследование, сомнения и суд — все это пронеслось, как чертово колесо. Быстро и безобразно. Итоги суда соответствовали процессу: вердикт был вынесен в торопях и выглядел скомканным, неправильным. Несмотря на это, Макото был приговорен к смерти.       Причин, по которым это произошло, слишком много, чтобы перечислять. Наэги, вероятно, играл героя. Или ему так почудилось, когда он спасал Кёко от верной гибели. Он слышал противоречия в ее аргументах, он знал, что она врет. Но, повинуясь внутреннему чутью, Макото промолчал.       Он сам вырыл себе могилу.       Зал суда он покинул в молчании, чувствуя на себе виноватые взгляды ребят. Сердце сжалось от боли, в горле застыл мерзкий ком. Бросив испуганный взгляд через плечо, Наэги в надежде посмотрел на Тогами.       Но он отвел взгляд.