sky’d be falling and i’d hold you tight (Когда обрушится небо, я обниму тебя)

Проблема резкого ухода в квартире-студии состоит в том, что деться особо некуда. Сначала Чонгуку приходит в голову кровать, но он решает, что свернуться калачиком и рыдать будет лучше после того, как Тэхён уйдёт, и решает двинуться на кухню. Он яростно смотрит внутрь тёмного холодильника, притворяясь, что ищет ещё пива, пытаясь проморгать слёзы, когда чувствует, как Тэхён за его спиной заходит на кухню. Он физически чувствует, как Тэхён задевает его спину, потому что его кухня такая крошечная, что в ней ничего не вмещается. Он выпрямляется, позволяя дверце холодильника закрыться с холодным шипением, и нехотя поворачивается к Тэхёну. — Что ты делаешь? — мрачно говорит он, отступая на шаг, заметив, насколько близко к нему подошёл старший. Он уверен, что Тэхён не замечает, что он вот-вот расплачется, но решает, что ему уже на это плевать. Он уже совершенно опозорился за этот вечер, так что что может измениться от ещё одного унижения? — Я же сказал, ты можешь идти. Тэхён посмотрел на него очень печальным, очень сосредоточенным взглядом. — Я не хочу уходить, — сказал он тихо. Он сделал шаг вперёд, и Чонгук отступил ещё на шаг назад. Его зад ударился о край кухонного стола. — Почему? — Потому что тебе грустно, — ответил Тэхён, будто это что-то очевидное. Будто это не из-за него Чонгуку было грустно последний год. — И я хочу это исправить. Чонгук забрался на стол, добившись небольшой дистанции между ними. Так он стал на полголовы выше Тэхёна. — Всё нормально, Тэ. Просто забудь. Он не знает, зачем вообще говорит об этом — Тэхён никогда не был из тех, кто мог просто «забыть». Нравится ему это или нет, но его упорство стало причиной того, что Чонгук научился говорить о своих чувствах. Не то, чтобы он был в этом хорош, если судить по их нынешней ситуации. — Очевидно, что это не так, — настаивает Тэхён. Он ещё не стоит между ног Тэхёна, но ещё пара шагов и это произойдёт. При мысли об этом Чонгук чувствует жар в животе. — Просто… Такое чувство, будто я не знаю, чего ты от меня хочешь. Это чуть не заставляет Чонгука рассмеяться, ведь разве он не был достаточно очевиден? Разве он не признавался Тэхёну этим вечером раз за разом, только для того, чтобы тот каким-то образом всё равно ничего не понял? Он делает глубокий вдох. Есть ещё лишь один способ выразить всё иначе, и он слишком измождён, чтобы пытаться всё отрицать. — Я просто хочу, чтобы ты хотел меня, — говорит он. Как и всегда, лицо Тэхёна сложно прочитать. Он придвигается ближе, настолько, что Чонгук коленями ощущает тепло его тела. — Как в песне «Cheap Trick»? Чонгук ничего не может с собой поделать — он сломлено, со слезами смеётся. — Да, Тэ. Как в чёртовой песне «Cheap Trick». — Чонгук-и, — выдыхает Тэхён. Он кладёт руки на низ бёдер Чонгука и, господи, Чонгуку конец. — Я хочу тебя. В этом вся проблема, — он кусает губу неосознанно сжимая пальцы, лежащие на ногах младшего. — Я хочу тебя больше положенного. Чонгук снова хлюпает носом. Ему бы хотелось, чтобы Тэхён выражался менее туманно. — Что это вообще значит? — Это значит… — Тэхён закрывает глаза и на этот раз Чонгук видит внутренний конфликт на его лицо. Он тянется за рукой Чонгука и кладёт её себе на грудь, прямо на сердце. Оно бешено колотится. — Я люблю тебя, — говорит Тэхён. Чонгук всхлипывает. — И правда в том, что… — Он делает паузу, сжав руку Чонгука. — Я бы очень хотел. Чтобы ты любил меня. Чёрт, не может быть, чтобы он это всерьёз. — Боже мой. (Он это всерьёз?) — Прости, не смог сдержаться… (Боже, пожалуйста, пусть он это всерьёз.) — Ты только что процитировал грёбаных «Cheap Trick», чтобы сказать, что любишь меня. (Он правда только что сказал Чонгуку, что любит его?) — Справедливости ради, ты сделал это первым… Ай! Чонгук пнул ему и ему даже совсем не жаль. — Ты можешь хоть секунду побыть серьёзным? Тэхён быстро делает Серьёзное Лицо, такое, что кажется, будто он смотрит прямо Чонгуку в душу. Чонгуку удаётся не задрожать, но он был к тому близок. — Я смертельно серьёзен, — говорит он, глядя Чонгуку прямо в глаза. Возможно, Чонгук тает. — Я люблю тебя, Чонгук-и. Я влюблён в тебя. — Он улыбнулся, иронизируя над собой. — Чудовищно, неприлично влюблён. Чонгук чувствует, как его душа покидает тело. Он превратился в трясущуюся горку желе. В колотящееся сердце, перехваченное дыхание и пару бёдер, горящих от прикосновения Тэхёна. — Клянёшься? — Клянусь. Он говорит правду, Чонгук это видит. Просто, спустя всё это время, всю эту сердечную боль, ему понадобится немного времени, чтобы в это поверить. — Тогда почему ты всё время меня отталкиваешь? — спрашивает Чонгук надрывно. Ему кажется, что он плачет. Тэхён тоже. — Я не думал, что ты хочешь меня в ответ, — отвечает Тэхён, бессильно пожимая плечами. — В ту ночь перед твоим отъездом в Японию я подумал, что если приведу тебя домой, станет слишком очевидно то, что я чувствую. Я не хотел испугать тебя, я бы этого не пережил, — Слёзы продолжают течь по его щекам. — Я и так едва всё пережил. Чонгук протянул руку, чтобы стереть ему большим пальцем слёзы. Он не может поверить в то, насколько по-разному они восприняли ту ночь, насколько драматично она изменила течение их отношений. Часть его злится на Тэхёна за то, что тот ничего не сказал, за то что вместо этого сбежал, но он понимает. Его сердце узнаёт боль в сердце Тэхёна, искренний ужас от понимания, что влюбился в лучшего друга. — Когда ты уехал, было легче просто… Не разбираться со всем этим, — признаёт Тэхён. — Я не хотел мешать тебе в полной мере наслаждаться Японией. А потом ты вернулся и стал ещё более идеальным, чем я это помню, и я… Не смог с этим справиться, Чонгук-и. — Он смотрит на Чонгука, моргая мокрыми глазами. — Прости. Сейчас в голове у Чонгука миллион мыслей, столько всего, что он хочет сказать и спросить у Тэхёна. — Ты дурачок, — решает произнести он. Тэхён хмыкает. — Я знаю. — Я тоже люблю тебя, — продолжает Чонгук, и это одновременно самое страшное и самое потрясающее, что он произносил в своей жизни. Тэхён сдавленно всхлипывает, а потом обнимает Чонгука за талию, придвигает к краю стола и прячет лицо у него на груди. Чонгуку кажется интересным то, насколько иногда действия говорят громче слов. Потому что это проявление эмоций и слёзы Тэхёна, от которых его тонкий свитшот совсем намок, делают для убеждения Чонгука в искренности его чувств больше, чем даже эти три волшебных слова. Чонгук положил подбородок на голову Тэхёну, запустив пальцы в его волосы. Сейчас они волнистые и чуть длиннее тех, что были, когда Чонгук делал это в последний раз. Идеальная длина, чтобы дёрнуть за них, если захочется. Эта мысль заставляет его задрожать и Тэхён отстраняется, с любопытством глядя на него. — Ты в порядке? — спрашивает он. Забавно, что это делает именно он, учитывая, что лицо Тэхёна всё ещё красное и мокрое от слёз. — Всё хорошо, — успокаивает его Чонгук. Он ещё не совсем готов признать, о чём на самом деле сейчас думал. В отношении Тэхёна он испытывает голод, бесконечное желание, переходящее из физического в нечто большее, нечто более глубокое. Он будто не просто хочет, чтобы Тэхён дотронулся до него. Он хочет, чтобы тот съел его полностью. — Я хочу поцеловать тебя, — говорит Тэхён почти задумчиво. Живот Чонгука делает сальто. — Но я весь сопливый и мерзкий от слёз. Он немного припухший и заплаканный, но Чонгук ждал этого столько лет. Теперь пара слёз его не остановят. — Всё равно поцелуй меня, — требует он. Или, по крайней мере, он произносит это как требование, хотя часть его нервничает, что Тэхён откажет или найдёт другое оправдание. Но Тэхён не делает этого. Вместо этого он оставляет одну руку на талии Чонгука, а другой касается его лица — ладонь на челюсти, а пальцы достают до его ушей и дальше до волос. Он приподнимается на цыпочках так, что они становятся почти одного роста, его взгляд опускается то на рот Чонгука, то на его глаза, а потом вновь на рот. Кажется, будто этот миг застыл во времени, секунды тянутся вечность, квартира вокруг них недвижима и погружена в тишину. А потом время снова начинает идти, и Тэхён наклоняется к нему и целует, и наконец-то, наконец-то Чонгук именно там, где хочет быть. От того, как Тэхён целует его, у Чонгука перехватывает дыхание. Дело в том, как он двигает ртом, сначала жадно, а потом замедляясь, перемежая лёгкие поцелуи долгими. Он целует Чонгука с абсолютной сосредоточенностью, зависнув на его нижней губе, держа подбородок Чонгука в ладони. На вкус его рот солёный после их совместных слёз. Большим пальцем он туда-сюда проводит по щеке Чонгука настолько нежно, что младший вот-вот снова заплачет. С тех пор, как Чонгук в последний раз поцеловал Тэхёна, он целовал многих, но форма его рта в точности такая же, как он помнит. Он обращается с Чонгуком в точности так же, как он помнит, мягко, но с подтекстом того, в чём Чонгук сейчас распознаёт отчаяние. Чонгук не столь мягок и не столь хорош в скрывании своего отчаянья — он целует Тэхёна до тех пор, пока не начинает задыхаться, держит его меж своих ног слишком крепко, боясь потерять. — Потрогай меня ещё, — просит он, и Тэхён, сдавленно вздохнув, кивает. Его рука перемещается с бедра Чонгука, чтобы пробежаться по его боку. Младший ощущает прохладные пальцы на голой коже под свитшотом. — Под ним ничего нет? — спрашивает, отстраняясь, Тэхён с опухшими губами и немного затуманенными глазами. Когда Чонгук качает головой, он говорит «Малыш», и боже правый, возможно, Чонгук это не переживёт. Он притягивает рот Тэхёна назад к своему, зарываясь в его волосы, когда вторая рука старшего присоединяется к первой под его свитшотом. Они целуются страстно и хаотично, от таких поцелуев забываешь о существовании окружающего мира. Единственное, о чём Чонгук не забывает, это о руках Тэхёна на его голой коже, скользящих по его талии и спине. — Тэ, — говорит он в рот Тэхёна, делая вдох между поцелуями. Слегка коснувшись под подбородком, Тэхён приподнимает лицо Чонгука, целуя линию его челюсти. — Тэ. — М? — промурчал Тэхён, проведя языком по впадинке горла Чонгука. –Что? Чонгук не знает «что». Его мозг превратился в кашу, все мысли заняты Тэхёном, так что логично, что он произнёс именно это. Он чувствует, как под руками Тэхёна его тело оживает и он просто хочет… Большего. Всегда большего, когда дело касается Тэхёна. — Я не знаю, — выдыхает Чонгук, обхватив руками шею Тэхёна и подвинувшись ближе, до тех пор, пока его задница не оказалась на самом краю стола. Он раздвинул ноги шире, чтобы уместить между них тело Тэхёна и, боже, это заставило разум Чонгука перенестись в самые неприличные места. Тэхён усмехается. — Ладно, — и он звучит… Мягко. Влюблённо. Его руки всё ещё под свитшотом Чонгука, исследуют, почти благоговеют. Одна из них оказалась спереди и младший чувствует как тёплая ладонь проходит по его животу и выше, до тех пор, пока не накрывает сосок. Чонгук издаёт похожий на всхлип звук, заставляющий Тэхёна крепче сжать его талию другой рукой, прижать лицо к его шее и застонать. — Я просто… Хочу тебя, — выдыхает Чонгук, когда на него накатывает очередная волна отчаяния. Тэхён кивает ему в шею. — Я тоже тебя хочу, — говорит он, уткнувшись ему в шею. Его голос такой хриплый и глубокий, что у Чонгука по спине пробегает жар. Чонгук вытаскивает руки Тэхёна из-под своего свитшота, переплетя с ним пальцы. — Кровать, — бормочет он, когда Тэхён смотрит на него в замешательстве. — Пойдём на мою кровать. Он спрыгивает со стола и они вываливаются из кухни, пытаясь не отрывать друг от друга руки по пути в аккуратно застеленную кровать Чонгука. Тот достигает её первым и ложится на спину в то время как Тэхён забирается на него с абсолютно невероятным выражением лица. Оседлав бёдра Чонгука, он просто сидит и разглядывает Чонгука до тех пор, пока того не одолело нетерпение и он не попытался склонить его вниз. Он не хочет упускать момент, не хочет тормозить, потому что если… — Тэ, ну же, — настаивает он, натягивая на себя футболку Тэхёна. На этот раз это Тэхён берёт его за руки, переплетя их пальцы и вдавив их ладони в матрас по обе стороны от головы Чонгука. Это самое горячее, что с ним когда-либо происходило. — Я просто хочу… — начинает Тэхён, по-прежнему глядя на него. Чонгук немного смущается от такого внимания с непривычки. — Прости. Мы можем… Немного притормозить? Чонгук не уверен, как это понимать. Конечно, он хочет двигаться с той скоростью, которая удобна для Тэхёна и если для этого нужно замедлиться, он только за. В то же время, он не может сдержать охвативших его сомнений, говорящих ему, что Тэхён этого не хочет, что он снова уйдёт. — Это не из-за того, что я не хочу, — шепчет Тэхён, вероятно увидев колебания на лице Чонгука, почувствовав, как напряглось его тело. Он наклоняется, мягко, но уверенно целует Чонгука. — Я за всю жизнь ничего не хотел больше. Когда Чонгук издаёт недоверчивый звук, он добавляет: «Я серьёзно». — Хорошо, — отвечает Чонгук, всё ещё слегка в замешательстве. Лицо Тэхёна всё ещё близко, так что он пользуется возможностью поцеловать его. — Именно поэтому я хочу притормозить, — объясняет Тэхён. Даже с нахмуренным лбом он по-прежнему самый красивый парень, которого Чонгук когда-либо видел. — Я не хочу ни с чем спешить. Хочу… Насладиться каждым мгновением. Учитывая, что это говорит человек, не единожды заставлявший Чонгука остановиться и насладиться моментом, это не так уж и удивительно. И, вообще-то, довольно мило. — Всё нормально? — с волнением спрашивает Тэхён. — Конечно, — шепчет Чонгук, улыбаясь от того, что на лице Тэхёна заметно облегчение.- Но если ты ещё меня не поцелуешь, я правда могу умереть. Тэхён смеётся и мягко целует Чонгука в лоб, по сути заверив сделку по приобретению его сердца. — Думаю, это можно устроить, — говорит он, прежде чем снова не соединить их рты. Они целуются, целуются и целуются, вновь и вновь, до тех пор, пока Чонгуку не начинает казаться, что у него отвалятся губы, и даже тогда он не хочет останавливаться. Он треплет волосы Тэхёна, обхватывает лодыжками его икры, пробегает руками по его спине, поражаясь ощущению его кожи. Тэхён иногда отвлекается на то, чтобы поцеловать самые неожиданные места на лице Чонгука — его подбородок, брови, нос. В какой-то момент он хватает зубами мочку уха младшего и слегка тянет её, и таким образом они оба открывают новое чувствительное место на теле Чонгука. После по ощущениям многих часов поцелуев, Тэхён тянется к краю свитшота Чонгука, что заставляет того чуть не сбить с себя старшего в попытке помочь ему его снять. Когда свитшот оказывается на полу, а футболка Тэхёна отправляется следом, тот моргает, глядя на Чонгука с плохо скрываемым весельем. — Не терпится? — дразнит он, но в этом нет насмешки, только нежность. — Просто хочу почувствовать на себе твои руки, — парирует Чонгук. Выражение лица Тэхёна сменяется с весёлого на скорее поражённое. — Ты такой сексуальный, — выдыхает он. Он проводит ладонью по всему торсу Чонгука от груди до пупка, а потом говорит: — Я сделаю кое-что получше, — и проходит тем же путём ртом, только не так по прямой. — Он покрывает поцелуями всю грудь Чонгука, лижет его соски, проводит зубами по линии рёбер. Спускается ниже, опуская язык во впадинку пупка Чонгука, а затем ещё ниже, прикасаясь губами к чувствительной коже над резинкой спортивных штанов Чонгука. К этому моменту он не мог не заметить, насколько тут мучительно возбуждён. Это потрясающе эротично, но это ещё и нечто большее. Тэхён будто исследует, изучает его, запоминает каждый дюйм тела Чонгука. В каком-то смысле это возбуждает больше, чем физический аспект. — Когда я был за рубежом, — выдыхает Чонгук почти прерывающимся голосом. Тэхён прерывается и смотрит ему в глаза, легко оперев подбородок на живот Чонгука. — Каждый раз, когда я был с кем-то… Я думал о тебе, — глаза Тэхёна округляются. Чонгук сглатывает, — Я хотел, чтобы это был ты. Каждый раз. В какой-то момент Тэхён выглядит настолько переполненным эмоциями, что младший волнуется, что сломал его. Но потом он поднимается по телу Чонгука и целует его так глубоко и страстно, что это зачаровывает. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхён. Чонгук определённо никогда не устанет это от него слышать. — Я тоже тебя люблю, — бормочет Чонгук в ответ. Комната вокруг них трясётся, но кратко и не так сильно, как в прошлый раз — небольшой повторный толчок. Они смотрят друг на друга, моргая. — Как думаешь, это конец света? — спрашивает Чонгук. — Нет, — говорит Тэхён. — Откуда ты знаешь? — Я не знаю, — вздыхает Тэхён. — Я бы хотел ощутить внутри себя твой член раньше, чем случится конец света, — сообщает ему Чонгук. Тэхён издаёт звук, напоминающий сдавленный вздох. — Что? Ты достаточно долго заставил меня ждать, — Чонгук смотрит на него с вызовом. Тэхён зарывается лицом в шею Чонгука, может, чтобы спрятаться, может, просто от переизбытка чувств. — Я тоже ждал, — говорит он тихо. — Знаю, что это вроде как моя вина, но я ждал. — Знаю, Тэ, — шепчет Чонгук. Он обхватывает Тэхёна руками и ногами, притягивая его к себе до тех пор, пока их тела не оказываются прижаты друг к другу, а Чонгук не чувствует его вес на себе. — Важно лишь то, что сейчас мы здесь. Даже если нам понадобился конец света, чтобы во всём разобраться. Тэхён смеётся Чонгуку в шею. — Нет никакого конца света, дурачок. — Ты этого не знаешь. Тэхён поднимает голову, перестав прятать лицо в шее Чонгука. Его волосы растрёпаны после того, как Чонгук пробегался по ним пальцами. Он целует Чонгука в уголок рта, и это одновременно и так знакомо, и непривычно. Это лучший друг Чонгука, человек, которого он знает лучше всех в этом мире, но теперь он постигает его в совершенно другом свете. — Необязательно делать это сегодня, — мягко говорит Чонгук. Он снова играет с волосами Тэхёна, дёргая его за одну из более длинных прядей. — То есть, я не отказываюсь от своих слов. Раньше, чем наступит конец света. Но… Я не против подождать. — Ты готов рискнуть? — спрашивает Тэхён с улыбкой. — Если это то, чего ты хочешь, — кивает Чонгук. — И… Может, не худший вариант отложить это… — он кашлянул. — На ночь, в которой будет меньше слёз. — Я могу заставить тебя плакать по совершенно иной причине, — говорит Тэхён приглушённо. Чонгук изумлённо стонет. — Чувак, ты специально пытаешься снова меня завести? — Прости, прости, — сказал Тэхён примирительно, а выражение его лицо стало серьёзным. — Думаю, я лучше подожду, если ты не против, — он провёл пальцем по щеке Чонгука. — Просто… Слишком много для одной ночи, понимаешь? Я хочу, чтобы у нас было время всё переварить. Несмотря на то, что у тела Чонгука другое мнение, его разум и сердце вынуждены согласиться с Тэхёном. Пару часов назад они почти не общались, а сейчас признались друг другу в любви. Это серьёзные перемены, и Чонгук определённо не хочет торопиться. — Всё в порядке, если ты никуда не денешься, — отвечает он. Его тон игрив, но он знает, что они оба слышат его скрытую уязвимость. — Не денусь, — уверенно отвечает Тэхён. Он не отрываясь смотрит младшему прямо в глаза, вызывая у того мурашки. — Обещаю. — Хорошо, — кивает Чонгук. — Я тоже. — Это важно, Чонгук, — говорит Чонгук, касаясь его кончика носа своим. Это так отвратительно слащаво, но Чонгук съедает момент без остатка — он всегда любил сладкое. — Мы с тобой. — Да, — соглашается Чонгук. — Но мы всегда были с тобой, правда? Просто теперь будет больше поцелуев. — Может, ещё будем держаться за руки, — улыбается Тэхён. — И иногда раздеваться. — Чаще, чем иногда, — говорит Тэхён, снова целуя его. Он слегка отстраняется, восхищённо сканируя взглядом торс Чонгука. — Ты всегда должен быть голым, ты же чёртов шедевр. Чонгук одновременно краснеет и приосанивается. — Замолчи. — Ты же знаешь, что это правда, — пожимая плечами отвечает Тэхён. — Всё равно, — возражает Чонгук, кусая его за губу. — Я не привык слышать это от тебя. — Да, что ж, — говорит Тэхён, целуя его в одну из порозовевших щёк. Ему всегда нравилось заставлять Чонгука краснеть. — Привыкай, приятель. По правде говоря, Чонгук не хочет привыкать. Он хочет чувствовать то же возбуждение каждый раз, когда Тэхён что-то такое говорит. — Может, я нужен тебе только из-за тела, — говорит Чонгук, картинно надувая губы. — Это приятный бонус, — признаёт Тэхён. Прежде, чем Чонгук успевает выразить недовольство, он продолжает. — Но я знал, что ты — моя родственная душа с тех пор, как мне было девять, так что… Вполне уверен, что попался на твой крючок до того, как я вообще знал, что такое «горячее тело». От его слов Чонгуку становится тепло. Безумно думать, как давно их жизни уже переплетены. Оглядываясь назад, Чонгук не может определить конкретный момент, когда он понял, что для него это становится чем-то большим, чем дружба, но он любил Тэхёна с тех пор, как узнал его. — Ты такой сентиментальный, — проворчал Чонгук. — Виноват, — легко соглашается Тэхён. — Но судя по твоему выражению лица, тебе это нравится. — Чонгук хотел бы закатить глаза, но нет смысла это отрицать. Он без ума от Тэхёна. — Что хочешь делать оставшуюся часть ночи? — спросил он, меняя тему. — Может, целоваться? — предлагает Тэхён наполовину серьёзно. — Вообще-то, нет. То есть, да, но… — он делает паузу, облизывает губы. — Расскажи о Японии. Чонгук понимает, что это признание того времени, что они потеряли, той лакуны, что между ними существует. Им никогда не вернуть этот год, но это не значит, что нужно притворяться, будто этого никогда не было. Это такая же часть их истории, как и всё остальное. — Что бы ты хотел узнать? Он уже пролистывает в голове все те истории и воспоминания, которые сохранил о проведённом там времени, все те моменты, о которых он так сильно хотел позвонить и рассказать Тэхёну. — Всё, — говорит Тэхён и Чонгук знает, что он это серьёзно. — Только… Может, не обо всех людях, с которыми ты был, — он улыбается. — Если только ты не хочешь сказать о том, как вместо них думал обо мне. Чонгук закатил глаза и ущипнул Тэхёна за руку. — Не заставляй меня пожалеть о том, что рассказал тебе об этом. — Ничего не могу обещать. Они устраиваются поудобнее — Тэхён ложится щекой на грудь Чонгука, а Чонгук рассеянно пропускает пряди его волос между пальцев. И рассказывает ему о Японии всё: о тех друзьях, что у него появились, местах, которые он посетил, случайных историях, которые не оценил бы никто, кроме Тэхёна. Тэхён тоже рассказывает ему о том, как провёл тот год, хотя, если верить его описанию, рассказывать особенно не о чем. Много времени, потраченного на то, чтобы скучать по Чонгуку, или делать вид, что не скучает. Ещё они целуются, но медленнее, нежнее, слаще. Нет цели, которой они пытаются достигнуть, лишь наслаждение процессом. Чонгук знает, что со временем они к ней придут, скорее раньше, чем позже, но он чувствует потребности спешить. Они вместе надолго, и впереди нет ничего, кроме времени. Исходя из того, конечно, что конец света не наступит. — Пора спать? — спрашивает Тэхён после того, как Чонгук зевает ему в рот третий раз за три минуты. Чонгук промурлыкал что-то в ответ. Он с трудом держал глаза открытыми, но не хотел, чтобы этот день заканчивался. Может, он боялся, что когда он с утра проснётся, всё исчезнет. — Что, если конец света наступит, пока мы спим? Тэхён убрал чёлку Чонгука и ещё раз поцеловал его в лоб. — Уверен, этого не случится. Но если что, по крайней мере, мы вместе, да? — он поцеловал Чонгука в губы. — Именно здесь я бы хотел быть. Тэхёну всегда хорошо удавалось успокаивать его, утихомиривать его страхи. Когда они были маленькими и, может, даже в большей степени сейчас, когда страхи стали сильнее и сложнее. — Я тоже, — ответил он и снова зевнул. — Ладно, давай спать. — Хорошо. Тэхён устроился рядом с ним, и в его присутствии было что-то такое утешительное, такое успокаивающее. Они и раньше миллион раз делили постель, но такого не бывало уже давно и никогда вот так. — Скажи ещё раз, — пробормотал Чонгук, его слова уже склеивались сном. — Хм? — Что любишь меня. Он приоткрыл один глаз и обнаружил, что Тэхён смотрит на него с выражением, полным обожания. — Я люблю тебя, — говорит он без тени сомнения. Если конец света всё же наступит, Чонгук хотел бы быть именно здесь, но он бы хотел услышать, как Тэхён говорит это ещё пару раз. Больше, чем пару. — Я люблю тебя, — отвечает Чонгук ему в ответ и отключается.

***

Когда Чонгук просыпается на следующее утро, мир по-прежнему существует, а Тэхён по-прежнему лежит рядом с ним.