Глава 4
15 февраля 2021 г., 12:53
— Я уже не ребёнок
Чёрт возьми, Тэхён это знает. Он знал это раньше и определённо знает и сейчас, с тех пор как Чонгук вернулся из Японии, похожий на живую воплощённую фантазию Тэхёна. Подбородок немного более точёный, тело немного более мускулистое, но по-прежнему с той же милой улыбкой и теми же большими глазами, которые всегда так любил Тэхён. Прежний Чонгук-и Тэхёна, только перешедший на следующий уровень и ещё более далёкий.
Со мной хотят заниматься сексом. Девушки и парни.
Что вообще Тэхён должен по этому поводу думать? Чонгук что, пытается ткнуть его носом в то, что его хотят, что он желанный? Большое спасибо, но Тэхён заметил. Вся грёбаная проблема как раз в том, что он не может не замечать.
Началось чёртово землетрясение, но вот, о чём думает Тэхён, свернувшись под столиком размером с почтовую марку, в то время, как Чонгук сжимает его руку. Потом выключается свет, Чонгук стонет и именно поэтому Тэхён обхватывает его рукой, из-за чего щека младшего оказывается прижата к его плечу.
Кое-что остаётся прежним, думает Тэхён, даже когда всё остальное будто бы изменяется.
Комната прекращает трястись, а вот тело Чонгука — нет. Тэхён проводит ладонью по его руке, успокаивая, Этот жест будто въелся в его кожу, он не сможет разучиться делать так, даже если постарается.
— Всё хорошо, — шепчет Тэхён. — Всё кончилось.
Всё и правда кончилось, но электричество будто не собирается включаться. Рассеянный свет уличных фонарей попадает в комнату, но едва позволяет видеть. Уже поздно и небеса темны, а луны не видно.
— Гук, — подталкивает Тэхён младшего. — У тебя есть фонарик или что-нибудь ещё?
Чонгук двигается и через несколько секунд загорается фонарик на его телефоне.
— Типичный миллениал, — фыркает Тэхён.
— Это ты миллениал, а я из поколение Z, — парирует Чонгук, толкая его локтем. — У меня есть искусственные свечи, которые дарила мне мама. Такие, на батарейках.
Тэхён тоже включает фонарик на телефоне («Типичный миллениал», -подражает ему Чонгук глубоким голосом), и они копошатся в поисках свечей, которые обнаруживаются в ящике. К счастью, батарейки ещё работают, и Чонгук расставляет их на кухонном и кофейном столиках так, что они освещают квартиру тёплым светом.
Итак, теперь у них есть грёбаные свечи, Тэхён наедине с Чонгуком в темноте и просто… Чёрт. Тэхён в полной, полной заднице.
— Тебе лучше? — спрашивает Тэхён.
Ему кажется, что Чонгука больше не трясёт, хотя трудно понять это при искусственном свете свечей. Они снова на диване, их снова разделяет безопасная дистанция, но Тэхён не может выбросить из головы ощущение от свернувшегося у него подмышкой Чонгука. Не считая тех единственных ужасных объятий, он не был так близок с Чонгуком с той ночи накануне отъезда в Японию.
— Да, — кивает Чонгук, опустив глаза. — Спасибо. Спасибо, что… Пришёл.
— Само собой, — отвечает Тэхён.
Чонгук поднимает на него глаза.
— Правда?
— Что? — Тэхён удивлённо моргает.
— Правда это сейчас «само собой»? — спрашивает младший, потирая переносицу. — Мы же не… Мы сейчас почти не общаемся.
Впервые кто-то из них признал ту дистанцию, что между ними возникла.
— Тогда зачем ты мне позвонил? — возражает ему Тэхён. Это довольно подло, но Чонгук первый начал.
Какую-то секунду Чонгук выглядит грустно и Тэхён чувствует укол вины. Но потом тот фыркает и пожимает плечами.
— Не знаю.
Тэхён закатывает глаза.
— Значит, ты пригласил меня только ради того, чтобы похвастаться своими эротическими успехами?
Он не знает, почему вообще снова поднимает эту тему — последнее о чём он хочет думать, это Чонгук с кем-то другим. Но что-то разозлило его в том, насколько Чонгук легкомысленно упомянул это и, если честно, ему хочется поскандалить.
— Решил ткнуть меня носом в то, как много людей хотят тебя трахнуть? — Он невесело усмехнулся. — Это ни для кого не новости, Чонгук.
— Меня не обманешь, — пробормотал Чонгук.
— А это что вообще значит?
— Тебе просто отвратительна сама мысль обо мне о всём, что связано с сексом, — огрызается Чонгук.
Это настолько далеко от правды, что даже смешно, только в депрессивном духе. Тэхён смотрит на него, искренне шокированный.
— Что ты имеешь в виду?
— Ту ночь! — он почти закричал, напугав Тэхёна. — Когда мы… Когда я…
Он осёкся, отвернувшись в сторону. Когда он вновь заговорил, его голос тише, почти убитый.
— Ты всё прервал.
По правде говоря, Тэхён не был готов сегодня это обсуждать. Его оборона слаба, учитывая землетрясение, свечи и Чонгука, сидящего так близко. После почти года, в течение которого он держал всё в себе, он боится того, что может сказать.
— Чонгук, — медленно говорит он, всё ещё потрясённый. В списке причин огорчения Чонгука, которые он ожидал, этого определённо не было. — Это не… Я всё прервал, потому что не хотел поставить под угрозу нашу дружбу.
По большей части, это правда. Правда за исключением пары ключевых деталей, например, «Я влюблён в тебя и не думал, что переживу это». В чём-то та ночь превратилась в пятно в его памяти. Так, Тэхён не помнит точную последовательность событий, приведшую к тому, что он оказался с Чонгуком один перед баром, прижимая его тело своим к кирпичной стене. А вот всё остальное он помнит в болезненных подробностях — то, как Чонгук провёл губами по его, то как он задрожал, когда Тэхён положил руки ему на талию.
Тэхён был так близок к тому, чтобы привести Чонгука к себе домой, к тому, чтобы позволить себе взять его однажды, даже если на следующий день он останется от этого разбитым. Но в итоге он решил, что не вынесет этого — стать для Чонгука чем-то вроде «дембельского аккорда», когда его чувства были намного глубже. Он был в ужасе от того, что Чонгук всё поймёт, увидит его насквозь до самой тщательно охраняемой правды его сердца, и что из-за этого между ними всё станет странно.
Чонгук фыркает, и Тэхён даже не может его в этом обвинить.
— Да, с этим всё получилось просто прекрасно, да?
— Прости, — говорит Тэхён потерянно. Он сглатывает. — Я не думал, что это будет иметь для тебя значение. Не думал, что тебе нравятся парни.
Чонгук глядит на него с недоумением.
— То, что я бросился на тебя, было не достаточно ясным намёком?
Тэхён смотрит на него, широко раскрыв глаза. Его мысли в полном беспорядке, словно куча деталей паззла, которые он, как только что понял, собирал неправильно. Не то, чтобы Чонгук был ходячим образцом гетеросексуальности, но в те пару раз, когда Тэхён его с кем-то видел, это была девушка.
— Прости, — говорит он вновь. — Я не должен был принимать это как данность.
Чонгук пожимает плечами, с усилием скрестив руки на груди, словно защищаясь.
— Всё нормально.
Он был явно обижен случившимся, намного сильнее, чем предполагал Тэхён, приняв действия старшего за отказ, а не акт самосохранения. Логично, что ему было из-за этого немного стыдно, но Тэхёну кажется, что он по-прежнему не во всём разобрался.
— То есть… Просто уточню, — говорит Тэхён. — Ты… Ты на самом деле хотел этого? В ту ночь?
— Ты сейчас специально ведёшь себя как мудак? — Чонгук смотрит, на него как на сумасшедшего.
— Нет, — настаивает Тэхён, бессмысленно всплёскивая руками и роняя их на колени, — Просто… Я правда думал, что ты забавляешься. Что-то вроде дембельского аккорда перед отъездом.
Поза Чонгука становится немного более расслабленной.
— Это не так, — говорит он тихо. — Я хотел этого.
А Тэхён… Тэхён не знает, что делать с этой информацией. Всё его восприятие той ночи и действий Чонгука было неверным. По крайней мере одну ночь Чонгук искренне хотел быть с ним.
Тэхён не знает, становится ли от этого всё хуже или лучше
— Ох, — отвечает он, тоже тихо. — Я тоже хотел этого.
Он обязан сказать это Чонгуку, даже если это откроет ящик Пандоры, который он предпочёл бы держать закрытым. Но Чонгук кажется таким обиженным мыслью о том, что Тэхён не хочет его, таким уверенным, что он отвратителен ему в сексуальном плане, что Тэхён не может этого допустить. Нельзя, чтобы Чонгук так о себе думал, особенно не из-за того, что сделал Тэхён.
Чонгук будто повеселел.
— Да?
По большей части, Тэхён просто поражен тем, что его мнение по этому вопросу так много для Чонгука значит. Последние пару лет он провёл, пытаясь побороть это влечение, скрыть его, стыдясь его, а теперь… Теперь Чонгук будто его принимает. То, что всё вот так открылось, что об этом можно поговорить вызывает у него беспокойство, почти нервозность.
— Конечно, — говорит Тэхён почти беспомощно. — Ведь ты… То есть… Чонгук.
— Что? — настаивает Чонгук. Зачем он это делает? Зачем Тэхён идёт у него на поводу? — Какой я?
— Ты… — Тэхён снова делает паузу, безнадёжно указывая на него. Это неизведанная территория и он не знает, где проходит граница, не знает, насколько он осмелится открыться. — Брось. Ты же… Ну, знаешь.
— Не думаю, что знаю. Не мог бы ты выразиться точнее?
Иногда он бывает таким чёртовым умником. Хотел бы Тэхён не находить это таким милым.
— Ты прекрасен, — тихо говорит Тэхён. Он облизывает губы, чувствуя, как теплеют его щёки. — У тебя нереальное тело. У тебя есть… Пресс и всё такое.
Он будто проколотая шина — малейшее повреждение, и все секреты медленно вытекают наружу.
Чонгук хмыкает в ответ, но глаза его широко раскрыты, взгляд напряжён.
— «Пресс и всё такое»?
— Помолчи, я делаю тебе комплимент, — парирует Тэхён. Как ему кажется, это без сомнения один из самых странных разговоров из тех, что были у него с Чонгуком. За последний год они почти не общались, они вроде как в ссоре, но и к тому же будто ходят вокруг чего-то, что до сих пор оставалось невысказанным.
— Довольно отстойный комплимент, но, пожалуй, я его приму.
— Ты бы предпочёл, чтобы я зачитал сонет о чудесах твоего тела? — фыркает Тэхён.
— Возможно, — пожимает плечами Чонгук. — Или ты мог бы просто продемонстрировать это.
Сердце Тэхёна вдруг будто ухнуло в пятки. Он смотрит на Чонгука с недоверием.
— Что ты такое говоришь?
Чонгук вновь пожимает плечами, на этот раз чуть более агрессивно. Он старается не смотреть Тэхёну в глаза.
— Даже не знаю. То есть. Мы одни. Свет вырубился, — он пожимает плечами в третий раз. Тэхён переживает, как бы младший не вывихнул плечо. — Можно было бы чем-то заняться.
Сегодня Тэхён собирался заказать еду и вырубиться на диване за просмотром аниме. Буквально ни в какой вселенной он не ожидал получить предложение от своего лучшего друга (и тайной любви всей жизни) в самый разгар вызванного землетрясением отключения электричества.
— Ты считаешь, это хорошая идея? — спрашивает Тэхён, потому что, как оказалось, он ненавидит самого себя и решительно нацелен загубить все шансы на то, чтобы быть с Чонгуком.
Чонгук закрылся буквально мгновенно.
— Нет, я просто предложил это, потому что хотел почувствовать себя идиотом после того, как ты меня отвергнешь, — огрызается он. — Опять.
— Гук…
— Нет, иди на хер, Тэхён, — говорит Чонгук, и его голос звучит так искренне зло и обиженно, что Тэхён физически отпрянул от него. Ему кажется, что Чонгук никогда так с ним не разговаривал.
— Ты предложил прийти, говоришь, какой я горячий, что ты… Что ты хотел меня в прошлом году, а потом… — он издаёт расстроенный звук, изо всех сжав в кулак ладони, лежащие на коленях. — А потом ты даёшь задний ход. Опять. Как и в прошлом году, — его голос ломается. — А я в итоге выгляжу дураком.
У Тэхёна кружится голова. Он не знает, как объяснить Чонгуку, что их желания отличаются. Что в то время, как Чонгук, возможно, хочет его тело (что всё ещё кажется невероятным), Тэхён хочет его сердце, его душу. Он отвергает Чонгука не потому, что не хочет его, а потому что хочет слишком сильно.
— Прости, — говорит Тэхён, будто сотый раз за вечер. Он хочет протянуть руку и дотронуться до Чонгука, успокоить его так же, как делал это, когда они были младше, но он чувствует, что сейчас это может быть неуместно. — Я не хотел этого. Не хотел, чтобы ты так себя чувствовал, — он сдавленно вздыхает. — Это не ты дурак, а я.
— Зачем ты вообще предложил прийти? — Чонгук свирепо смотрит на него.
— Ты позвонил, — Тэхён пожимает плечами.
В каком-то смысле всё действительно так просто. Чонгук звонит, Тэхён отвечает. Во всех остальных смыслах всё гораздо сложнее.
— Это не значит, что ты обязан был приезжать.
— Наверное… Я подумал, что ты этого хотел, — вздыхает Тэхён.
Чонгук фыркает. Похоже, на это у него нет ответа, что заставляет Тэхёна подумать, что он прав. Он решает надавить.
— Зачем же ты тогда мне позвонил?
— Я всегда звоню тебе во время землетрясений, — глухо говорит Чонгук.
В то время, как Чонгук был там, в Токио было как минимум одно серьёзное землетрясение. Тэхён помнит это именно потому, что Чонгук ему не позвонил.
— Ты сам сказал, что мы почти не общаемся, — возражает Тэхён. Он расстроен из-за того, что не может понять, как всё пришло к этому, что вообще Чонгук сейчас от него хочет. — Почему ты не позвонил Чимину или Хоби?
Честно говоря, Тэхён не совсем уверен в том, к чему клонит, но это будто вызвало какую-то реакцию у Чонгука. Он повернулся к Тэхёну лицом, выражающим эмоцию, которую Тэхён не может до конца определить.
— Потому что, если бы на самом деле наступил конец света, я бы хотел быть с тобой! — кричит он, эмоционально жестикулируя. — Ясно? Прости, если это не то, что ты хотел услышать, но это то, что я чувствую.
Он встаёт, и Тэхён видит, что его трясёт. Его голос звучит сдавленно, как бывает, когда он старается не заплакать. — Можешь просто идти. Со мной всё будет в порядке.
И он резко уходит, оставив шокированного Тэхёна сидеть на диване.
