Партия «…»

Руки аккуратно и изящно играли с кухонной утварью, с овощами и тушившимся на плите мясом и с приправами от разных производителей и из разных стран. Мгновение, и только что приготовленное блюдо оказалось на красивой с покрашенной, так и смахивающей на золотой цвет каймой тарелке. Несколько капель небрежно упали на кухонную тумбочку и наскоро были стерты голубой тряпицей. Запах. Он распространялся, кажется, на весь дом. Такой заманчивый. Видно было сразу, что мастер был на все руки, мастер, знающий свое дело. Блюдо поставили на поднос, так же, как и только что приготовленный чай с двумя ложками сахара. Обязательно с горкой. Чайная и столовая ложка и кусок хлеба. Поднос взяли на руки. Аккуратно его понесли в другую комнату, разнося этот заманчивый запах и заставляя, кажется, давиться слюной. Дверь приоткрылась. В комнате витала гробовая тишина, казалось, что там никого нет. Поднос внесли и поставили на прикроватную тумбочку. Любопытный взгляд осматривал человека, отвернувшегося к стене, такого исхудалого и обиженного. Грудь человека вздымалась и опускалась, успокаивая, что человек жив. Любопытный взгляд оставил человека, теперь уже смотря на прореху в древесном полу. - Вам стоит поесть, мой друг, - нежный голос, точно отрепетированный, женский и такой ласковый тихо зашумел в гробовой тишине. Послышался обреченный вздох со стороны человека. Тот приподнялся с кровати и посмотрел на девушку, что так заботилась о нем в этом ужасном месте. Та имела нежные черты, ласковые, но, на удивление, так была похожа на других, они никому не запоминалась, не западала в душу. Была словно копией других дам. Ведь есть такие люди, у которых вроде бы одинаковая внешность. Таким человеком и была она. Взгляд той любопытно осмотрел лохматого парня. Скулы от голода выпирали вперед, взгляд был потухшим, а глаза покрасневшими. Вроде бы обычный парень. Такой же, как и девушка, совершенно обычный. Такие, как он, живут в каждом городе, в каждой стране, имеют похожие судьбы, эмоции, увлечения. Правда, это, наверно, единственное исключение. Тот печально принялся за еду под надзором девушки. - Мне жаль, что так вышло. Но знаешь, твоя судьба не такая уж и печальная, чем у других, - тихий голосок так успокаивающе действовал на усталый мозг, что было отрадой для такого же усталого тела. - Я этого не просил, - несмотря на злость, его слова прозвучали весьма спокойно. - Понимаю, - с полминуты молчание, - но сегодня все это закончится. Тишина вновь окутала помещение. Но теперь уже молчание было другое. Полное скорби и тоски. И вот, оно было нарушено парнем. - Я не хочу. - Я тоже. Тот пал в объятия девушки, так беспомощно рыдая. Он чувствовал, как его по голове успокаивающе гладят маленькой ручкой и слышал, как шепчут успокаивающе слова. Он знал, что его поведет на смерть единственный друг в этой каторге. 1984 год. Город Н. - Я ехал в столицу в тот день на внеочередное собрание нашего круга единомышленников. Наша партия интересовала многих, и я, как второе лицо, был завален письмами с самыми разными содержаниями: от угроз до хороших пожеланий или просьбами о вступлении. В ту пору у нас появилась огромная возможность пробраться к власти, наш «главарь» не захотел упустить ее и созвал всех представителей отраслей нашей «…» партии, чтобы обсудить последующие действия. Все те люди, что были приглашены, проверенные временем, надежные, так что наш «главарь» не боялся пускать их в дом, на наши частные собрания или просто отдыхать, что, как мне кажется, было опрометчиво. Однако, работа и руководство процветало в спокойствии и понимании, что редкость. В общем, я продолжал ехать который час на машине. До столицы оставалось еще часа два, не более. Мой водитель, весьма неуклюжий и глупо говорящий, остановился возле пригорода и, казалось, не собирался продолжать путь. Я напрягся, но не сказал ни слова. Он повернулся ко мне и все тем же своим нелепым взглядом уставился на меня с полминуты, и только после сказал выходить из машины. Я, к слову, был в замешательстве, отказал, не подумав, за это он «наградил» меня этим шрамом, - парень показал свое плечо, - пуля на вылет. Я не заметил его револьвер, а когда он направил его на меня, я начал защищаться: оружие, направленное на мой лоб, моим ударом по его хрупким косточкам руки нацелилось в окно. Послышался выстрел. Куча осколков попало на мои ноги, плечи, чуть ли не в глаза, но мой водитель и не думал отступать, тот перевалился на заднее сидение, пока я отходил от слишком громкого звука. Водитель схватил меня и, так по-детски зажмурившись, стрельнул мне в плечо, а я только увидел его агрессивный взгляд, полный ненависти. Как сегодня помню эту боль, разливавшуюся по всему телу. Я прошипел сквозь зубы и немного обмяк, собираясь с мыслями, пока тот растеряно смотрел на меня. В один миг, и я ударил того по локтю и, казалось, сломал его. В прочем, так и было. Послышался «Ой». Я добавил еще раз, и только потом он закричал, а я выбежал из машины, вырвав у него из рук револьвер. Бежал я не менее пяти минут, спотыкаясь и чуть ли не падая, но продолжая бежать из последних сил, легкие мои уже выпрыгивали из груди, а ноги подкашивались. Для меня физическая нагрузка всегда была моим слабым местом. Очутился я где-то близ города, уже были видны его очертания, но я все еще находился в лесу. Предусмотрительно, я спрятал оружие за поясом и прикрыл пиджаком, тогда мне еще и этих проблем не хватало. Как только я очутился в городе, сразу же направился в больницу, где меня в срочном порядке «подлатали» и оставили на ночлег, да позвонить. Мой друг, а по совместительству и однопартиец, и главнокомандующий пообещал приехать с рассветом, сейчас были некоторые проблемы, поважнее подстреленного друга! Я держался, чтобы не послать его, но все-таки несколько грубо попрощался и положил трубку. В нашем обществе не было привычным показывать свое «лицо», «внутренности», так что эта «…» партия изнутри смахивала на общество лицемеров, которая, как по их лозунгу, несла справедливость в мир… В прочем, я вовремя образумился и бросил эту затею. Затею там быть, жить этой очередной и коррупционной ложью. - Вы пошли не в то русло, - деловитый человек укоризненно прошептал, внимая больше рассказу, нежели чем размышлениям. - Прошу простить, - человек обернулся, посмотрев в окно и испугано заглянув в глаза долго наблюдавшего за тем деловитого человека, - мне нужно отойти... - Нет, на этот раз вы от меня не убежите.