Партия «…»

- Продолжайте свой рассказ. - В общем… Утром меня никто не встретил и, уж тем более, никто не посадил меня на такси в обратный путь-дорогу. Я около часа дозванивался до своего начальника, но толку-то было… К середине дня меня выгнали из больницы. Без денег, без помощи… Единственное, я успел позвонить своей милой женушке, которая обещала прислать мне такси. В прочем, только через часа три подъехал потрепанный фордик, который повез меня обратно. Домой! Не успел я и пересечь порог своего дома, как получил пулю в живот. От своей милой женушки… - парень отпил из стакана, - Я упал навзничь, ударившись головой о ступеньки, а после только почувствовал ужасающую боль, от которой и упал в обморок. Весь перевязанный, в больничном халате, очнулся я то ли в госпитале, то ли в обычной больнице. Растерянный, ничего не понимавший, словно молодой ягненок, я лежал там, кажется, день. Пока ко мне в палату не зашел человек, приказавший встать и идти за ним. Я шел, хоть и с трудом, наивный… Вы. Не представляете, что там было… Это было… - Не отвлекайтесь. - Я не смог запомнить то место, по которому меня вел человек. Все было в каких-то расплывающихся оттенках, а сам я не помнил свою жизнь, свой разум… - рассказчик вздохнул, устремив взгляд куда-то на пол, - Мне было плохо – вот, что я помню… Больше – ничего. Словно я был под наркотой… 1980 год. Город П. Ступеньки. С неимоверной тяжестью удавалось поднять ноги, чтобы забраться выше. Взор был уставлен на пошарпанные, растрескивающиеся стены, что сейчас заманчиво плыли за наблюдавшем. Так гипнотизирующие… Вдруг резкий свет неприятно ударил по взору, ослепляя. «Как странно… Свечи? Сальные свечи вокруг! Они стекают на пол, деревянный пол. А что с обстановкой? Мы в двадцатом веке живем? Или в девятнадцатом? Или не дай бог в восемнадцатом?» Все произошло быстро. Протащили чрез весь странно-старинный дом… Втолкнули в какую-то комнату, которых, кажется, по всему этому старинному особняку было тысячи, а после заперли на ключ… Парень, обескураженный всем происходящим, бездумно уставился на обстановку вокруг: маленькая кроватка с пышной периной и множеством перьевых подушек стояла у стены, напротив двери, рядом с одрой ( около той стороны, где лежат по обычаю ноги ) стоял простой табурет, на котором хранилась одна свечка и красивые часы, а напротив табурета – писательский стол, на котором лежало быстро накарябанное письмо. Парень странно улыбнулся и без сил свалился на кровать. Следует протрезветь, пред конечным принятием того, что с ним творится и где он. *** Глаза открыть даже не было желания. Чувствовалась некая погань и на душе, и в теле. Точнее в животе. Раны не так болели, как раньше, но все продолжали изнывать изнутри. В голове всплывали некоторые моменты из прошлого. «Нет… Разве так можно?» Хотелось свернуться калачиком, да даже на это сил не было. Только слезы внезапно полились ручьем с заспанных глаз. «Меня предал самый дорогой для меня человек в жизни. Тот, с кем мы вырастили двух маленьких деток, жили в любви и достатке! Мой главарь, мой друг не пришел на помощь, бросил! А сейчас… Никто не придет мне на выручку… Я остался один.» Ситуация была более, чем печальна. Все потерять. Почти в один день. Парень не считался стрессоустойчивым, способным нормально воспринимать тяжелые ситуации, он скорее был «хлюпиком», нежели чем сильным человеком. Да, согласитесь, никто в такой ситуации не будет трезво мыслить… Почти никто. Парень открыл глаза. Пред ним стояла девушка. Ухоженная, красивая на лицо, в нежном, телесного цвета платье, стояла она, принеся изысканное блюдо на столь же изысканном подносе. Взор ее был скептичен и неприятен, прожигал в лежащем две точных дыры. - Вам стоит поесть. В животе неприятно заурчало. Да, поесть стоило, и прямо сейчас. - Где я? Девушка, поставив поднос на «прикроватную тумбочку», взглянула на парня, нежно погладила его по щеке и удалилась, заперев его на ключ. Похищенный набросился на еду. Нет, он не пытался понять, что это за блюдо, не пытался распробовать все вкусы этого набора продуктов, понять, что за соусы были смешаны, нет. В голове был только животный инстинкт, который он утолял. Когда с едой было покончено, заключенный с приятным облегчением выдохнул. Появились силы, чтобы поднять свое тело. Парень повернулся к столу и обнаружил, точнее вспомнил, о странном письме. Аккуратно подойдя, тот с любопытством начал вчитываться в буковки. «Здравствуйте. Мне жаль, что Вы попали в это гиблое место. Я не могу Вам многое рассказать, просветить Вас, успокоить и потревожить. Единственное, что Вам нужно зарубить на носу – Ваш враг – Ваш язык. Не говорите, не смейте говорить лишнего. Может быть, удачи..? С.» «Какое странное письмо… Но однозначно, его стоит принять ко вниманию, я же не идиот,» - Заключил в своей голове парень. Скоро постоянное прочитывание потрепанного письма, хождение по маленькой комнате и непрекращающееся непонимание, за что его женушка так с ним расправилась, почему его здесь упекли, надоест, на часах уже будет 19:46, а на языке мат, заключенный решит, что время отдохнуть, прилечь, набраться сил, а завтра уж решать, как отсюда выбраться. «Все же дверь их хлюпенькая…» - заметил парень перед тем, как окончательно отойти в мир Морфея. *** Проснулся он в двенадцать ночи, в холодном поту, хотя изнутри его бил сильный жар. Весь сон ему снились кошмары, а сейчас накрыла тяжелейшая паническая атака, от которой хотелось на стены лезть. Повсюду казались ему страшные силуэты, везде грозила опасность, а парень бредил: «Ненавижу. Ненавижу весь мир! Да пусть все сдохнут в муках!». Он заорал, заорал во всю мочь. Оглушительно, резко, пытаясь спрятать свой страх. Если бы… Еще страшнее стало. Сердце забилось, в голову ударил адреналин. Тот вскочил, злостно выбивая перья из подушек, ломая кроватку, табурет, стуча злостно в дверь с просьбами о помощи. Никто не пришел и не помог, не успокоил бедного сумасшедшего, бредящего в темноте. Никто. Страх подошел к голове, к уставшему мозгу, он его вымотал. Парень устало выдохнул, поняв, что это было. Было бредом. Опустил руки, поднял взгляд. Ошарашено попятился назад, споткнулся об одну из досок и неловко упал, ударившись головой о деревянную ручку кровати. В глазах неожиданно потемнело. Обессиленный схватился за голову и зашипел, отталкивая ножку некогда бывшего табурета. Страх отступил, стало легче, легче дышать, стал навевать сон. Парень тихонько поднялся и свалился на потрепанную одру, проклиная все, что было на этом белом свете.