на твоём месте...

Открыть глаза удалось с трудом. Знаете, а это весело, уже в который раз просыпаться в абсолютно другом месте. Что Бомгю может сказать — маму за руку он так и не подержал. И нет её здесь поблизости. Да, он разочарован. Следующее, что удалось понять Бомгю — здесь очень сильно пахнет спиртом. Медикаменты всякие, препараты. Ладно, до него сразу дошло, что он в больнице. Видимо, на свете остались ещё неравнодушные люди, которые вызвали ему скорую. Или сами сюда привезли. А может, он дошёл самостоятельно — кто его знает? Факт остается фактом, он лежит на тёплой больничной койке, укутанный бинтами и пластырями. Он здесь не один. Еле-еле повернув голову Бомгю увидел рядом с собой спящего человека. Если бы он мог, поднял бы в удивлении брови. Он знает этого человека. Очень хорошо знает. Потому что был им. Тот распахнул глаза, когда почувствовал движение рядом с собой. — О боже, ты проснулся, — знаете, как люди после долгого напряжения выдыхают и наконец расслабляются? Так вот, Ёнджун сделал то же самое, — я уже было думал… так, подожди, я сейчас. Бомгю только ждать и мог. Прибежали врачи, медсёстры, стали ему настраивать что-то, задавать вопросы. А он даже кивать толком не мог — тяжело. — Ты лежал так больше четырёх суток. Тебе сделали операцию… и после неё ты никак не просыпался, — Ёнджун присел на прежнее место, когда врачи разошлись, — мы с Тэхёном места себе не находили, веришь? Бомгю поверить сложно, но он всё-таки кивает. — Он позвонил мне. Обычно Кан Тэхён почти никому не звонит… — Ёнджун улыбнулся лишь уголками губ, — и сказал, что ты здесь. Он был так напуган. Тебя нашли какие-то люди, вызвали скорую, — Бомгю так и думал, — вот. Бомгю долго рассматривал Ёнджуна. А Ёнджун его. Это странно — понимать, что когда-то вы были на местах друг друга. Проживали чужую жизнь… — Тебе нужно отдыхать, — Ёнджун поправил одеяло Бомгю, — врачи сказали никакого стресса, нагрузок и прочего. Твой организм очень слаб. Я прилетел пару дней назад, мне нужно разобраться с университетскими делами. К тебе придёт Тэхён скоро, я ему уже позвонил. Ну и… поправляйся, — добавил он тише. Тэхён не просто пришёл, он влетел в палату. Вид у него был растрёпанный. Он лепетал о том, как сильно волновался, как злился на Бомгю. Вы знаете, пусть его и «ругали», Бомгю не мог сдержать слёз. Ах, представляете, он снова плакал! Потому что за него, за Чхве Бомгю, переживали и волновались. Тэхён сказал, Ёнджун сидел в палате все эти четыре дня, практически не выходя отсюда. Неужели он стал ценен кому-то? Реабилитация проходила быстро. За Бомгю тщательно следили: чтобы он поел, попил, поспал. Ёнджун приходил каждый день, многое ему рассказывал. Переосмысливая всё, Бомгю понимает, какие внезапные и резкие повторы были в его жизни. Вот он совсем одинёшенек, а вот у него есть Ёнджун, Тэхён. Субин ещё! Тот, правда, до сих пор не в курсе, с кем общался на протяжении почти трёх недель в Японии, но это не беда. Они всё равно познакомились и приняли друг друга. Но в его выздоровлении была небольшая деталь, которая, можно сказать, портила очень многое. Это ноги. Им досталось больше всего, от чего Бомгю практически не мог ходить. Он передвигался на коляске, пока те восстанавливались. Врачи говорили, что снова стать на них будет проблематично — нужна долгая и усердная работа. Сегодня он пробует первый раз. С ним Ёнджун и врач, который раздаёт указания как и что делать. Бомгю поддерживают за руки, пока он силится хотя бы устоять на ногах, но это оказалось намного тяжелее, чем он ожидал. Если бы не крепкая хватка Ёнджуна, он бы упал. Потому что ноги его действительно не слушались. Он пробовал ещё и ещё, но в какой-то момент врач сказал, что на сегодня достаточно. — Чувствую себя отцом, который сына ходить учит, — гордо заявил Ёнджун, когда пытка Бомгю закончилась. — Ой, вот когда встану, я ещё покажу, кто тут кого чему учит, — буркнул Бомгю, удобнее усаживаясь в коляске. Каждый день по полчаса он практиковался в хождении. Поначалу доктор всё контролировал, потом с Бомгю остался только Ёнджун. Бомгю ему безмерно благодарен, на самом деле. Ёнджун приходил каждый день по возможности, общался с ним, приносил разные комиксы, книги. Часто он брал с собой ноутбук и просто работал. Рядом с Бомгю. В такие моменты они просто сидели в тишине, занимались своими делами. У Бомгю лучше и лучше получается ходить. Без поддержки всё ещё тяжело, он спотыкается, стоит нетвёрдо, но в отличие от первого раза чувствует себя увереннее. Сегодня суббота, у Ёнджуна нет никаких дел, поэтому он почти с самого утра сидит в больнице вместе с Бомгю. Да, есть правила посещения пациентов, но мы говорим о Ёнджуне, который располагает к себе людей, поэтому его не прогоняют. — Если я отпущу тебя, ты сможешь пройти пару метров сам? — спросил он, когда они с Бомгю шли по коридору. Ёнджун крепко держал его за руку. — Не надо… — Бомгю крепче сжал ладонь, заставив тем самым Ёнджуна улыбнуться. Может, он бы и мог пройти сам, но тогда нужно будет отпустить руку Ёнджуна. Бомгю не готов к этому. — Я же рядом буду. Если что, поймаю тебя. — Пожалуйста, не отпускай, — попросил Бомгю, но Ёнджун всё равно ослабил хватку, — хён… — Держись за стенку, — он отошёл вперёд на два шага, — а теперь иди. Бомгю пошёл. Да, у него получалось. Он недооценил себя. Но всё равно идти вместе с Ёнджуном ему куда спокойнее, чем передвигаться самому, поэтому как только он преодолел нужную дистанцию, крепко схватил его за руку. Ёнджун засмеялся, но никак это не прокомментировал. Бомгю уже разрешали выходить во двор. Врачи просили не перенапрягаться только и чуть что, сразу возвращаться обратно, но в целом гулять ему можно было. Самым сложным препятствием была лестница. Ёнджун очень долго, пытаясь сдержать приступ смеха, наблюдал, как Бомгю ненавистно смотрит на ступеньки, которые ведут с террасы непосредственно во двор. — Хён, — позвал Бомгю, не отрывая взгляда от лестницы, — ты же поможешь мне, — он щенячьими глазками посмотрел на Ёнджуна, а тот чуть было не подавился воздухом. Будучи на месте Бомгю, он не раз пытался представить себе его характер, поведенческие черты, но сделать это было очень трудно. Стоит отметить, что внешность его Ёнджуну нравилась. Ну, а что? Бомгю и правда симпатичен. Но сейчас, познакомившись с ним лично, Ёнджун и вовсе перестал понимать, почему этого парня все отторгали. Бомгю мягок и спокоен, с ним очень приятно общаться. А ещё он умеет смешно шутить. Именно смешно, а не обидно, как иногда по случайности выходит у Субина. — Я решил, — сообщил Бомгю, пока они шли по небольшой аллее, — смотри, вот не держи меня сейчас. Ёнджун поднял брови и аккуратно отпустил его. — Сейчас пойду, — предупредил Бомгю. Он выпрямил спину и самой обычной походкой, как ходят самые обычные люди, не сутулясь и не раскидывая руки, пошёл. И всё бы было хорошо, увидь Бомгю кочку. Но он внимания на неё не обратил и споткнулся. Если бы не быстрая реакция Ёнджуна, его бы ещё на пару недель заперли в палате. Тот обнял Бомгю сзади, не дав упасть. Обнял и не отпускал. Сердце колотилось у обоих. Не только от страха. Правильнее даже сказать: вовсе не от страха. Бомгю нежная близость не знакома. Он не знает, какого это, когда с тобой обращаются, как с кем-то дорогим и ценным. В движениях Ёнджуна он чувствует заботу, от чего его тело покрывается мурашками, а дыхание сбивается. Бомгю отстраняется и разворачивается к Ёнджуну лицом. Он пару секунд под вопросительным взглядом обдумывает дальнейшее своё решение, а потом подходит ближе и льнёт к нему с объятиями. Ёнджун в ступоре. То, как робко Бомгю подошёл к нему, как сомневался, а сейчас, подобно медвежонку, нежно обнимает его, вызывает у него прилив чего-то… любви. Прилив любви, понимаете? Они стояли так какое-то время. Бомгю чуть ли не засыпал от того, насколько ему хорошо и тепло. Ёнджун молча гладил его по волосам. Сердце Бомгю трепетало. Он отстранился, смущаясь, и исподлобья посмотрел на Ёнджуна. Тот улыбнулся, и Бомгю понял, что его глаза действительно напоминают лисьи. Это чудесно. Ёнджун продолжал приходить каждый день. Если вы посмотрите на этих двоих, то особых изменений не заметите. Друзья как друзья. Но всё не так. Бомгю любит касания. Он часто берёт Ёнджуна за руку, лезет обниматься, засыпает на нём или просто лежит. Ёнджун умиляется этому. Он знает, что у Бомгю никогда не было отношений, что он никогда не испытывал такого. Это делает чувства Ёнджуна ещё сильнее. Бомгю сегодня выписывают. Они решили это отпраздновать по-скромному. Посидели в кафе вчетвером, чуть выпили. Субин, кстати, Ёнджуну приказал не наливать. И вообще на протяжении всего вечера он очень внимательно наблюдал за тем, сколько его друг пьёт. Есть ещё одна новость, в связи с которой они решили вот так собраться. Бомгю забрал документы из университета. Вот так, теперь он пойдёт учиться знаете на кого? На переводчика. Да-да. Те недели в Японии кардинально изменили его взгляды на эту профессию. Бомгю безумно понравилось работать с языками. Но не с Японским. Он ещё в больнице стал усердно заниматься английским, планирует изучать немецкий. Он ощущает себя тем самым первокурсником, который когда-то приехал в Сеул. Он полон сил и энергии. — Ты точно определился с немецким? — спросил его Ёнджун, когда они вдвоём шли обратно. — Да? Если честно, я пока в растерянности. Я же могу любой язык изучить? — Ёнджун кивнул. — Но тебе он должен нравиться, иначе надоест, — предостерёг он. — То понятно, — задумался Бомгю, — но всё равно пока надо английским заниматься, — он пожал плечами, — я же почти не знаю его. — У тебя есть Ёнджун-и, который с английским на «ты», — между прочим заявил Ёнджун. — Да, да, — засмеялся Бомгю. Ёнджун остановился. Он пристально смотрел на Бомгю. Ветер ворошил его волосы, щёки его немного покраснели от мороза, а глаза блестели от слёз — он только что зевнул. Ёнджун вспоминает, как увидел его впервые. В зеркале. Синяки, худоба и пустой взгляд. А сейчас… сейчас это прекрасный Бомгю, который смотрит на всё с детским интересом, задаёт много вопросов. Любимый Бомгю. Ёнджун убрал с глаз его чёлку. Бомгю чуть наклонил голову в немом вопросе. Но ответ на этот вопрос получил почти сразу. Ёнджун нежно коснулся его губ. Вы знаете, это прекрасное ощущение. Бомгю… Бомгю никогда в жизни не целовался. Он прикрыл глаза и чуть ли не пищал от счастья и наслаждения. Ёнджун отстранился, а смущённый донельзя Бомгю спрятал своё лицо в изгибе его шеи. — Я сейчас умру, — сказал он. — Всё настолько плохо? — с лёгкой улыбкой спросил Ёнджун. Бомгю посмотрел ему в глаза. — Есть ли что-то плохое в том, что я люблю тебя? — с покрасневшими теперь уже не от холода щеками спросил Бомгю. Ёнджун вытаращил глаза. — Бомгю… ничего плохого… — Ёнджун не мог подобрать слов. — Тогда поцелуй меня ещё раз, — Бомгю встал на носочки и коснулся своим носом носа Ёнджуна, — потому что мне безумно понравилось, — прошептал он ему в губы. И Ёнджун поцеловал. Ещё и ещё. Потому что он тоже любит Бомгю. Всем сердцем и всеми фибрами души.