на твоём месте...

Бомгю готов убить того человека, который поёт в его ванной утром. Кто вообще приходит к людям домой и поёт в их ванной? Да кто вообще поёт, когда петь не умеет? Бомгю разлепляет глаза и пытается нащупать телефон под подушкой — время посмотреть. Так и замирает. Никого не может быть в его ванной, потому что он живёт один. Бомгю резко вскакивает, тут же зажмуриваясь, ожидая прилив боли от вчерашней «прогулочки», но ничего не чувствует. И не узнаёт собственный дом. То есть, это совсем не его дом. В его доме не так светло, там по-другому расставлена мебель. В его доме даже мебели нет почти. А здесь куча какого-то барахла, плакаты. Всё яркое, живое. Бомгю ошарашен. Он, не двигаясь, осматривает комнату. Потом поочерёдно шевелит руками, ногами. Его вчера очень сильно избили. Сильнее, чем когда-либо. Но он чувствует себя прекрасно. Не выспавшимся только, потому что здесь кто-то поёт, пока моется. Кстати, это ещё одна проблема. Вода затихла, как и пение. Бомгю не может даже с места сдвинуться. А что, если вчера он не очнулся после побоев? Его сильно треснули по голове, что он потерял сознание, притащили куда-то, и теперь издевательства продолжатся? Но тогда почему никаких физических недомоганий он не ощущает? — Проснулся! — радостно воскликнул высокий парень, вошедший в комнату. В душе был, видимо, именно он. — Проснулся… — протянул Бомгю и понял, что не узнаёт собственного голоса. — Ха, или не проснулся, — рассмеялся парень, суша свои волосы, — что с твоим лицом хён? У тебя что, похме-е-елье? — он веселился, но Бомгю было не до смеха. — Я… кто вы? — спросил Бомгю, всё ещё пребывая в растерянности. — Кто я? Бро, да ты правда перебрал вчера. Алло, Земля вызывает Чхве Ёнджуна, приём, — кого там Земля вызывает? Чхве Ёнджуна? Какого, к чёрту, Чхве Ёнджуна?! — Слушай, — парень стал заправлять постель, — иди ополоснись. Душ вернёт тебя в форму, ну. Ты помят весь. Да, в душ сходить было бы неплохо. Бомгю пулей вскочил и побежал в направлении, откуда с утра слышал пение. Он заперся в комнате и прислонился к двери. Не может это быть сном. Всё выглядит слишком реальным. Нет-нет. Бомгю решил осмотреть себя на раны и синяки. Может, болевой шок настолько силён, что он просто уже не чувствует, что с ним что-то не так? Он снимает рубашку и чуть ли ни охает в изумлении. Ни одного пореза, шрама, ссадины, царапины. Ничего нет. Он смотрит в зеркало и давится воздухом. Там другой человек. Бомгю смотрит в зеркало и видит не Бомгю. У него розовые волосы, лисьи глаза, щёки… щёки есть. У Бомгю не такой овал лица! Да у Бомгю волосы не розовые, глаза не такие. Это не он! Бомгю подошёл к зеркалу и чуть ли не уткнулся в него носом. Как такое возможно? Он ощупал тело, руки, ноги. Не он это, никак нет. Но чувствует всё он. И комната… другая. Всё другое. Тут ещё парень этот. Как он его назвал? Ёнджуном? Изумительно. Бомгю, уставший Бомгю, становится под душ и решает ничего не предпринимать пока. Если это сон, то ему нравится такой сон. Где он может чувствовать не боль, а приятный аромат шампуня и геля для душа. Слышать не насмешки людей вокруг, а неумелое пение какого-то парня (хотя тут бы он поспорил, что лучше, так как тип этот совершенно петь не умеет). Он высок, у него приятное телосложение. Непривычно, конечно, он ощущает себя безумно странно, но комфортно. Всяко лучше, чем раньше. Бомгю вышел из душа, осматриваясь. — Ну что?! — парень появился из-за спины. — Да… всё в порядке… — промямлил он. — Всё равно ты странный. Больше пить не будешь у меня. Ты как, идёшь на пары сегодня или будешь проектом своим заниматься весь день? Чем заниматься? — Проектом? — Слушай, не морочь мне голову, сходи ещё раз под холодной водой постой, что ли, хён. Кошмар, сам вчера говорил мне: «Суби-ин, не пе-ей много», а сам то! Аж память отшибло. Сегодня в универ ты не идёшь, я тебя отпрошу, — он ушёл в другую комнату, не прекращая бурчать, — тоже мне, как с маленьким возиться ещё. — Субин, — проверил Бомгю. — Ну что тебе? — да, этого парня зовут Субин. — Да так, ничего… слушай, а… не мог бы ты со мной сходить в комнату? Мою… Субин повернулся с таким видом, аля «ты серьёзно?». Ещё и руками всплеснул для полноты картины. — Хён, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Голова болит, — соврал Бомгю, — вот и прошу… — Схожу, куда ж ты денешься, — он продолжил заниматься своими делами, периодически поглядывая на него. Бомгю понял, что здесь ни о каком Чхве Бомгю ничего не известно, а потому и расслабился заметно. Только проблема в том, что здесь знают Чхве Ёнджуна, который… вообще непонятно кто. Они вышли на улицу. Субин рассказывал ему по дороге всякие истории, в то время как Бомгю пытался впитать каждое слово, потому что, как он понял, сейчас он выступает в роли другого человека. Пока они шли, он заметил две вещи. Одна поразительнее другой. Первое — на него смотрели с восхищением. Вот правда, многие из тех, кого он встретил, будь то девушка или парень, оборачивались на него, стреляли глазками, улыбались. Бомгю, конечно, улыбался в ответ. И знаете что? Они смущались. Он — Бомгю — улыбался, а они смущались! И второе — буквы-то здесь не корейские. Всюду японские иероглифы. Это немного напугало, так как Бомгю не очень то уж и дружит с японским. Но всё равно, ему здесь хорошо, пусть и тяжело. Субин остановился рядом с дверью комнаты и уставился на него. — Что? — не понял Бомгю. — О господи, а открыть не хочешь? — начал злиться Субин. Точно, ключ. У Бомгю должен быть ключ. В комнате просторно. Здесь вещей немного, будто кто-то заехал недавно и ещё не успел всё до конца разобрать. Но несмотря на это, Бомгю всё нравится. Ему очень нравится. Субин ушёл, оставив его одного. Он сказал, что зайдёт вечером. Что же, у Бомгю есть целый день, чтобы освоиться. Он не хотел задумываться, сон это всё-таки или нет, как такое произошло, почему и надолго ли. Бомгю хотел расслабиться здесь. Он не чувствовал отвращения к себе, не чувствовал страха — вместо этого пришло то одухотворение, которое он потерял год назад, переехав в Сеул. Ему нужно сделать какую-то работу. Какую, кстати, он примерно понял — Субин эту тему тоже затронул. Перевод. Чхве Ёнджун занимается переводами текстов с японского на английский и корейский. Английского Бомгю не знает совсем, японский частично, поэтому, честно, он не знает, как будет делать это. Не спеша, наверное. Предложеньице за предложеньицем. У Ёнджуна много словарей, каких-то пометок на разных языках, книги. Бомгю очень хочет прочесть всё, изучить. Так ему хорошо, он в таком замечательном расположении духа! Бомгю, не привыкший правильно питаться (да и вообще питаться), даже еду заказал себе! Какое-то японское блюдо, название ему не особо важно было. Он ещё раз обошёл комнату. Ёнджун, по всей видимости, был очень лучезарным и светлым человеком. Может быть, встреться они на год раньше где-нибудь, стали бы отличными друзьями. Бомгю тянуло к таким людям до переезда в Сеул. После его от людей лишь отталкивало. От любых. Здесь много проводов, альбомов, картинок. Скорее всего, Ёнджун рисовал. Бомгю в восторге, правда. Если даже это сон, он бы никогда не просыпался. Он решил сесть за работу. Потому что он ощущал себя живым. Переводить трудно. Его знания языка не особо уж и помогают ему. Видимо, это какая-то научная статья или даже отзыв о чём-то. Лексика специфическая. Но Бомгю будет стараться. Субин к нему не пришёл. Он звонил, предупредил, что появились дела. Ну, а Бомгю-то что, Бомгю всё наслаждается. Он перевёл самую малую часть текста, немного порисовал, даже на улицу вышел прогуляться. Он нравится людям. К нему подходили знакомиться, но он извинялся, так как разговаривать на японском ему тяжело, особенно с носителями. Бомгю прогулялся в парк, купил в магазине пачку сладостей, которых не ел уже очень давно. Он наконец-то смог вернуть себе самого себя. Пусть и немного в другом обличье. Проходили дни. Благодаря тому, что на его плечах было важное задание, на пары он не ходил. Но начинал немного нервничать, так как он не знал, когда нужно предоставить готовый текст. Бомгю работал довольно медленно. Он боялся не успеть. Но это — сущие мелочи. Субин наведался к нему спустя почти пять дней. Он принёс пряники, печенье, сладости. — Сегодня у тебя и у меня выходной. Бросай всё, что ты делаешь, мы будем смотреть «Стражей галактики», — он плюхнулся на кровать и уставился на него. — Ладно, — Бомгю пожал плечами, а Субин прищурился. — Ты что, не отошёл ещё после бара? Даже не возражаешь, что мы будем смотреть «Стражи галактики» в сотый раз? Бомгю замялся. Он-то ни разу этот фильм не видел. — Нам нужен отдых, — выкрутился он, — я с этой работой целыми днями сижу, не вставая почти. Так что не возражаю, только оставь мне пряников. Бомгю очень любил пряники. Жизнь за них готов был отдать, вот честно. Субин улыбнулся и стал искать фильм в поисковике. Бомгю фантастику не очень уж и жалует, но кино смотрел с удовольствием. Потому что давно ничего не смотрел в принципе. Только на фонарь за окном. Они хрустели то пряниками, то шоколадом. Бомгю был счастлив. В последнее время, правда, счастье омрачалось, когда он понимал, что счастлив он в жизни другого человека, а не в своей, но он гнал эти мысли куда подальше. — Сколько раз смотрю, никогда не надоедает. Этот фильм заслуживает все награды мира! — запищал Субин, когда начались титры. — Ага… — Бомгю уже засыпал. — Кстати, в универе все про тебя спрашивают. Где Ёнджун, где… Записки тебе продолжают кидать, хочешь прочесть? Или нет-нет-нет, я могу прочесть их тебе сам! — Субин кинулся к рюкзаку и достал оттуда много цветных бумажек. — Чхве Ёнджун, сердечко, сердечко, сердечко, я очень… — начал он. — Дай я сам! — вырвал Бомгю из рук Субина листок и тут же застыдился своей резкости, — извини. Можно я прочту сам? Субин вытаращил глаза и потрогал лоб Бомгю. — Ого, да ты здоров, — он обескуражен. — А… что? — Ты серьёзно извинился передо мной! — Субин глянул на часы, — ладно, я побегу. Уже поздно, мне на пары завтра. За тобой зайти? — Мне ещё половину перевода закончить надо. — Понял. Субин ушёл, а Бомгю принялся читать письма. Столько красивых слов и признаний… это для него в новинку. Ему стало больно. Потому что всё это принадлежит не ему. Настоящий Чхве Бомгю заслуживает только побоев. Ему никто никогда не говорил таких прекрасных слов, какие получал Ёнджун постоянно. Бомгю решил не дочитывать до конца. Именно сейчас в его голове ясным громом появилась мысль о том, что всё это недолговечно. Отчего-то он уверен, что вернётся обратно, всё будет как прежде. И ещё тоскливее ему стало. Бомгю уснул, вспоминая некоторые слова на японском и упрямо игнорируя трещины в сердце, которые только-только начали затягиваться и заживать.

***

Видимо, к нему приходил Субин и переложил его на кровать. Потому что вчера Бомгю осознанно заснул возле компьютера. Ну как осознанно, он понимал, что засыпает, но решил пренебречь удобствами и в кровать не ложиться. Судя по всему, Субин ещё здесь — Бомгю чувствует вкусный запах с кухни. Будто блинчики, что ли. О боже, ну нет. Нет у них в комнате кухни. Не может он слышать запах блинчиков. Бомгю открывает глаза и видит незнакомый потолок. И кто он на этот раз? Бомгю встаёт, осматривается. Ему даже смешно от всей этой ситуации. Он рассматривает свои ладони, проводит по волосам. Прислушивается к себе. Самочувствие отличное, есть только охота. Он, не боясь, выходит на кухню. Там очередной незнакомый парень возится около плиты и искусно готовит завтрак. — Доброе утро, — сказал он. — Угу, — Бомгю присел на стул возле окна. Ладно, всё-таки он ощущал неловкость. Парень обернулся и пристально посмотрел на него. — Ты рано, планировал же не идти сегодня никуда. — А… — Бомгю должен был куда-то идти? — Я и не иду… просто вот… проснулся. Парень прищурился и ещё внимательнее посмотрел на него. — Ёнджун-хён? — спросил он, не сводя глаз. Ёнджун. Бомгю уже слышал это имя. Его так зовут? И сейчас тоже? Он в чужом теле просто переместился теперь в другое пространство? Голова Бомгю сейчас взорвётся. — Послушай, просто скажи, тебя Ёнджун зовут или нет? — парень говорил ласково и без капли раздражения. Бомгю молчал, кусая губы. — Значит, нет? — повторил он. Бомгю опустил голову и помахал ею. — Хорошо… Бомгю? — услышав собственное имя, Бомгю резко поднял голову и огромными глазами уставился на парня, который немного посмеивался с него. — Ты — Чхве Бомгю, так? — Д-да, но… — Это очень длинная история, — он продолжил возиться с едой, — сначала поешь, потом я тебе расскажу. Единственное, — парень обернулся, — ты в безопасности, — он улыбнулся. Бомгю решил пойти в ванную. Он… это правда он? Из зеркала на него смотрит Чхве Бомгю. Тот самый, которого бьют и не любят. Но на его лице нет ссадин. Он разделся и детально осмотрел тело. Шрамы, потемнения присутствуют, но их немного. Ещё он набрал в весе. У него появились щёчки! Да и сам он стал выглядеть намного здоровее и привлекательнее, если так подумать. Бомгю вернулся в кухню, где стол уже был накрыт. — Итак, ешь всё, что видишь. — Вау, так много, — удивился Бомгю. — Та ладно, я просто сегодня весь день дома, поэтому решил заморочиться, — смутился парень, — кстати, я Тэхён. — Приятно познакомиться, — протянул Бомгю. Тэхён готовил превосходно. Блинчики таяли во рту. Бомгю в восторге. — Ну-с, — начал Тэхён, когда увидел, что Бомгю вдоволь наелся, — та история… знаешь, я долгое время думал, что меня разыгрывают, но сейчас понимаю, что нет. Бомгю слушал внимательно. И про то, как к Тэхёну пришёл незнакомый парень — Бомгю, — представился его другом, как он ходил за Бомгю в университет. — Ещё это… у тебя есть молодой человек… Богом, — Бомгю вытаращил глаза, — объясняю! Те парни, которые трогали тебя постоянно, они отстали. Отстали, когда увидели, что тебя забирают с учёбы, отвозят на неё. Извини, что именно так всё было решено. Если ты недоволен, я… мы поймём. О, да, троицу он помнит замечательно. Причём не только мозгом — тело помнит тоже. Боль. Значит, они больше не прикоснутся к нему? Только потому, что у Бомгю есть… парень? Бомгю не злится. Знаете, ему даже кажется, что благодаря этому парню, который здесь был вместо Бомгю пару дней, его жизнь наконец-то стала меняться в лучшую сторону. — Как, говоришь, твоего друга зовут? — Ёнджун. — Чхве Ёнджун? — Да! Вы знакомы? — обрадовался Тэхён. — Не так, как ты думаешь, — ответил Бомгю загадочно, но, слава богу, Тэхён всё понял. — То есть вы… — Были в телах друг друга? Звучит нелепо, — Бомгю засмеялся. — Да уж… и как тебе Япония? — улыбнулся Тэхён. — Невероятная! Мне так понравилось! Там всё тако-ое! — начал рассказывать Бомгю. С Тэхёном они поладили. Бомгю очень давно не заводил новых друзей. Он думал, что, оказавшись вновь в своём теле, будет испытывать прежнее одиночество и апатию. Но этого не произошло. По крайней мере, пока не произошло. — Слушай, а тот Богом… — Бомгю смущало то, что он свою вторую половинку не видел даже. Он не знал его абсолютно. — Вообще, он парень хороший. Может, кстати, зайдёт сегодня вечером. Старше тебя. Ты, кстати, какого года? — Две тысячи первого. — О, мы ровесники, — Тэхён деловито пожал ему руку, — ну так вот, он старше. Серьёзный достаточно, собранный. В спортзал ходит. Собственно, я там с ним и познакомился. Не пьёт, не курит, не употребляет. — Это главное, — подметил Бомгю. — Ты можешь и всё прекратить. Ёнджун сделал так, потому что не видел другого выхода. — Будто я его вижу… — пробубнил Бомгю. Тэхён услышал его и ободряюще похлопал по спине. — Так или иначе, мы всегда будем на твоей стороне, — улыбнулся ему Тэхён. Бомгю силится не заплакать. Он очень давно не слышал этих слов. Мама ему говорила так, но её больше нет. Бомгю очень силится не заплакать, а потому улыбается в ответ. С Богомом всё было очень странно. Бомгю понятия не имеет, как вёл себя Ёнджун, но, вспоминая его популярность и активность там, в Японии, он думает, что его поведение очень отличалось от того, каким являлся сам Бомгю. Он смущался, стеснялся. Богом постоянно недовольно косился на него, иногда мог прикрикнуть, когда Бомгю долго не отвечал на вопрос. Но, кстати, в университете его действительно трогать перестали. А это главное, ведь так? Бомгю было неловко. Два долгих месяца он пытался привыкнуть к тому, что он не один. То есть, не один — не значит не одинок, а не один — у него есть парень. У Бомгю никогда не было отношений, знаете? И когда первый опыт твой — очень сомнительная постановка, начинаешь немного разочаровываться и в себе, и в любви в целом. Но главное — все эти два месяца он проходил без намёков на синяки и раны. Слышал иногда гадости, но их легко удавалось пропускать мимо ушей. Вот только всё хорошее, или «нормальное», когда-нибудь заканчивается. Они ехали с Богомом обратно в машине, когда тот сказал, что ему надоело. Безусловно, он не обязан постоянно опекать Бомгю. У него своя жизнь, проблемы, а какой-то жалкий Бомгю был лишь временной затеей, к которой интерес пропал. Он привёз его домой, попрощался и сказал завтра его больше не ждать. Бомгю надеется, что это маленькая потеря не потянет за собой другие его приобретения в пропасть. Он надеется, что жизнь не станет обратно на рельсы, с которых ей тяжело было наконец-то сойти. В университет он приходил без прежней уверенности. Он вновь стал пугливым, как зайчонок, осторожным. Кстати, Бомгю вернулся на свою квартиру. Давно ещё. Не хотел Тэхёна смущать. Но при этом общаться и видеться они не перестали. Каждый шорох из-за угла, когда он шёл с учёбы, каждый писк или свист заставляли его нервничать. Наверное, даже больше, чем когда-либо. Потому что если раньше ему было уже всё равно, что его бьют, то сейчас у него появился смысл жить. Эфемерный, еле различимый, но появился. Бомгю чувствует, что сердце его бьётся не напрасно, видит, как проясняется его будущее. Вот только сейчас ему совсем не по себе. Каждый день после учёбы он задерживался. Специально, чтобы троица не увидела, что он покидает университет в одиночестве. Эта тактика работала всегда. Но почему-то сегодня в душе он ощущает непонятный скрежет. Интуиция так и порывается сказать ему что-то, нашептать, но он не может понять, что именно. А лучше бы постарался. — Хм, заюш, — услышал Бомгю за спиной, и сердце его ушло в пятки, — а что-то в последнее время ты один да один, — Бомгю не поворачивался. — Что, твой хахаль попользовался и ушёл? — Бомгю мог слышать, как Рыжий надул губы, — повернись сюда, гнида, — он резко развернул Бомгю к себе лицом. Так сильно, что, видимо, вывихнул ему руку. Он не изменился. Такой же оскал, зуба нет, глаза глупые, но разъярённые. Как обычно. Он вернулся к началу. Бомгю казалось, били они в этот раз с особым наслаждением. Обычно они старались не задевать лицо, важные органы. Так, руки, ноги. Ну ладно, лицо иногда. В этот раз всё иначе. Они нападали на него все сразу, колотили со всех сторон, со всей силы. Очень больно, слишком, чересчур. Бомгю сквозь пелену сознания слышал смех, их противные возгласы. Он чувствовал запах крови. В первый раз Бомгю заплакал. Слёзы перемешивались с грязью, стекали по щекам. Это боль от досады, от мимолётности простой радости. Бомгю всхлипывал и чувствовал, как покалывают сломанные рёбра. Они остановились только тогда, когда он перестал двигаться. Подумали, что убили. Но Бомгю просто не мог. Тело больше не слушалось его. Троица убежала, но при этом была удовлетворена вполне. А Бомгю продолжил лежать на земле. Почему всё так? Кто там, наверху, руководит всем этим?! Он не сделал ничего плохого, но при этом именно на его долю выпали такие пытки. Ему кажется, он здесь и умрёт. Бомгю усмехается про себя: никто об этом и не узнает. Какая же нелепая, глупая, жалкая смерть. Он усмехается, но сердце его разрывает от печали. Это последняя точка. Больше не нужно бороться, не нужно отвоёвывать минуты на этой чёртовой земле. Никому не сдавшийся, маленький человечек Бомгю — вот, кто он. Смотревший до этого в темнеющее небо, он в последний раз закроет глаза, думая, что наконец-то ему посчастливится увидеть давно покинувшую его мать. Он возьмёт её за руку, обнимет, и больше никогда они не увидят несправедливости, болезней, крови и ненависти.