«До того, как я стал Аркобалено...»

Луна заливала пепельным светом спящий Сан-Марино, широкие поля перед ним, верхушки ветвистых лесов. Неяркие по сравнению с луной звёзды, словно белые крупинки на чёрном бархате, были разбросаны по небу. Листья едва колыхались от тихого ветерка, который, пробегая между ветками, мгновенно улетал дальше, в поле. Где-то недалеко журчала речка, медленно переливая свои тёмные воды. Ночь была спокойная и ясная. Ничто, казалось, не могло нарушить того великолепия. Но вот к величественной арке города подошёл человек, чьё тело было прикрыто плащом, лицо — капюшоном, а душа — уже непроглядной тьмой. Читатели, верно, узнали в нём Мармона. Иллюзионист медленно, словно боялся споткнуться, шёл по мощёной крупным булыжником улице. Сан-Марино, казалось, спал. Кроме него самого сейчас на улице не было ни единой души. Дорога круто поднималась вверх — город находился на холме. Юноша стал осторожно подниматься, потом, дойдя до конца улицы, свернул направо. По его едва заметному движению губ можно было понять, что он что-то тихо шепчет. То было адресом штаб-квартиры «Убийственной силы». Мармон ещё некоторое время шёл, постоянно сворачивая и сверяясь с названием улиц. Наконец его привело к совсем непримечательному серому двухэтажному домику на углу. За плотно зашторенными занавесками можно было разглядеть мерцающий свет. Значит, Элмо его не обманул. Юноша подошёл к железной двери и несколько раз стукнул. Послышались гулкие удары, которые ещё отдавались в помещении. За дверью стали слышаться торопливые шаги. Некоторое время, видимо, понадобилось, чтобы взглянуть в глазок, и вот кто-то стал со скрипом отодвигать задвижки. Дверь приоткрылась, на пороге стоял немного покачивающийся мужчина. Мармон точно не помнил, как звали этого человека, но мог сказать, что он был из «Убийственной силы». По безумно сверкавшим глазам и нетвёрдой походке иллюзионист предположил, что мафиози пьян. И действительно, подойдя ближе, он почувствовал терпкий запах алкоголя. «Вот пьяница!» — с отвращением подумал юноша, проходя мимо киллера. Тот, улыбнувшись и показав тем самым свои неровные зубы, сбивчиво промямлил: — О, это ты! Проходи, сегодня развлекаются все! — кажется, мужчина спрашивал что-то ещё, но Мармон уже не слышал, быстро шагая по тёмному узкому коридору. Где-то впереди слышались смех, громкие голоса, даже музыка. Наконец он вышел в комнату. Ярко-освещённую, наполненную людьми. Виднелись и знакомые лица, и какие-то совершенно доселе невиданные. Быстро оглянув их всех, иллюзионист, по весёлым раскрасневшимся лицам и развязным действиям, понял, что мафиози пьяны. Причём сильно. Завидев Мармона издалека, Элмо, с трудом встав со своего места, пошатываясь шёл к нему. На лице у него была безумно счастливая улыбка. — Мармон, ты пришёл! А где все остальные? Разве они не с тобой? — заикаясь, спрашивал мужчина, поглядывая за спину иллюзионисту, как бы надеясь увидеть своих товарищей там. Юноша лишь усмехнулся. Ему было забавно наблюдать эти пока ещё беспечные лица. Вскоре и эти люди должны будут отправиться к своим друзьям. К тем самым, которых Мармон жестоко убил до того. Элмо, так и не услышав ответ на свой вопрос, решил задать его ещё раз, как вдруг совершенно неожиданно иллюзионист выхватил из внутреннего кармана нож и резко всадил его мужчине между рёбер. Глаза мафиози округлились, он успел лишь прохрипеть что-то невнятное перед тем, как упасть. Вайпер лишь самодовольно вытащил кровавый нож и, просчитав про себя ровно до пяти, почувствовал на своей щеке царапину. От пули. Рядом с ним началась суматоха, крики, ругательства. Все, в силу своей опьянённости, не сразу увидели окровавленное тело своего босса. Кто-то, заметив в руке у Мармона весь в алой жидкости нож, понял, в чём дело, и схватился за пистолет. Однако эта пуля, вопреки ожиданиям стрелявшего, всего лишь задела юношу. Многие кинулись к главе своей группировки, дабы нащупать пульс и, не найдя его, горько взвывали от утраты. Теперь все взгляды были полны гнева и жажды мщения и были устремлены на иллюзиониста. Тот, в свою очередь, пока вокруг суетились люди, добрался до другого конца комнаты. Он сделал то, что хотел — теперь, без своего босса, мафиозная семья вероятней всего будет пребывать в потрясении, не сможет складно и сплочённо действовать. Вайпер этого добился. Хотя нет, Вайпер бы этого и не хотел добиваться, но ведь его уже нет. Осталось только имя. Как только все узнали о необратимой смерти Элмо, то зло уставились на юношу, догадываясь, кто это мог сделать. Да и один из киллеров сказал, что готов поклясться чем угодно, что видел в руках у него окровавленный нож. Многие называли иллюзиониста самыми непристойными словами, кто-то, перезаряжая пистолет, грозно надвигался на Мармона. А тому было всё равно. Потому что скоро они будут в его власти. И он пока давал им возможность насладиться последними минутами их, казалось, сладкой жизни. Юноша видел в их глазах жажду мести — недобрые, бешеные огоньки дьявольски плясали в них. О, как ему было знакомо это чувство!.. Кажется, когда-то он и сам был таким же — безумным, готовым на всё, лишь бы отомстить. Тогда его действия были слишком самоуверенны и прямолинейны. Теперь же, стоило лишь разуму взять над всем остальным контроль, был более или менее хороший результат. Лицо иллюзиониста вновь исказила усмешка. Сейчас, именно в этот момент, он с мафиозной группировкой поменялся местами. Ему смутно вспоминались моменты из прошлого, когда он, десятилетний мальчик, пережив страшную трагедию в своей жизни — смерть матери, был отчётливо уверен в том, что спасения больше нет и что «после бури уже никогда не появится солнце». Теперь же… Разве тогда мог он знать? Верно, нет. Да и наверняка тот Вайпер не хотел бы стать таким; он бы обязательно придумал способ по-миролюбивее. Тот Вайпер не любил убивать… не хотел убивать. Ему просто пришлось, по стечению обстоятельств. А этот убийца ничего общего с ним имеет. Может, лишь только имя, да и то… Мармон оглядел беснующихся. Плащ, на месте плеча и живота, окрасился в тёмно-красный цвет. Мафиози времени даром не теряли. Они обстреливали юношу со всех сторон, однако подходить ближе боялись. По нетрезвости ума редко кто попадал в цель, но вскоре многие протрезвились — горе об утрате босса встало теперь на первое место — и стали стрелять куда лучше. Через минут пять на Вайпере уже не было живого места без пуль, но он, как ни странно, не двигался с места ни на шаг и не выказывал того, что ему больно. Несколько пуль, пущенных куда-то в район сердца, не возымели нужного эффекта. Нормальный бы человек уже давно скончался. А иллюзионист стоял и улыбался, словно издеваясь над ними. Такое безумие, в которое киллеры остервенело дырявили Мармона свинцовыми шариками, при этом до невозможности злясь на отсутствие реакции, наконец закончилось. Пули были не бесконечными, и у многих они закончились. Только ещё один самый смелый прорывал тишину своими выстрелами, с силой нажимая на курок. Но вот и он притих. Наступила тишина, прерываемая лишь частыми вздохами, яростным шёпотом и отбрасыванием ненужных пистолетов в стороны. А Мармон продолжал стоять и улыбаться. Люди стали уже сомневаться, человек ли это. И правильно сомневались, ведь юноша за несколько секунд растворился в воздухе, оставляя после себя застилающую всё дымку. То было похоже на густой туман. В мгновение ока он заполнил всю комнату. Мафиози видели не дальше своей руки. Медленно, но верно начиналась паника. Они были уже наслышаны о способностях иллюзиониста и сейчас были почему-то уверены, что тот провёл их, словно глупых маленьких детей. Но самое страшное, что понимали мужчины это то, что… теперь им уже никуда не деться. Спасения нет. Уж юноша об этом позаботится, это точно!.. — Слабые, глупые… — раздался голос, который, казалось, доносился отовсюду. — Вы думали, что сможете убить меня. До меня вы убивали кучу народа, однако мне до того дела нет. Вы тронули меня и мою семью. А значит, вам это с рук не сойдёт, уж поверьте мне! Да и денежки ваши мне пригодятся… Мафиози, некоторые сжавшись от страха, некоторые непонимающе оглядываясь, поражались алчности этого парня даже в тот момент. Но не успели они и обменяться словом, как пол под ними стал трескаться. Это вселило ужас в сердца киллеров. Они понимали, что такое невозможно, но… сейчас это происходило с ними и наяву, значит, могло быть опасным. Ведь судя по всему то было делом рук Мармона. Но никто не понимал, как иллюзионист сделал такое. Пол разверзался под ними, целые куски, топорщась и перегибаясь, падали куда-то вниз. Наконец мужчины смогли увидеть то, что их должно было ожидать впереди — раскалённая лава… Вскипая и расплёскивая свои огненные воды, она уже в предвкушении поджидала своих жертв, обдавая их ещё наверху своим жарким дыханием. Наверное, для такой сцены лучше подойдёт кисть художника, чем перо писателя, дабы описать её. Описать те искажённые от злости, беспомощности лица, те крики, мольбы, ругательства, взывания к богу, те судорожные движения, которыми обречённые люди ещё пытались помочь себе, ту атмосферу, в конце концов, которая всем своим видом говорила о том, что спасения нет. Это просто восстановление справедливости. Пускай не богом, а всего лишь Мармоном. Для него всевышний уже давно перестал существовать. Поэтому иллюзионист решил устроить свой собственный суд. Отправить тех убийц к их начальной точке отсчёта — в Ад. Что-то другое породить таких людей не могло. Если только жизнь и если только изменить… Как, например, Вайпера. И вот от людей, оказавшихся под властью реальной иллюзии, остались лишь обгорелые останки. А от кого-то даже этого не осталось. Мармон, убедившись в том, что хорошенько поджарил своих извечных врагов, только сейчас сдвинулся с места. Всё это время он почти безучастно стоял рядом со входом в дом, попивая из откуда-то взявшейся чашечки горячий шоколад; за него хорошо поработала иллюзия. Юноша не стал проходить в ту комнату, ведь был уверен, что никто не избежал его кары. Да и портить распивание столь благородного напитка видами обуглившихся трупов вовсе не хотелось. Поэтому иллюзионист прошёл лишь до сейфа — того самого, в котором хранились деньги. Отгадывать код ему не требовалось — однажды он просто узнал его. В железном ящичке находились крупные пачки бумажных купюр. Хоть это и было весьма много, но всё равно не остановило Мармона. Несколько минут перерывания кабинета и отбрасывания лишних бумаг в стороны и пожалуйста — юноша нашёл адреса всех мафиози. Он хотел наведаться к ним домой, а особенно просмотреть их банковские счета. Та сумма, оказавшаяся в сейфе, вовсе не покрывала всё то многое, что иллюзионист раньше сделал бесплатно. Вайпер считал, что должен получить свою долю. Свою огромную долю. Всё это дело стоило ему больших усилий. Создавать иллюзии, особенно реальные, — не так-то просто было для него и сейчас. Поэтому, прикинув в уме, Мармон понял, что, взяв деньги у киллеров, он сможет вполне неплохо подзаработать, и в итоге у него окажется сумма раза в полтора больше его существующей. Это обрадовало юношу. Но больше всего сейчас его радовало осознание того, что он выиграл. Победил. Да, лавровый венок доставался ему очень часто, пусть и не всегда легко, но именно этот выигрыш стал для него самым главным, самым желанным, ведь то возмездие, тот самосуд Вайпер лелеял, обдумывал целых восемь лет. Наверное, потому сегодняшняя его победа и стала самой сладкой… Ликование, гордость за себя самого — верно, не стоит рассказывать о той буре эмоций, что всколыхнула душу Вайпера. Он не оглядывался назад, не разъедал себя извечным вопросом «Стоило ли это стольких бед и смертей?», не чувствовал досады. Скорее, юноша ощущал некое опустошение в своей душе. Раньше его полностью поглотила та цель, то стремление, к которым он шёл, что-то делал, придумывал, выживал как мог. Теперь же, расправившись со своими врагами, иллюзионист понимал, что на этом его миссия закончилась. «И что же дальше?» — мучил вопрос Вайпера. Хотя на самом деле он не придавал этому большого значения. Да, он выиграл, но то была лишь всего какая-то небольшая часть его жизни. Только начало. Или же нет? Может быть, всё это и было главным, основным моментом в жизни Вайпера, своего рода кульминацией? Может, всё то, что последует после, не будет так ярко и захватывающе… И отчего-то иллюзионист склонялся больше ко второму варианту. Чувствовал, что ему придётся расплатиться за свои поступки. Рано или поздно. Кара, в виде чего угодно, переломит его жизнь надвое: на яркое прошлое и безрадостное настоящее. То самое «до». До того, как он станет тем самым из настоящего. Так что же там будет? Вайпер не знал. Да и нужно ли знать? Увы, прошедшие моменты уже не вернёшь, поэтому нужно лишь просто идти вперёд. Если уж встал на свою тропу, то изволь идти до конца. Так решил юноша. Его цель — деньги. Он прекрасно понял, каков человек без них, без влияния, без власти, без внушаемого всем страха. Просто обычный смертный со своими скудными стремлениями быть понятым, быть любимым и окружённый заботой. Но какой весь толк от этого, когда тебе нечем заплатить за тот самый уют, обеспечить свою любимую семью, в конце концов? Именно, никакой. Слишком наивные люди должны полагать иначе. Ровно до того момента, пока они не вступят в реальную суровую жизнь. А кто сохранил свои прежние черты характера, при этом как-то выживая, либо дурак, либо святой. С прописными истинами, хоть слегка и переделанными, не поспоришь. Мармон думал подобным образом. Может, это было и не совсем так, но жизнь подвернула ему именно такие препятствия, через которые, кроме как изменив себя, сломав себя, было не перепрыгнуть. Возможно, так оно и в обычных ситуациях, однако этого иллюзионист знать не мог. Будущее… Каким оно будет для Вайпера? Горестным, радостным? Первое — на вряд ли… Его чёрствое сердце уже не могло переживать, страдать. А радость… она для него выражалась только в деньгах. Но даже это несколько приелось и больше не доставляло того счастливого трепета. Тогда что же? Или всё-таки есть тот мрак, который просочится до самых глубин его каменного сердца? Этого-то и боялся иллюзионист. И, как оказывается, не зря боялся… Однако об этом будет позже и, возможно, вовсе не в этой истории. Скорее, в том самом «безрадостном настоящем». Однако Мармон не растерялся. По истечению некоторого времени, он, собрав себе ещё больший капитал, решил всё же, что кроме как грабежом, заработает денег немного другим способом. Хотя в чём-то похожим на его традиционный. Вступит в мафию. А что? Это слово уже не вызывало у него отвращения. Теперь с этим было покончено. Часы пробили полночь, мафия стала править городом. Тот самый бульвар вновь забурлил своей привычной жизнью. То самое кафе вновь открыло двери своим ужасным посетителям. Тот самый человек в плаще вновь вошёл туда, заставляя трепетать и сжиматься человеческие сердца. Он медленно прошёл за последний столик, кажется, тот самый, за которым впервые разговаривал с «Убийственной силой». На лице у юноши вновь сияла зловещая улыбка. Люди, ожидавшие его, немного поёжились. Внезапно, как по какому-то старому сценарию, некогда, возможно, виденному нами, в кафе влетел мужчина, громко при этом крича. Посетители сразу обступили его, спрашивая, в чём дело. Он, запыхавшись, согнулся пополам и судорожно вбирал воздух в лёгкие. Наконец через минуту мужчина смог вздохнуть спокойно и более или менее ровным, однако иногда срывающимся голосом проговорить: — Убит! «Адский авангард» убит!!! Все взгляды — удивлённые, редко гневные, но в большинстве своём полные ужаса устремились в сторону человека в плаще. А тот не переставал улыбаться. Развернувшись к сидящим за столом, тем самым людям, к которым он пришёл, юноша спокойно спросил: — Ну так что, теперь я в вашей семье? А тем не оставалось ничего, кроме как согласиться, судорожно закивав головами. У них не было больше выхода: они в любом случае должны погибнуть. Иллюзиониста уже ничто не могло остановить. Уж слишком много мрака было в его душе. Того мрака, который был пока что в подчинении у него. Чем же наградит его будущее?.. Ведь миссия его закончилась. Миссия… длиною в жизнь.