Я не проснулась. И я счастлива.

-Удивительно, раньше никогда не получалось, -вскинув бровь вверх, я со странным предчувствием смотрела на оставшуюся сердцевину цветочка, покрутила в руках. Тут подошла охранница и проводила меня до сотрудницы ЦЗН, которую я уже могу считать своей подругой. -Что ж, ничего нового у нас не появилось, все то же. Мне очень жа.-начала говорить она и медленно повернула голову к экрану, но тут что-то ее настолько сильно удивило, что она сняла очки, чтобы проверить. — Не может быть, смотри! — развернула ко мне экран компьютера и показала вакансию менеджера в банке недалеко от моего бывшего университета. — Зарплата хорошая, образование не требуется, а у тебя даже оно подходит. Будешь звонить? -А?.. Да… Да, конечно! — я была очень растеряна, уверена, мое лицо было нелепым. -Вот номер, скорее. Я не верила своим ушам, глазам и прочему. Взгляд тупо переходил с листика с номером на экран телефона и обратно. -Чего медлишь! Звони, пока удача не закончилась, — она искренне улыбнулась и потрепала меня по плечу. -Собеседование через три дня, — сказала я не верящим голосом. -Поздравляю, надеюсь в этот раз судьба тебя порадует. -Спасибо большое, — среди пустоты в душе появился маленький огонек надежды и легкое волнение. Как же давно его не было со мной. … Следующие несколько недель прошли как в тумане: я прошла собеседование, пришла на первый рабочий день, все было хорошо. Слишком хорошо. Я просто не верила всему этому. Не обошлось и без трудностей, так как по специальности я не работала с третьего курса, но я только рада. Дома атмосфера все еще оставляла желать лучшего, но видя хорошую еду за столом даже свин стал вести себя тише. Теперь он просто ходит с недовольным видом, но хотя бы не бьет меня. Я стояла на балконе и курила. На смене перерыв. Легкий ветер обдувал лицо, пахло улицами большого города, шум машин. Все то же, но сейчас жить хотелось. Наверно, потому, что появилась возможность. Должность мне досталась в небольшом банке, куда приходили такие же, как я — люди, которые не могут порой позволить себе самого необходимого и поэтому вынуждены брать кредиты или микрозаймы. Тяжелая ноша — смотреть на них и видеть себя. Страшно даже подумать, что с ними станется, если не смогут закрыть задолженность… На часах 17:53. Надо возвращаться к работе. После очередной смены, уставшая и сонная, я шла домой. Мои мысли были заняты готовкой и предстоящими праздниками. Снова нужно отложить деньги на день рождения матери. Как бы туго не было, не хочу, чтобы она знала. Думаю, нет ничего тяжелее, чем видеть, что твой ребенок страдает и не иметь возможности никак помочь. Она уже немолодая и попала на фабрике под сокращение. Сейчас подрабатывает уборщицей в кафе, но зарплата… Сами понимаете. Поэтому я никогда ей не жаловалась, а то и последние копейки единственной дочери отдаст. Я набрала пин-код на парадной двери, она гулко затрещала и впустила меня в душный, пахнущий сыростью и сигаретным дымом подъезд. Когда я уже почти поднялась на свой этаж, за спиной послышались возня и пьяные крики. «Надо побыстрее заходить, а то еще доебутся, свиньи…» — понуро подумала я и прибавила шаг. -Тварь, отдай мои деньги, они мои! — рявкнул какой-то заросший, бомжеватого вида мужик в бешенстве и метнул «Талку» в мою голову. Бутыль летела аккурат в висок, я кое-как успела увернуться. Удивительно, но за эти пару секунд он умудрился подняться до меня. Жестко сгреб мои волосы в охапку. -Тыыыыы… мразь. Нравится наживаться деньгами нищих? — рычал он мне в лицо, обдавая омерзительной вонью из пасти. — Знаааю я таких блядей, как ты… Он высокомерно оглядел меня и оскалился, я отчаянно, но безрезультатно пыталась вырваться. Свин резко стал невозмутимым и с силой ударил меня о стену головой. В голове помутнело. Охереть как больно. Я закричала так сильно, как хватало сил. -Не ори, — второй стук о стену. Руки падают, сопротивляться уже не могу. Третий и я теряюсь. *** -Доброе утро, дорогая. Такой ласковый голос, теплый свет из окна, его рука у меня на волосах. -Доброе, — довольно промычала я, прижимаясь щекой к его красивым пальцам. -Что будешь на завтрак? — он поцеловал меня в лоб и пошел к кухне. -Тосты с джемом сделаешь? -Малиновым? -Ты же и сам знаешь, — я зарылась лицом в простыни. Было так лениво и хорошо. Совершенно не хотелось вставать. Он улыбнулся. Та теплая и нежная улыбка, которая появляется при взгляде на любимого. На кухне меня ждал ромашковый чай, пироги от Тетушки и тосты с джемом. -Если я умерла, то сейчас я определенно в раю, — сказала я, стоя посередине коридора, ужасно растрепанная и в нелепой позе. Он залился хохотом. -Как скажешь, — какая у него красивая ухмылка. — Сходим сегодня за краской? Нужно перекрасить стены в гостиной. Как думаешь, лавандовый подойдет? -Да, определенно. Это будет очень уютная комната. Казалось бы, наши разговоры не были особенными. Это не дискуссии о политическом строе нашей страны или том, как работает наш сложноорганизованный мозг. Хотя и такое бывает. Ох, как мы яро спорили о Ленине, вы бы знали. То, что я чувствовала при общении с ним — это единство. Доверие, любовь, интерес и прочие приятные термины. Самое важное — это отсутствие насилия и то, что мы все обговариваем. Это касается не только бытовых вещей, но и личной жизни. Ко мне не притронутся, если я не соглашусь, обсуждают вопросы в форме диалога, а не ссор и истерик. Но главное, что нет побоев. Погода выдалась чудесная. Мы пошли к одной знакомой, которая делает натуральную краску. Качество было на высоте, а оттенок! Первые цветы сирени и чистейшая лаванда. Запах тоже поражал. Мне было ужасно интересно, как она создается, но продавщица сказала, что рецепт — семейная тайна. Что ж, это только подогрело мой интерес, но я не стала допытываться дальше. Взяли 2 банки, на нашу небольшую стену как раз. -Давай прогуляемся, думаю, нам есть о чем поговорить. -Давай, — странное беспокойство прошлось по коже и пропало. «Ничего, мы часто что-то обсуждаем. Надеюсь, я только придумала, что это что-то серьезное» Мы взялись за руки и пошли по левую сторону деревни. Там быстро заканчивался жилой район и начинались территории рыбаков. В одну из прошлых прогулок мы прошли их полностью и нашли очаровательное место — выход к речке, окруженный ивами и камышом. Там было очень тихо и умиротворенно. Дорога заняла полчаса, и все это время я не могла перестать восхищаться местной природой. Она не кричала, а успокаивала, как колыбель жизни. -Тут невероятной красоты закаты. Особенно если подняться на Молчаливую гору. -Молчаливую гору? -Да. Все охотники, которые там бывали, возвращались шокированные. Там нет вообще звуков животных. Не всегда можно и сам лес услышать. Подходишь к подножию и постепенно все затихает. Ходит молва, что там живет горбатый, худой дух. Это не упокоившийся немой старец, над которым издевались при жизни. Он не смог отправиться в загробный мир из-за переполнявшей его печали и обиды. Теперь забирает голоса всех, с кем встречается. Кажется, было пару местных, которые потеряли речь после похода туда. Но как бы страшно не звучало, все это только легенды. Я же все еще говорю, хотя бывал там. -Умеют твои сожители жути навести, — ухмыльнулась я. — Грустная и страшная история. Он отодвинул длинные колючие кусты, и мы подошли к самой речке. -Как же чудесно… Тут так легко дышится. -…Дорогая. -Да, — меня передернуло, и я беспокойно обернулась. Что-то серьезное. -Я был невероятно рад встретить тебя. Твоя чистая душа, которая видит прекрасное во всем, сделала это «все» прекрасным и для меня. Появился смысл готовить завтраки и ходить на прогулки… Я очень тебе благодарен. Он ненадолго замолчал и погрустнел. -Это абсолютно взаимно. Ты моя радость, мое успокоение и мой дом. Ты мое солнце. Такой всегда серьезный, задумчивый, чуткий и по-настоящему красивый. Я люблю тебя. -Тебе нужно выбрать, — он опустил голову и прочесал волосы ладонью. — Либо ты остаёшься тут, в мире без смены сезонов, без плохой погоды, без возможности развиваться. В этой идеальной обложке без наполнения. Либо возвращаешься. Мы оба понимаем, что это только мираж идеальной жизни. Он сладок, но, если не есть соленого и перченого, сколько ты ещё будешь рада ему? Я не знала, как реагировать, и отвернулась. Задумчиво сверлила взглядом горизонт, будто если распилю его, разломаю, то найду за ним ответы на все свои вопросы. -Сколько я могу ещё подумать? — тихий и слишком серьезный голос. -Три дня максимум. Потом ты уже не сможешь прийти в сознание. -Поняла. Тишину разрезали звуки сверчков. Уже подступали сумерки. У наших ног стояла корзинка с краской. Я рванула к его лицу и поцеловала. Нежно, с горечью. Он ответил и аккуратно провёл мне по волосам. -Я так люблю тебя, солнце, — уперлась лбом в его. -И я тебя, звездочка, — он гладил меня по щекам. Глубочайшая печаль сквозила в одной маленькой фразе. Волны тошнотворного бессилия и безнадежности заливали мое сознание. «Я не хочу уходить от него. От целой жизни в одном человеке, от мира, который рад мне. Но я… умру, если останусь… Буду ли тогда «эта» я настоящей?» «Была ли «эта» я вообще настоящей?» Чайки кричали вдалеке, камыш стучал стеблями друг о друга. Мелкая рябь шла по поверхности воды. Теплый ветер обдувал двух людей, отчаянно жавшихся друг к другу на берегу одной тихой, неглубокой реки.