InFamous: Other Blood.

[Тюрьма Кердан-Кей, камера допроса]

— Заключённый #248457… — объявил низких хрипящий голос в рупор, после чего входная дверь открылась. В свете появился силуэт высокого мужчины, закованного в наручники. А потом внутрь вошёл и сам заключённый… Это был высокий молодой человек, которому на вид, было не больше тридцати лет. Волосы у него были короткими и черными, если не считать кончиков, которые словно начали седеть. Ближе к середине, седина медленно превращалась обратно в черный цвет, что создавало весьма интересный градиент. Глаза, опущенные в пол были разного цвета — один был карим, другой — голубым. Одет он был в тюремную одежду оранжевого цвета с характерным небольшим номером на груди и надписью «DUP» на спине, а руки были закованы во что-то наподобие наручников, только очень уж технологически навороченными — они полностью покрывали его запястья и представляли собой массивные металлические наручи с несколькими диодами, которые то светились статично, то мигали, однако незакрытые предплечья с оторванными рукавами открывали вид на достаточно крупные шрамы. Молодой человек в тюремной форме медленно прошел внутрь допросной и сел на стоящий перед ним стул. Голову поднимать он не хотел — это можно было понять, просто окинув его взглядом. Так прошло около пяти минут — в тяжёлой тишине и абсолютном спокойствии, после чего заключённый всё-таки соизволил поднять голову. По ту сторону стола сидела женщина с темными рыжими волосами, зачесанными назад и собранными в подобие пучка. Одета она была в тёмно-синюю куртку, которая была очень похожа на плащ. Такого же цвета плотная рубашка была под этой курткой, а на шее висел небольшой серебряный медальон. В ушах же находились слуховые аппараты, но не такие, какие ставили глухим людям. Нет, штуки, подобные тем, что он увидел у этой женщины служили для того, чтобы слышать отданные ей приказы. Женщина была не очень-то и молода — скорее, немного за сорок, так как на лице уже начали появляться возрастные морщины, а довольно большие карие глаза с интересом смотрели то на папку, лежавшую перед ней на столе, то на заключённого. — Хм, у вас знакомое лицо… — низковатым и очень уставшим голосом сказала женщина. — Будто бы мы уже встречались раньше. — Что-то не припомню, — низким, но довольно мелодичным голосом сказал мужчина, подняв глаза к лицу женщины. — Хотя, ваш профиль кажется мне знакомым. Возможно, я видел вас краем глаза, но… — он покачал головой. — Нет, не вспомню… — Возможно… — без какого-либо любопытства сказала женщина, подняла папку и раскрыла ее. — Эшли Самюэль Хорн, выходец из Венгрии, город Будапешт. Родители были достаточно хорошими адвокатами, переехали в Соединенные Штаты Америки в две тысячи четвертом году, если точнее, в штат Джорджия, в небольшой городок Прайм-Сити. — она подняла глаза к заключённому. На его лице была лёгкая улыбка — Что-то не так? — Да нет… — пожав плечами, ответил молодой человек. — Просто, поражен тем, как ваши люди все записали. Точнее, с какой точностью. Даже не знаю, радоваться этому или нет. Из малоприятного только эти штуки у меня на руках, однако их вы не снимите, так как понимаете, что я поджарю тут все, если захочу. — А вы хотите все здесь поджарить? — более деловито осведомилась женщина. — А вы как думаете? — в свою очередь спросил Эшли. — Поймали меня с сестрой, как рыбу на рыбалке и заперли тут, в тюрьме для «не таких, как все», да ещё и ставите эксперименты… — Все для того, чтобы обеспечить безопасность Проводникам, — твердо ответила женщина. — Вы и сами должны понимать, Эшли, да и, скорее всего понимаете, что обычные люди боятся Проводников. И здесь, вы с сестрой будете в безопасности от них всех. — Не припомню, чтобы нам угрожала опасность до вашего прихода и многомесячных преследований. Да и вы ещё толком не определились, кого от кого защищаете… А если нравится мучить людей, вас нужно и саму изолировать от общества. — Хм… Это интересно… Удивительно, что вы все ее продолжаете хамить, несмотря на то, что у нас ваша сестра и, поверьте, в моих силах сделать так, что её более-менее спокойная жизнь в Кердан-Кей станет менее спокойной. — взгляд Эшли Хорна наполнился холодной яростью, а его глаза начали светиться голубым, почти белым, светом. — Оу… Советую вам воздержаться от этого… Ваши наручи достаточно оснащены, чтобы вы не могли использовать свои силы. И дам ещё один совет — без агрессии. Опять же, мне не составит труда сделать все, чтобы ваша жизнь здесь превратилась в Ад. — Что ж… — выдохнул Эшли. — Что ж… Ладно… Тогда, последний вопрос. На кой черт вы вытащили меня сюда? — Это то самое, с чего я хотела начать весь наш разговор. Но прежде всего, мне тоже нужно представиться — Августина Брук, директор Департамента Единой Защиты или же ДЕЗ. — Наслышан о названии всей этой конторы, тем более, что вы достаточно долгое время пытались нас сцапать. — пробурчал Эшли. — Мое же имя вам известно, как и часть моей жизни. — Собственно, поэтому я и вызвала вас сюда. Ваша история показалась мне достаточно интересной и в ней, как я думаю, кроется ответ на те вопросы, на которые я не нашла ответа все то время, что вы с сестрой находитесь здесь. Арлин куда более молчалива, чем вы, Эшли, потому… — Хотите узнать, что происходило с нами все это время? — совершенно спокойно спросил Эшли. Августина молча кивнула в знак подтверждения. — Почему бы нет… Вся та секретность и скрытность уже не имеет никакого значения, так как, что я, что Ли находимся здесь и терять нам нечего. И… Откуда мне начать свой рассказ? — Думаю, целесообразнее будет начать с самого начала. — Хм… Видимо, стоит начать писать мемуары, раз тут такой интерес. — усмехнулся Эшли. — Ну да ладно… Громко откашлявшись и усевшись поудобнее, Эшли Самюэль Хорн начал свой рассказ…

***

Меня зовут Эшли Самюэль Джеймс Хорн… Родился я семнадцатого октября одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года в городе Будапешт, Венгрия. Красивый город, очень красивый, до сих пор у меня про него только приятные воспоминания. Помню, как матушка моя, когда ещё была жива, водила меня в музеи изобразительных искусств, с ярой экспрессией рассказывая о тех или иных произведениях зарубежных художников. А я… Я был достаточно активным ребенком даже для своих малых лет и никогда не сидел на месте, всегда выдумывал способы, как провести свое время более энергично, отчего у меня частенько появлялись проблемы, и чем старше я становился, тем больше и серьезнее были эти проблемы, а вот энергичность начала немного утихать относительно недавно. Те первые пять лет моей жизни и те годы, что мы с родителями этот в Будапеште, это, пожалуй, одни из самых приятных, но все изменилось после рождения моей сестры. Будучи мелким энергичным пацаном, я даже не замечал того, что мама моя беременна вторым ребенком — все время пропадал с друзьями где-то неподалеку от дома. Вопросы начали появляться тогда, когда беременность матушки стала намного более заметна. Новость о том, что у меня будет сестричка, меня сильно обрадовала. Не было даже и мысли о какой-то детской ревности, да и самой ревности тоже не было. Вообще, у нас с Ли сложились очень хорошие отношения, намного лучше, чем у многих братьев и сестер, которые частенько дрались из-за каких-то мелочей. Жаль только, что все обернулось вот так вот, но, тут я ничего не сделаю, да и сделать не мог. Когда же девочка родилась, мне предложили дать ей имя… Родители хотели назвать ее Лиза или Элизабет, чтобы красивей было, а я же… То ли вычитал где-то, то ли услышал от соседей, то ли где-то ещё подцепил имя Арлин, ну и выдал его, как на духу. Родителям оно понравилось, но и от старого они не отказались, а потому, теперь уже, Арлин Лиза Хорн стала частью нашей большой семьи. Тут-то и начались достаточно большие проблемы… С рождением маленькой дочери, наша, достаточно небольшая квартира в глубинке Будапешта, стала совсем маленькой, а родители, пусть и являлись очень хорошими профессионалами в юридическом деле, не могли позволить себе жилье крупнее. По крайней мере, в Будапеште… Встал вопрос о том, что нужно было переезжать, но куда… Потому, эта идея откладывалась во все более дальний ящик, пока отцу его коллега не рассказал о том, что его товарищу нужен хороший адвокат в его фирму. Штука была в том, что друг этот находился в Америке, в городе Атланта, штат Джорджия. Однако, и там жилье было достаточно… дорогим, так что мы не могли позволить жить там. Коллега отца, конечно, сказал, что попробует добиться помощи от того товарища, которому нужен работник. На том и сошлись, а вскоре уже, вся наша семья переехала в… Нет, не в Атланту, что было бы логично, однако там возникла какая-то проблема, из-за которой товарищ тот не смог перевезти нас в Атланту. Остался запасной вариант — небольшой городок, неподалеку от Атланты под названием Прайм-Сити. Хороший городок… Много деревьев, свежий воздух, да и вообще он достаточно яркий сам по себе, а так как город относительно небольшой, большая часть населения знала друг друга. Через несколько лет, после переезда, — кажется, мне было что-то около десяти лет или чуть больше — я увлекся весьма опасным для моего возраста увлечением — паркуром. Поначалу, разумеется, были и переломы, и ссадины, и ушибы — оттуда у меня все эти мои шрамы. Один раз даже открытый перелом был, но это мелочи… В общем, я частенько посещал больницы, где врачи говорили моим родителям, что мои гены несколько отличаются от генов простых людей, но в этом нет ничего критичного, так что и волноваться не стоило. В отличие от переломов, которые могли потом сыграть злую шутку со мной. Однако, ни уговоры родителей, ни мои травмы не останавливали меня, потому что я был чудовищно подвижным и энергичным, а посадите такого ребенка в четырех стенах и он взорвется, как шашка динамита. Ли, тем временем, росла очень похожей на меня, но и не похожей в то же время. Она была такой же энергичной, частенько гуляла вне дома со своими подружками, но что-то в ней отличалось от моих увлечений, скажем так. А с возрастом, она становилась все более… Как это сказать… Занозой в заднице, если говорить грубо. Так мы и жили в Прайм-Сити ровно до того рокового дня в две тысячи одиннадцатом году. День, когда в Эмпайр-Сити случился тот страшный взрыв, с которого и началась вся эта чехарда… Я помню тот день, как будто это было вчера… То был теплый майский день, и я, как обычно тогда, находился на крыше одной заброшки, которую нашел несколькими годами ранее. Там я и практиковался со своими упражнениями в паркуре, и рисовал, да и вообще отлично проводил время, независимо от того, с друзьями я там был или без них… Тепло, хороший свежий воздух, ощущение свободы, благодать невероятная, но… Все хорошее имеет свойство заканчиваться…

[Прайм-Сити… 26 мая 2011 года]

— Хорн! До боли знакомый Эшу голос раздался откуда-то снизу. Вроде бы, даже изнутри здания, которые представляло собой недостроенный дом высотой в пять этажей. Сложно было сказать, что конкретно должно было находиться в проекте того здания, так как оно было заброшено достаточно давно, но до парня доходила информация, мол, местные говорили о том, что это должен был быть торговый центр, однако, правда оставалась тайной за семью печатями. — Хорн! Выходи, парень, я знаю, что ты здесь! Опять он… Опять этот полицейский… Лейтенант Джордж Орвелл… Хороший мужик и хороший сотрудник правоохранительных органов, однако до безобразия доставучий тип, который уже не первый год ловит Эша на его любимом месте и за любимыми занятиями. Прайм-Сити маленький город, так что найти мелкого паркуриста-дилетанта не было особо сложно, тем более, раз он ходит на одно место. Что делать? Спуститься к нему и сдаться? Не, тухлый вариант… Мало ли ещё арестует по подозрениям в вандализме и отправит в обезьянник. И хотя Эш за свою жизнь даже близко не прикоснулся к такому виду искусства, как граффити, что расценивалось, как вандализм, его занятия паркуром могли расцениваться, как попытка причинить ущерб, пусть это и не было правдой. Сбежать? А что, это вариант… Джордж Орвелл был типичным копом из анекдотов — полноватый мужичок, обожающий пончики, лучшие из которых были всего лишь у нескольких людей в городе. А такая любовь копа к мучному и сладкому сильно сбавляла его скорость и выносливость, так что, на фоне весьма спортивно сложенного Эша, он выглядел слабовато. Но так лениво было сбегать от него, да и кроме того, Орвелл мог сообщить о том, что видел его в этой заброшке. Или думал, что видел… — Хм… — пробубнил Эш и на секунду взглянул в небо. Ярко-голубое, испещренное пушистыми белыми облаками. Солнце, очень яркое в тот день, светило парню в глаза, однако в самом здании стоял весьма приличный мрак, так что вероятность скрыться была достаточно большой, а потому он решил выбрать вариант бесшумного побега. Джинсы, темная майка, распахнутая красная рубашка в черную клетку и темные кроссовки — не совсем та одежда, в которой можно было устроить идеальный побег, однако выбора у Эша не было — сумка в которой он принес свой альбом и несколько карандашей для того, чтобы запечатлеть открывшийся ему пейзаж, была недостаточно большой, чтобы спокойно упаковать в него рубашку, и чтобы сумка не стала жутким мешком, который бы только мешал продвижению. — Хорн! — гремел голос Орвелла, а темноту здания разрывал луч от его фонарика. — Брось, парень, я знаю, что ты зависаешь тут! — Знаю, что знаешь… — тихо сказал Эш и хитро улыбнулся, спрятавшись за стеной, когда полицейский направил фонарик в его сторону. — Черт… Это было близко… Вскоре, лейтенант Орвелл, под громкий хруст мелких камней под своими ботинками, скрылся в темноте и только яркий свет фонарика выдавал его, пока полицейский не скрылся за поворотом. Это был идеальный шанс для того, чтобы, если и не сбежать, то хотя бы пройти достаточное расстояние до выхода. Камушки, осколки стекла — все это предательски хрустело под ногами Эша. Парень старался идти так аккуратно, как мог, но даже его аккуратность не отменяла всей той мерзости, что осталась после настоящих вандалов. Иногда он останавливался и начинал прислушиваться к окружению. Полицейский все ещё был достаточно далеко от него — это слышалось очень хорошо в абсолютно пустом здании, а это давало Эшу возможность уйти безнаказанным. Полицейский продолжал распугивать своим криком случайно залетевших в заброшенное здание голубей, однако он не находил того, кого заметил, когда проезжал мимо этого здания. Вот не сидится же парню на месте… Из года в год одно и тоже и не может же понять, что его развлечение рано или поздно может привести к своим последствиям. Если и не посадят за вандализм, то найдут иную управу, а никому в городе не хотелось иметь дело с его родителями, которые уже успели прославиться на весь Прайм-Сити, как люди, способные оправдать даже самого очевидного гада. И тут Орвелл услышал хруст. Это был еле уловимый из-за шума поднявшегося ветра, но все же слышимый хруст поломанного стекла. Резко обернувшись и посветив фонариком в то место, откуда, по предположению лейтенанта, мог раздаться этот звук, он увидел того, из-за кого все случилось. — Черт! — выругался Эш и побежал. — Стоять, Хорн! Несмотря на свой немалый вес и совершенно неспортивное сложение, Орвелл двигался достаточно быстро, однако он и в подметки не годился спортивно сложенному и натренированному долгими годами паркура Эшу. Собственно, умение перескакивать от одной стены к другой, позволило парню очень быстро подняться на второй этаж, пробежать его половину и спрыгнуть ровно в том месте, напротив которого находился выход из этого злополучного здания. И пока лейтенант Орвелл продолжал осматривать здание, Эш уже шел в сторону города быстрой походкой. Теплый и солнечный майский день заряжал парня хорошим настроением и возвращал ему желание пойти обратно в свою заброшку. Прошло уже достаточно времени, так что лейтенант должен был уехать. А мог и остаться, чтобы подловить парня на беззаботности, которой он грешил. Полицейский был далеко не единственным, кто высказывал свое недовольство относительно этой черты его характера. Его мать — Элизабет Хорн, которая, после переезда и с одобрения Отто Хорна — главы семейства, стала домохозяйкой, а потому они с Эшем часто пересекались дома, тоже не одобряла подобного увлечения своего старшего ребенка, не редко краснея, когда его, еще малоопытного, приводили домой полицейские. Пока Ли росла, парень даже не знал, что можно делать с маленькой сестрой, однако старался делать все, что позволяли ему его детские возможности и то, что просила мать. А потом начались заброшки. Ли, к тому моменту уже достаточно подросла, чтобы быть несколько более обособленной от брата и родителей девчонкой, которая любила ходить в гости к своей школьной подруге Кэтрин — или Кэти, для друзей — Арнелло. — Эй, Эш! Парень резко обернулся. Ну, кто бы еще это мог быть, как не его закадычный дружок Чарли. Паренек был, если тут это будет корректно, коренным жителем Прайм-Сити. Родители его переехали в этот городок еще до рождения этого полноватого парня с азиатскими корнями. Можно сказать, что ребята были противоположностями друг друга. Если Эш всегда искал приключений себе на пятую точку, Чарли был пай-мальчиком, который частенько пытался отговорить своего друга от его особо безумных идей. В том числе и от зависаний на той самой заброшке, которую, потом, и сам полюбил, хоть и появлялся в ней не так часто. — Привет, Чарли. — улыбнулся Эш, и парни пожали друг другу руки. Рука Чарльза была мягкой и пухлой, а ладонь небольшой, как и сам парень, а вот у Эша она сильно отличалась. Кожа на его руке была очень жесткой и грубой, покрытой мелкими шрамами, а ладонь была очень широкой — настолько, что полностью накрыла бы две ладони Чарли. — Давно идешь за мной? — Да нет, вот только-только тебя заметил. — усмехнулся парень. Голос его был высоким, не дребезжащим и с небольшой хрипотцой. Был в этом тембре свой особенный шарм. — А я так понимаю, ты с нашей заброшки идешь? — Ага… — ответил Эш. — Пришлось ретироваться оттуда, так как лейтенант Орвелл пришел. Так бы, зависал там чуть дольше. — А-а-а… — Чарли начал посмеиваться. — Наша общая заноза в заднице? — Еще какая, черт подери. Сколько лет подряд он ловил нас? — Тебя… Меня он не ловил. — Ты постоянно убегал до того момента, пока он не приходил. Ребята даже подозревали тебя в том, что ты вызывал полицейских, но я заверял их с том, что верю тебе полностью, и что ты не мог такого сделать. — Да, спасибо за это… А то Джон пару раз даже наехал на меня из-за этого. — Да ладно? — удивленно воскликнул Эш. — Было дело… Тебя рядом с нами в тот момент не было, да и неважно это сейчас. Два года уже прошло… — Тебе надо учиться постоять за себя, брат. — сказал Эш. — Иначе, так и будут гнать на тебя по мелочам. — Было бы здорово, конечно, но ты же меня знаешь — я неконфликтный парень. — Это хорошее качество, но не тогда, когда реально надо постоять за себя. — Да знаю я… Но меня словно клинит, когда… — Хорошо-хорошо, я тебя понял, дружище. Давай, завтра встретимся и займемся тем, что поломаем твою стеснительность? Эш рассмеялся. Чарли тоже смог выдавить из себя улыбку, хотя на душе было яркое осознание того, что даже это мало поможет. Он был умным малым — хорошо понимал и разбирался в физике и химии, однако, как и все типичные ботаники, попадал под руку местных хулиганов, от которых частенько его спасал именно Эш, зарабатывая себе все новые и новые шрамы на руках. Чарли еще раз взглянул на кисти своего друга. Да, на них почти не осталось живого места — только редкие участки кожи оставались такими, какими и должны были быть. — А сегодня чем будешь заниматься? — спросил Чарли, отвлекшись от своих мыслей. — Домой пойду, наверное… Да и Ли надо бы забрать от Кэти, а то маман потом будет негодовать, мол, я опять забыл о сестре и так далее… — Понимаю… — улыбнулся Чарли. Отчасти, он даже завидовал Эшу — у него была сестра… Да, та еще заноза в заднице, часто досаждавшая и своему брату, и их компании, но с добрым сердцем, в котором особое место занимали коты и кошки всех цветов и мастей. А вот у самого Чарли были только мать и отец, которые не слишком-то одобряли то, что их сын может днями сидеть в гараже, мастеря всякие штуки. — Как, кстати, Ли поживает? А то среди нашей компании ее больше не видно. — Тебя это расстраивает? — улыбнулся Эш. — Нет, однако интересно узнать, что там у нее происходит. — Она все больше времени проводит с подругами. Ее, в принципе, можно понять — мама вечно дома и может начать докучать ей, отец на работе в другом городе, а я… Со мной ей не особо интересно. — Ли прямо твоя копия. — усмехнулся Чарли. — Да, я и сам замечаю это. И именно такое поведение мелкой заставляет маму постоянно говорить мне, чтобы я послеживал за ней. Мол, чтобы она не повторяла моего пути. — Ну, в словах вашей матери есть доля правды — вспомни, сколько шишек ты набил себе, пока не научился прыгать от крыши к крыше. — Подлиза… — хмыкнул Эш. — Конечно, я нередко попадал в больничку, но это же не значит, что паркур — бесполезное занятие. Во-первых, такое занятие избавило меня от походов в спортзал, где я бы занимался очень похожим, только за деньги, а во-вторых, именно благодаря паркуру я, как бы это ни было парадоксально, научился рисовать. — Два плюса на гору минусов? — Да прекрати ты уже… Чарли, мне подобного от мамы хватает, а тут еще ты нагнетаешь. — Я не нагнетаю, а просто озвучиваю очевидное. Знаешь, какова статистика смертей от занятия паркуром? — Даже знать не хочу. — махнул рукой Эш. — Но давай отойдем от меня… Ты-то чем собираешься заниматься этим летом? — Как обычно — гараж, редкие прогулки… — Брат, ну так нельзя — целых три месяца сидеть на заднице ровно. — Это тебе кажется, что нельзя, но мне вполне нравится проводить время именно так. — Умереть от скуки… — Ну… Каждому свое… — Тут даже не спорю, но и ты давай не пропадай. Иначе, наша компания потеряет свою душу. — Рад, что ты такого хорошего мнения обо мне. — улыбнулся Чарли и взглянул на свои наручные часы. — Черт… Эш, слушай, мне надо бежать… Доставка будет через пятнадцать минут. — Беги, здоровяк. — улыбнулся Эш и хлопнул Чарли по плечу. Несмотря на то, что последний был достаточно крупным парнем, он довольно быстро скрылся во дворах коттеджного района, в котором жили он и Эш со своими семьями. В том числе находилась и семья Кэти — подружки Арлин, дом которой находился всего в нескольких минутах ходьбы от места, в котором находился парень.

***

— Значит, после того, как вы ушли с той заброшки, вы просто пошли за сестрой? — спросила Августина Брук. — А что мне оставалось делать по вашему? — в свою очередь спросил Эшли. — Понимаете, в тот момент, ни я, ни кто-то еще даже не подозревали о том, что в мире существуют такие люди, как Проводники, а потому жили самой простой рутинной жизнью. — Неужели, за всю вашу жизнь, после походов к врачам, вам не говорили, что у вас есть Ген Проводника? — Не-а… Говорили лишь о том, что у меня и сестры достаточно редкая группа крови, которая могла бы быть универсальным донором, если бы мы захотели подобного в будущем, однако про такую штуку, как Ген Проводника отмалчивалась. Уж не знаю наверняка, были ли они осведомлены о том, что в нас с Ли есть такая штука или нет, но мы сами, по крайней мере, этого не знали. — Вы, кстати, не очень вдаетесь в подробности о том, каким был Прайм-Сити. — А зачем рассказывать об уничтоженном городе? Хотя, прошло уже много лет и его могли хоть чуть-чуть восстановить, но я не уверен. Да и больно вспоминать то, через какой Ад пришлось пройти мне с Ли после того, как… Как произошло то, что произошло… — Это как-то связано с появлением Супер-Проводника, после которого штаты охватила чума? — Напрямую, мэм. Мы с Ли долго думали о том, откуда могло прийти это нечто, однако до конца не уверены. Когда он только-только появился, до нас дошли только новости, о том, что Эмпайр-Сити был уничтожен, но кем, толком не сказали. Это была вторая такая новость, после взрыва в том же городе. А через несколько недель после новости о падении и смерти Эмпайр-Сити, он пришел и к нам. Однако, вы вызвали меня за подробностями, а не за общими сведениями, так? — Именно… Итак, вы, мистер Хорн, пошли в сторону дома Кэти Арнелло, чтобы забрать свою сестру. А что вы можете сказать о семье этой девочки? — Самая заурядная американская семья, только с итальянскими корнями. Родственники отца переехали в Прайм-Сити еще в шестидесятых, а семья матери уже обитала в этом городе, так что… Родителей Кэти, да и ее саму можно назвать «местными». — Насколько мне известно, после взрыва в Прайм-Сити, они не выжили. — Этого я не знаю. — отведя взгляд в сторону, ответил Эшли. — После того, как мы собрали все с нашего дома и ушли оттуда, Ли хотела зайти за Кэти, однако ее мы не нашли. — А родители? — Ее мать была дома, так что она не выжила. А отца с дочерью, возможно, даже не было в городе. Вы тоже поймите, много лет прошло с того времени, так что многое я не вспомню. — И за все те семь лет, вы не разу не пересекались? — Насколько я знаю, нет, мэм. — А мне кажется, что вы водите меня за нос. — ответила Августина и раскрыла папку, что лежала перед ней. Внутри было фото, на котором было изображено трое людей, одной из которых была девушка с темными рыжеватыми волосами и светлыми голубыми глазами. На вид, она была не старше — или чуть-чуть — девушки, что стояла рядом с ней — около восемнадцати, или чуть больше, лет. Фото было выполнено в отличном качестве, так что многие детали были видны, в том числе и третьего человека — вылитого Эшли. — Это фото было сделано всего за несколько недель до того, как вы были доставлены в Кердан-Кей, мистер Хорн, и мы смогли идентифицировать эту девушки, как Кэтрин Арнелло, которая, как раз жила в Прайм-Сити. — Эш несколько напрягся. — Мистер Хорн, вы ведь понимаете, что Кэтрин Арнелло является одной из самых опасных биотеррористов, которых когда-либо видел мир. На ее руках кровь десятка людей, а потому правительство поручило нам искать всех, кто хоть как-то связан с ней. Если вы располагаете хоть какой-то информацией о том, где может находиться эта девушка… — То, что? — безразлично спросил Эшли. — Вы отпустите меня и Ли? Что-то не верится. — Если вы согласитесь сотрудничать с ДЕЗ, чтобы поймать опасную преступницу, я подумаю о том, чтобы обеспечить вам с сестрой свободу. — Лжете… Я же слышал, что говорят ваши исследователи по поводу меня и Ли. Что мы особенные даже среди Проводников. — Мне по силам обеспечить все, чтобы ваша жизнь стала лучше… Или хуже, но это при том условии, если вы пойдете против нас и не расскажете о Кэтрин. — Ха-х, удивительно, что вы сами ее еще не поймали. Имея такое финансирование и десятки Проводников за решеткой, вы не предлагаете им того, что предлагаете мне и Арлин. В чем причина? — Как раз-таки в вашей особенности, мистер Хорн, и потому, что мисс Арнелло вам доверяет. Но мы отвлеклись от темы… Итак, вы пошли забирать сестру от семейства Арнелло. Вы не заметили ничего странного в поведении их дочери? — Кэти всегда была… Как это сказать… Серой мышью… В школе она частенько старалась держаться подальше от каких-либо неприятностей, да и от одноклассников в целом. Соответственно, друзей у нее было настолько мало, что почти не было. Со временем, в круг ее общения, попали и мы с Ли. Арлин, потому что знала, как вытащить ее на свет божий, а я, потому что был кумиром для мелкой. Сами понимаете, Прайм-Сити — город небольшой и слухи разносятся быстро. Например, то, что я занимаюсь паркуром… Сами понимаете, для маленькой девочки подобное развлечение было пределом мечтаний, как и те, кто занимался этим. Ничего серьезного там не было — обычная детская влюбленность, если это корректное выражение. Но застенчивости девочки можно было ставить памятник, как и терпению во время издевательств. — Над ней издевались? — приподняв бровь, спросила Августина. — Дети бывают очень жестокими, особенно с теми, кто отличается от остальной массы. — холодно, даже с пренебрежением ответил Эшли. — А раз уж вы узнали, что и малютка Кэти является Проводником, сложить два и два не составить труда. — Это надо будет проверить… А теперь, вернемся к вашей истории, мистер Хорн. — Как скажете…

***

Тук-тук-тук… Какое-то время за дверью дома семьи Арнелло стояла тишина. Единственными звуками, которые разбавляли эти тишину, были изредка проезжающие автомобили, да шум ветра. Эш уже несколько минут стоял перед дверью, чувствуя себя дураком и надеясь, что не нарвется на Кэти. Застенчивая девчонка, которая, если сказать грубо, фанатела от него, заставляла парня чувствовать себя крайне неловко. Иногда, у него даже возникало чувство испанского стыда из-за этой мелкой, так как он всегда говорил ей, что не является примером для подражания, однако, Кэти пропускала эти слова мимо ушей. И… Все звезды сошлись на том, что дверь Эшу открыла именно Кэтрин Арнелло. Она была несколько старше Арлин, пусть внешне этого не было заметно, длинные и пышные каштановые волосы почти полностью скрывали достаточно миловидное лицо, главным украшением которого были голубые, как вода Тихого Океана, глаза. — Эшли… — тихим, но радостным голосом сказала Кэти. Было видно, что она сильно смутилась. Эшу же хотелось быстрее узнать все, что он хотел, и уйти подальше. — Привет, Кэти. — натянув улыбку, сказал он. — А твои родители дома? — Эм, нет… — опустив глаза в пол, сказала девочка. — Мама на работе, а отец… — Хорошо, а Ли с тобой здесь? — перебил ее Эш. — А то я пришел, чтобы забрать ее домой. — Об этом я и хотела сказать… — голос Кэти стал еще тише, однако Эш, немного поднапрягшись, смог ее услышать. — Папа повез Ли домой… Буквально, пятнадцать минут назад… — Черт… — прошипел Эш. — Ладно, спасибо, Кэти, я тогда пойду. — Погоди, Эш… — чуть громче сказала девочка. — Может… Ты останешься на чай? — Прости, Кэти, но мне надо спешить. Увидимся… С этими словами, Эшли довольно быстрым шагом покинул дом Арнелло и направился в сторону своего. Если идти пешком, то минут двадцать, а, будь у него автомобиль, потребовалось бы в три раза меньше времени. Но личного транспорта у него не было, потому пришлось идти на своих двоих. Одинаковые дома начали сливаться в один уже после пяти минут прогулки по прямой и так продолжалось до того момента, пока парень не заметил почтовый ящик, на котором четко было выведено «Хорн Фэмили». — Наконец-то… — пробурчал Эш и начал оглядываться. Автомобиля мистера Арнелло здесь не было, а это могло значить, что он либо обогнал его каким-то невероятным образом, что было невозможно, так как человек не двигается быстрее автомобиля, либо же, что более вероятно, он уже привез Ли и поехал обходным путем, а это значит, что ему (Эшу) не избежать взбучки от матери. — Что ж… Не поминайте лихом… Я дома! Пару минут, в коридоре стояла тишина. Эшу даже показалось, что матери нет дома, а это могло значить, что экзекуция обойдет его стороной, однако, как только он подошел ближе к лестнице, ведущей на второй этаж и в комнату, в которой жил парень, из-за угла вышла его мегера — миссис Элизабет Хорн собственной персоной, одетая в свой кухонный фартук, перепачканный мукой, и с очень недовольным выражением на лице. — П-привет, мам… — неловко улыбнувшись, сказал Эш, хотя в голове пронеслось отчетливое «Черт!». — Ничего не хочешь мне рассказать? — строго спросила миссис Хорн, уперев руки в бока. — Ну-у-у… На улице, сейчас, хорошая погода, воздух теплый и… — Ты не забрал Арлин… Опять… — О-о-ох… Послушай, я хотел зайти за Ли, но не успел — мистер Арнелло уже отвез ее домой и… — Мне звонил лейтенант Орвелл. Сказал, что видел тебя сегодня в заброшенном здании на «рок-стрит». Том самом, в котором ловил тебя три года подряд… — миссис Хорн скрестила руки на груди. — Ты опять начал? — Что начал, мам? — пытаясь косить под дурачка, спросил Эш. — Не пытайся отмазаться, молодой человек, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю — ты снова занимаешься паркуром, я права? Вот тут Эш понял — ему не отвертеться. Проще было сказать правду, чем солгать и создать куда больше несостыковок в сложившейся ситуации. Конечно, соврать было проще всего — сказать, что лейтенант Орвелл ошибся, и что он невинный, однако, зная себя, парень мог утверждать, что ему не поверят. Да и врал он довольно часто, что только распаляло огонь недоверия миссис Хорн к нему. Правда куда тяжелее, однако это был наилучший исход в данной ситуации. — Да, мам… — нехотя ответил Эш. — Я был на той заброшке, но не занимался ничем криминальным — просто сидел на крыше и рисовал. — Просто сидел на крыше и рисовал, значит? — с небольшим упреком сказала миссис Хорн. — Ты хоть понимаешь, что то здание, в котором ты так любишь проводить время, находится в аварийном состоянии?! А если бы с тобой что-то случилось? Удивительно, что будучи уже взрослым парнем, ты все равно продолжаешь искать приключения на задницу. — Ли, между прочим, тоже целыми днями пропадает на улице с подругами, однако ее ты, почему-то, не третируешь, а я становлюсь мальчиком для битья лишь потому, что хочу, порой, побыть один. Эш начинал распаляться. Правда, конечно, была единственным верным выходом, однако вспыльчивый нрав парня не играл ему на пользу. Эта черта досталась ему от матери, которая тоже загорелась, как спичка. — Ах один побыть захотел! Хорошо, ты побудешь один — в своей комнате. Ты наказан — до того момента, пока не поймешь, чем может обернуться твое развлечение. Ты прав, Ли тоже проводит время с друзьями, однако я точно знаю, где она и с кем, чего нельзя сказать о тебе. — Блеск! — всплеснув руками, сказал Эш. — Просто, блеск… Знает она, где и с кем Ли находится. Да голову на отсечение даю, что ты и понятия не имеешь о том, с кем Ли будет находиться завтра! — Прости, дорогой?! — возмущенно сказала миссис Хорн. — А ну марш в свою комнату! — Блеск! — снова воскликнул Эш и ушел наверх. Через несколько минут послышался громкий звук закрывшейся двери в его комнату. Это было нечестно… Ли может ходить куда хочет и с кем хочет, а за его одиночное времяпрепровождение, мать наказывает его. А Ли хоть бы хны… Многое ей сходит с рук… Слишком многое… Эш, конечно, не был настолько злопамятным, чтобы припоминать сестре все обиды из-за частых разногласий с матерью, однако, будучи в таком, разгоряченном, состоянии, мог выдать то, чего не сказал бы на «трезвую» голову. Все знали это, даже Ли, а потому она не спешила говорить с братом о том, что ему нужно помириться с матерью. Она всегда мирила их, после таких ссор, хоть сама была достаточно резкой девчонкой. Теперь же, будучи в одиночестве в своей комнате, Эш решил заняться тем же, чем занимался в той заброшке до того, как ему пришлось быстренько оттуда ретироваться — рисование. Эш был не таким, как все во всем — даже в том, как и в какой руке ему держать карандаш. У парня, помимо разноцветных глаз, был еще один достаточно редкий талант — врожденная амбидекстрия. Выглядело это необычно, однако было весьма удобной фишкой, в том числе и для рисования. Тук-тук-тук… — Кто там? — рефлекторно ответил Эш, заканчивая тот пейзаж, который начал на заброшке. Дверь медленно открылась. В проходе стояла девчушка двенадцати лет. Одета она была в черную футболку с принтом какой-то музыкальной группы, от которой фанатела хозяйка элемента одежды, светлые джинсы и кроссовки. На голове у нее была надета тонкая шапка, с которой девчушка не расставалась даже дома, а из-под нее выглядывали длинные и пышные коричневые волосы. Голубые глаза смотрели прямо в лицо парню. — Привет… — тихо сказала она. — Привет, Ли… — не очень дружелюбно ответил Эш, снова уткнувшись в свой рисунок. — Снова поругались с мамой? — Арлин прошла внутрь комнаты, но вглубь старалась не проходить. Все-таки, между ними был негласный уговор — они не заходят в комнаты друг друга без приглашения, ибо личное пространство ценили оба. Эш глубоко вздохнул. — Все слышала? — спросил он. — Да. — Тогда, чего спрашиваешь? — Просто, хотела поддержать тебя… — Не нужно, Ли… Эта мелкая ссора утихнет к сегодняшнему ужину, так что… Да и я не злюсь на маму — ее понять можно… Меня бесит другое… Ты делаешь почти то же самое, что и я, пусть и без паркура, но при этом козел отпущения всегда я, а тебе даже мелкого выговора сделать не могут. Это странно и очень обидно. — Большой Сэм, ну ты же и сам понимаешь, почему мама постоянно отчитывает тебя. — Да, знаю… Боится, что я сверну себе шею, если прыгну с одной крыши на другую. — Это не шутки, между прочем. Никто здесь не хочет, чтобы ты себе, как ты сказал, шею свернул. — Ли, отстань, а… Дай побыть в тишине и без нотаций — от мамы хватает. Арлин тихо выругалась, но перечить как-то не стала и покинула комнату Эша. Подобное не было редкостью в разговорах брата и сестры, однако и не добавляло плюсов в их отношения. Эш де довольно быстро забыл все обиды и сосредоточил внимание на том, что Ли постоянно ходит в шапке. Его это не бесило, однако вызывало вопросы. Родители же реагировали чуть более остро на подобное, однако девочку это не останавливало, говоря, что в этом есть своя особая атмосфера, чего, в большей степени, не понимала миссис Хорн и говорила, что Арлин только испортит свои волосы, которые, на удивление первой, отказывались исполнять ее предсказания. Ли это только радовало, а потому она продолжала ходить в шапке. Вообще, если смотреть на то, как одевалась Арлин, можно было сказать, что она брала пример с брата. По крайней мере, по стилю, хотя сама она отрицала подобное совпадение. Даже сам Эш иногда подкалывал ее и говорил, что она любит тырить его вещи. На подобные шутки Ли, конечно, злилась, но, как и брат, недолго, а потом и сама начинала подшучивать над собой. И тем не менее, несмотря на то, что с Эшем у них могли быть такие, весьма натянутые, отношения, он всегда защищал ее, и она старалась помогать ему там, где могла приложить свои детские силы. После того, как Ли вышла из комнаты, Эша покинуло еще и его вдохновение. Рисовать расхотелось полностью, и теперь парень просто смотрел на то, что у него получилось за это время. В принципе-то, рисунок был почти готов и оставались кое-какие мелочи, но они совершенно не хотели выстраиваться на те места, которые им были уготованы, а потому парень просто забросил альбом с карандашом в свою сумку, что лежала на полу рядом с кроватью, и просто откинулся назад, закинув руки за голову, пока не уткнулся свежим шрамом в угол кровати. — Ай… — прошипел Эш и выдернул руку из-под головы. Задетым оказался шрам на тыльной стороны ладони, который парень получил, когда не особо аккуратно обходил ту заброшку. Нет, он не собирался заходить внутрь и лазать внутри нее, а просто проходил мимо, однако не заметил, что из одной колонны предательски торчит штырь, ну и… Задел его… Порез был достаточно сильным, однако, Эш был предусмотрительным, а потому в его сумке, помимо карандаша с альбомом была мини-аптечка в виде бинтов и перекиси водорода, а потому он смог перевязать себе руку и остановить кровь. А дальше… Дальше, потребовалось идти в травмпункт, чтобы наложить швы. Несколько месяцев прошло с того момента, а эта ситуация отложилась в голове Эша особенно сильно. Он множество раз царапался и резался во время своих трюков, однако почему-то именно эта ситуация запала в память лучше всего. Он и сам не мог объяснить, почему, и что такого было в этом порезе, однако… В дверь снова постучали. — Да? — осматривая свою руку, сказал Эш. В проходе вновь появилась Арлин — в этот раз без шапки, отчего и без того пышные волосы выглядели только объемнее. — Мама ужин приготовила… — сказала девочка. — Попросила, чтобы я позвала тебя. — А отец уже вернулся? — Пока нет… Скорее всего, вернется ночью. — Облом… — буркнул Эш. — С ним, хотя бы, не так скучно. — А с нами, то есть, тебе скучно? — в голосе Ли промелькнула обида. — Не то, чтобы скучно, но и поговорить не о чем… — бросил парень и глубоко вздохнул. — Скажи маме, что я сейчас спущусь. — Как скажешь, Большой Сэм… — все тем же недовольным голосом пробурчала Арлин и закрыла дверь. Эш снова остался наедине со своими мыслями. Почему-то мысли о шраме пробудили в нем философа, который решил поразмышлять о том, а что будет дальше. Вот, спустится он сейчас вниз, они с сестрой и матерью поужинают, после чего все разойдутся по своим делам, а что будет завтра… Лето — это, конечно, хорошо и пора для отдыха, однако наступают моменты, когда понимаешь, что заняться особо нечем, а то, что приносило удовольствие раньше начинает надоедать и казаться ребячеством. Хм… Видимо, именно это называется «взрослением»… Холодное и жестокое взросление, которое не оставляет места для каких-либо развлечений. И именно это достаточно жутко осознавать… Вроде бы, еще совсем недавно, ты был беззаботным ребенком, мог делать, что хотел, а теперь… Это было не для Эша. Он — тот тип людей, который взрослеют достаточно поздно, что, конечно, влечет за собой некоторые проблемы, однако привносит в жизнь своеобразный драйв, который может немного осветить достаточно серые будни… Он мог бы так лежать и размышлять о прелестях и минусах взросления, однако нужно было подниматься и идти вниз ужинать. Долго идти не пришлось — кухня находилась буквально в двух шагах от лестницы. И когда Эш вошел туда, он понял, что его опасения по поводу достаточно скучного ужина с матерью и сестрой, не оправдались. Видимо, пребывая в своих размышлениях, он и не заметил, как домой вернулся их с Ли отец — Отто Хорн. Вот тут можно было сказать, что сын пошел в отца — Хорн-старший был таким же высоким, хотя и чуть ниже сына, такой же широкоплечий, с карими глазами и черными, как смоль, волосами. Возможно, будь Отто Хорн моложе, можно было бы сказать, что они с Эшем — братья-близнецы, однако возраст все-таки вносил кое-какие различия. Настроение у Эша резко поднялось и возросло еще сильнее, когда до его носа долетел запах приготовленного матерью. Во главе всего разнообразия стоял традиционный венгерский гуляш, который в этой семье обожали все. Слово за слово, завязался разговор обо всем — о том, как были дела на работе у Хорна-старшего, как дела были дома, что будет дальше. В основном, об этом говорили между собой именно родители. Когда же дело дошло до Эша, Отто прямо спросил у сына о том, есть ли у него мысли о том, куда поступать. Прямого ответа на свой вопрос он не получил, однако отчетливо увидел желание пойти по стопам обоих родителей. Главу семьи подобная инициатива обрадовала, и разговор плавно ушел от обсуждения житейских ситуаций до того, в какой колледж может поступить старший ребенок, правда, в конце концов, этот диалог стал весьма скучным, а потому тему постарались быстрее замять и обратили внимание на новости, которые шли по телевизору — как раз шел выпуск срочных новостей из, как было написано внизу экрана, города Эмпайр-Сити. И вот тут все, кто были в комнате, замерли от смеси шока и страха. А причиной тому стало то, что попадало в объектив камеры. В Эмпайр-Сити был настоящий Ад… Вертолет с репортером крутился прямо над, как выяснилось позже, эпицентром всего того безумия, что опустилось на островной город, так что камера вылавливала достаточно пугающих и шокирующих деталей — десятки зданий были разрушены, повсюду горел яркий огонь и что-то взрывалось, небо стало красным и его затянуло тучами. — Арлин, сделай по громче. — сказал мистер Хорн. Девочка послушно взяла пульт и увеличила громкость. В кадре появилась молодая девушка-репортер в сером пиджаке и с пышным конским хвостом на голове. Рядом с ней появилось ее имя: «Эльза Вастерз». — Сегодня, двенадцатого мая две тысячи девятого года, — начала говорить ведущая, — произошло очень странное и страшное событие — в городе Эмпайр-Сити, штат Нью-Йорк, произошло чудовищная катастрофа, масштабы которой не идут в сравнение ни с чем известным до селе. Мы точно не можем утверждать, что произошло, и кто стал виновником в этой ситуации, но судя по тому, что я вижу сейчас вместе с нашими зрителями, произошел чудовищный по своей мощности взрыв, который уничтожил район, который местные называют «Старый Город». Погодите… Кажется, мы пролетаем эпицентр взрыва и… Боже… Похоже, что там есть человек. — камера тут же переключилась на вид вниз, прямо к тому месту, о котором говорила ведущая. Что бы там ни было раньше, сейчас, оно представляло собой лишь огромную воронку, в центре которой был один единственный столб, достаточного диаметра, чтобы на его верхушке мог лежать человек. Однако, не это заинтересовало репортеров, а то, что, а точнее, кого, они обнаружили в этой воронке. Среди многочисленных взрывов и обрушивающихся горящих обломков бетона и деталей автомобилей отчетливо виднелся человеческий силуэт. Это был мужчина… Конечно, из-за не очень хорошего качества картинки, было сложно сказать, насколько сильно пострадал этот человек, да и общие черты разглядеть было сложно, однако несколько деталей все-таки бросались в глаза. Во-первых, было видно, что у этого человека очень короткие волосы, отчего создавалась иллюзия, что он лысый. Одет он был в куртку желтого и черного цветов, однако, из-за грязи и пыли бетона, эти цвета сильно исказились, и широкие штаны. Прихрамывая, он бежал в сторону огромного здания, которое держалась на соплях и грозилось разрушиться в любой момент. Вскоре, этот силуэт скрылся в глубине здания. — Господи… — послышалось со стороны миссис Хорн. Обернувшись, Эш увидел, что его мать сидела, прикрыв рот рукой, а в ее глазах был самый настоящий ужас. — Господи-Боже… Он прекрасно понимал, почему она так отреагировала. Над такой ситуацией не хотелось не то, что шутить, но даже просто что-то говорить. Эш, как и Ли, несмотря на свой небольшой возраст, прекрасно понимали, что такое теракты, и чем это может обернуться для людей, пострадавших от этого. Эш помнил, что он был сильно ошарашен терактом одиннадцатого сентября две тысячи первого года, и тогда эта ситуация казалась ему чем-то из ряда вон выходящей, а тут пострадала чуть ли не половина Эмпайр-Сити. Такой вывод он сделал из того, что увидел во время того, пока репортеры кружили на своем вертолете вокруг места трагедии. Уроды, промелькнула мысль в голове Эша, там люди погибают под обломками зданий и от взрывов, а вы тут кружите и говорите, как вам жаль. Как же ему было противно от таких людей, которые много говорят, но мало делают, хотя понимал, что эти люди не обязаны были помогать другим. Они лишь выполняли свою работу, но хотя бы тому бедолаге, что был в эпицентре, помочь-то могли. — Чертовы террористы! — послышался низкий, что совершенно не вязалось с достаточно стройным телосложением, голос Отто Хорна. — Вот же этим сукам не иметься! — Отто, дорогой, успокойся. — осадила мужа миссис Хорн. — Мы не знаем, что там произошло, а ты уже судишь. — Ну не могу я успокоиться, дорогая, когда слышу подобные новости. Такая катастрофа посреди бела дня и на пустом месте. — Ты же не знаешь, что там произошло. Может, там были залежи газа, которые и… — Да не одна залежь газа не сможет дать ТАКОГО результата, дорогая. Хотя, хм… Да, наверное, я мог поторопиться с выводом, однако вероятность подрыва террористами тоже не исключена. Может, тот человек, который забежал в здание, и есть тот самый террорист? — Вот тут, кстати, я поддержу отца. — сказал Эш. — Версия с террористами выглядит более правдоподобно, чем случайно взорвавшаяся залежь газа, которую, скорее всего, бы обнаружили во время стройки. Да и то, что в эпицентре оказался какой-то мужик, тоже весьма странно. Был бы он террористом, взрыв превратил бы его в мокрое место. Да и будь он простым прохожим, судьба его осталась бы такой же. То, что он выжил — это какое-то чудо. — Ай, с этими террористами всякое бывает… — хмыкнул мистер Хорн. — Может, дырку нашел какую, где можно было спрятаться… — Да вот не соглашусь… — сказала миссис Хорн. — Учитывая то, что нам показали, взрыв был чудовищным, то есть, не выжил бы никто, особенно, в эпицентре. — Ну не знаю тогда. Здесь много что не клеится, если начинать задумываться. — Тогда, давайте закончим с этим. — сказал Арлин. — Мало тем что ли для разговоров? — Арлин, милая, а ты чего не ешь? — спросила миссис Хорн, заметив, что тарелка ее дочери осталась полной. — Да я не голодна была — перекусила, пока была у Кэти. Миссис Арнелло все спрашивала, хотим ли мы поесть, ну она и сдалась в конце концов, так что… Извини, мам… — Ничего страшного, Ли. — ответила миссис Хорн и перевела взгляд на своего мужа. Мистер Хорн вновь вернулся к разговору с Эшем о том, куда парень может поступить в будущем учебном году, причем, обычный диалог достаточно быстро перерос в самый настоящий спор. — Эх, опять спорят… ─ Они каждый раз говорят об этом… — пробурчала Ли и отложила вилку. — Слушай, мам, мы с Кэти хотели завтра пойти к миссис Форд, так как пообещали, что поможем ей разобрать кое-какие вещи. ─ Ну это хорошее дело. — улыбнулась миссис Хорн. Аннабель Форд была их соседкой и довольно пожилой, но очень активной, несмотря на свой возраст, женщиной. Конечно, активность в семьдесят семь — это очень хорошо, однако физические возможности не позволили бы ей перенести и треть своих вещей на чердак, а потому ей требовалась помощь со стороны. Конечно, о помощи одинокой старушке просили и Эша, но он всегда находил повод съехать, да и вообще не очень жаловал старую соседку. Она казалась ему полоумной, от которой отказались все ее родные, а у него было слишком много своих «важных дел», которые не хотелось отменять. А вот Ли наоборот, очень уважала миссис Форд и получала взаимное уважение со стороны соседки. — То есть, ты не против? — уточнила Арлин. — Нет, родная, я не против. — улыбнулась миссис Хорн. — Не против чего? — послышался голос Отто Хорна. — Да так, ерунда, пап. — отмахнулась Арлин. — Просто Ли хочет помочь миссис Форд с ее вещами. — пояснила миссис Хорн. — Бедная старушка уже, наверное, устала наблюдать бесконечные коробки у себя в комнатах. — Удивительно, что она еще не продала этот хлам. — съехидничал Эш. — Эшли Хорн! — более суровым голосом сказал глава семейства. — Между прочем, мог бы и порадоваться, что у тебя такая хорошая сестра. А еще лучше, если бы ты помог ей. — Ага, бегу, аж пятки сверкают… Если Ли хочет помочь миссис Форд, это ее дело. Меня это не интересует. Кроме того, сейчас лето, мне всего семнадцать, и я хочу хоть немного времени провести с друзьями вместо того, чтобы ходить в дома к странным старушкам. — Эшли! — таким же тоном, что и отец, сказала миссис Хорн. — Аннабель Форд не странная, а просто… — Контуженная… — пробурчал парень так, чтобы его не услышали. В этот раз ему повезло. — Ладно, спасибо за ужин… Если понадоблюсь, буду в своей комнате… На этом, он встал из-за стола, убрал свою посуду в раковину и пошел наверх, дабы закончить свой рисунок, ибо вдохновение решило снизойти на него в самый «подходящий» момент…

***

— И на том закончился ваш день? — спросила Августина. Эшли тихо рассмеялся. — А вы ожидали услышать что-то сверхъестественное? — с долей иронии спросил он. — Что-то о планах по захвату мира? — Мне не до шуток, мистер Хорн. — более серьезным голосом ответила Августина. — На свободе разгуливает весьма опасный Проводник, и я, пока еще по-хорошему, пытаюсь выяснить о возможных мотивах тех убийств, которые она совершила. Пока что, я не услышала хоть одного весомого аргумента. — Про то, что вам нужна малютка Кэти, вы сказали в последнюю очередь. Вам была нужна моя история с самого начала, и я рассказываю ее. Если бы вы хотели узнать о Кэти, так бы и сказали сразу… Тогда, я могу промотать на несколько лет вперед, чтобы вы получили то, чего хотели и закончили уже этот чертов цирк. — Вы так спокойно говорите об этом. — А мне стоит бояться, плакать, молить о пощаде или что, я не очень понимаю… Знаете, мы с Ли уже достаточно долго здесь, в этом вашем «заведении для не таких, как все», а в таких местах ты довольно быстро теряешь надежду на обретение свободы. Ваши слова о том, что свобода нам будет обеспечена, если мы поможем вам напасть на след Кэти, такая же ложь, как и многое в нашем мире. Я рассказываю вам все это даже не ради туманной надежды, а просто потому, что у меня нет выбора. Хотите слушать дальше, я расскажу, что будет дальше, если нет, то… Ну, на нет и суда нет. Августина не нашлась, что ответить ему. Перед ней сидел уже не тот Проводник, с поимкой которого возникли серьезные проблемы, как и с поимкой его сестры, а простой человек, которому уже было на все наплевать. На секунду, ей даже показалось, что Эшли уже все равно и на его сестру, за которую он так рьяно сражался с ее солдатами. В его глаза было необычное спокойствие — достаточное, чтобы Августине стало понятно, что этого молодого человека ничто не проймет. — Что ж… — задумчиво произнесла она и стукнула ладонями по столу. — Так как, сейчас, вы не настроены на диалог, думаю, нам стоит завершить нашу встречу на сегодня. Фрэнк… — в комнату вошел один из солдат ДЕЗ’а (Департамент Единой Защиты), облаченный в форму черно-желтого цвета, бронежилет и в темном шлеме. — Да, мисс Брук? — произнес он, встав позади Эша. — Отведи мистера Хорна обратно в его камеру. — ответила Августина, подняв папку со стола. — И сообщи Джону, чтобы он привел сюда мисс Хорн. — Что? — Эш внезапно оживился и от того холодного состояния не осталось ничего. — Ничего серьезного, Эшли. — совершенно спокойно ответила Августина. — Вы не настроены на диалог, так что, возможно, я смогу добиться большего от вашей сестры. А если нет… Я знаю методы, которые точно развяжут ей язык. — Если вы… — глаза Эша начали светиться. — Если ты хоть пальцем тронешь Ли, я клянусь, что выжгу тебе твои чертовы бетонные МОЗГИ! К концу предложения, молодой человек перешел на крик. Он уже довольно долго находился здесь, а потому прекрасно понимал, что в женщине, сидящей перед ним, нет ничего святого, и что ради получения информации она пойдет на все, даже самое негуманное. — А вам, мистер Хорн, я бы не советовала кипятиться. — в холодном голосе Августины появились угрожающие нотки. — Раз уж вы прекрасно знаете мои методы допроса, мне не стоит говорить, что будет, если вы продолжите проявлять свой характер там, где это неуместно. Фрэнк… — Августина утвердительно кивнула. Солдат тут же оживился, поднял Эша под руки и вместе с ним вышел из допросной. В этот раз, молодой человек был более покорным, чем ожидала Августина. Рычаг давления оказался куда эффективнее, чем она предполагала. Мертвая тишина образовалась в комнате довольно быстро. Это позволило Августине немного расслабиться и даже погрузиться в мысли о том, насколько этично или неэтично то, что она делает с остальными Проводниками, так, как и сама является точно такой же, только… Только по другую сторону решетки… То, какие тяжелые решения ей, порой, приходится принимать, чтобы обеспечить безопасность Проводников. Внезапно, на нее накатили воспоминания о том, как ей пришлось принять, пожалуй, самое сложное решение в своей жизни — когда нашла девочку Проводника. Такая маленькая и беззащитная, напуганная собственной силой и негативом, который был направлен против нее и таких, как она… Как сама Августина… Она нашла ее… Спасла… И вместе они добрались до, как им тогда казалось, безопасного места — туда, где были военные, однако и тут они столкнулись со страхом, агрессией и непониманием того, что Проводники — это такие же люди, как и все остальные, но… Попробуй донести это перепуганному стаду… Все равно, что биться о стенку головой — глупо, бесполезно и еще вредно для здоровья. Военные отреагировали агрессивно, и если бы не то решение, что она приняла за те секунды, возможно, она бы и не размышляла об этом. Августина была Проводником, была солдатом, однако не могла быть и тем, и другим, а потому ей пришлось выбирать сторону. Маленькая девочка, которую она смогла провести к «безопасному» месту, стала самым первым Проводником, которого поймала Августина Брук, чем завоевала доверие, а потом, получив финансирование, смогла создать крепость, где смогла бы удержать Проводников от агрессии простых людей. И тут она вспомнила, что точно была знакома с Эшли Хорном еще до того, как сдала ту девочку. Они встретились за несколько дней до того, как Августина смогла выйти к военным. Эш был практически таким же, как и сейчас, однако моложе и с менее холодными глазами. И его сестра… В глаза сразу бросались ее волосы — пышные и длинные, удивительного цвета, который представлял собой градиент огня — таким, какое было горящее пламя, а ее бледная кожа была необычно горячей, хотя девочка не была больной. И тут дверь в допросную начала открываться вновь. Это произошло всего за какие-то секунды, однако Августина все еще не отошла от собственных размышлений, а потому пропустила то, кто вошел внутрь…