Не такой уж Тёмный Империум

      — Где ты его взял? — требовательно поинтересовался Альбин. Казалось, ещё секунда — и он прижмёт старшего библиария к стене. — Где?       — Я уже говорил, — отозвался Мефистон.       — А теперь скажи правду.       Мефистон вздохнул. Гневное пламя в глазах Альбина пылало слишком уж ярко.       — Правда не изменилась с тех пор, как я произнёс это впервые. Я вскрыл кокон, откуда появилось это существо, собственными руками. Сомнений в его происхождении быть не может.       — Он был один? — неожиданно спросил Корбуло, хранивший до этого молчание.       Мефистон удивлённо оглянулся на него.       — Кто один, клон?       — Нет. Кокон, — Корбуло подался вперёд, сцепив руки в замок и упираясь локтями в колени. — Их там было много или всего один?       — Один, — отозвался Мефистон, вновь вызвав в памяти своё путешествие по зарослям плоти. — Какое это имеет значение?       — Это странно, — пояснил Альбин.       Корбуло задумчиво кивнул.       — Никто не реализует такие проекты, опираясь на единственный образец, — добавил он. — Это попросту неразумно.       Мефистон приподнял бровь.       — Ты ищешь логику в действиях еретика?       — Она там обычно есть.       — Значит, в этот раз не повезло.       Сангвинарные жрецы переглянулись, словно вели немой диалог на только им понятном языке взглядов и выразительных жестов. Мефистон подавил инстинктивное желание прикоснуться к их разумам, чтобы выяснить подробности.       — В чём дело? — спросил он вместо этого.       Альбин вздохнул и скрестил руки на груди.       — Я сравнил образец ДНК клона с тем, что ты принёс.       — Быстро.       — У нас давно отработаны эти ритуалы, — сангвинарный жрец едва заметно поморщился. — Перо или маска?       — Добраться до пера было легче, — теперь настал черёд Мефистона кривить губы. — И что показали ваши отработанные ритуалы?       — Мы не можем найти различий, — ответил за Альбина Корбуло.       Мефистон перевёл на него тяжёлый взгляд.       — Что это значит?       — Значит, что образец ДНК, взятый у клона, совпадает с таковым, взятым с пера Великого Ангела, — уточнил Альбин. — Полностью совпадает.       Старший библиарий приподнял другую бровь.       — Я полагал, в этом и есть суть клонирования, — заметил он. — Они и должны совпадать. Клон должен быть копией исходного организма, не так ли?       — Клон — не полная копия оригинала, — возразил Корбуло. — И мы сравнивали не только ядерные ДНК. Совпадают митохондриальные.       Повисла пауза.       — Её ведь тоже можно заменить, верно? — уточнил Мефистон.       Сангвинарные жрецы переглянулись снова. Соблазн проникнуть в их безмолвный диалог сделался силён как никогда.       — Можно, — согласился Альбин. — Но, скажем так, это свидетельствует о высоком качестве проделанной работы. Я бы сказал, искусстве создателя.       — Тогда я поздравляю всех нас с тем, что довелось заполучить клон хорошего качества, — саркастично произнёс Мефистон. — И какие преимущества даёт нам сия ценная информация?       — Он — точная копия Великого Ангела, что бы это ни значило, — произнёс Альбин, загибая для наглядности пальцы. — В нём не обнаружено никаких признаков порчи. Он не затронут варпом — по крайней мере, не более, чем образец, с которого создан… Даже не знаю, брат, что бы это могло нам дать?       Это было очень нехорошее начало, но Мефистон ожидал чего-то подобного всё время с той минуты, когда не смог опустить клинок на шею крохотного существа. Он нахмурился.       — Это — не Великий Ангел.       — Физически это именно он, — напомнил Корбуло.       — Это не Сангвиний, — повторил Мефистон, повысив голос. — Сангвиний мёртв. Он сам мне так сказал.       Если последняя конструкция и удивила сангвинарных жрецов, то они ничем не выдали своего недоумения.       — Примарх — это не только тело, созданное чудесами генной инженерии, — продолжал старший библиарий. — Это душа, возможно, даже в первую очередь духовная составляющая невероятной силы, заключенная в физическую оболочку. Без неё у нас есть лишь тело, сколь угодно похожее на нашего генетического отца. Но не его дух и не его личность.       — Вот с личностью я бы не торопился, — возразил Корбуло. — Память примарха вписана в его геном. Наш легион знает об этом даже слишком хорошо.       — Легион?.. — переспросил Мефистон.       — Ладно, орден.       — Тревожная оговорка, — старший библиарий не удержался от холодной усмешки. — Не хочешь обсудить её с капелланом?       — С Асторатом обсужу, — огрызнулся Корбуло. — Это не оговорка. Я имею в виду все Ордены Крови, всех потомков Девятого легиона. Мы все — жертвы памяти примарха, которую несём в своей крови. Сейчас клон кажется тебе всего лишь ребёнком, но не сомневайся, по мере взросления в нём будут пробуждаться воспоминания.       Он был прав. Мефистон чувствовал это, и ощущение ему совершенно не нравилось.       — Тогда лучше бы вам двоим придумать, как ненавязчиво подготовить его к этому, — хмуро заметил он. — Потому что, вспомнив всё, он вспомнит и собственную смерть.       Оба, Альбин и Корбуло, безмолвно уставились на него. По-видимому, мысли, которые вызвало это замечание, посетили их впервые.       — Я это видел, — напомнил Мефистон. — И если на свете существует что-то похуже такого воспоминания, то мне об этом ничего не известно.