Противоположности притягиваются, так?

Хван идёт по холодной улице. Между пальцев зажата сигарета, что за ухом спрятана была, в наушниках играет что-то из рока с душевной лирикой, но ему всё равно. Он лишь плетётся по ночному Сеулу, который, казалось бы, так ярко освещён многочисленными фонарями, вывесками, зданиями, но стоит забрести чуть дальше от центра, и всё вокруг окунётся в теплый свет от нескольких уличных фонариков, чьи лампочки мигают время от времени. Как же паршиво. Он усмехается сложившейся ситуации. Шагать по промёрзшей земле, что уже давно была вытоптана многочисленным количеством людей, да ещё и в одиночку, не очень приятно. Особенно зная, что где-то там сейчас люди сидят в обнимку, пьют какао и смотрят очередную дораму, которую Хёнджин уже наверняка видел и ревел над ней как сука. А быть может там сидит большая компания, выпивает, играет в настолки и веселится, убивая время. А Хван здесь. Всё ещё на холодной улице. И всё ещё один. Непроизвольно по щеке скатывается слеза, а Джинни всё улыбается, смотря на тёмное небо. В такие моменты в голову приходит лишь один вопрос: За что? Он остался один. Совершенно. Праздники идут полным ходом, мемберы разъехались к себе по домам чтобы увидеть родных. Даже Чан с Ликсом уехали в Австралию, а ведь они не были там так давно! А Хван всё ещё тут. В Сеуле. Никуда он не поехал, ведь перед самыми праздниками разругался с родителями в пух и прах. Ходит теперь по тёмным улицам, страдает. В общаге Хёнджин живет уже с неделю в полном одиночестве. В какой-то момент парень начал думать что сходит с ума. Непривычно без криков любимых братьев. Погрузившись в мысли, он обошёл десятки улиц. И вот, Хван идёт по мосту, что находится прямо над рекой Ханган. Останавливается, всматриваясь в тёмную гладь реки. Раздумья всё не покидают голову молодого человека. Он слишком много думает. Тишина. Только машины, которые изредка проезжают мимо, разрывают эту гробовую тишь. Телефон разрядился, так что последние минут 15 Хёнджин шёл без музыки, наслаждаясь ночной природой. Он слышит шаги, но не обращает внимания на них. Мало ли кто ходит здесь посреди ночи? И очень зря. На его плечо ложится чья-то рука. Парень дёргается и резко разворачивается назад. - Джинни? - Феликс? Что ты тут делаешь? Вы же с Чаном в Австралии, нет? – Хван глазам поверить не может. Вопросы сыпятся сами по себе, ведь перед ним стоит младший в своей мягкой шубке-куртке, на голове из-за ветра волосы спутаны, а веснушки сияют под светом фонаря. Это определённо Ликс. - Да, но я решил вернуться чуть раньше. Чан сказал, что ты остался в общаге, и я решил вернутся на пару дней раньше. Составить компанию так сказать. - Парень посмеивается слегка, а старший тает от его улыбки, - Но я возвращаюсь в наше логово, а тебя и след простыл. Я уж думал что ошибся, и мне вообще всё это приснилось! - Да я вот прогуляться решил. Ты как меня нашёл, сыщик? - Не сложно было догадаться. Ты же вечно нас сюда по вечерам таскаешь на речку посмотреть, так что… - парень пожимает плечами. - Ясненько… Ну, раз уж пришёл, то составишь компанию? – он кивает в сторону реки. Младший немного тушуется, но соглашается. Они облокачиваются на перила, всматриваясь в даль. Говорить совсем не хотелось. Каждый думал о своём, так что нарушать атмосферу не было никакого желания. И вот сейчас, в эту тёмную ночь, они стояли на мосту, всматриваясь в водную гладь. Такие одинаковые, но такие разные. Хёнджин весь такой bad-boy: чёрные как смола волосы, заплетённые в хвостик с выпущенными прядками, такого же цвета кожанка, рваные джинсы и потрёпанные Vans. Прямо как эта ночь он был тёмный и незаметный. Будто один в этом большом и злом мире, но нет, ведь рядом с ним стоял такой добрый, яркий и любимый Ликси, что светил даже в самые тёмные ночи ярче обжигающего солнца. Светлые волосы, которые уже порядком отросли, мягкая курточка, в которой младший тонул, скрываясь от жестокого мира, а под ней тёплый розовый свитерок. Светлые джинсы и белые кроссовки Gucci – вот частички маленького пушистого комочка доброты и счастья, который хочется положить в кармашек и никогда не давать в обиду. Они были как день и ночь; как солнце и луна; как яркая звёздочка и ночное небо. Противоположности притягиваются, так? Хван переводит взгляд на Феликса и смотрит исподлобья. Пересчитывает веснушки на розоватых от холода щёчках и видит свет в глазах, что по-детски блестит в шоколадном омуте. Хёнджин готов любоваться им вечность, не меньше. Он бы всё отдал чтобы хоть раз поцеловать хотя бы одну веснушку на его личике. Вот он, казалось бы, рядом. Как там говорится? Подошёл, взял за руку и уверенно сказал… Хах, было бы всё так просто. У Джинни не хватит ни смелости, ни совести рушить отношения и сердце Ли, что так по-ребячески верит во всё хорошее. Он не хочет ничего разрушать. Хёнджин боится. Боится непринятия, осуждения. Боится, что его пошлют куда подальше и всё, прощай карьера, дружба и всё-всё вообще. Сердце разобьётся на мелкие осколки, некоторые из которых затеряются в щелях грусти, тоски и агрессии по отношению к себе в первую очередь, и тот хрусталь невозможно будет склеить ничем в этом мире. Старший вновь погружается в пучину мыслей, всё так же смотря на нежное личико Ёнбока. - Ты так смотришь, будто сожрать меня сейчас готов, - говорит Ликс, не переводя взгляд. - Хах… - Джин опускает голову и краской заливается слегка от осознания, что так и есть. Он готов сожрать его целиком и полностью, вот только младший об этом скорее всего не узнает никогда. – Я просто задумался, прости. - О чём? – Ли таки переводит взгляд на старшего. - О бытье насущном. – Он улыбается, смотря в ответ. – Забей. - Не хочу забивать! Пойдём домой, обсудим, если хочешь. А если нет, то посмотрим фильм какой-нибудь или поиграем. Как тебе идея? Мы с Чаном рубились в UNO пару дней назад. Он меня обыграл только так, а я сидел тихонько в шоке. Вот же… может. Не зря лидером заделался, - и хихикает. - Да, пойдём. Я уже замёрз немножко. – Он отталкивается от перил, а младший за ним повторяет, и они плетутся тихонечко в общежитие. - Ну конечно. Вырядился так, будто на фансайн топать собрался, а не по холодному Сеулу гулять, в самом деле. - Я понял, маам. - Эй! – Ликс маленьким кулачком ударяет по плечу старшего, - Я просто волнуюсь за тебя, а ты… Тьфу. – Губки дует и ручки складывает, делая вид, что сильно обиделся и всё, конец дружбе и лишь клятва на мизинчиках поможет. - Эй, ты чего, мелкий? Я ж любя ну. – Он приобнимает Ли за плечи. – Погнали лучше до конца моста на перегонки? Кто последний - тот редиска – легонько хлопает Ёнбока по плечику и срывается на бег, оставляя парня с широко открытыми глазами соображать, что сейчас произошло. Пары секунд хватает с головой чтобы до младшего дошло, и он, взяв себя в руки, мчится со скоростью света до Хёнджина. Как дети, ей богу. Влюблённые дети, что сейчас бегут по узковатому мостику на перегонки, прямо как раньше. И никто не спешит говорить о той пылающей любви, что горит в груди, с каждым днём обжигая всё больше и больше. *** Заходят они домой все взъерошенные и запыхавшееся, но зато счастливые, аж светятся. - Ты.. Ты… - Ликс с передышками пытается сказать мысль, но корейский вмиг улетел из головы, оставляя парня с множеством матов на инглише, что так сильно хотелось произнести в адрес Хвана. - Что я? – он, облокотившись о стену, смотрит на младшего, что согнулся буквой «зю» в попытках восстановить дыхание и губы свои пухлые в улыбке растягивает. Хван с влажными волосами, запыхавшийся, выглядит, словно дьявол-искуситель, не иначе. - Ты – падла, что сейчас заставила меня промчаться невъебенное количество метров в попытках догнать тебя. Только ты не учёл, что твои ноги как весь мой рост. – Феликс поднимает взгляд, встречаясь с чужими глазами. – Что смотришь? - Налюбоваться на тебя, такого нереально космического, не могу. Вот что. – Отталкивается от стены и топает на кухню, оставляя Ли с недоумением смотреть вслед. Куртка летит куда-то в сторону дивана. Парень начинает злиться на себя. Язык за зубами держать нужно, а не трепаться вот так попусту. Мало ли что вот он сейчас себе надумал. Джин ставит чайник и облокачивается на столешницу, опуская голову. Волосы расплетает, и пряди сыпятся, закрывая лицо. Не хочет чтобы младший видел всю смесь эмоций на его мордашке. Волнует ли это Феликса? На море он не похож, так что нет от слова «совсем». - Хёнджин? – он показывается из-за угла весь такой нежный и мягкий, а Хван даже голову не поворачивает, отвечая тихим «М?». – Всё нормально? - Да. – Тихо отвечает старший. - Не похоже. - Тогда зачем спрашиваешь? – медленно поворачивает голову, сталкиваясь с беспокойством на дне карих глаз. - Мало ли, может не соврёшь. – Губы поджимает и слёзы свои подальше отгоняет. Молчание. Такое давящее, гнетущее. Лишь кипение чайника перебивает эту атмосферу, что сдавила грудные клетки обоих. Ли медленно подходит сзади, утыкаясь лбом старшему в спину. - Хёнджин-а? – тянет тихонько. - М? – Ликс чувствует вибрацию, что в голову его светлую отдаётся. - Что происходит. Только давай честно и без вот этих твоих «ничего, всё в порядке». Я же вижу, что нет. - Значит нужно сходить к окулисту, а то зрение хромает. - Джинни. – Низко. Так, как может только Ли. Тяжёлый вздох слышится от старшего. Он распрямляется и поворачивается к Феликсу, что теперь смотрел в его глаза так, будто видит всего Хвана насквозь. - Чайник вскипел. – И испаряется, оставляя младшего с собственными мыслями и догадками. «Боже блять, Хван, сука, Хёнджин, какой же ты придурок, в самом деле. Это вот надо было ляпнуть.» - злится. Старший злится на свой мозг, который барахлит последние несколько недель, язык, что последнее время совсем развязался, на всего себя с головы до ног (и даже чуточку больше). В комнату свою влетает, скидывая вещи на пол и надевая домашнюю одежду. Падает на кровать и мгновенно отворачивается к стене. Невозможно. Невозможно жить с такими чувствами долго. Они сжирают тебя изнутри с каждым днём всё больше и больше, не давая разумно мыслить. От всего этого у Хёнджина скоро дым из ушей повалит, настолько он злится. Проходит минут 20 и слышится тихий скрип двери. Ликс тихонько заходит в комнату, садится на кровать и смотрит. Так пронизывающе, что старший даже спиной чувствует этот взгляд. - Джинни. – Чувствует Хван как злость от младшего прёт не меньше. В помещении такая обстановка, что они сейчас либо разосрутся в клочья, либо потрахаются. Третьего не дано. Молчание. - Хёнджин блять! – срывается Ёнбок и рывком разворачивает старшего к себе. – Что с тобой сука происходит?! – брови сведены в переносице и вот такой вот Феликс не оставляет ни капли разума в голове старшего. Футболка, что на несколько размеров больше, шорты, которые из-под неё даже не видны и хвостик. Чёртов хвостик с атласной лентой в осветлённых волосах. - Ты происходишь. – А в глазах боль плещется в виде слёз застывших. Будь что будет. Ли смотрит взглядом нечитаемым. Брови его всё ещё сведены к переносице, а челюсть сжата до скрипа зубов. - Блять, да как же ты меня заебал. – Взгляд в потолок. Секунда-две, а после мгновенное ощущение мягких губ, что всё ещё немного сладковаты и с привкусом мяты после чая. Ручки в грудь упираются, а Хван задыхается от напористости. Пока старший находится в шоке, Ликс успевает пересесть на его тело, что так приятно ощущается, всё ещё не разрывая поцелуй. У Хёнджина сердце в нереальном ритме заходится, то останавливаясь, то вновь стуча как проклятое. Он глаза закрывает и поверить не может что сейчас, здесь, в их общежитии, в его собственной комнате, на этой самой кровати, где старший столько раз в подушку простанывал имя Феликса в разных вариациях, младший целует его с таким напором, будто Хван ветром улететь может в любую секунду, стоит Ликсу отстраниться. За шею Ли цепляется и отвечает с таким желанием, что отдаётся в пах болезненно. Как же давно он этого ждал. Столько раз хотел попробовать эти губы на вкус, языки сплести и обнимать крепко-крепко, а теперь он вот, сидит верхом, проявляя всё больше и больше инициативы. Воздух стремительно кончается, лёгкие начинает жечь и младший отстраняется. Головой он в сгиб шеи утыкается, хвостик свой расплетая. Оба не понимают что сейчас произошло, и лишь шумное дыхание по комнате разносится. Лента падает куда-то на пол. Хёнджин взгляд на неё переводит и в голове возникает вопрос, который он мгновенно озвучивает. - Где ты взял эту ленточку? - Ты правда хочешь узнать это сейчас? – он сильнее в шею старшего зарывается, вдыхая запах шампуня. - Мгм. – Вибрация Ликсу передаётся и мурашки по телу пробегают. - Помнишь, как тебе в волосы вплетали такую же на одном из выступлений? - Ну. – Хван напряг все извилины, лицо серьёзное состроив. - Это не просто такая же. Это она и есть. Глаза старшего округляются, и в голове мигом пролетает момент, когда ему заплетали половину волос, делая хвостик. Тогда ещё затянули её сильно и пришлось переплетать. - Ты походу реально сыщик. Откуда она у тебя? – Джин взгляд переводит на младшего, что уже руками лицо закрывает и видно лишь уши горящие. - Схватил со стола перед уходом. Боже, стыдно то как, - шепчет Ли. - Со-олнце, тебе сейчас только за это стыдно? – старший усмехается и взгляд на Феликса переводит, а тот в свою очередь сквозь землю провалится хочет, всё сильнее в Хвана зарываясь. Прежняя уверенность успела покинуть его тело, стоило только отстранится от губ манящих. Лежали они вот так в обнимку с полчаса, не меньше. Джин Ликса прижимал к себе, как любимую игрушку детства, а тот в свою очередь был не особо против. Сердца в унисон бились и Хёнджин улыбнулся подмеченному факту. - Ну и что мы с этим теперь делать будем? – Ли руки свои на грудь старшему складывает и голову на них кладёт, смотря в тёмные омуты. - Жить, я думаю. – выдаёт первую мысль Хван и целует младшего в нос. - И что мы типа… встречаемся теперь? – с таким детским любопытством произносит, словно это не он только что полез целоваться и на старшего сел, не раздумывая. - А ты хочешь? – Заглядывает прямо в душу. - Очень. – улыбается по-ребячески, а щеки румянцем покрываются. - За-аяц – тянет Хёнджин и сильнее младшего в объятьях сдавливает. Улыбка на лице такая расцветает, что весь Сеул осветить можно. - Задушишь ведь! – сдавленно тараторит Ли, и Джин хватку ослабляет. – пойдем фильм посмотрим какой-нибудь? Я печенье в печку поставил, скоро готовы будут. – а в глазах звёзд бесчисленное множество. - Пойдем конечно. – Старший поднимается, придерживая свой ценный груз за бёдра. - Хёнджин! – Ликс за плечи цепляется и ногами талию обхватывает. – Ты что делаешь, эй?! – по спине кулачком своим стучит, вызывая смех у старшего. - Всё своё ношу с собой. – смеётся, вводя Феликса в алую краску ещё сильнее, добиваясь цвета спелого томата. И вот сейчас в груди у обоих любовь горит пламенем всё ярче и ярче, обжигая с новой силой каждую минуту, проведённую вместе. И они кричать о ней всему миру готовы, разделяя это счастье с родными и близкими. Вот только, как быстро эти «родные и близкие» узнают о огне между двумя, казалось бы, противоположными донельзя, парнями? Наверное ой как нескоро, ведь что один, что второй шифруются лучше самых опытных наёмников и убийц ;) Надежда лишь на всевидящего Бан Чана, который рассекретит их по приезду домой с первых секунд, но будет молчать, тихонько наблюдая за взаимодействиями этих детей, сидя с бабочками, радугой и летающими пони в душе. Позже остальные тоже заметят и, конечно, у лидера интересоваться будут, а тот в свою очередь неоднозначный ответ будет давать, ехидно улыбаясь. Весёлая парней ждёт жизнь, а пока они тихонько смотрят произведение кинематографа, крепко обнимаясь и печенье поедая. Третьего не дано, да?