Премьер замаскировался (яой)

Глава 160, Премьер-министр замаскировался И вот уже войска осенним днем Построились в порядке боевом.* ------------------------------------- * В этой главе звучат стихи Синь Цицзи (12 в.), поэта и воина, всю жизнь боровшегося за освобождение северного Китая от захватчиков. ------------------------------------- Горы содрогнулись. Крепость Даянь подпрыгнула на месте. За первым взрывом последовал второй. За вторым взрывом наступила тишина, потому что у всех заложило уши. Все бегают, кричат и летают вверх ногами. Затем последовал третий взрыв. Над северными вершинами раздался громовой хохот, и в ответ затрубили все самки мамонта в окрестных лесах. (Ли ЧжиФань, фейспалм:) - Чертов маразматик! (Лиу ЧхэнФэн:) - ... (смеется, хлопнув друга по плечу) Горный склон на северо-восточной стороне долины откололся и пополз вниз, погребая под собой стоявшие в боевом порядке войска и привязанных лошадей. Пустив последние горящие стрелы в суйские запасы зажигательных ракет, арбалетчики генерала Хуана бежали, утаскивая своего командира, рвавшегося спуститься с гор и порубить всех на тефтели. Гранитное плато, простоявшее до прибытия генерала Хуана сто миллионов лет, трескалось и разваливалось у них под ногами. Правый фланг суйской армии побежал наперерез отступавшим в панике солдатам Янь и смешался с ними, сшибаясь лбами и топча многострадальные арбалеты. В восточной части долины образовался водоворот огня и мяса, который быстро расширялся, вбирая в себя незатронутые паникой армейские части. В воздухе со свистом летали куски камней, горящие обломки, людские и лошадиные головы, кишки и еще какое-то говно, которым начиняют ракеты и которое горит и прилипает к телу. Левая осадная башня покачнулась и грохнулась на бок, раздавив сто человек. (Генерал Чжан:) - Конница!!! (Генерал Вэй:) - Лучники!!! (Генерал Хуан:) - Ха-ха-ха! (безумный хохот)... Пустите меня, суки! Пустите, я им всем щас, @@@, покажу оккупацию!.. (Ли ЧжиФань, вскочив в седло:) - ЧхэнФэн... Лиу ЧхэнФэн повернул к другу милое лицо и улыбнулся, как будто солнце наконец осветило долину. - Ты же знаешь, - сказал он. - Я всегда с тобой. Живой или мертвый. Один миг - и молодой премьер-министр уже сидит на своем белоснежном стремительном скакуне, бок о бок с царственным другом. Тонкие ноздри Ли ЧжиФаня подрагивали, он с нетерпением смотрел на ворота и обличьем был как боевой леопард, который не может дождаться, чтобы выпрыгнуть из клетки. В рядах вражеской пехоты, пытавшейся перегруппироваться в центре долины, послышались предупреждающие крики. Северные ворота крепости Даянь раскрылись. Лянские конные отряды в количестве десятков тысяч всадников выходили их них на неторопливой рыси, разгонялись и рассыпали строй, чтобы не быть легкой мишенью для лучников врага. Наращивая аллюр, они делились на два потока, огибавшие суйскую пехоту, чтобы ударить по ней с противоположных сторон. - Насадили!.. Натянули!.. Пли! - слушалось со стен. - Ааарх... - хрипели суйские солдаты, получив стрелу в глаз или в горло. - Пли!.. Пли!.. Пли!.. У старого монаха в часовне свечка еще не догорела, а ситуация в поле уже изменилась на противоположную! Спасибо тебе, добрый Амитабха! И я тоже молодец! Как я вовремя помолился! Теперь солдаты Суя стали мишенью для обстрела. Лянские конники врезались в их бронированные ряды. Впереди всех огромный императорский конь, как трехпалубный флагман, рассекал мускулистой грудью человеческое море, топча врагов и раскалывая им черепа. С высокого утеса на юго-восточной стороне урочища за битвой наблюдал человек. Человек хорошо умел играть в шахматы. Генерал ШэньТху, опустившись на одно колено, сказал: - Мой принц, они пошли в атаку, здесь становится небезопасно. - Сейчас, - ответил юноша. Его одежды полоскались на ветру, длинные волосы летели, словно знамя. Его серые стальные глаза внимательно и серьезно наблюдали, как лянское войско уничтожает солдат его страны. - Ваше Высочество, там скоро не останется никого в живых, нам надо торопиться. - Да. Безупречное выполнение долга часто наполняет сердце горечью, - равнодушно сказал тот, к кому обращались "Ваше Высочество". - Князь И ЦинЮнь - на пути в город Юэ, мы должны догнать его... (тихий вздох) Единственное утешение, что все идет, как он того желал. Стоя над грязным и кровавым полем боя, юноша был подобен белому нефриту и своей чистотой напоминал небесное существо. Однако, у находившихся в его присутствии появлялось ощущение, что это не такое небесное существо, которое приносит удачу и выполняет желания, а такое, которое посылают, чтобы забрать с земли душу после смерти. Он бросил последний взгляд в долину и быстрыми шагами пошел прочь, сопровождаемый генералами свиты. - Генерал Лу, - сказал он и повернул прекрасное спокойное лицо к генералу. - Вы помните свои приказы. Вам тоже следует поторопиться. Князь И ЦинЮнь правильно боялся правителя, который имеет путь, и народ готов вместе с ним умереть и готов вместе с ним жить. В юные годы воин, Отдыха в битвах не зная, Властвовал над страной.* Воины Великого Ляна обрели силу тигров и крылья соколов, потому что сам император Ли вел их в бой за счастье родной земли. Во имя счастья и добра Ли ЧжиФань так въ@башил мечом по первому ряду суйцев, что сразу у двух солдат отлетели головы, а у третьего - половина руки. Второй ряд получил во имя мира во всем мире - то, что от них осталось, невозможно было даже разложить на кучки, чтобы написать погребальные таблички. Третий ряд, увидев, что на них несется главный гуманист и светоч буддизма Поднебесной, умерли сами от разрыва сердца. Одним движением бедер он послал коня высоко в воздух, и послушный зверь взмыл над головами врагов. Нагрудный доспех Сына Неба был покрыт темным золотом, два геральдических дракона переплетались у него на груди. Все прочее облачение императора было самым простым, черного цвета, но такая доминирующая аура, исходила от него, что люди склоняли головы и не смели взглянуть. Могучие мышцы коня Ли ЧжиФаня и его всадника словно были продолжением друг друга - они вздымались, как горы, и натягивались, как канаты. Конники Великого Ляна в едином порыве утроили натиск, громко славя* бога войны, сошедшего с небес, чтобы сражаться вместе с ними. ----------------------------- * А-а-а-а! @@ать всех! Нате, суки! ----------------------------- Там, куда приземлился жеребец императора, от врагов не осталось мокрого места. Уродливое лицо генерала Лу на несколько секунд выдало его отчаяние. (Генерал Лу, отрешенно:) - Полковник, организуйте отступление войск, преданных принцу. (Полковник:) - Господин генерал, но как же... (Генерал Лу, спокойный и твердый взгляд:) - ? (Полковник:) - Как же вы?.. (Генерал Лу:) - Не волнуйтесь обо мне, полковник. Следуйте плану нашего повелителя. (говорит сам с собой) Простите меня, повелитель. Первый раз в жизни я не выполню ваш приказ... первый и последний... (громко) Действуйте! (Полковник:) - Слушаюсь приказания!.. (тише) Генерал... (кланяется, почтительно сложив руки у груди) ...да хранит вас небо! Изуродованное шрамом лицо генерала не изменило непроницаемого выражения. Он коротко кивнул подчиненному, отпуская его, и отвернулся. - Лу Сяо! - сказал он. - Найди мне три тысячи верховых, готовых умереть за нашего повелителя…. Помни, все, что у нас есть и наши жизни тоже, принадлежат князю И ЦинЮню. Он положил руку на плечо Лу Сяо. Лу Сяо молча кивнул, глядя на генерала такими же, как у него, бесстрашными карими глазами. Знамена закрыли солнце, и враг надвигается тучей. Летят отовсюду стрелы. К победе воины рвутся.* --------------------------------- * Цюй Юань (4 в. до н.э.), из стихотворения "Смерть за родину" --------------------------------- Сотни тысяч людей, занявших обширную долину, все хотели убить друг друга. Приказы и стратегии больше ничего не значили, воткнув меч или стрелу во врага, каждый искал себе новую жертву. Все, кто еще не умер, были одержимы инстинктом убивать. Люди и кони спотыкались о трупы, которых было больше, чем живых. Копыта лошадей разбрызгивали кровь, словно они топтались по мелководью. Густой железистый запах крови заглушил все другие запахи. Он затопил пространство между горными стенами, наполнял легкие и туманил разум. Основные силы тяжелой пехоты Суя, несмотря на численное превосходство, были зажаты в клещи конницей Великого Ляна и осыпаемы стрелами из крепости. Они начали торопливо отступать к восточной стороне долины, к ущелью, стараясь поддерживать порядок и выйти из зоны поражения стрелков, теряя бойцов с каждым шагом и убивая солдат Янь, мешавшихся под ногами. С трех сторон у них были озверевшие от резни всадники Ляна, сзади у них был хаос, вызванный бегством стотысячной армии Янь и взрывами ракет. Там падали скалы и метались бешеные лошади. (Генерал Вэй:) - Пехота, товьсь! В раскрытые северные ворота Даяня было видно, как строятся пешие фаланги, готовые принять участие в сражении. Они были подобны псам, готовым сорваться с цепи. Это были северяне Даяня и Северо-запада, они ненавидели Суй. В это время на востоке долины: - Ха-ха-ха! Я вам, гады, сейчас покажу оккупацию! Отступив к ущелью, пехота Суя попала под арбалеты генерала Хуна. На счастье Суя, находившиеся в резерве конница и остатки пехоты восстановили порядок и с левого фланга ударили по конникам Ляна. Натиск Ляна на этой стороне ослаб - суйские войска сосредоточили тут все свои оставшиеся силы. - Лян, ко мне! - закричал Ли ЧжиФань, заставляя конницу оттянуться назад, чтобы перегруппироваться, не прерывая боя. - Лян, вперед! - вдруг услышал он другой крик. Пехота подоспела как нельзя вовремя - они с разбега налетели на суйцев, прикрываясь щитами от ударов вражеских всадников. Генерал Вэй первым воткнул свой меч в живот врагу. Его обмотанная кровавой тряпкой голова служила хорошим ориентиром в гуще сражения. - Ура-а-а! Нате, суки! - Хрясь! Бам! Хрясь! - И-го-го! Под натиском объединенных лянских сил враги отступали, топча своих и умирая. Ситуация для суйской армии казалась безнадежной, но тут случилось то, чего враги не ждали. Из ущелья у них за спиной послышался конский топот и разбойничий свист. Тридцать тысяч всадников Ду Гу Сина и ЧжуГэ Мина, разгоряченные от убийств, вылетели на простор долины, ища бешеными глазами, кого бы еще зарезать. Жестокая битва превратилась в скотобойню. Ситуация для Суя уже не казалась безнадежной. Она была, а не казалась. Конные, пешие, правые, левые, взрывы, стрелы, мечи, и копья - все перемешалось на поле. Великий Лян сражался за своих любимых. - За ЧхэнФэна!.. (хрясь!) За маму!.. (бадам!) За ЧхэнФэна!.. За маму!.. За дедушку Тху!.. За дядю Мао!.. Хрясь! Бум! Дадам! Бабам! Груди вздымались от возбужденного дыхания, лица - разгоряченные и яростные, мечи в руках были, как живые молнии. Их кони, белый и вороной, высоко вздымая сильные колени, несли их сквозь кошмар и хаос сражения. Они были ангелами мщения, сошедшими с небес, и кого не убивал Лиу ЧхэнФэн, того убивал Ли ЧжиФань, а кого не убивал Ли ЧжиФань, того убивал Лиу ЧхэнФэн. Глаза их встретились: - Я с тобой. - Я с тобой. - Живой или мертвый. - Ты же знаешь. Генерал Лу наклонился в седле и обнял Лу Сяо. - Прощай, сынок, - сказал он. - На том свете встретимся и выпьем - после того как убьем Ли ЧжиФаня. конец главы иллюстрация, глава 160 https://tl.rulate.ru/i/translation/21/12/6307.jpg https://tl.rulate.ru/i/translation/21/12/27329.jpg https://tl.rulate.ru/book/48071/1734380/ready ------------------------------------ Почтенные читатели, если вам понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. Да хранит вас милостивый Амитабха.