Сердце Византии 2

Время имеет свойство к скоротечности. Тем более когда проводишь его с пользой. Алессио больше не был занятым до недоступности. Теперь они вместе занимались политикой. Конечно же на данном этапе Джулия больше слушала, чем принимала решения. Однако теперь император спрашивал ее мнение по многим вопросам и даже с несколькими согласился. Венецианцы, прибывшие во дворец, для заключения очередного торгового соглашения были удивлены, что вместе с императором за столом переговоров теперь сидела его жена. Ведь по их мнению, у мусульман не могло быть девушки, разбирающейся в политике. -У Византии свое понятие религии. Мы -византийские мусульмане. Следовательно истолковываем Коран по своему. Так и передайте Европе, -усмехнулся Алессио в ответ на их вопросительные взгляды, -А Джулия имеет свои интересные взгляды на происходящее. Я доверяю ей. К половой жизни они вернулись спустя ровно 2 месяца с его возвращения. По началу это были осторожно-нежные движения. Но это оказался не метод для пылкой парочки с упрямым и пылким характерами. Вскоре они снова вернулись к бурной страсти в кровати. Что вскоре не могло остаться без своих плодов. С момента рождения наследника прошло около 7ми месяцев. А после выкидыша около 4х. Джулию снова начало мутить. Девушка начала подумывать о возможности третьей беременности. Обследоваться, чтобы в этот раз знать наверняка, несомненно стоило. Но придворцовой акушерке она не доверяла. Ведь она бы тут же доложила Хелен. И тогда вход в спальню мужа закроется еще месяцев на 9. А ведь у них только все начало налаживаться. И тут императрица вспомнила про Кейт. Конечно знахарка была непрофессиональной врачихой, но видела многое. Именно она в свое время сказала, что у неё родится мальчик. В том числе то, что у них с императором еще будут дети. Тот ли это случай? Джулии хотелось, чтобы да. Но по дороге к дому Кейт девушку одолело сильное волнение. Невольно вспомнились слова Гелиоса, что она не производит впечатления той, которая не пострадает от вторых родов. Найти целительницу теперь было очень просто. Она жила в Константинополе. У нее была своя лавка целительных трав и зелий. Которой руководила ее ученица, а сама же девушка успешно принимала посетителей на втором этаже над лавкой. Плату за прием не брала. Но торговля зельями приносила небольшой стабильный доход, хватавший на жизнь и содержание дома. Главное было, не брать монеты в свои руки. А 15летняя помощница Метида была сиротой и главное имела способность к быстрой обучаемости. -Я знала что вы придете, -почтительно склонила голову Кейт, заметив следующую посетительницу, -Хотите знать как поживают твои дети? -У меня только сын, -нахмурилась Джулия, еще не до конца отошедшая, от потери ребенка. -Это утверждение уже не является верным. Летом последующего года ваша императорская семья пополнится еще троими детьми, которые сейчас успешно развиваются под вашим сердцем. -Так много? Императрица была в шоке. Да конечно она знала, что бывают близнецы. Карлос и Келендра были тому подтверждением. Алессио говорил ей, что она родит ему много детей. Но чтобы у нее и сразу трое. Ей только 17 лет, а она уже практически мама 4х детей. Звучало странно. От неожиданности, девушка почувствовала, как дрожат колени и села на деревянный стул. -Аллах благословил вас с императором. У вас через 7,5 месяцев родятся 2 мальчика и девочка. И это не последние ваши дети. -Как я могу тебя отблагодарить за то, что ты никому какое-то время не будешь сообщать про это? Золото и драгоценности ты же не берешь. Кейт мягко улыбнулась: -Не нужно меня благодарить. Я сохраню вашу тайну столько, сколько это будет тайной. -В этот раз все будет в порядке..? -дрожащим голосом спросила девушка. -С детьми? Кейт видела некую тень нависшую над самой императрицей. И еще кое-что неясное. Но духи отказывались прояснять всю картину. -Да.. -лицо повелительницы начинало нерво бледнеть. - С детьми будет все в порядке. Аллах вознаградил вас с императором, -неоткровенность с силой кольнула ее в сердце, наказывая за утаивание информации. Однако она не могла волновать и без того разнервничавшуюся пациентку, -Но уберечься от безрассудства все равно стоит. И не ревновать мужа к каждой наложнице с которой он просто поговорил в библиотеке. В последней фразе был легкий шутливый укор, который слегка сконфузил Джулию. -Я же просто боюсь потерять его.. Вокруг него постоянно увиваются девушки, которые красивее, хитрее и.. -И у нашей императрицы проблема с самооценкой, -подытожила Кейт, -Себя нужно любить и принимать, какой есть. А сердце оно выбирает не по красоте и хитрости. Когда человек по настоящему западает в душу - его оттуда не изгонят другие. Я видела сердце и душу императора, когда мы моими методами лечили Мери. Да они не полностью принадлежат вам императрица, там еще его дети, сестры. Однако никаких других девушек, помимо вас там не было. Странно, но даже к матери он не привязан. Отношения Хелен и Алессио в последнее время были в стадии напряжения. Он не отправлял маму из дворца, только из-за младшей сестры. Опасался, что Мери не выдержит разлуки с ней. Да и изначально между ними не возникало теплоты. Приступы императора к счастью прекратились. Последний был во время поездки в Каир. Личный целитель Мустафы чудом вырвал его из лап проклятия. Однако семье император не стал об этом сообщать.

_ _ _

Иннокентий всё же добился своего — пусть и после смерти. Когда белый дым поднялся над Сикстинской капеллой, новым папой Римским избрали Джованни. Разумеется, при вступлении в сан он сменил имя. Теперь его величали Климентом XI. До сих пор не веря, что это происходит наяву, Климент сидел во главе круглого стола. Он созвал союзников, чтобы обозначить намерение продолжить дело предшественника. Здесь были правители Франции, Испании. Так же здесь был князья Ярослав (прозванный своим народом Мудрый) и Вячеслав. Для всех присутствующих здесь Византия по прежнему была застрявшей в горле костью. Их убеждения являлись так же неизменными. Алессио ведь по прежнему, подобно своему отцу потакал турецким взглядам на веру. То что Византия являлась не православная, а исламской республикой сильно досаждало их тайному совету. Если точнее выразиться, Алессио не выделял деньги на содержание свиты папы Римского и его маленькой территории. Маленькое папское государство граничило с Византией и по сути было ее частью. Лишь небольшое море отделяло католичество от ислама. Однако помощи от императора не предвиделось. Тот считал, что не обязан помогать иноверцам. -Зачем ты нас собрал здесь, Климент? -поинтересовался князь Словении. -А проблема всегда была одна, Вячеслав, мой дорогой дружище. Византия. -ответил священник. -И ее император с неправильным уверованием. -Мне Алессио не мешает, -пожал плечами славянин, -Пока он не трогает мои земли - пусть преклоняет колени любому богу. Это Ярослав страдает от его налогов.

_ _ _

После собрания Климент попросил Филиппа задержаться. -До меня дошли слухи, что молодой правитель Испании до сих пор не женился. Испания находится без королевы. -С каких пор моя личная жизнь касается вашего папства? -удивленно поднял брови юноша. -Мы в нашем совете, помимо правильной религии, пропагандируем семейные ценности. Вам необходима жена мой друг. Парень задумчиво сдвинул брови. По словам Джулии, он понравился сестре Алессио - Мэри. Бледная, худенькая девочка ему абсолютно не нравилась. Вряд ли бы она смогла подарить ему наследников в дальнейшем. Но ради возможностей иногда видеть Джулию, король был готов на этот шаг. Однако его дед Людовик ни за что не допустит подобный брак. Неприятно быть в зависимости Франции. Однако разваленная Карлом Испания не выстоит без поддержки. -Полагаю вы с моим дедом уже обсудили этот вопрос. Кого предлагаете на место королевы Испании? Священник снял кусок пурпурной ткани с портрета стоявшего поблизости: -Мария-Луиза Савойская. Дочь почетного рода Савойских. Впрочем не мне вам пояснять кто это такие. Род Савойский издавна правил небольшим государством на юго-востоке Франции. Однако Филипп знал о них, чуть больше,чем простые смертные. Его старший брат Людовик (да-да очередной) уже 4 года был женат на старшей сестре этой девочки на портрете. -Полагаю выбора на ком жениться у меня нет, -тяжело вздохнул Филипп, -Сколько ей лет? -Неполных 13. Но к тому времени, как вы подпишите договор с ее семьей, полагаю будет 13. Филипп тяжело вздохнул. Жениться ему уж никак не хотелось. Забраковав всех кандидаток деда, он надеялся пожить какое-то время холостяком. Не вышло. . -Я даю свое согласие. Папа уже вышел, а Филипп стоял на одном месте, как вкопанный и от злости сжимал кулаки Злость поднималась медленно, как огонь в печи, — сначала тёплый, потом горячий, а затем обжигающий. Опять. Опять за него всё решили. Ему было 17 с небольшим, а он уже устал от того, что его жизнь принадлежит всем, кроме него самого. Деду. Франции. Папе. Совету. Даже мёртвому Иннокентию, который из могилы продолжал дергать за ниточки. Он резко отвернулся от портрета девочки. Тринадцать лет. Тринадцать! — Чёрт бы побрал всех этих стариков… — прошипел он сквозь зубы. Ему хотелось ударить кулаком по столу, разбить рамку, швырнуть кресло в стену. Но он не сделал ничего. Короли не имеют права на истерики. Короли должны быть камнем. Но внутри он не был камнем. Он был вулканом. Он думал о Джулии — и злость вспыхнула ещё ярче. Не потому что любил её. А потому что она была единственной, кто хоть раз смотрел на него как на человека, а не как на инструмент. И теперь даже эта слабая, почти забытая надежда на свободу была раздавлена. Климент раздавил её. Дед раздавил. Франция раздавила. Они хотят короля? Они получат короля. Но не того, которого они себе представляют. Он выпрямился, чувствуя, как злость превращается в холодную решимость.Если уж ему навязали невесту — он сделает так, чтобы этот брак служил только одному: укреплению Испании. Не Франции. Не Клименту. Не их совету.Испании. И если кто‑то думает, что сможет управлять им, как марионеткой… Филипп усмехнулся — коротко, зло. Пусть попробуют.Он может быть молодым. Может быть без опыта. Но он не слабый.И он не позволит превратить себя в послушного мальчика. Он развернулся и вышел из залы, не оглядываясь. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым ударом.Он больше не был растерянным юношей. Он был королём, которого загнали в угол. А король, загнанный в угол, — это опасно. Очень опасно.

_ _ _

Будущего отца тем днем не было во дворце. В стране произошел чудовищный случай. Неведомые разбойники ночью налетели на горную деревушку вблизи города Месембрия и спалили ее дотла, вместе с жителями. Алессио по тропке взбирался к останкам домов. Ветер трепал его кучерявые волосы. Верные Гелиос и Винкс держались чуть позади, принюхиваясь к запахам. Хотя можно ли назвать запахом, последствия большого костра на котором ночью сожгли около сотни людей, среди которых были и дети. -Кто в Византии способен на такое зверство? -ошарашенно спросил император. Винкс, с трудом сдерживавший рвоту, пожал плечами. А более пронырливый Гелиос, взял палку и принялся ворошить пыль пожарища. -Тебе, что смрада мало? -сердито спросил император. -Хочешь еще и пыль поднять? Но рыжий не ответил, а лишь отошел от них и принялся дальше ворошить пепел. Винкс с тоской взглянул на видневшийся вдали городок с зеленой травкой и аккуратно подрезанными саженцами орехов вблизи стен. -Нашел, -внезапно произнес Гелиос и с видом победителя протянул императору металлическую пуговицу. -Даю палец на отсечение, здесь замешаны испанцы. -И чего этому Филиппу от меня нужно? -пробормотал Алессио, -Неужели все-таки прислушивается к веяниям папы Римского. -Точнее кого, -пронеслось в голове Гелиоса. -Вряд - ли это испанцы, -рационально заметил, следивший за событиями Европы, Винкс, - У них сейчас намечается продолжение войны за испанское наследство. Назначение Филиппа вызывает бешенство Австрийских Габсбургов. Их кандидат - император Римской империи Леопольд. -Мы могли бы поддержать австрийцев, -произнес Алессио, -Однако эта война рискует затянуться на долгие годы. А я не готов снова надолго покидать семью. Да и, ты Винкс вроде собирался жениться. Не поведаешь кто твоя избранница? -Долг службы императору превыше личного, -отчеканил военачальник, -Однако имя девушки - не секрет. Это Эмма. Бывшая служанка ее величества. Геллиос, услышав это, сердито сжал кулаки. Врезать бы этому напыщенному индюку. Однако Винкс был способен переломить его пополам. -Самира твоя дочь? -уточнил император. Кто является отцом малышки оставалось загадкой. Особенно это интересовало Джулию. Но Эмма поджимала дрожащие губы при каждой попытке расспроса и казалось, что вот-вот расплачется. Императорская чета пришла к выводу, что это было насилие. Но вычислить виновника, чтобы наказать они не могли. -Станет моей, когда я одену ее маме кольцо. Мне наплевать кто там посеял семя. Я воспитаю ее как свою дочь. Однако Эмма мне кое что рассказала про отношения с ним. Он заслуживает, чтобы ему выдрали хребет. -Геллиос, что с тобой? Лицо садовника было пунцово-красного цвета, словно оно было окрашено яркими красками гнева. Внутри его бушевал огонь непримиримого гнева, который готов был вырваться наружу и сжечь все вокруг. Но садовник не хотел показывать свои эмоции, стараясь сдерживать себя, чтобы не выдавать свои истинные чувства. Показывать слабость перед этими двумя было выше его. Но внутри он продолжал пылать, как горящий уголь, готовый в любой момент вспыхнуть и оставить за собой лишь пепел. -Местный смрад, -театрально зажав нос рукой, пробормотал он. -Гелиос прав, -согласился Алессио, -Вонь здесь жуткая. Да и нам пора возвращаться во дворец. Следующая находка не заставила их долго ждать. Когда они уже почти спустились с холма, Гелиос вдруг остановился. Его взгляд зацепился за что‑то в стороне — будто тень, будто отблеск металла среди серого пепла. Он резко свернул с тропы. — Эй, куда ты опять? — раздражённо бросил Винкс, но Алессио жестом остановил его. Гелиос присел, откинул обугленную балку и замер. На земле лежал обломок стрелы — тонкой, длинной, с необычным наконечником. Он поднял её двумя пальцами, словно ядовитую змею. — Как бы мне не хотелось обвинить Испанию. Но это уже не испанцы, — тихо произнёс он, — и не местные разбойники. Алессио нахмурился. — Чья? Гелиос протянул стрелу императору. На наконечнике виднелась едва заметная гравировка — круг, перечёркнутый двумя линиями. Винкс побледнел и грязно выругался. — Только не они. — Кто? — резко спросил Алессио. Военачальник сглотнул, будто слова застряли в горле. — Секты Сломленного Круга. Наёмники. Фанатики. Их нанимают лишь для одного — чтобы посеять хаос. Они не воюют за королей. Они воюют за идею. Идею, которую понимают только они. Гелиос мрачно кивнул. — И если они здесь… значит, кто‑то очень хочет втянуть Византию в большую войну. Алессио почувствовал, как холод пробежал по спине. Ветер усилился, поднимая пепел, будто сама земля пыталась прошептать предупреждение. — Значит, — медленно произнёс он, — это не нападение. Это послание. Винкс сжал рукоять меча. — И что будем делать? Император посмотрел на руины, на чёрные остовы домов, на место, где ещё вчера смеялись дети. Его лицо стало каменным. — Найдём тех, кто это сделал. И тех, кто их нанял. Я не позволю, чтобы мою страну втягивали в чужие игры. Гелиос отвёл взгляд, будто что‑то мучило его сильнее, чем запах гари. — Тогда нам стоит поспешить, — сказал он тихо. — Потому что это только начало. Кони смиренно паслись там где мужчины их оставили. Тут внизу холма снова царила природная жизнь. Оседлав их, троица поспешно покинула место происшествия.

_ _ _

Они ехали молча уже минут десять. Лишь ветер посвистывал в сухих ветках, да камешки перекатывались под сапогами. Алессио чувствовал, что Винкс хочет что‑то сказать — плечи военачальника были напряжены, будто он несёт груз, который давно следовало сбросить. Наконец Винкс выдохнул: — Я встречался с ними однажды. Лет 10 назад. Еще до того как попал на службу к вашему отцу, император. На границе с Болгарским княжеством. Гелиос вскинул голову, но промолчал. Алессио заметно напрягся. — Ты никогда не рассказывал. — Потому что надеялся, что больше никогда их не увижу, — мрачно ответил Винкс. Он посмотрел на стрелу, которую всё ещё держал император. — Тогда они напали на караван. Не ради золота. Не ради пленников. Они просто… проверяли, насколько далеко могут зайти. Нас было двадцать. Их — пятеро. Пятеро, Алессио. И они вырезали половину отряда, прежде чем мы поняли, что происходит. Гелиос тихо присвистнул. — Пятеро? — Они не чувствуют страха, — продолжил Винкс. — Не потому что храбрые. Потому что их учат ломать себя. Ломать волю, ломать боль, ломать всё человеческое. Они верят, что мир должен быть очищен огнём и хаосом. Что порядок — это ложь. Что им дозволено всё. Он замолчал, будто вспоминая. — Их лидер тогда… — Винкс сжал кулаки. — Он улыбался. Всё время. Даже когда я проткнул его копьём. Он шепнул мне: «Мы вернёмся. Мы всегда возвращаемся». Алессио почувствовал, как холод пробежал по коже. — Почему ты не сообщил об этом раньше? — Потому что думал, что это была случайность. Что они ушли дальше, вглубь. Но если они здесь… — Винкс покачал головой. — Значит, кто‑то их направил. Они сами не выбирают цели. Они — оружие. И кто‑то держит рукоять. Гелиос фыркнул: — И кто же? Испанцы? Австрийцы? Папа Римский? Или Османы? — Нет, — покачал головой Винкс. — Они не работают на королей. Только на тех, кто платит золотом и кровью. На тех, кто хочет разрушить, а не победить. Алессио остановился и посмотрел на своих спутников. — Тогда нам нужно узнать, кто их нанял. И зачем им Византия. Винкс кивнул. — И ещё… — он замялся. — Если они здесь, то это не последняя деревня, что сгорит. Они всегда начинают с малого. Чтобы проверить реакцию. Чтобы понять, насколько быстро власть замечает угрозу. Гелиос тихо выругался. — Значит, у нас мало времени. — Очень мало, — подтвердил Винкс. -Но хорошая новость в том что они опасаются янычар. Или уважают. Тут тонкая грань. Они ускорились, и над дорогой повисла тяжёлая тишина.

_ _ _

Они вернулись глубокой ночью, когда все уже давно заснули. . Троица двигалась тихо, почти бесшумно — усталость давила на плечи, а мысли всё ещё блуждали среди пепелища, которое они оставили позади. Гелиос, не сказав ни слова, пошел во флигель прислуги, в котором доселе жил. Винкс же, передав императора стражникам, направился к дому невесты. По дороге военачальник нарвал на лугу ромашек и ему не терпелось их вручить. Что Эмма возможно спит он как-то не подумал. Влюбленность толкала его на легкое безумство. Алессио же, не желая тревожить Джулию, сначала направился в свою спальню. Он лёг, повернулся на бок… и сразу понял, что сна не будет. Пустая половина кровати будто холодом обожгла кожу. Он тяжело вздохнул, поднялся, накинул халат и тихо прошёл в покои супруги. Джулия спала беспокойно, словно её преследовали тени того же пожара, который видел он. Алессио осторожно лёг рядом и обнял её. Девушка машинально взяла его руку и положила себе на живот — жест, который всегда успокаивал её. -Я люблю тебя.. -тихо прошептал парень, -И это навсегда.. Слышала она это, или нет он не знал. Но главное было не в этом. Сказать можно было что угодно. Важнее было, чтобы его недоверчивая императрица чувствовала, что он говорит правду. А для этого нужно было банально быть рядом, а не стремиться помочь австрийцам. Но тогда шанс уничтожить Филиппа стремительно таял. Нет, он уже не ревновал Джулию к нему. Девушка сама сожалела об этой ошибке и муж ей верил. Но кажется испанец возомнил, что нанося вред Византии, сможет добиться ее внимания. Либо же поддался влиянию папы Римского, который едва сменив предшественника, уже стремился к власти и влиянию. Возомнил, что Византия должна им платить. Естественно был послан подальше. В любом случае, Алессио не собирался разрушать свою семью ревностью. Однако правителя Мадрида, как минимум, стоило поставить на место. Завтра он напишет письмо поддержки Леопольду (представителю австрийских Габсбургов) и предложит помощь войском, или средствами. Сам же вступать в войну не станет. За свою помощь попросит лишь самую малость. Голову Филиппа. Разбойников Алессио не боялся. Ни обычных , ни какой-то там круг Фанатиков. Янычары были людьми чести и слова. Отследить шайку, которая мучает мирных граждан, для них не составит большого труда. Кара найдет всех кто ее заслужил. Но его тревожило другое — не сила врага, а его цель. Сломленный Круг не нападал просто так. Они всегда были чьим‑то инструментом. И если кто‑то направил их на византийскую землю… значит, этот кто‑то рассчитывает на хаос, а не на победу.