Story of the wars, Том I Лагерь Темного Властелина

      — Просто убей меня, — закричала Кинайриэль, выпуская из рук оружие. Тяжёлая железка стукнулась о землю с глухим еле слышным звуком, который сработал для девочки, как спусковой крючок. Принцесса со всех ног побежала к Экири.       «Эллинелю будет очень больно, » — мстительно подумала она, — «Возможно, Экири даже успеет его убить, когда наша связь прервется.»       Экири схватил подбежавшую девочку за плечо, рывком притягивая к себе. Холодная сталь его меча коснулась горла, разрезая кожу. Принцесса громко вскрикнула от боли, инстинктивно пытаясь вырваться. На грудь потекло горячее и липкое, насквозь пропитывая платье. Девочка попыталась устоять, на ногах, опираясь на Экири, но окровавленная рука парня вдруг перестала поддерживать ее, и она безвольной куклой рухнула на траву.       Перед глазами все поплыло, то ли от головокружения, то ли от брызнувших слез. Рана словно горела огнем, «просто больно» не очень-то плавно перетекло в «адски больно». Кинайриэль хотела снова закричать, попросить о помощи, но вместо крика из горла вырвалось лишь сдавленное бульканье. Кровь толчками выплескивалась наружу, а вместе с ней из тела уходила жизнь.       «Если бы знала, что умирать так больно и страшно, никогда не сделала бы так…» — мысли в голове с трудом складывались в слова. Размытые картинки призрачными тенями панически метались из стороны в сторону, не желая становиться понятными фразами. Принцессе хотелось одного — чтобы все поскорее кончилось. Но спасительная темнота в этот раз не торопилась забрать девочку в свои бархатные объятия, перед глазами у нее мелькали разноцветные точки, причудливо танцуя и смешиваясь между собой.       Кинайриэль не знала сколько времени прошло. Несколько секунд? Минут? Часов? Ощущения размылись, боль и липкий холодный ужас перепутали мысли в голове. Глаза застилала серая пелена, девочка почти ничего не видела перед собой.       — Ну что, — она не поняла когда именно расплывчатый силуэт появился темным пятном перед глазами, совсем скрадывая и так уже меркнувший свет, — Ты по прежнему хочешь умереть, маленькая принцесса?        Голос эльфа было сложно с чем-то перепутать, она не слышала других таких бархатных вкрадчивых голосов. В этот раз Эллинель говорил ласково, его пальцы даже зачем-то коснулись ее кожи на лбу, но из-за боли она почти не почувствовала прикосновения.       — Просто скажи, что хочешь умереть. Я убью тебя, если тебе так хочется, — продолжил эльф, не дождавшись ответа. Он мог бы просто добить ее, чтобы не мучилась, но зачем-то предлагал ей жизнь.       «Я хочу умереть. Я не хочу быть рабом, » — подумала принцесса, с усилием закрывая глаза, чтобы не видеть пятно, которым сейчас был ненавистный эльф.       — Я хочу жить… — беззвучно шепнула она одними губами, чувствуя, как из раны выплескивается горячее и липкое. Сознание девочки вдруг поплыло, погружая ее в долгожданную темноту, где не было никаких чувств.       Эллинель тяжело вздохнул, взмахом руки развеивая клинок, который сжимал в ладони. Он очень устал, а магический резерв за сегодняшний день опустел больше, чем наполовину. К тому же, горло мучила острая боль, девчонка еще не умела контролировать брачную связь и экранировать свои ощущения. Но отдыха в ближайшее время не предвиделось. Принцесса потеряла сознание, находясь буквально на грани смерти. Он знал, что если упустит драгоценные секунды для оказания помощи, лечение уже не понадобится, потребуется некромант. Кинайриэль нужна была ему живой.       Эльф положил ладонь на шею девочке, пачкаясь в горячей липкой крови. У него на лбу появилась испарина, и несколько секунд ничего не происходило. Но потом из-под его пальцев полыхнуло зеленым светом, и края раны стали медленно стягиваться.       Слишком медленно. Принцесса протяжно выдохнула и затихла, не подавая признаков жизни. Только ее маленькое сердечко все еще слабо трепыхалось в борьбе за жизнь. Эльф громко выругался. Не прерывая заживления раны, он наклонился к ее лицу и выдохнул ей прямо в губы. Незримое, но ощутимое для любого высшего мага облачко энергии вырвалось из него вместе с выдохом и медленно впиталось в губы девочки.       Он не любил применять метамагию и старался избегать ее, не считая вещей обыденных в Темных землях, вроде мыслеречи или чтения мыслей. Но умение без вреда проникнуть в чужую пустую голову не требовало столь точных расчетов, а не пустые головы попадались редко. И если создавать нелюбимые, но необходимые для выживания короткие порталы он наловчился, то подобную магию лечения применял всего лишь второй раз. Она сильно опустошала, ведь он буквально жертвовал частичкой себя, ради спасения чьей-то жизни. Это не было некромантией, которую он изучил в совершенстве ровно настолько, насколько позволяла его светлая сущность, но было очень похоже на нее. Удерживать жизнь на грани и возвращать ее в истерзанное тело было сложно, он опасался, что у него не получится.       Сердце девочки забилось ровнее только спустя несколько мгновений. Эльф, для которого эти мгновения показались вечностью, устало выдохнул и позволил себе отодвинуться от принцессы. Передохнув пару минут, он подхватил ее на руки и поднялся, направляясь в шатер. Его ждало еще слишком много дел.       Темнота понемногу расступалась, являя взгляду расплывчатый мрачный мир. Голова раскалывалась, все тело жутко ныло, так, что самому худшему врагу не пожелаешь. Девочка пошевелила руками, сдвигая шкуру, которой была укрыта. Движение далось с трудом, телом овладела слабость.       Воспоминания пришли только спустя десяток минут. Вместе с осознанием накатила волна ужаса. Принцессу бросило в жар. С трудом подняв руки, она коснулась шеи, нащупывая на ней толстый мерзкий рубец.       Кинайриэль закричала, но из горла вырвался только шипящий свист. В ужасе она села на кровати, пытаясь встать, но не совладав с ослабевшим телом, сползла на пол, утягивая за собой шкуру. Потревоженная шея взорвалась острой болью, а по рукам и ногам забегали тысячи мерзких болючих мурашек.       Медленно поднявшись на ноги, преодолевая головокружение и придерживаясь за стену шатра, девочка побрела к выходу. Казалось, что если она не вдохнет свежего воздуха, она еще раз умрет. Уже на выходе ноги подкосились и принцесса буквально упала на траву, оставшись прямо там отдыхать.       На улице было свежо. Светило яркое солнце, дул легкий ветерок, на небе не было ни единого облачка. Но это все ни капли не помогло. Девочку мутило от головокружения, дышать было тяжело. Перед глазами все поплыло и темнота снова размыла яркие краски мира, забирая принцессу в небытие.       Кинайриэль открыла глаза. Она лежала на кровати под мягкой шкурой. Болело горло, конечности ужасно ломило. Девочка осторожно села и ощупала пальцами длинный уродливый рубец на шее. Волна ужаса снова накрыла ее, как в первый раз, но кричать она не решилась.       «Интересно, его можно убрать?» — пришла первая осознанная мысль.       Принцесса опустила ноги на пол и встала, стараясь не совершать резких телодвижений. Голова почти не кружилась.       Она опустила взгляд вниз, рассчитывая обнаружить на одежде следы своей крови, но платье было чистое и совершенно новое, хоть и гораздо проще предыдущего. Облегченно выдохнув, девочка добрела до выхода из шатра.       Опустившись на траву, рядом со входом, принцесса принялась разглядывать белые пушистые облака, неспешно проплывающие мимо.       «Экири наверное уже там, с богом, » — вдруг подумала она, осознавая, что ее друга нигде нет. Эллинель убил его, а ее за что-то пощадил, оставив в живых.       Подавив первый порыв зарыдать и тяжело вздохнув, принцесса поднялась на ноги, двинувшись вглубь лагеря. В лагере кипела жизнь. Существа прятавшие свою личность под широкими капюшонами балахонов проходили мимо девочки туда сюда, не обращая на нее никакого внимания. Кто-то упражнялся у костра, откуда-то доносился запах вкусной еды. Она не могла с ними заговорить, саднящее горло не позволяло сделать даже лишнего вздоха, поэтому она просто наблюдала за ними со стороны, пользуясь тем, что ее не замечают.       Мысли о смерти Экири терзали Кинайриэль, разрывая изнутри на кусочки. Теперь, когда она осталась одна, не зная что ее ждет, она никак не могла придумать, как ей быть дальше. Вдруг захотелось увидеть Эллинеля. Все же это он не дал ей умереть, пусть и из каких-то своих соображений. В то же время, смотреть на него не хотелось, было банально страшно. Он предлагал ей смерть, и, девочка была уверена, с той же легкостью, что он вылечил ее, он мог бы и закончить ее попытку умереть. И даже условия магического брака не стали бы ему помехой, обошёл бы как-нибудь и его магия осталась бы с ним. Все же, на его стороне знания и опыт.       Погода неуловимо поменялась, стало ветрено и девочку пробрал озноб. Тело все еще испытывало противную слабость, а ноги подкашивались. Поскрежетав зубами, принцесса поплелась в шатер.       Эллинель сидел на подушках с тяжелой даже на вид книгой в руках. Принцесса зашла внутрь и остановилась у самого входа, ожидая пока эльф обратит на нее внимание. Он не мог не заметить ее присутствия, но отрываться от книги не стал, даже не глянул в ее сторону. Постояв несколько минут, девочка подошла к подушкам и устроилась на них, положив голову эльфу на колени. Хотелось хоть какой-то поддержки, и сейчас было все равно от кого.       Он чуть удивленно скосил на нее глаза и ладошкой погладил ее по голове, продолжая читать.       — Расскажи обо мне все, что знаешь, — прохрипела девочка, не сводя с него взгляда.       Жутко хотелось знать, какой была та принцесса, которая была до нее.       — Я не был знаком с принцессой Кинайриэль лично, — отрезал эльф, не став вдаваться в подробности.       Девочка вздохнула. Теперь уже не важно было на стороне ее семьи этот странный эльф или нет. Все карты были раскрыты, он показал, кто тут хозяин положения, и она не могла сейчас ничего с этим сделать, оставалось только подстроиться под ситуацию и ждать, что будет дальше.       — Мне стыдно признаваться… Я даже не знаю эльфийский, — полушепотом выдавила она из себя, краснея.       — Помолчи, иначе совсем разговаривать не сможешь. Принцесса Кинайриэль точно знала эльфийский, и ты научишься, — он успокаивающе погладил девочку по плечу, не отрываясь от книги.       Принцесса повиновалась. Она успела задремать, когда Эллинель зашевелился, перекладывая ее голову на подушки и поднимаясь.       — Ты куда? — спросила она, сонно жмурясь. Эльф не ответил, он молча наклонился к большому сундуку, достал оттуда что-то и двинулся к выходу.       — Хотя не важно, — поспешно прохрипела девочка, — Я хочу попросить тебя… — она села на подушках, с надеждой глядя ему вслед.       — Я сказал тебе помолчать, — эльф повернулся у самого выхода. Вздернутая вверх бровь выражала его недовольство.       — Хорошо… — Кинайриэль растерянно кивнула, — Только… Я видела, что ты можешь поднимать мертвых…       — Короче, — поторопил ее Эллинель, догадываясь к чему она клонит.       — Я чувствую себя виноватой в смерти Экири, — на глазах девочки выступили слезы, — Но если ты вернешь его, ты можешь даже прогнать его, я не буду против. Я понимаю, что он напал на тебя, но… — она всхлипнула, горло сразу же царапнуло неприятными ощущениями.       — Ты просишь за него только потому, что чувствуешь себя виноватой? — скривился эльф.       — Нет… — Кинайриэль ненадолго задумалась, — Он дорог мне. Он помогал мне все это время и… Я не могу выразить это, прости.       Эллинель хмыкнул и развернулся к выходу, но принцесса не намерена была отступать.       — Я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросила она, надеясь, что он хотя бы из вежливости не сбежит от диалога.       — Можешь, — раздражённо ответил эльф, отдергивая полог, — Помолчать хотя бы до завтра. А лучше, в целом не доставлять мне больше проблем, — он вышел на улицу, отпуская полог.       — Я постараюсь вести себя хорошо, если тебе так будет угодно, дорогой супруг, — пробормотала Кинайриэль с грустной улыбкой, глядя на все еще подрагивающую плотную ткань за которой скрылся эльф.       Ветер разгулялся не на шутку, задувая под одежду и развевая за спиной и так порядком растрепанные волосы. Эллинель быстрым шагом пересек лагерь, остановившись только за его пределами. Там на небольшой опушке под тенью деревьев стоял мужчина и две девушки. Все были без капюшонов и темной дымки на лицах, что говорило о беседе скорее неформального характера.       — Эллинель, какие новости? — улыбнулась одна из девушек, тряхнув короткими светлыми волосами, ярко констрастирующими с ее кожей темного иссиня-серого оттенка.       — Завтра ожидаем еще отряд. Эти из Райфтена, слабенькие совсем, — безразлично произнес Эллинель, останавливаясь рядом с компанией. В нем все еще кипело раздражения, но выплескивать его на подчиненных он не собирался.       — Инквизиция в Тенрии кончается что-ли? — громко захохотал высокий крупный бородач.       — Ты можешь отправиться в Фаервинд в одиночку, если тебе так не терпится, Бенегер, — недовольно хмыкнул эльф, прерывая его смех.       — Да ну его, — бородач нахмурился и замолчал, отвернувшись.       — Тенрия — королевство проклятое и отсталое, как пустынный гоблинец, — с улыбкой пояснила девушка с темной кожей, — Даже инквизиции нет особого дела до этих земель. А те, что обитают здесь и доходят до нас, отшибленные на голову фанатики. Пушечное мясо, неосторожно брошенное на амбразуру. Сам подумай, стали бы люди в здравом уме малым отрядом идти в наступление на огромный лагерь, заведомо зная, что силы неравны?       — Завязывайте дискуссии, — вторая девушка подняла ладонь, останавливая разговор, — Чья очередь развлекаться? — она облизнула губы в предвкушении.       — Есть у меня одна замечательная идея… — Эллинель задумчиво посмотрел на нее, — Если все получится, повеселимся.       — Хочешь лишить нас последнего развлечения, в этом тухлом месте? — вспылила девушка, недовольно тряхнув длинной гривой темных волос, — Или… Ты опять что-то задумал со своей принцессой?       — Она нужна нам, Вексана, — эльф дернул плечом, показывая, что все будет так, как он скажет и ни на шаг в сторону.       — Ну-ну, — девушка недовольно хмыкнула и мстительно улыбнулась, — Только ты тогда больше не приползай ко мне с магическим истощением.

***

      Мир моментально раздробился на несколько миллионов мельчайших частиц и сразу же собрался в одно целое, только вот картинка стала несколько тусклее, чем была. Экири дернулся от неожиданности, но пошевелиться не вышло. Он вдруг осознал, что парит в воздухе не в силах сдвинуться с места или как либо иначе пошевелиться, будто связанный невидимой прочной веревкой. Дернувшись еще пару раз и не добившись результата, парень затих, прислушиваясь к своим ощущениям. Далеко не сразу, но он понял, что двигаться ему совершенно не нужно.       Он завис на одном месте, но вместе с тем одновременно он был везде. Он узнал и увидел все, абсолютно все, что происходит, происходило или будет происходить, словно кто-то беспрерывно крутил у него перед глазами немое кино, не желая останавливаться ни на секунду. Но ничего из этого парень не запомнил и пересказать не смог бы даже под самой жесткой пыткой, потому что человеческое сознание просто не в силах вместить в себя столько.       Экири не мог говорить, не мог даже думать, чужие мысли настолько заполонили его голову, если, конечно она была, эта голова, пусть даже эфемерная. Единственное, что отложилось в подкорке сознания, так это искалеченное мертвое тело, стоящее в лесу. Его тело, которое прислонилось к дереву, бездумно покачиваясь из стороны в сторону. Благодаря тысячи чужих мыслей, он знал, что теперь это зовется классическим мертвяком, каких поднимают самыми легкими заклинаниями из школы некромантии. Но это не вызвало никаких эмоций или чувств, внутри было спокойно и умиротворенно.       Он не знал сколько он провисел на этом месте, кружась в потоках информации. День или два, год или четыре. Время здесь не имело значения, а может быть его и вовсе не было вокруг, ведь что есть время в хаосе мироздания? О том, что прошло не так уж и много, говорило его тело, которое не успело истлеть или сгнить, когда к нему подошел некто в темном балахоне. Экири не заметил его, но в то же время он давно наблюдал за ним, и, казалось бы, именно это иррациональное чувство диссонанса дернуло его плотную крепкую веревку и потянуло вниз.       Экири попытался сопротивляться, но тугая воронка чужой магии надежно уцепилась за его эфемерную массу и с силой тащила куда-то, куда только ей одной ведомо. И чем ниже по этой воронке он опускался, тем больше начинал осознавать себя и отделять свои мысли, от потоков мироздания, хоть по прежнему не мог управлять своим телом или сознанием. Все еще частично властвующее над ним мироздание подсказало, что это всего лишь простой ритуал призыва. То есть некий некромант притягивает его сознание к его телу, и Экири даже сможет говорить, когда ему разрешат.       Когда воронка перестала затягивать, и Экири снова завис на месте, ему понадобилось несколько минут, чтобы хоть немного прийти в себя. Когда он все же унял сумасшедшие потоки мыслей в голове и взглянул на призвавшего, под широким капюшоном оказалось лицо ненавистного Эллинеля.       — Ты слышишь меня? — спросил эльф. Его слова долетали откуда-то издалека, словно между ними проложили толстый слой липкой ваты.       — Слышу, — невнятно ответил Экири. Его язык жил своей жизнью, потому что сам парень хотел бы ответить чем-нибудь гораздо более язвительным, но при всем желании контролировать свою речь не получалось.       — Предлагаю тебе последний шанс, — эльф неохотно размял пальцы, — Я возвращаю тебе жизнь… Хм… Относительную. Будешь умертвием. Взамен, ты будешь упорно трудиться.       Экири молчал. Ярость клокотала внутри, хотелось растерзать эльфа, но он понимал, что это невозможно, ровно так же, как и пальцем пошевелить без разрешения этого ушастого ублюдка. Сознание мироздания уже не наводняло голову тугим потоком, но все еще подсказывало. Экири теперь принадлежал эльфу. Низшая нежить, такая как мертвяки или умертвия, целиком и полностью зависит от некроманта. Если некромант умрет, то нежить в мгновение ока отъедет в потоки мироздания вместе с ним, так как некому будет подпитывать ее. И только высшая нежить, например личи или вампиры могут существовать автономно, вне зависимости от своего создателя.       — Смогу ли я оставить тебя когда-нибудь? — спросил Экири, ему позволяли задавать вопросы, это было уже неплохо.       — Сможешь, когда отработаешь свой долг, — устало ответил эльф. видимо не впервой ему задавали такие вопросы.       «А еще, если найдёшь способ стать личом, » — подсказало мироздание. Оно-то точно знало способ, но делиться опытом в этот раз почему-то не спешило.       — А в чем причина такого щедрого предложения? — Экири хотел нахмуриться, но мышцы лица не повиновались ему. Предложение эльфа без всяких сомнений настораживало. Экири не был глуп, поэтому в первую очередь хотел просчитать выгоду эльфа.       — За тебя попросила принцесса, — коротко ответил Эллинель. В его глазах искрами отразилось нетерпение и неприязнь, но лицо его не дрогнуло.       — Так она жива… — протянул Экири и, не желая лишний раз тянуть судьбу за хвост, поспешил ответить, — Хорошо, я согласен.       В конце-концов, умереть он всегда успеет. А вот воскреснуть шанс выпадает далеко не всем, пусть даже нежитью. От потока мироздания в голове остались лишь невнятные обрывки смутных воспоминаний, которые меркли с каждой секундой, но вот знания о классической нежити почему-то закрепились прочно.       Мертвяки — самая низшая каста из поднятой нежити, грубо говоря пустые оболочки, которые обычно пускают на пушечное мясо. Таких собирают в целую армию и пускают вперед, управляя всеми сразу одним большим контурным заклятием.       Умертвия в классификации некромантов шли вторым рангом. В отличие от мертвяков, они имели свою волю и были относительно свободны в своих действиях, хотя так же, как и мертвяки, полностью зависели от некроманта. При желании некромант мог подавлять и волю умертвий, но с не особо вредными можно было и договориться.       Экири настолько задумался, разбирая все некромантские хитросплетения, вложенные мирозданием в его голову, что не сразу заметил, как чувствительность тела к нему постепенно возвращается. Эллинеля же окутало облако магической энергии, от которого к Экири потянулись маленькие ниточки. Они сплетались между друг другом, пока не собрались в один мощный канат — связующее звено с некромантом, через которое к нежити поступает энергия и осуществляется связь и контроль.       Эллинель вскоре закончил магичить и, оставив парня разбираться со своим новобретенным телом, молча удалился, не оставив никаких указаний.

***

      Эллинель вернулся только через несколько часов. Окинув взглядом помещение, он устало опустился на подушки и застыл, словно раздумывая, стоит ли брать со стола книгу. Кинайриэль, до этого лежавшая на кровати в раздумьях, поднялась и подошла к нему. Тихонько, но уверенно выдохнув, она села рядом с эльфом. Решение наладить с ним контакт казалось ей верной задумкой. Она совершенно не доверяла ему, но сейчас он был единственным, кто мог защитить ее и помочь ей выжить.       — Как ты? — спросила она, обращая на себя его внимание. Девочка видела, что эльф утомлен, но никаких других эмоций на его лице разглядеть не могла.       — Устал, — Эллинель коротко выдохнул, откидываясь на подушки, решив все-таки не брать книгу. Он даже не взглянул на принцессу.       Девочка не стала комментировать эту несправедливость, она просто замерла на крайней подушке, продолжая пристально разглядывать его лицо.       — Чего ты сверлишь меня взглядом? — спросил Эллинель, все ещё не поворачивая головы. Он скорее чувствовал ее взгляд, чем видел. Принцесса разочарованно подумала, что чувствующий противник гораздо хуже зрячего, но решила не показывать своего разочарования.       — Пытаюсь понять твои эмоции, — честно призналась она, не отводя взгляда. Ей и вправду было интересно, что может прятаться за маской существа безжалостно распоряжающегося чужими жизнями.       — Я просто устал, это все, что я сейчас чувствую, — сказал Эллинель, чуть нахмурив брови. Разговаривать он явно не хотел, но любопытный взгляд принцессы не давал ему покоя, и он со вздохом пояснил, — Магия противоположная сущности отнимает гораздо больше сил, чем дает эффекта.       Девочка мало что поняла в его словах, но переспрашивать не рискнула. Она просто сидела некоторое время, разглядывая край стола, погруженная в свои мысли. Про магию она совсем ничего не знала, кроме того, что точно обладает ей. Неплохо было бы научиться чему-нибудь полезному, но эльфа просить не хотелось. Сейчас он явно был не в духе.       С улицы послышалась возня и странный громкий звук, больше похожий на скрип старой разваливающейся телеги, выводя Кинайриэль из раздумий. Принцесса испуганно встрепенулась и обернулась к Эллинелю, но эльф сидел молча, даже не взглянув в сторону звука.       «Если он спокоен, значит бояться нечего, правильно?» — спросила она сама себя. Ответ прозвучал неубедительно. Принцесса и представить не могла, чего же может бояться эльф, творящий все те страшные вещи, которые она уже успела увидеть. Ей вообще показалось, что даже если метеорит разорвется в метре от Эллинеля, он никак не отреагирует. Разве что бровь приподнимет…       — Что это за звук? — хрипло спросила она, не выдержав. Ее нервы были натянуты, как струна, готовые взорваться в любую секунду.       — Это твоя преданная падаль ждет очередного пинка, — безразлично пояснил эльф.       «Все-то он знает, этот… Начальник лагеря. Вот почему он так спокоен, » — подумала Кинайриэль, — «И теперь понятно, почему он устал. Он воскресил Экири. Некромантия это темная магия, а у Эллинеля магия светлая.»       Фрагмент мозаики сошелся у нее в голове, и принцесса подпрыгнула на месте, повинуясь внезапно охватившей ее радости, от самостоятельно сделанного открытия и волшебного воскрешения человека, которого она хоть и с натяжкой, но могла считать другом. Она уже было кинулась к выходу, но, вдруг дернулась и остановилась. Немного помявшись, она вернулась к подушкам и осторожно обняла эльфа.       — Спасибо, — шепнула она ему на ухо. Обнимать гадкого эльфа оказалось совсем не мерзко, как ей казалось прежде, чем она это сделала. Эльф был теплым, а еще от него приятно пахло. Девочка улыбнулась своим мыслям и двинулась на улицу.       Эллинель проводил ее заинтересованным взглядом, но она, конечно, не заметила этого, быстрее бросившись к пологу.       Облезлый, грязный и вонючий, некогда бывший белым кот уверенно шагал по траве. Он явно тяжело почил с пару недель назад, но теперь отчего-то передумал быть мертвым и встал прогуляться, куда глаза глядят. Дохлятина шла гордо, не обращая внимания ни на кого вокруг. Впрочем, все вокруг платили ему той же монетой, совершенно игнорируя его кошачье присутствие. В целом, положение вещей его вполне устраивало, но нотки возмущения ситуацией все еще имелись. Ну не может же быть всем абсолютно плевать на дохлое животное, шагающее по лагерю? Или это здесь в порядке вещей?       Кот уселся у входа в большой шатер, ожидая приглашения внутрь. Но никто не торопился его впускать, хотя он на все сто процентов был уверен, что о его присутствии знали. Немного посидев, кот решил заявить о себе, потому что тотальный игнор, по его мнению, был более, чем наглостью.       — Мяв, — хрипло каркнул кот во всю глотку, и сразу же поперхнулся от звука собственного голоса, больше похожего на скрип. Он огляделся по сторонам и, убедившись, что его по прежнему игнорируют, снова издал хриплый «мяу».       Полог шатра даже не пошевелился, изнутри не доносилось никаких звуков, как бы кот ни прислушивался. Тогда он принюхался, пытаясь определить кто именно сейчас внутри. Запахов не было. Не просто не было, а НЕ БЫЛО — абсолютно никаких. Он вдруг понял, что не чувствует, как пахнет трава, ветер не доносит до него запаха цветов и горящих в лагере костров, он даже не чувствовал, как пахнет он сам.       Кот занервничал, машинально выстукивая хвостом по земле. Хвост слушался плохо, болтаясь, словно своевольная испорченная сарделька. Несколько увлекшись хвостом, он не сразу увидел, как шевельнулся полог, и наружу выглянула принцесса. Девочка огляделась, не замечая кота, сидящего практически у нее под ногами.       — Мя-яв, — выкрикнул кот, привлекая к себе ее внимание.       Девочка испуганно дернулась и опустила глаза.       — Мамочки… — зашептала она, попятившись от дохлой животинки. От кота несло чем-то тухлым, а выглядел он в понимании принцессы просто невообразимо кошмарно.       Кот тихонько заскрипел и боком потерся о подол платья девочки, попутно усердно наступая ей на ногу всеми лапами. Наверное в его интерпретации это было мурчанием и проявлением ласки, но принцессу это привело в ужас. Она отпрыгнула, а на глаза ее навернулись слезы.       — Экири? — спросила девочка, будто бы у самой себя. Она отвернулась и бросилась в шатер, стараясь позорно не разреветься. Экири был единственным котом, которого она знала. И она не смогла смотреть на него, не смогла заставить себя наклониться и погладить его.       — Эллинель… — девочка потерла намокшие глаза, голос ее дрожал, как и она сама, — Он меня пугает, он стал очень страшным…       — Это ведь твой друг, — несколько саркастично хмыкнул эльф, но взглянув на принцессу смягчился и добавил, — Не бойся, он тебя не тронет.       — Я понимаю, что это Экири, — вздохнула она, громко сглотнув, унимая слезы, норовившие потечь по щекам, — Но я теперь его боюсь…       — Привыкай, это не последняя нежить, которую ты видишь, — жёстко обрубил Эллинель, дав ей понять, что с припадочными принцессами в этом месте нянчиться никто не будет.       Экири тяжело вздохнул и побрел прочь от шатра. Мелкая была от него совершенно не в восторге, но он и не ждал рукоплесканий. Дохлый кот выглядел мерзко и, возможно, вонял, он это понимал. Но не настолько же, чтобы в ужасе убегать от него, сломя голову. Могла хотя бы поздороваться или, в конце концов, извиниться…       «Да что я привязался к этой принцессе, » — подумал парень, вышагивая между палаток, — «Вон, другие вообще внимания на меня не обращают, это можно будет использовать».       Немного побродив по лагерю, кот улегся в кустах так, чтобы было видно основные объекты и принялся наблюдать. Это в кошачьей форме удавалось куда лучше, чем все остальное. Вокруг было тихо, и мысли кота размеренно текли, прерываясь лишь редкими голосами из глубины лагеря.       Теперь Экири еще сильнее был привязан к этому проклятому месту, чем до своей смерти. Точнее даже не к месту, а к ненавистному эльфу. Он четко чувствовал соединяющую их ниточку магии, которую Эллинель не стал закреплять в управляющий контур, а оставил свободно болтаться в воздухе. Магическая связь не давала хоть чуточку расслабиться, создавая иллюзию присутствия Эллинеля везде, куда бы ни пошел Экири. Парень сомневался, что эльф следит за ним постоянно, но прекрасно знал, что он может в любой момент посмотреть, подслушать или перехватить контроль. Поэтому с действиями следовало быть осторожнее.       «Сбежал, называется, » — недовольно фыркнул кот, придирчиво разглядывая свои ободранные лапы, — «Хотя бы гнить не начал, и на том спасибо.»       Мерзкий эльф позаботился и об этом, мелкая месть в виде разлагающейся гниющей вонючки посреди лагеря отменялась. Магия эльфа мумифицировала тело парня, вследствие чего Экири похудел почти вдвое, а его кожа стала похожа на скомканный пергамент грязно-серого оттенка. При этом, мышцы под кожей удивительным образом не высохли, наоборот, будто стали прочнее. Экири не стал задумываться над этой удивительной магией, все равно он мало что понял бы с его уровнем знаний. Сейчас он предпочел просто жалеть себя и лелеять мысли о том, кто заставлял эту маленькую вредную девчонку просить за него. Зачем она это сделала, если теперь он вынужден страдать тут в одиночестве, пока она там в шатре неизвестно что вытворяет с этим поганым эльфом.       По телу вдруг пробежал сильный магический поток, прерывая самокопание Экири. Магия мертвой плотью ощущалась хорошо, гораздо лучше, чем что-либо другое. Других ощущений, кстати, вовсе не было. Экири не чувствовал боли, не чувствовал прикосновений, он даже поначалу пробовал вывихнуть себе палец и вправить обратно, чтобы проверить порог чувствительности, которого совсем не оказалось. Это было хорошо, но в то же время плохо.       Чужая магия давила сверху, электрическими разрядами пощелкивая вокруг. Кот подскочил на лапы, вздыбив плешивую шерсть, но больше никто, кроме него, наступающему явлению не удивился. Неподалеку от кустов в воздухе завихрилась здоровая черная воронка, с каждым оборотом увеличивая темп своего движения.       «Если это еще одна принцесса, убью ее сразу же, потом меньше проблем будет, » — решил Экири, задом отступая в кусты. Воронка была подозрительно похожа на тот самый портал, которым к нему перебросило девчонку, из-за которой, по сути, все проблемы и начались.       «Шел бы сейчас спокойно до города, хотел жрать и бубнил сам себе, » — продолжил мысленно возмущаться Экири, впрочем, воронку из поля зрения не выпустив. И не зря. Некоторое время спустя из воронки на землю выпало тело, только уже не маленькой девочки, а здорового мертвого мужика. Мертвого потому, что в голове его торчал топор.       Экири не смог выразить степень своего удивления. Он осел на зад, продолжая таращиться на воронку, из которой, тем временем, вывалилось второе тело тоже явно не живое. Решив, что разбираться с такими вещами ему не по статусу, он рискнул подергать за связующую его с эльфом нить.       — Господин эльф, тут портал открылся… И из него трупы падают, — пробормотал парень, надеясь, что связь окажется двусторонней. Но магия безмолвствовала. Экири вздохнул и улегся под кустом, продолжив с интересом наблюдать за падающими телами.       «Хрен с ними, я в это не полезу. Пусть сами разбираются, » — думал он, провожая взглядом очередного мертвеца. Их упало еще с десяток, прежде чем воронка схлопнулась с тихим треском.       Тем не менее, призыв Экири был явно услышан. Эллинель появился через несколько минут, но дохлый кот внимания не удостоился. Эльф мельком окинул взглядом тела, сваленные в кучу, и непринуждённо взмахнул рукой. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, а потом трупы начали неуклюже вставать и выстраиваться в колонну. Как только последнее тело заняло свое место в строю, мертвецы дружно зашагали к лесу, ни на шаг не нарушая строй.       Кот молча следил за каждым движением Эллинеля, нервно дергая хвостом, а когда эльф ушел, Экири поднялся на ноги и принялся осматривать место происшествия. Разумеется трава была сильно примята и испачкана, повсюду виднелись пятна крови, какие-то ошметки, куски одежды и случайные предметы, вроде пуговиц или выпавших из карманов мелочей. В самой середине поляны Экири обнаружил даже забытую каким-то мертвецом руку. Он подошел к ней и наклонился, чтобы обнюхать, но запаха ожидаемо не почувствовал. Зато почувствовал голод. Захотелось вдруг вцепиться зубами в мерзкую мертвую плоть и жевать ее, пока она не закончится. А потом еще…       Экири помотал головой, пытаясь отогнать от себя гадливое желание, но оно наоборот усилилось. Травиться сырым мертвым мясом не хотелось, тем более человеческим, но голос голода затмил рассудок и, вскоре кот уже обнимался с рукой, вгрызаясь в ее сочленения. Вкуса Экири тоже не чувствовал, что его несказанно порадовало, он опасался, что иначе мог выблевать наружу все что съел.       «Интересно, у мертвецов есть рвотный рефлекс?» — сам себя спросил Экири.       Эльф уселся на излюбленное место и потянулся за книгой. На его лице крупными буквами было написано, что вся эта работа доканала его до печеночных колик. Принцесса тихо фыркнула, привлекая к себе внимание, но осталась незамеченной.       — О, ты вернулся! — преувеличенно громко произнесла она. Эллинель молчал, перелистывая страницы.       Девочка недовольно дернула плечом и подошла к эльфу, устраиваясь рядом с ним. Он проигнорировал и этот жест. Пытаясь хоть как-нибудь привлечь его внимание, Кинайриэль стала накручивать на палец прядь его длинных светлых волос.       — Это что еще такое? — эльф осторожно вытянул свои волосы у нее из пальцев, недовольно хмурясь.       — А ты как думаешь? — хихикнула принцесса. Горло уже почти не болело, голос быстро восстановливался, целительная магия эльфа работала исправно. Ей было невыносимо скучно сидеть целый день в шатре. Эльф уходил и возвращался, но совершенно ее не замечал.       — Я ничего не думаю, именно поэтому спрашиваю! — Эллинель приподнял бровь, начиная раздражаться. Ему претило нянчиться с избалованной девчонкой, но пенять было не на кого, кроме как на себя.       — Что ты такой бука? — насупилась принцесса, отодвигаясь, — Я просто хочу внимания.       Сейчас ее забавляли его реакции. Она успела хорошенько подумать и пришла к выводу, что нужна ему, поэтому он не сделает ей ничего плохого. В разумных пределах, конечно. Отчего-то хотелось даже нащупать черту его недовольства, за которую не стоит переступать, чтобы эти разумные пределы соблюдать.       — Я очень устал и хочу отдохнуть, я уделю тебе внимание позднее, — подражая высокомерно-аристократическому тону, проговорил эльф, — Если ты не против, — последнее было сказано явно из вежливости, с микроскопической ноткой иронии, которую девочка все же почувствовала. По коже забегали мурашки, эльф умел внушать страх.       — Злюка, — она надулась и отвернулась, но хватило ее ненадолго, — Можно мне тогда что-нибудь почитать? Не на эльфийском.       — Можно, — эльф легко согласился на ее просьбу. Видимо очень хотел, чтобы девочка отстала. Его рука засветилась голубым, и в ней медленно сплелась из воздуха небольшая книжка. Он протянул принцессе томик и, девочка чуть не завизжала от восторга. На обложке красовались знакомые ей буквы. Она осторожно перехватила книгу, рассматривая светлый переплет в серебряных вензелях. Только вот когда смысл названия книги дошел до ее сознания, она обиженно уставилась на эльфа. «Этикет для чайников» — гласила надпись.       — Ты бог намеков… — мрачно фыркнула она, перелистывая страницы.       Эллинель тихо рассмеялся, не отрываясь от своего мега-важного фолианта.       Экири бродил, не зная чем себя занять. На лес опустилась непроглядная ночная тьма, но он прекрасно ориентировался в ней, словно и не было никакой ночи. Нежить не спит, зато отменно видит в темноте, а значит времени на все — про все становится в половину больше.       Исследовав лес возле лагеря и не найдя ничего интересного, он углубился чуть дальше, чувствуя, как с каждым пройденным километром натягивается канал связи с эльфом. Чем дальше он отходил, тем слабее чувствовал связь. Ему было интересно возможно ли разорвать ее, и на какое расстояние отходить он может, а на какое не стоит.       Экири еще не решил, насколько ему нравится быть нежитью. С одной стороны, он совершенно не чувствовал боли и усталости, видел в темноте, а его организм теперь не испытывал никаких потребностей, кроме голода. С другой стороны, он не мог находиться под солнцем без защитной одежды и панически боялся огня, сон был безвозвратно утерян, а на людях теперь показываться было просто опасно. Потерю вкуса и запахов можно было отнести как к минусам, так и к плюсам.       В целом, парень считал, что выглядит мерзко. Серая иссушенная кожа плотно обтягивала скелет и, если само тело можно было спрятать под мешковатой одеждой, лицо все равно оставалось открытым. Экири, во что бы то ни стало, решил назавтра выспросить у кого-нибудь из обитателей лагеря секрет их фирменной дымки под капюшоном.       Ночные похождения все же возымели успех. Ближе к рассвету, парень обнаружил нечто достаточно интересное. В паре часов хода от лагеря в лесу, обнаружилась здоровенная стоянка мертвяков. Именно стоянка, лагерем это было сложно назвать. Мертвецы просто стояли между деревьев, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Их пустые глаза без следа умственной деятельности глупо пялили по сторонам. Их были тут сотни, если не тысячи. Экири точно испугался бы и бросился бежать, не будь он одной природы с ними. Мертвым уже нечего терять, они и так умерли. Над головами мертвецов витали потоки знакомой магии. Экири пригляделся и понял, что это очень сложный управляющий контур, рассчитаный на тысячные армии.       «Бе, неужели я стал бы таким же, если бы не согласился служить?» — подумал Экири. Текущее положение вещей стало нравиться ему чуточку больше.       Немного побродив между трупами, Экири так и не пришел к однозначному выводу, зачем Эллинелю нужна такая здоровая армия мертвецов. В том, что это именно армия, он не сомневался, как и в том, что с эльфом шутки плохи.       «Раз есть, значит надо, » — подумал он, тормозя свое любопытство. Теперь он сам являлся частью этой армии, как ни скорбно это было признавать. Просто ему повезло чуть больше, чем другим, он избежал управляющего контура и потери самого себя, благодаря протекции принцессы.       Рассвет уже занялся, окрашивая небо в светлые тона. Экири поплотнее укутался в бесформенный балахон, который получил вместе с новой «жизнью», и двинулся к лагерю по кромке леса. Трава там была не такая высокая как в поле, а кустарников, как в лесу, практически не было. Он шел насвистывая про себя одному ему известный мотивчик, когда заметил шевеление впереди. Он прибавил шаг, стараясь быть как можно более незаметным, и, вскоре разглядел целую процессию из шести человек, движущихся в сторону лагеря. Судя по одежде, это была инквизиция.       «Впятером на целый лагерь?» — парень чуть было в голос не заржал, но быстро взял себя в руки, — «Они или тупые, или совершенно не осведомлёны о происходящем».       — Господин, — Экири дернул ниточку связи, нарочито произнося слова мерзким голосом, — Тут снова инквизиция.       — Убей их, — незамедлительно прозвучал голос Эллинеля в голове. Все таки эльф наблюдал за ним.       — Я конечно постараюсь с ними разобраться, но… — начал было Экири, но понял, что его никто не слушает.       «Ладно, тогда как пойдёт, все равно я уже мертв, » — подумал парень, подбираясь к отряду ближе.       С расстояния порядка трехста метров отряд было видно, как на ладони даже не смотря на то, что двигались люди по краю леса, придерживаясь тени. Двое инквизиторов шедшие последними были одеты в светлые сутаны, Экири решил, что это жрецы, а значит они маги. Остальные могли похвастать полноценным легким доспехом, их парень причислил к категории воинов. Он ещё некоторое время скрытно шел за ними, а потом все же решил не тянуть время и напасть неожиданно.       Первый бросок был молниеносным. Экири рассудил, что самый опасный противник — тот, который бьет издалека. Особенно магией. Особенно губительным для нежити огнем. Поэтому первым он атаковал одного из людей в балахонах, в качестве оружия использовав тот самый топор, что подобрал в лагере. Инквизитор успел среагировать на тихие шаги и в самый последний момент увернулся от топорища, отскакивая в сторону. Парень попытался достать его ещё раз обратным движением снизу-вверх, но человек видел его намерение, да и замах уже был не тот, поэтому топор лишь мазнул тупой стороной по плечу мужчины. Опомнившиеся воины кинулись вперед, собой закрывая инквизиторов от Экири.       «Предсказуемо, » — подумал Экири, — «Только вот что мне с ними делать? Кроме того, что я мертв, плюсов у меня нет никаких».       — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила Кинайриэль у Эллинеля. Эльф уже несколько минут сидел неподвижно, пустыми глазами глядя в тряпичную стену.       «Он очень устал от всего…» — с грустью подумала она. Она все еще не доверяла ему, но ей было отчего-то жаль его.       Эллинель не ответил. Он все так же сидел без движения, а вокруг него медленно шевелилась магия.       — Что-то случилось? — девочка решила рискнуть и подошла к нему почти вплотную, коснувшись его руки.       — Не мешай мне наблюдать, — бесцветно проговорил он, так и не пошевелившись. Принцесса уже смелее уселась рядом с ним на подушки.       — За чем наблюдать? — поинтересовалась она, внимательно оглядывая стену, на которую смотрел эльф. На туго натянутой ткани не было ничего, что могло бы вызвать интерес.       — За твоим другом, — эльф поморщился и повернулся к ней, прерывая свое занятие, — Что тебе нужно?       «Если он видит сквозь стены, это крах…» — подумала она, но мило улыбнулась и спросила:       — А можно и мне поглядеть за ним?       — Поглядеть? — Эллинель окинул взглядом девочку и хитро улыбнулся, — Пожалуй, ты можешь ему даже помочь.       — Помочь? — переспросила девочка, ожидая подвоха, и он не заставил себя ждать. Прямо под ней черно-синим замерцала магия, открывая портал, и ее, вместе с подушкой, на которой она сидела, швырнуло на что-то твердое.       Принцесса вскрикнула от удара, покатилась кубарем по колючей траве, которая норовила набиться в рот, и только после этого смогла поднять голову, чтобы посмотреть куда ее забросил мерзкий эльф.       Портал медленно растворялся в воздухе прямо над человеком в белых одеждах. Он лежал на земле, руками зажимая кровоточащий нос, который ему разбила принцесса, так невовремя свалившаяся ему на голову.       — Эм, извините… — пролепетала девочка, поднимаясь.        — Откуда ты здесь взялась? — прогундосил человек, тоже поднявшись, — Уходи отсюда, здесь опасно.       И только после этого Кинайриэль заметила, что неподалеку идет бой. Четверо воинов и еще один человек в белой сутане наступали на кого-то, скрытого под темным балахоном. Шансов против четверых у него не было никаких, но принцесса не стала жалеть неизвестного, ей нужно было спасать свою жизнь.       «Даже не вздумай убегать, иначе твоего друга придется собирать по частям, » — раздался в голове девочки голос Эллинеля.       «Так это Экири, ах ты ж…» — подумала принцесса, но мысль свою не завершила.       Стоящий рядом инквизитор уже отпустил свой кровоточащий нос и сосредоточенно что-то колдовал. Недолго думая, девочка разбежалась и запрыгнула на него, снося субтильного телосложения мужчину с ног.       — Извините, — чуть не захихикала она, слезая с него, попутно явно наступив коленом на что-то жизненно важное, так, что инквизитор взвыл.       «Ты мне даже оружие не дал, чем я должна помочь ему?» — мысленно возмутилась девочка. Лезть в битву она сочла неразумным, а вот второго человека в сутане отвлечь вполне себе могла. Она побежала, что было сил и повторила маневр с прыжком, цепляясь за инквизитора, только в этот раз сзади. Этот мужчина устоял, но цель была выполнена, он отвлекся от битвы, чтобы стряхнуть с себя девчонку. Принцесса упала на жесткую траву, оцарапав ладони.       — Что ты делаешь, девчонка? Не мешай! — раздраженно крикнул мужчина, но не тронул ее. Его вновь окутала магия, он собирался метать огонь.       Кинайриэль повернулась, чтобы оценить обстановку. Экири приходилось туго. Одного воина он вывел из строя, остальные же наступали, буквально разбирая его на части.       — Надеюсь ему не больно, — пробормотала принцесса и кинулась под ноги инквизитору, который уже занес руку, чтобы выпустить огонь.       Мужчина пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, споткнулся о девочку, наградив ее щедрым пинком под ребра. Огненный шар сорвался с его руки, но не в ту сторону, в которую должен был полететь, а вверх. А затем он камнем полетел вниз, и упал на самого инквизитора, подпаливая ему плечо и сутану.       — Да чтоб тебя, — заорал он, катаясь по земле, чтобы потушить на себе огонь.       — Извините, — смущенно улыбнулась принцесса, хватаясь за саднящие ребра.       Сил встать она в себе не нашла, но Экири без давления магов неплохо справлялся и сам. К тому же, из леса вышли три скелета, отвлекая на себя противников. Смотреть, как ее друг расправляется с людьми, она не хотела, поэтому она просто уткнулась взглядом в траву. Через несколько минут все было кончено.       Эллинель появился на поляне как всегда в нужный момент. Он взмахнул рукой, отправляя в лес новую партию мертвецов, демонстративно проигнорировал Экири, а затем помог девочке подняться.       — Ну что, повеселился? — фыркнула принцесса, обиженно закусив губу. Ребро болело, а ещё ей было мерзко от самой себя.       — Это было похоже на возню малышей в песочнице, — ответил Эллинель, подталкивая ее ладонью в сторону лагеря.       — Ну знаешь ли, — девочка надулась, сейчас ей хотелось найти укромное местечко и вволю там поплакать, — Из меня боец, как из Экири танцовщица. Я хочу заниматься магией, а не приносить людям вред.       — Ты должна будешь освоить ближний бой, — безаппеляционно заявил эльф.       — Двенадцатилетняя эльфийка против инквизиции, это смешно, — Кинайриэль и представить себя не могла в роли воина. Более того, она не хотела и не смогла бы никого убить.       — Это была такая себе инквизиция. Да и как ты заметила, они не трогают детей, — парировал эльф. Принцесса не понимала чего он добивается. Хочет вырастить из нее маленькую убийцу?       — Я все равно хочу заниматься магией… — упрямо буркнула она, — Магия мне больше по душе, она чище и…       — Кто тебе не даёт? — перебил ее Эллинель.       — Да, ты прав. Только вот… Ты же сам не хочешь меня учить… — принцесса остановилась, снизу-вверх глядя на лицо эльфа. За разговором и своими бушующими чувствами она не заметила, как они добрались до лагеря.       — Завтра из рейда вернутся бойцы, я попрошу Мириельду позаниматься с тобой, — пообещал Эллинель. Он не стал останавливаться и зашёл в шатер.       — Спасибо, — девочка искренне улыбнулась, но спохватившись, побежала следом за эльфом, — Могу я чем-то тебе помочь?       — Ложись спать, — тяжело вздохнул эльф, — Завтра будет сложный день.