Без пяти минут полночь

Мягкие губы скользят по лицу, выбивая все мысли. Андрей, вроде, звал… Да хрен с ним… Девушка, обнимающая его сейчас, — главное. Упустить ее было бы неправильно. Таких у него еще не было и, наверное, не будет больше. И, все-таки, помочь брату нужно, это его долг. — Ты подождешь? Скоро приду, — Рома с трудом оторвался от девушки. Она немного разочарована и, кажется, готова обидеться. — Ты меня динамишь? — Кира нашла в себе силы натянуто улыбнуться. Рома помотал головой и пообещал провести ночь с ней. Голова тяжёлая, будто чугунная. Все тело болит, а во рту пересохло. Где он, сходу не разберёшься, но это пока неважно. Мысли путались, полвечера как в воду канули. Вроде бы не пил много… попытка встать успехом не увенчалась. Зато новая вспышка-воспоминание, ничуть не проливающая свет на события прошлого вечера. — Ты уверен, что тебе обязательно нужно ехать? — капризный тон девушки, обнимающей его за шею, ничуть не раздражает. Наоборот, мысль о предстоящей выволочке от отца, которую Рома вообще-то не заслуживает, вызывала отвращение. Всю жизнь так. Косячит кто-то один, а отвечают все вместе. Какая, это, к черту, семья? Казарма. Раньше не замечал, привык, да и по-другому не может уже… — Да, прости, Кира, — он обворожительно улыбнулся девушке, заметив голубоватый отблеск глаз. Волна возбуждения прокатилась по телу. — Проблемы в компании, нужно решать срочно… — Но ты же не виноват! Останься… В ее голосе неподдельное участие и сочувствие. Да, он не виноват. Но Андрей только что в бешенстве разорвал упыря голыми руками, а отец сильно взволнован, и, видимо, дело не в том, что они взяли на охоту Катьку… Отец, братья, сестра… — Это моя семья, — язык будто отказывается произносить эти слова, но в груди свербит беспокойство, — я не могу их бросить. Решу все дела, и встретимся через пару часов вот по этому адресу, — Малиновский быстро написал координаты давно облюбованного отеля для досуга. Не домой же приглашать, но эта девица заслуживала и такого. — Я буду ждать тебя, — прохладные губы касаются его, чуть нетерпеливо, обещают неземное наслаждение. Если она так целуется, то что эта рыбка должна вытворять в постели?..» Кровать рядом с ним пуста и холодна, однако сбитые простыни говорят о том, что Малиновский явно ночевал не один. Более того, ночь была бурной. Красавица блондинка хоть бы телефон оставила, но предпочла просто раствориться с утра. Издав протяжный стон, Рома поплелся в ванную и застыл у зеркала. Кажется, что вчера не пил столько, но почему так плохо? На щеке, около рта стер красные разводы, очевидно, от помады, которые намертво въелись в кожу. — Что за черт? — буркнул недовольно сам себе, приглядываясь. Кровь? Пригляделся сильнее, но, обнаружив прокушенную губу, успокоился. Совсем уже стал параноиком с их работенкой, хоть отпуск проси! И тут же усмехнулся своим мыслям: в их работе не бывает отпусков. Каждый раз выходя на улицу будешь оглядываться по сторонам. Но как же ему хреново! Может, подмешали чего? Буквально наизнанку выворачивает, руки трясутся, как после недельного запоя — и такое тоже бывало. Собственное лицо в отражении кажется серым, как у мертвеца, с запавшими глазами и пересохшими растрескавшимися губами. Рома набрал в ладони холодной воды из-под крана и с жадностью начал пить. Противный хлорный привкус московского водопровода отозвался острым приступом тошноты. Малиновский застыл над раковиной, надеясь, что сейчас пройдёт, но тут же кинулся к унитазу. В тот же миг, едва он склонился ним, тишину квартиры разорвал телефонный звонок. Наверняка Андрей. Но добраться до мобильника у Ромы не было ни сил, ни возможности. Сотрясаясь от рвоты, он невидящими глазами уставился на содержимое унитаза. Чёрное. Кровь?! Рому бросило в дрожь. Телефон продолжал звонить, кто-то очень желал пообщаться с Малиновским. Рома добрался до валявшегося в куче одежды мобильника и принял вызов. — Рома, куда ты, черт тебя дери, пропал? Ты нужен в Зималетто, срочно, — голос Андрея был холоден, отчетливо слышалась еле сдерживаемая злость и металлические командирские нотки. — Что стряслось? — хрипло спросил Малиновский. — Не по телефону, — рыкнул Андрей, и от его голоса у Ромы пробежали мурашки по коже.

***

Смотреть на мечущегося по кабинету Андрея Кате было тяжело. Ее и так трясло от случившегося, жизнь будто разделилась на «до» и «после». Только несколько часов назад Сашка стоял рядом, а теперь они не знали, что и делать. Они… Они с Андреем и правда не знали, а вот папа и дядя Паша, слушая сбивчивый рассказ сына о случившемся, слишком уж понимающе переглядывались — это насторожило Пушкареву больше всего. Почему не объясняют? Не делятся планом? Принимают за детей? Они же могут помочь! И Ромка, как назло, не брал телефон. Только утром, когда услышала рык младшего Жданова в трубку, выдохнула. Второй брат в безопасности, просто загулял, но о полном спокойствии речи не шло. Раз за разом хотелось отмотать время назад, ведь могли же все предотвратить! — Езжайте-ка вы домой, ребятки, хватит нам на нервы действовать, — в конце концов, заключил Валерий Сергеевич. Они со Ждановым-старшим уже несколько раз выходили из кабинета, а возвращались все мрачнее и мрачнее. Явно не желали разговаривать при детях. — Я поеду искать Сашку, — не задумываясь, откликнулся Андрей. — Куда это? Знаешь, куда его увезли? Или собираешься бесцельно по Москве-матушке колесить? — прищурился Пушкарев. — Плевать. Придумаю что-нибудь. Я не собираюсь тут сидеть и ждать, пока мне брата по частям вернут! — Не глупи, Андрей, — примирительно ответил Павел. — С этим делом мы сами разберемся. А сейчас присмотри за Катенькой. Смотри, девчонка вымоталась совсем. Парень быстро глянул на Катерину, и та еще сильнее сжалась. Нет, не от страха, скорее от внутреннего напряжения. Сейчас ей только сильнее хотелось прижаться к любимому. Казалось, что только в его объятиях она может хоть сколько-то успокоиться. Но в то же время девушка прекрасно понимала чувства Андрея: он уже был достаточно опытным охотником, он мог полноценно помочь, но его отсылали подальше, не давая даже шанса. — Давайте я увезу ее и вернусь! — До завтра сидите дома и никуда не высовывайтесь, — рявкнул Валерий Сергеевич. — Это приказ старшего по званию! — Батя! — Не батькай мне тут! — Андрей, сейчас не время пререкаться, собирайтесь, — сказал последнее слова Жданов, и дверь в тот же момент открылась. — Доброе утро, — на пороге появился сдержанный, но, кажется, довольный Николай Зорькин. — Информация подтвердилась, нужно ехать в Карелию. Вот уж кого Катя меньше всего ожидала увидеть в выходной день в Зималетто. Гость просканировал цепким взглядом помещение, на секунду сосредоточившись на Андрее, а потом остановив взгляд на девушке: — Здравствуй, Катя. — Здравствуйте, Ни… Коля, — растерялась она, покосившись на вмиг напрягшегося Андрея. — Николай Антонович, проходите. Спасибо вам за оперативность, не ждали так быстро. Ребята сейчас уедут и мы поговорим, — Павел Олегович указал гостю на кресло и повернулся к детям. — Собирайтесь, и езжайте к нам, и только попробуйте ослушаться. Скорее всего, нас с Валерой не будет несколько дней. так что фирма на вас. — Отец, — предпринял последнюю попытку Андрей, но Жданов-старший был неумолим, это стало понятно и без слов. Парень поджал губы и, не дожидаясь Катю, вышел в коридор. Коротко кивнув, она последовала за ним, но спустя несколько секунд ее догнал Зорькин. Слишком странным и неожиданным казалось их спонтанное общение в последние дни. А сейчас Катя чувствовала, как будто Николай занял место Андрея рядом с отцом и Павлом, будто украл. И в голове возникало все больше и больше вопросов без ответов. — Катя, ты умеешь активировать амулеты? — без предисловий спросил он. — Активировать? — нахмурилась Пушкарева, не понимая, о чем он говорит. Коля взял ее за руку и положил в ее кулак небольшой медальон с нацарапанной угловатой руной посередине. — Тебе не грозит сейчас опасность, но вдруг… Повесь на шею, а когда будет необходимо, то зажми в кулаке и мысленно согрей. Тебе хватит силы, получится. — Я же не ведьма. Нам… у нас есть амулеты, но они… Но Зорькин только подмигнул, тряхнул своими смешными кудряшками и вернулся в кабинет, плотно закрыв дверь. А Катя так и осталась стоять растерянная и сжимающая в кулаке вещицу, полученную от человека, которому она совершенно не доверяла.

***

Рома появился на пороге отцовского дома только к обеду. Выглядел он откровенно стремно: помятый, уставший, слегка грязный. Будто не развлекался с женщиной, а вагоны разгружал всю ночь. Голова все еще болела, никакие обезболивающие не помогали, а спустя некоторое время начала мучить жажда. Пришлось остановиться в магазине, чтобы взять пару бутылок воды, которые кончились через пять минут. Все больше Малиновский начал склоняться к тому, что ему что-то подмешали в алкоголь, ведь сам по себе он не мог вызвать такой бурной реакции у молодого организма. Но кто в здравом уме мог пойти на то, чтобы бадяжить напитки на крупнейшем показе в столице? Бред. Катерина встретила брата на пороге расстроенная и с красными глазами. — Что? — с замиранием сердца спросил Рома. Он и сам понимал, что крупно накосячил. Раньше с ним не случалось такого, чтобы он пообещал родным приехать и пропал. Ни одна птичка иди рыбка того не стоила, а тут… Но сделанного уже не вернешь. Он лишь надеялся, что Катя плакала из-за ссоры со Ждановым или еще из-за какой-то девчачьей мелочи. Но нет. — Саша, — выдавила из себя девушка. — Сашу похитили. — Да ладно шутить… — Малиновский махнул на нее рукой, но сразу же осекся. — Ты не шутишь? — Нет, конечно. Как я могу? Саша в опасности, а мы сидим тут. — Но кто это сделал? Зачем? Нас шантажируют? Девушка отрицательно помотала головой и отправилась на кухню. Рома, плохо соображая, наблюдал за тем, как она заваривает чай, и пытался «въехать» в происходящее. — Нужно же что-то делать! Где Андрюха? Катя, да расскажи мне нормально, что происходит! Пушкарева наконец-то отмерла, села перед братом и, грея руки о горячую чашку, начала пересказывать недавние события. — И нам строго-настрого запретили высовываться и что-то предпринимать. На нас фирма, пока папа и дядя Паша не вернутся, — завершила она свой рассказ. — Нет, это бред какой-то… Почему вы не спросили ничего? Не потребовали от них ответов? Это ведь и нас касается! — Пришел Николай. Зорькин, помнишь? При нем ругаться не вариант. — Да, мутный он какой-то, — подтвердил Рома. — Может, позвонить? — Пробовали, все телефоны выключены. — А Андрюха что? — Закрылся у себя и пьет, кажется. — Он сожрет себя сейчас с потрохами. Ты бы сходила, поговорила с ним. — Я? — удивилась Катерина. — Мне кажется, я последний человек, которого он хотел бы видеть. — Зря ты так, — пожал плечами Малиновский. — Андрюха любит тебя. Не знаю уж, так, как ты хочешь, или по-братски, но он… скучает по тому котенку, каким ты была. Возможно, даже больше нас с Сашкой, ведь мы с тобой столько не возились. Катя задумалась и невесело улыбнулась своим мыслям. — Я сижу и думаю, увижу ли Сашку вновь живым и здоровым… Я… я не выдержу, если с ним что-то случилось! «Выдержишь», — хотел сказать Рома, но произнес другое: — Все мы смертные, Катюх. К сожалению, никто не знает, сколько нам еще осталось вместе… — Недавно Ольга Вячеславовна Машке говорила, что она зря отшивает Федю, потому что каждый день может стать последним. — Она опытная охотница, знает, что говорит. Ладно, Катюха, я подумаю, что можно сделать. И посплю, наверное. Что-то я перебрал вчера. Он тяжело поднялся со стула, потер ладонями лицо и уже у выхода услышал голос сестры: — Ром, я боялась что ты тоже… что тебя тоже украли. Это страшные существа, мы против них — пшик! Не пропадай больше без вести. Мы переживали. — Не буду, — твердо ответил Малиновский и пообещал себе больше никогда не вестись так на юбки. А через полчаса на его телефон пришло смс: «Поиграем еще, красавчик?» И жажда усилилась вновь.