Судьба лотоса

Вики уютно устроилась на кровати, укутавшись в мягкий плед, словно пытаясь спрятаться от всего мира. В руках у неё была старая, потемневшая от времени книга с затейливым тиснением на обложке — подарок от Адмирона Винчесто, найденный им в личной библиотеке Геральда. Она держала её с осторожностью, как будто боялась потревожить древние тайны, скрытые между строк. Эта книга должна была стать мостиком к чему-то важному. Девушка давно представляла, как будет читать её вместе с Геральдом. С ним бы страницы летели быстрее. С ним — да, но не сейчас. Она в который раз уставилась на витиеватые строки, стараясь сложить смысл, но буквы сливались в танцующую путаницу. Вики вздохнула, опуская голову на подушку. Уокер мысленно извинилась перед древними авторами за то, что их труд читался столь коряво. Наверное, с Геральдом они бы уже были на последней главе. А если бы отец не забыл этот язык, то можно было бы просто пересказать всё за утренним чаем. Вики устало провела рукой по лицу. Мысли о мужчине возвращались снова и снова, будто сама книга притягивала их. Бесконечная цепочка вопросов, сожалений и того самого взгляда… последнего, тёплого, спокойного — того, что теперь не давал покоя. Вики снова перевернулась на бок, книга с глухим стуком упала на одеяло. Глаза её были открыты, но взгляд — где-то далеко. Мысли теперь блуждали вовсе не по страницам древнего фолианта, а возвращались к одной из самых противоречивых фигур последних недель — Николь. Сначала она, не скрывая, враждебно на неё смотрела, бросалась колкостями и пыталась уколоть при любом удобном случае. Потом вдруг — неожиданно — захотела мира. Подошла, поговорила спокойно. Даже после искренне моментами улыбалась. Вики тогда всерьёз подумала: может, всё действительно наладится. Но затем, в вагоне, во время той недавней стычки, Николь вновь словно обернулась в старую себя: взгляд надменный, тон ядовитый, выражение лица — будто от скуки. «Что с ней вообще?» — подумала Вики. Это было похоже на странную, затянувшуюся игру, смысл которой понимала только сама Николь. Вики не собиралась с ней дружить — не тянулась к ней ни душой, ни интересом. Не она одна задумывалась об этом. Геральд тоже не был уверен. Вики помнила, как они с ним обсуждали Николь, её поведение, слова, взгляды. Он не доверяет ей полностью. Пока — просто наблюдает. И теперь, лёжа в тишине своей комнаты, Вики чувствовала, что они с ним снова на одной волне. В этой осторожности. В этой внутренней, почти интуитивной настороженности. Словно между ними оставалась невидимая нить — даже если они не говорили.Вики села на кровати, откинув волосы назад и глядя в полуприкрытое окно. Солнечные лучи играли на полу, отбрасывая лёгкие тени от занавесок, но в душе было не светло. Она снова почувствовала тот знакомый порыв — пойти к нему. Просто взять и постучать, сказать: «Давай поговорим. Без обид, без этой выматывающей игры молчания». Но стоило ей сделать шаг — хоть внутренне — как мгновенно включился холодный разум. А с чего вдруг она должна идти первой? Он ведь сам всё себе надумал, сам обиделся, сам отвернулся. Словно забыл, что они вдвоём строили этот шаткий мост. Словно стер воспоминания о разговорах, взглядах, общих догадках. И теперь будто бы она — главная виновница, лишь потому, что решилась станцевать с Люци. Да, он старше, опытнее, умеет держать себя в руках. Но сдержанность — это не всегда мудрость. Иногда это просто форма упрямства. А когда дело касалось Николетт, он почему-то сдерживался особенно крепко. Молчал. Не защищал. Не вставал рядом. Только обвинял, что Вики прессует его, не доверяет. А теперь ещё и сама должна к нему идти, мириться, сглаживать углы? Вики усмехнулась горько. Нет уж. Пусть хоть раз он сам сделает шаг. Гордость внутри неё не взвилась. Устала быть виноватой по умолчанию. Устала быть той, кто всё чувствует глубже, говорит первой, держит на себе всю тяжесть молчания. Если Геральд действительно так её понимает, как казалось раньше, он поймёт и это. Иначе — значит, всё было зря. Непризнанная засунула руку под подушку, нащупав амулет, который нашла на дне таинственного озера. Амулет в её руке будто отозвался лёгким пульсом — едва уловимым, словно подтверждая: ты не случайно его нашла. Вики провела пальцем по поверхности, затертой временем, но не утратившей странного, хранящегося в глубине сияния. Он был тёплым, как будто живым. Почему никто, кроме неё, не нашёл его раньше? Вода в том озере не была обычной, и Вики это чувствовала каждой клеткой. Возможно, он ждал её. Поймав себя на этих мыслях, она перевела взгляд на вазу, где ещё оставались остатки прежней воды. Полевые цветы чуть поникли, как будто тоже чувствовали затишье между бурями. Вики сузила глаза, всматриваясь в прозрачную гладь. Она закрыла глаза, сосредоточившись. Мысленно нащупала токи магии в воздухе, в себе. Виски заныли — непривычно, но не больно. И вдруг вода встрепенулась. Вскипела пузырьками, как от внезапного жара, и начала подниматься, собираясь в медленно вращающуюся сферу над вазой. Прозрачная капля парила в воздухе, мерцая отблесками света. Вики невольно усмехнулась — тонко, почти по-детски. Она снова чувствовала эту силу. Словно в груди что-то щёлкнуло и стало на место. Закрыв глаза второй раз, она чуть изменила дыхание, направляя энергию не наружу, а внутрь кружащейся капли. Мгновение — и шар воды задрожал, завибрировал, а затем распался в лёгкий, исчезающий пар. Он мягко растёкся по комнате, как туман, и на секунду показалось, будто воздух стал чуть светлее. Уокер медленно выдохнула, как после долгого погружения. Сила вернулась. Не ослабла. Не покинула. Поднявшись, Вики поспешила за новой водой.

***

      — Я вам сказала сблизиться с ней! А вы сделали всё с точностью наоборот! Мозгов меньше, чем у тупоголовых Катхров! Дино нахмурил брови сильнее, не выдержав поднялся с места.       — Мы не виноваты, что её компашка считает себя элитой! Он замер, не отводя взгляда от её лица. Линии её фигуры оставались не подвижными, но в воздухе, будто за спиной, завихрилась чёрная вуаль силы. Пространство вокруг дрогнуло — на миг запахло пеплом и чем-то тяжёлым, металлическим. Николетт стояла рядом, но казалась отдалённой, потерянной — как девочка, оказавшаяся перед родительским гневом. Атмосфера сделалась вязкой, как туман в утреннем болоте. Воздух словно плотнее прижался к коже, и каждый вдох Дино давался чуть тяжелее. Он сжал кулаки, чтобы не опустить взгляд, как Николетт, но было ощущение, будто грудь сдавил чей-то невидимый кулак.       — Мальчик мой, — протянула Везария, приближаясь почти ласково, и её каблуки мягко цокали по полу. — Выпускай свои зубки на кого угодно, но не на меня. Ты же знаешь, что я могу. Она коснулась его плеча кончиками пальцев — мимолётно, но от этого прикосновения по позвоночнику Дино побежал холодный ток. Не боль, нет. Напоминание.       — Вам была дана задача, — её голос снова стал бархатным, почти заботливым. — Сблизиться. Войти в доверие. А не играть в школьную драму с подростковыми обидами. Вы не у себя на балу, дети. Вы — в моём плане. Она сделала шаг назад и выпрямилась, снова безмятежная, как будто ничего и не произошло.       — И я не потерплю провалов. Надеюсь, в этот раз вы всё поняли без иллюстраций, — её взгляд скользнул по обоим, остро, как лезвие. Тишина была ответом. Но она чувствовала: теперь они слушают. По-настоящему.       — Лотос должна принести гибель этому бренному миру, чтобы началась новая эра, где нет слабых ангелов и демонов…