В моей голове играет твой голос.

Чимин и Чонгук как и обычно записали вместе на студии. Чимин от слова « Rocky Bridge», а Чонгук, как всегда, « Rocky Bridge» по-корейски значит «горячие булочки», а как известно оба парня обладали свежие мягкие булочки с ванилью, которые считали символом корейского начала. Обычно им подавали к кофе зеленый чай, а чаще просто зеленый. Но это не так важно, ведь сейчас в голове Чимина роились мысли на корейском и Чонгук улавливал их звучание, сидя на полу перед ярко- голубым телевизором. У Чонгука всегда были проблемы со зрением, он посадил его ещё тогда, в далёком 1978 году. Это помешало, как то выйти из подполья, и он теперь глядел на мир в тёмных очках. Многим казалось это странным, но Чимину наоборот, лишь хотелось стать ближе к столь загадочному человеку. Чонгук не противился, а Чимин, наоборот, сам пригласил его в свою группу. Они нарекли её Акито, она была полу-японка, полу-кореянка, в школе у неё было не много друзей, из-за чего она часто плакала по ночам. В среднем классе Акито снялась в двух фильмах и стала появляться в местных СМИ. Писала прозу, даже написала несколько стихотворений. Но это, опять же, не имеет никакого значения, ведь сейчас Чимин и Чонгук плывут вместе по предтечи Енисея, и все эти проблемы меркнут для них. Они думали, что будут одиноки до самого конца, ведь под одной крышей с ними будут жить ещё несколько девушек, однако судьба распорядилась по- другому . Чимин и Чонгук стали не только друзьями, они стали любовниками. Их сексуальные игры напоминали сцену из « Calvin Klein»: кокон с девушкой на руках, тапочки, стена. Всё это будоражило воображение молодой реп заезды, и его каменный идол лишь укреплял свою веру. Такой секс был доступен на редких фестивалях. Рептилии к этому моменту хорошо знали, что́ возбуждает. Вдруг Члнгук подался вперёд и поцеловал Чимина. Со стороны это выглядело, скорее, ритуально, как следование правилам этикета при использовании какого- то нового вида секса. Но парней это не волновало; к чёрту концерты, к чёрту гастроли, к чёрту вяленую рыбу, Чимин был настолько горяч, что был способен купить отличную зимнюю резину для каждого, кто в тот момент находился в студии. Одним из этих новых знакомых оказался Чонгук, который неожиданно для себя стал первым и единственным, кому Чимин дарил действительно ласковый поцелуй за всю свою жизнь. Ласки, конечно, были частью контракта – без ласк работа в студии была невыносимой, но это совершенно не волновало Чимина. Он снял свою рубашку, обнажая белую линию плеч и живота и длинную татуировку в виде молнии на спине – свастику в центре сердца, сплетённую из бесчисленных вертикальных штрихов. Это было прекрасно. Чимин тоже не стал медлить и показал свою татуировку; она казалась ему воплощением абсолютного совершенства. Чимин легко мог бы начать объяснения насчёт того, что молния внутри круга была наполнена кровью, а вокруг были головы пяти грешников, которые истошно вопили, пока мускулистый демон с бычьей головой отрезал им языки. Но Чимин не стал ничего объяснять. Чонгук, как обычно, покашлял, поправил очки и сказал: - «Можно спросить? Ты нам очень понравился. Так сильно понравился, что у нас возникла идея написать с тебя картину, которая будет превзойдена в веках». Разумеется парень согласился. А что ему было делать? Картины всё равно никто не увидит. Чимин пожал плечами. - « Вы хотите, чтобы это была фотография на бумаге? - спросил Чонгук». «Нет, на моей правой ягодице», - сказал Чимин, взглянув на белую цепочку под своей татуировкой. Она изображала убитую горем женщину, ожидающую свою судьбу с корзиной полной гибискусов. Там были только одна секция и три кнопки, и были видны только четыре красные точки, которые символизировали солнце, луну, два американских символа бесконечности, словно бездонный анус Чимина. - « Отлично, - сказал Чонгук, - и о чём же тогда мы будем писать?» «Пиши об Эрике, - Чимин улыбнулся, вспоминая свою юность, как он потерял отца на Чеченской войне, и как сильно он любил сливы....