Дети войны.

И целый мир возненавидел, Чтобы тебя любить сильней.

Рихана Дашкова После того как мракоборцы обошли каждый вагон и не нашли ни следа Пожирателей смерти, напряжение в поезде спало. Пассажиры наконец позволили себе выдохнуть — одни с облегчением, другие с усталостью. Все, кроме Риханы. Во время атаки Рихана пряталась. Не от Пожирателей — меченые не пугали совершенно, напротив, одного из них она давно искала. Она затаилась не из-за них. Она пряталась от Блэка. После ритуала Красного венчания между ними возникла нить — прочнее клятв. Не только Регулус ощущал её присутствие, но и она знала, где он. Знала и сейчас: он был в том же поезде, в соседнем вагоне, едва ли в нескольких шагах. Его приближение било по вискам, как подземный звон, как зов, от которого хотелось бежать. Он шёл за ней, а она ускользала. Это было похоже на танец без музыки — шаг влево, поворот, исчезновение за дверью. Легко уклоняться от охотника, когда чувствуешь его присутствие, как жар от пламени за спиной. Когда знаешь: он рядом, но ещё не слишком близко. Когда каждый поворот коридора — это ещё одна возможность остаться в тени. И всё же она знала — долго так продолжаться не может. Рихана чуяла его панику — острую, пронзительную, как страх жертвы под лапами ирбиса. Она чувствовала это всем телом, как зверь чует кровь, когда вонзает клыки в горло. Ритуал Красного венчания не только связал их судьбы. Он обнажил чувства — все до последнего. А потом вложил в них новые: чужие, хищные, непрожитые, но уже родные. Она нырнула в одно из купе, захлопнув дверь, словно ставя щит между собой и тем, что приближалось. По пути она прихватила с собой нескольких младшекурсников — перепуганных, с распахнутыми глазами и дрожащими руками. Они вцепились в её мантию, как утопающие, не задавая вопросов. Она заперла дверь и опустила штору. Они просидели в купе долго — тишина сгущалась, как туман, сквозь который просачивался лишь редкий стук колёс. Младшекурсники уже перестали дрожать, кто-то тихо всхлипывал, кто-то уставился в пол, не мигая. Но когда мракоборцы начали пересчёт, тревога вернулась. Двоих не хватало. Райан Нотт, Слизерин. И Эйлин Мур с Когтеврана. Эйлин была маглорожденной. Имя повисло в воздухе.

***

Кареты, на которых перепуганных и дрожащих учеников должны были доставить к воротам школы, уже ждали у платформы. Они были запряжены фестралами — иссохшими, призрачными созданиями с кожей, натянутой на кости и пустыми глазами. Их видит лишь тот, кто смотрел смерти в лицо. Большинство детей прятали лица, не понимая, что везёт их к Хогвартсу. Но Рихана видела. Она всегда видела. Со смертью она шла рука об руку. Она забралась в карету быстро и уверенно, как будто имела на это полное право, хотя ни один из сидевших внутри не ждал её. Джеймс Поттер прижимал к себе Лили — его рука обвила её за плечи, а взгляд был насторожен, будто он уже готовился к ссоре. Сириус Блэк сидел напротив, в тени, с напряжённо сжатыми пальцами, а Петтигрю при её появлении буквально вжался в угол, будто надеялся, что его не заметят. Люпина не было — вероятно, рассаживал младшекурсников, как положено старосте. Рихана даже не потрудилась извиниться. Она просто посмотрела на Джеймса и спокойно, без тени сомнения, сказала: — Нам нужно поговорить. — О чём, принцесса? — с ленивой иронией протянул Сириус, не отводя взгляда, но будто говоря это в сторону. На запястье у него мерцал серебряный браслет, и он рассеянно прокручивал его между пальцами. В его голосе было притворное равнодушие, но в глазах — тень беспокойства. — Я знаю как найти Пожирателей Смерти среди учеников. Вот так, просто. Питер пискнул и чуть не свалился с лавки, когда в карету наконец залез Люпин, и она тронулась. — Привет, — юноша улыбнулся Рихане, с удивлением оглядев ошарашенные лица друзей, — Что-то случилось? Дашкова молчала, не спеша ответить. Она ждала. В воздухе висела тишина, обострённая напряжением, как натянутый канат. Да, она давно уже разрабатывала план, как поймать Пожирателей смерти. На самом деле ей нужен был лишь один, конкретный. Но сделать это оказалось сложнее, чем она думала. Каждый шаг, каждый манёвр, и этот человек, которого она ждала, всё ускользал. И теперь, помимо всего прочего, был ещё Блэк. За ней следил, и она чувствовала его взгляд, даже когда его не было рядом. Она знала: отец настоял на ритуале не ради её силы или амбиций. Он привязал её к Блэку, чтобы она не сбежала, чтобы держать её под контролем. Ритуал был его страховкой, его способом уберечь её от самой себя. Но Рихана не хотела быть в тени. Она не собиралась прятаться в стороне, подчиняясь чьим-то замыслам. Она жаждала крови — крови своего обидчика, того, кто обрушил на неё эту вечную ловушку. — Как ты собираешься найти Пожирателей? — спросил Джеймс, сдерживая в голосе сомнение. Ремус округлил глаза, его выражение лица стало серьёзным, как никогда. — Легко, — ответила Рихана, сдерживая усмешку. — Я могу вытащить всех, кто носит метку, прямо из тени. Но мне нужна ваша помощь. Она замолчала, взгляд её переместился на Сириуса, словно проверяя, как он воспримет её слова. — Мой отец заставил меня пройти ритуал кровавого венчания с твоим братом, — произнесла она, не скрывая сарказма в голосе. Сириус удивлённо поднял брови. Многие чистокровные рано обручались, но Блэк думал что братец для начала должен хотя бы школу закончить, прежде чем мать притащит ему какую-нибудь чистокровную сучку. — Теперь я не могу передвигаться без его надзора, — продолжила она, не сбавляя темпа. — Меня это раздражает. Дело в том, что у меня есть кое-какое дело в Англии, а малыш Блэк мне очень мешает. — Какое дело? — спросил Джеймс, подаваясь вперёд, его интерес был очевиден. Рихана оглядела всю компанию, её взгляд скользнул по каждому, прежде чем она наклонилась к уху Поттера и, словно взвешивая каждое слово, прошептала: — Я должна убить Антонина Долохова. Лили, которая сидела рядом и все слышала, сдавлено вскрикнула. Антонин Долохов был одним из немногих Пожирателей смерти, который не скрывал своего лица. Он часто снимал маску, не заботясь о том, чтобы оставаться в тени, и именно этим запомнился читателям «Ежедневного Пророка». Его имя стало синонимом жестокости и хладнокровия, его лицо — символом угрозы, которая никогда не исчезала из обложек газет. — Зачем? Это очень опасно! — она встряхнула рыжей копной волос и подалась вперед, взяв руки Риханы в свои. — Он убил мою маму, — все там же звенящим шепотом ответила она, — Он, и его брат, Виктор, должны были убить всю нашу семью. Компания молчала. Скрип колес умолк и карета остановилась. — Подумай о том, что я сказала, Поттер, — Рихана выскочила из кареты первой, оставив всех в подвешенном состоянии.

***

Рихана пропустила ужин в Большом зале, сославшись на плохое самочувствие. Макгонагалл кивнула с сочувствием, не задавая лишних вопросов. Но дело было не в головной боли и не в усталости. Рихана просто не хотела слушать речь директора — предсказуемую, выверенную, как формула зелья. Она и так знала, что там прозвучит: слова о бдительности, благодарность мракоборцам, заверения в безопасности. И она знала, что будет завтра. Сотни сов заполонят небо над Хогвартсом, принося в когтях гневные письма. Родители будут требовать вернуть детей домой, угрожать судом, проклинать руководство школы. Кто-то обещал лично «разобраться с этим Дамблдором». Рихана не винила их. Но и спать она не пошла. Вместо этого, скользнув по тёмным коридорам, словно тень, Рихана поднялась в Астрономическую башню. Там, на вершине замка, было по-настоящему тихо. Она взобралась на подоконник и распахнула окна настежь. Ветер хлестнул в лицо, в волосы, в грудь — как пощёчина, как благословение. Она любила высоту. Всегда любила. Высота была её личным наркотиком — резкая, свободная, живая. Зелья, которыми она глушила чувства, забирали у неё и это — ту острую радость, что бьёт в кровь, когда стоишь на краю. Но теперь она была чиста. Уже два месяца. С того самого дня, как Блэк принес ее в заброшенную гостиную. Бессознательную, окровавленную, с разорванной в бреду рукой. Он не задал ни одного вопроса. Просто вылечил её. И ушёл, не дождавшись благодарности. Блэк… Рихана никогда не строила иллюзий. Она знала, что однажды выйдет замуж по расчёту — такова была цена клятвы её отца, заключённой с каким-то безликим волшебником, именем которого никто не решался вслух называть. Ей это казалось неважным. Брак как сделка, судьба как монета на весах. Но теперь… теперь ей было страшно. Не из-за ритуала, не из-за надзора Регулуса, и не из-за того, что вся её жизнь начала рассыпаться, как хрупкая маска. Страх был в том, что она больше не принадлежала себе. Единственным настоящим желанием, тем, что жгло её изнутри, была смерть Антонина Долохова. От её рук. Без чужой помощи. Без пощады. Она помнила. Помнила, как Виктор Долохов, его брат, повёл её к озеру. Она тогда была влюблённой дурой, слепой, как мотылёк на пламя. Не видела ни намёков, ни тени опасности. Виктор ударил ее тогда, наотмашь, схватил за горло и попытался утопить. Рихана чувствовала как горят легкие от хлынувшей в них воды, видела маниакальный блеск серебряных глаз Виктора, сквозь толщу воды. Слышала, как хрустнул череп юноши, когда она смогла его оттолкнуть и он подскользнулся на мокрых камнях. Один из этих камней и проломил ему голову. А потом было горящее поместье и истошный крик матери, когда ее плоть слезала с костей. — Зачем ты пришел? — не оглядываясь спросила Рихана. — Слезь с подоконника, — мягко попросил чертов Регулус Блэк. Он стоял у двери, вытащив палочку, чтобы, если девушка все таки сорвется, вернуть ее. Вернуть ее себе. — Отвали, умоляю, — Рихана закатила глаза, даже не шелохнувшись, — Я не собираюсь прыгать, если тебя это интересует. — Рихана, пожалуйста, слезай Его голос был уже ближе, он стоял прямо за ней. Протянет руку и может столкнуть в пропасть. Она знала что он этого не сделает, а жаль. — Оставь мне хоть каплю свободы, — ответила девушка, взглянув на него через плечо. Красив, но не как Сириус. Красота Сириуса была очевидной и горячей. Регулус же был словно статуя, которую скульптор долго вытачивал из мрамора и его не устраивала пустота, в лице своего изваяния. А глаза у него были серебряные. — Я не хочу ограничивать твою свободу, Рихана, — он протянул руку, касаясь ее плеча, и не встретив сопротивления обхватил ее талию в кольцо рук. Она слышала как он облегчено выдохнул, когда ее спина оказалась прижата к его груди. Стук его сердца глухо звучал в ее ушах. Блэк сошёл с ума. Рихана поняла это не сразу — только когда его сны стали приходить к ней. Ночные видения настойчиво вызывали её в чужую, искажённую память: она снова и снова видела себя в его снах. Всегда — она. Красивая. Не такая, как в жизни, с черными синяками и злым взглядом. В его снах она была свежа и великолепна. Всегда — метка. Чёрная, как затянутое облаками небо перед грозой. Она тоже ему снилась. Как кто-то, в капюшоне, прижимает костлявыми пальцами волшебную палочку к его предплечью и на нем появляется череп, из разинутого рта которого выползает змея. Младший Блэк играл с тьмой, как ребёнок с огнём. Её не удивило, когда она узнала: он собирается примкнуть к Пожирателям смерти. В его взгляде не было убеждённости. Только отчаяние. Вопрос был прост. Убить ли его до того, как он начнёт убивать других? — Отпусти меня, — попросила она. Он не ответил, прижавшись носом к ее макушке. Руки только крепче сжали талию. — Что ты со мной сделала, ведьма? — в его голосе сквозила тоска. — Ты сам это сделал с собой, Блэк. — Ты чувствуешь что-то ко мне? Она нахмурилась. — Ритуал пробуждает чувства, чтобы закрепить его, — пробормотала она, ощущая как пальцы Регулуса выводят круги на ее теле, скрытом мантией, — Ты привлекаешь меня физически. Но я не люблю тебя, Блэк. — Я понял, — он потянул ее на себя, стащив с подоконника и поставив на ноги, — Посмотри мне в глаза, прошу тебя. Рихана развернулась, его объятия на секунду разомкнулись и сомкнулись вновь. Она положила руки ему на плечи, удерживая его на расстоянии от себя. Тоскливые, серые глаза. Словно грозовое небо. Не хватало только молний, но, была искра. Рихана встала на носочки притянула Регулуса к себе и мягко коснулась его губ. Поцелуй получился смазанный, нежный и влажный. А потом Регулус с хриплым стоном подхватил ее на руки, заставив обхватить его тело ногами и вновь прижал девушку к стене, впиваясь в ее губы так, словно прошел Сахару и добрался до источника воды. Блэк потерялся в чаще зеленых глаз давно. Но Рихана больше не верила серебру чужих глаз. Волшебная палочка уперлась в яремную вену на горле Регулуса. — Остолбеней.