Дети войны.

❝ Цель терроризма — это внушать людям страх. ❞

Джеймс Поттер Джеймс Поттер ссутулился над блокнотом, упрямо водя пером по странице. Чернила ложились неаккуратно — то размазывались, то ложились слишком жирно, — но он, казалось, не замечал. Чертежи, имена, стрелки, какие-то странные символы — всё сливалось в хаотичную схему, в которой он один мог разобрать смысл. Стук колёс подталкивал ритм его мыслей, а приглушённые голоса учеников в коридоре создавали фон, не отвлекающий, но отчётливо реальный. Сириус ушёл несколько минут назад, бросив через плечо что-то насмешливое — мол, кто-то должен присмотреть за Лили, пока гений стратегий умирает от любви и планов. Джеймс даже не огрызнулся. Он знал, где Лили. Знал, как она идёт по вагону, здороваясь с младшими, как смеётся в ответ на чьи-то глупости. За годы своей влюбленности он выучил ее манеры и маршрут. Лунатик присел рядом, мельком взглянул на исписанные страницы — всё те же схемы, заметки, имена, окружённые кругами и вопросами. — Джеймс, — мягко начал он, — может, сделаешь перерыв? Это же последний семестр. После Рождества всё изменится… У нас осталось так мало времени. Джеймс не поднял головы. Рука всё так же чертила нечто лихорадочное, словно от скорости письма зависело чьё-то спасение. — Пожиратели, которые затаились в Слизерине, не будут ждать, пока мы отдохнём, — отрезал он, голосом усталым, но твёрдым. — Кто-то должен быть готов, если они решат нанести удар изнутри. Он поднял глаза, и в них на миг промелькнула тревога, слишком взрослая для юноши. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как всё рушится. Ремус тихо хмыкнул — не осуждая, но и не соглашаясь до конца. Его взгляд задержался на Джеймсе чуть дольше обычного, будто он хотел что-то добавить, но передумал. — Ладно, — сказал он наконец. — Я пойду за едой. Принесу что-нибудь, если эти младшие гриффиндорцы не смели прилавок до нас. Дверь купе мягко закрылась, и в тишине, нарушаемой только стуком колёс, остались Джеймс и Питер. Тот сидел в углу, сгорбившись, будто старался стать меньше. Он нервно грыз ноготь на большом пальце, время от времени косясь на Джеймса, как будто хотел заговорить, но не решался. Перо скрипело по бумаге, а в воздухе повисло напряжение — не из-за слов, а из-за молчания, которое с каждой секундой казалось всё тяжелее. — Мама прислала мне парадную мантию на Рождество, — вдруг заговорил Питер, голос у него был чуть выше обычного, как будто он старался звучать бодро. — Тёмно-синяя, с серебристыми пуговицами. Она говорит, мне пойдёт… Он замолчал, заметив, что Джеймс не отреагировал. Тот по-прежнему был с головой в блокноте, лишь слегка прищурился, вычеркивая что-то резким движением пера. Питер поёрзал на месте, затем осмелился: — Джеймс… а у тебя есть подозрения? Ну… кто именно из учеников может быть с ними? — он понизил голос, почти до шёпота. — Среди слизеринцев? Перо замерло. — Ты ведь что-то нашёл, да? Что-то важное? — продолжал Питер, с неприкрытым волнением в голосе. — Может, мне стоит помочь? Или хотя бы знать, чего ждать… если начнётся что-то… ну, опасное? Он смотрел на Джеймса с напряжённой надеждой, словно ждал, что тот включит его в круг посвящённых — и этим развеет страх, от которого не спасала даже новая мантия. Джеймс наконец поднял голову. Глаза у него были тёмные от усталости, но в них горел знакомый огонь — тот, что появлялся всякий раз, когда он чувствовал себя на пороге важного открытия. — Генри Мальсибер, — произнёс он тихо, почти выдохнул. — Я уверен, он в этом замешан. Слишком много совпадений. Его расписание, с кем он общается, куда уходит по ночам… Он не просто змея, Питер. Он уже один из них. Питер замер, ноготь его пальца уже начал кровить, но он не заметил. — И что ты собираешься делать? — спросил он осторожно. — Проникну в их гостиную, — спокойно ответил Джеймс, будто говорил о прогулке по двору. — Ночью. Когда Мальсибер будет спать. Посмотрю, что он прячет, чем дышит. Должно же быть хоть что-то — письма, предметы, метку. Он снова уткнулся в блокнот, быстро чертя план. — Это слишком опасно… — пробормотал Питер. Джеймс не ответил. Его уже затягивала идея, как всегда — полностью, без остатка. Дверь купе распахнулась с резким стуком, и внутрь, будто загнанная ветром, влетела Рихана. Лицо её было мертвенно бледным, глаза расширены, губы дрожали. Джеймс закрыл блокнот и положил его на столик. — Мерлин, — выдохнул Питер, привстав. Рихана не ответила. Она пошатнулась, с трудом добравшись до ближайшего сиденья, и почти рухнула на него, зажав пальцами виски. — Мне… что-то не хорошо, — прошептала она, как будто сама не верила в то, что говорит. Джеймс оторвался от блокнота, мгновенно насторожившись. Он ещё никогда не видел однокурсницу такой — упрямая, всегда собранная. — Что случилось? — резко спросил он, подаваясь вперёд. — Ты где была? Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, но руки на висках только крепче сжались. Тонкие пальцы дрожали. Она подняла глаза на Джеймса — взгляд тревожный, полный той самой тишины перед бурей, когда всё вокруг кажется слишком живым. — Здесь… что-то не так, — прошептала она. — Воздух… он как будто натянут. Как проволока. Чувствуешь? Джеймс нахмурился, прислушался — но кроме стука колёс и отдалённых голосов, ничего необычного. — Это не звук, — пояснила Рихана. — Это… как будто кто-то есть. Не в коридоре, не за дверью, а… ближе. Почти внутри. Она обхватила себя руками, и теперь в её голосе звучала не просто тревога — почти мольба. — Найди Лили, Джеймс. И тут поезд начал снижать скорость.

***

Джеймс сорвался с места, как выпущенная стрела. Дверь купе хлопнула за его спиной, и он уже мчался по коридору, с палочкой в руке, сердце стучало в висках, как колёса поезда — быстрее, быстрее, быстрее. За ним, почти невесомо, выскользнула Рихана. Она шла неровной походкой, как будто земля под ногами волновалась. Что-то бормотала на своём — резкие, тягучие слова, будто уговаривала или отгоняла кого-то. Ветер сквозняка играл её волосами, как дымом. Дверцы купе по обе стороны начали открываться — ученики, встревоженные внезапной суетой, высовывались в коридор. — Что случилось? Почему поезд остановился? — Эй, Поттер, всё нормально? Он не отвечал. Бежал дальше, взгляд метался — ищет не просто человека, ищет единственную примету, за которую может уцепиться разум в этой тревожной сумятице. Рыжая макушка. Только бы увидеть её. Только бы успеть. Крик разрезал воздух, как осколок стекла — резкий, истеричный, настоящий. Он донёсся с переднего вагона, и Джеймс, не думая, ускорился, почти врезаясь в стены. Он подскочил к стыку между вагонами, распахнул дверь — и тут сердце ухнуло вниз. В проходе, прямо перед ним, стоял человек. Высокий, в чёрной мантии, лицо закрыто серебряной маской. Та самая, сверкающая, безжизненная, словно чужая кожа. Маска Пожирателя смерти. Вокруг него царил хаос — ученики пятятся к стенам, кто-то плачет, кто-то пытается вытащить палочку, но руки дрожат. А он — спокоен. Стоит, как скала посреди шторма, и смотрит прямо на Джеймса. И в этой паузе, пока поезд будто задержал дыхание, Джеймс понял: он не тренировался к этому моменту. Он шёл к нему. — Редукто! — крикнул Джеймс, взмахнув палочкой. Заклинание с ревом ударило в проход, воздух дрогнул от силы взрыва, но Пожиратель смерти лишь взмахнул рукой — щит возник мгновенно, и проклятие распалось на сверкающие осколки, не причинив вреда. Он поднял на Джеймса глаза — в них, за прорезями маски, плясали безумные огоньки. И рассмеялся. Глухо, низко, так, будто сам знал, насколько безнадежна эта сцена. В следующую секунду его рука метнулась в сторону, и он схватил за капюшон первого, кто оказался рядом — мальчишку, совсем ребёнка, первокурсника в робе Гриффиндора. Тот вскрикнул, дёрнулся, но Пожиратель прижал его к себе, как щит. — Хочешь попасть в меня? — прошипел он сквозь смех. — Обойди малыша. Джеймс замер. В груди разгоралось пламя ярости, но рука с палочкой дрожала — не от страха, от невозможности стрелять. Он видел в глазах мальчика ужас, видел, как тот вжимается в чужое тело, словно надеется исчезнуть. И время, казалось, снова застыло, как перед бурей. — Остолбеней! — раздался позади Пожирателя девичий голос, пронзительный и хлёсткий, как удар плети. Маска дернулась, и мужчина замер, будто на долю секунды забыл, как дышать. Его палочка выпала из руки, стукнувшись о пол, а за ней — и ребёнок, которого он держал, вырвался из его хватки, упал, вскрикнул, и тут же прижался к ноге Джеймса, прячась за его спиной. Пожиратель ещё стоял, но больше не двигался. В проход, точно раскрыв портал, шагнула Лили. Ветер от открытых дверей трепал её волосы, глаза сверкали — не от страха, от ярости. От той ярости, в которой нет места сомнениям. — Ублюдок, — выдохнула она, и это было не оскорбление, а приговор. Джеймс смотрел на неё — на девушку, с которой смеялся в классе, на ту, ради которой готов был врываться в гостиную Слизерина… и вдруг увидел в ней не просто подругу. Перед ним стояла львица. Богиня войны. Живая, несгибаемая, с силой, которую не прячут за словами. — Прекрати трястись, Поттер, — сказала она, не отрывая взгляда от замершего Пожирателя. — У нас с тобой ещё работа. — Лили, что произошло? — выдохнул Джеймс, всё ещё заслоняя первокурсника и не отводя взгляда от оцепеневшего Пожирателя. — Они появились прямо из вагонов, — ответила она быстро, жёстко. — Трое. Не знаю как — портключи, трансгрессия, или кто-то их впустил. Мы с Сириусом и… с Тайпаном были ближе всех. Успели перехватить одного, но остальные ушли вперёд. Джеймс обернулся, и действительно — за Лили стояли Сириус и Тайпан Чахов. Сириус, растрёпанный, с разбитой губой, сжимал палочку в окровавленной руке, а Тайпан — высокий, веселый слизеринец с узкими глазами и фиолетовой рубашкой, заляпанной сажей — стоял чуть в стороне, будто не желая приближаться. — Ты ему доверяешь? — резко спросил Джеймс, глядя на Тайпана. — Он со Слизерина. Сириус сплюнул кровь и хмыкнул: — Я видел, как он пришил проклятием одного из этих тварей в спину, пока тот ещё собирался сбежать. Не думаю, что Пожиратели убивают своих. Тайпан бросил короткий взгляд на Джеймса — взгляд, в котором не было ни мольбы, ни обиды. — Если хочешь, можешь меня обезоружить, — тихо сказал он. — Но сначала давай разберёмся с тем, кто не парализован. Он кивнул на проход, где, похоже, ещё слышались крики. Они бросились вперёд — через покосившиеся перегородки, мимо растерянных учеников, сквозь напряжённый воздух, в котором до сих пор звенела магия. Джеймс был впереди, рядом с ним Лили, за спиной — Сириус и Тайпан. — Вы не видели Рихану? — вдруг спросил Тайпан, тяжело дыша. — Она подошла поговорить с Блэком… младшим. — Она заходила к нам в купе, — выдохнул Джеймс, — Не знаю где она сейчас. — Кошка сможет за себя постоять, — сказал слизеринец, пожевав губу. Они мчались вперёд, и за каждым их шагом следовала волна — резкие щелчки запирающихся дверей, защитные заклятия, которые Джеймс и Лили накладывали на купе с младшими учениками. — Клавикулус! Протего тоталум! — выкрикивала Лили, резко взмахивая палочкой. — Назад в купе! — кричал Сириус младшим, размахивая руками. — Немедленно! Это не учебная тревога! Из-за угла выбежал Ремус, волосы растрёпаны, лицо в царапинах. — Поттер! Что, чёрт возьми, происходит? — Пожиратели, — бросил Джеймс на бегу. — Мы уже зачистили часть вагонов, но они где-то дальше. Сириус, Ремус — оставайтесь здесь. Он остановился на секунду, глядя на друзей, и голос его стал жёстким: — Охраняйте купе, которые мы уже прошли. Никого не выпускайте. Ни одного. Если кто-то попытается прорваться — сначала заклятие, потом вопросы. Ремус кивнул, резко и молча. Сириус смерил взглядом Тайпана, потом посмотрел на Джеймса. Они выскочили в следующее купе, и Джеймс почувствовал, как сердце стучит в груди с удвоенной силой. Он огляделся — пространство было пустым, но темным, как ночь, воздух всё так же тяжёл и напряжён. В глазах Джеймса мелькала мысль, что их ходит только один. “Где же Хвост?” — думал он, его взгляд скользил по каждому углу, проверяя окна, ищет любой след. Он знал, что Питер где-то рядом, и только мысль о том, что с ним может быть что-то не так, заставляла сердце замирать. Тайпан шёл рядом, проверяя каждое купе, по привычке оставляя лёгкий след палочкой, но его выражение было сосредоточенным и задумчивым. Он едва ли помечал одиноких учеников, которые прятались за дверями, и у Джеймса мелькнула мысль, что Тайпан точно что-то знал, или чувствовал. — Ты что-то заметил? — спросил Джеймс, и его голос звучал более жёстко, чем он хотел. Тайпан, не останавливаясь, коротко покачал головой. — Пожиратели не одни. Кто-то из нас тоже здесь. Кто-то из своих. Джеймс замер. Его взгляд зацепился за палочку, которую Тайпан держал в руке. Он не сказал больше ни слова, но мысли Джеймса закружились. Тихий, тревожный, как этот поезд, мир, полный скрытых угроз. — Закатай рукав, — потребовал Джеймс, не отводя взгляда от Тайпана. Тот усмехнулся, держа палочку в руках, и слегка наклонил голову. — Ты серьёзно? — спросил он, с ироничной ноткой в голосе. Джеймс не ответил, его взгляд оставался холодным и прямым, как лезвие. Он знал, что интуиция редко ошибается, а эта ситуация начинала пахнуть чем-то гораздо более сложным, чем просто атака Пожирателей. Тайпан выдохнул и, развернувшись, сдался — медленно закатил рукав своей мантию, показывая совершенно чистые, без следов татуировок или чего-либо подозрительного, предплечья. — Вот, Поттер, не подглядывай за мной, если не хочешь испытать мою доброту, — добавил Тайпан с усмешкой. — Тихо, ребята, — прошептала Лили, едва удерживаясь, чтобы не выдать паники в голосе. Из соседнего купе доносились звуки борьбы — глухие удары, визги, стук металла и резкие, короткие вздохи. Все они моментально насторожились, готовясь к ещё одной схватке. Джеймс первым ринулся к двери, вырывая её на ходу. Когда они распахнули её, из купе вылетел бесчувственный Пожиратель, его маска слетела и откатилась в сторону. Взгляд Джеймса застыл. Это был длинноногий парень с изломанным носом. Он был мертвецки бледен и, судя по всему, уже не в состоянии продолжать сопротивление. Внутри купе стояли Яромир Дашков и Веста Оболенская. Яромир выглядел как псих — его глаза сверкали безумным светом, а лицо было искажено яростью, почти животной. Он стоял наготове, сжимая кулаки, а на его пальцах ещё оставались следы крови. Веста стояла рядом, палочка в руке, но её взгляд был напряжённым, острым, будто она ещё не до конца осознавала, что только что произошло. Но вот что бросалось в глаза сильнее всего: Пожиратель был обезврежен не магией. Его покрытое свежими и наливающимися синяки дико говорило о том, что Яромир не использовал никакого проклятия. Пудовые кулаки юноши сжимались. — Где все? Мы не можем стоять здесь, — голос Весты был ровным. — На поезд напали фрики в масках, — сказал Тай. Джеймс обернулся к Яромиру, его голос был твёрд и решителен: — Яромир, присмотри за Лили, пожалуйста. Я не могу позволить ей быть в опасности. Яромир посмотрел на него с каменным лицом, но на мгновение в его глазах промелькнула странная тень. Он чуть заметно кивнул, его тело напряжено, готово к действию. Джеймс чувствовал в нем что-то, что точно защитит Эванс. Лили, не дождавшись приказа, тут же вставила своё слово, её лицо было полным решимости и раздражения. — Я не собираюсь оставаться здесь, пока ты рискуешь собой, Джеймс, — сказала она, её голос звучал твёрдо, как всегда. — Мы все в это втянуты. Ты не один. Джеймс почувствовал, как его сердце сжалось от её слов. Он понимал, что она не уступит, что её стойкость — не то, что заставит её сидеть в стороне. Но в то же время он знал, что ему нужно быть осторожным. — Милая, — он порывисто прижался к ее щеке, втягивая носом воздух — Прошу тебя, побудь тут. Джеймс, не дождавшись ответа, уже сделал шаг вперёд, готовый двигаться дальше, но в этот момент что-то странное пронзило воздух. Он почувствовал, как поезд начал неожиданно двигаться, едва ли не на увеличенной скорости. Потрясённый этим, он резко остановился, и в тот же момент, прямо на встречу им, выскочил человек. Мужчина был в мантии мракоборца, что сразу заставило Джеймса насторожиться. Его лицо было знакомо, мелькало на страницах газет и даже в разговорах. Это был Аластор Грюм — тот, о котором все слышали, но мало кто видел вживую. Грюм был легендой среди мракоборцев. Человек с жестокими глазами, он был известен своей непоколебимой решимостью и практическими методами борьбы с тёмными силами. Его лицо изрезано шрамами, а взгляд, полный напряжённости и решимости, не предвещал ничего хорошего. — Идите в купе, детишки, — грубо сказал Грюм, его голос отдавал командным тоном, который не подлежал сомнению. — Мы зачистим этот вагон. Джеймс, не отводя взгляда от мракоборца, сдержанно ответил: — Мы уже обезвредили двоих Пожирателей, Грюм. — Он снова оглядел помещение, на его лице отразился лёгкий намёк на недовольство, но он сдерживался. — Мы справились. — А ты..? — Поттер, сэр, Джеймс Поттер. Грюм задумчиво осмотрел разномастную компанию, и его глаза метнули быстрый взгляд на Лили, Яромира, Тайпана. Он казался немного уставшим, как будто измотан долгими часами борьбы с тёмными силами. Его взгляд стал менее строгим, но всё равно насторожённым. — Покажи мне их, Поттер, — сказал он, наконец. — А остальные пусть остаются в купе. И не создавайте проблем. Пожиратели в этом поезде — это только начало. Джеймс кивнул, решив, что будет лучше показать Грюм всё, что они нашли. Он повернулся к друзьям и сказал сдержанно: — Оставайтесь здесь. Следите за остальными. Если что, сразу сигнализируйте. Грюм стоял, внимательно разглядывая пожирателя, который теперь валялся без сознания на полу. Когда маска с него слетела, все стало очевидным. Но Аластор Грюм не проявил ни малейшего волнения. Он просто хмуро посмотрел на Джеймса и сказал: — Теракт в поезде — это акт запугивания. Его голос был тихим, но полным угрозы, и в нём звучала такая уверенность, как будто Грюм уже сталкивался с этим раньше. Он шагнул ближе к телу Пожирателя, склонился, проверяя его состояние, но глаза его оставались пристально направлены на Джеймса. — Запугивание. Это всё, что они хотят. Так они смогут завербовать больше детишек. Страх отличный инструмент. Джеймс не мог не почувствовать, как его нервозность возрастает. Он смотрел на Грюма, пытаясь понять, насколько серьёзен тот в своих словах. Запугивание — это объяснение, но Джеймс чувствовал, что ситуация гораздо сложнее. Пожиратель, которого обезвредила Эванс пропал. Вагон был пуст. Грюм хмыкнул и сказал Джеймсу вернутся к своим. Вся компания сгрудилась в одном купе. Когда появился Джеймс, Веста и Яромир откланялись, сказав что вернутся в свое купе. Тайпан перевязывал рану на руке Сириуса, под пристальными взглядами всех остальных. Лили задумчиво смотрела в окно. Джеймс отметил что Питер в порядке, немного трясется, но в целом… — Эй, а куда пропал мой блокнот?