El Gato

- Ну, где она? – Аня Синицкая вглядывалась в поток студентов, который сползал по лестнице и растекался по фойе. Из толпы стремительно вынырнула статная фигура в сапогах, строгой юбке и стилизованном чёрном кителе с двумя рядами блестящих пуговиц. Ни дать ни взять, игрушечный солдатик. - Эвита! Я здесь! – Синицкая широко взмахнула рукой. Подружка, не меняя выражения лица, но изменив траекторию, подлетела к ней и полушутя провозгласила: - И я здесь. Что вам угодно? – И уж после этого улыбнулась и рассмеялась. - Ничего, домой пошли! – со смехом ответила Аня. Вообще её однокурсницу звали Эвелина Жукова, но её почти сразу стали называть Эвитой за любовь к истории, Латинской Америке и своеобразную внешность: странное сочетание карих глаз и от природы золотистых волос. Ещё она была хорошенькой, но в какой-то старомодной манере: её лицо напоминало довоенные немецкие открытки. Она только-только поступила на международные отношения и была в полном восторге: от своего успеха и от смены окружения. Только здесь она могла найти понимающих людей, таких, как остроумная, весёлая Синицкая, с которой можно было сколько угодно вставлять иностранные фразочки и иронизировать, используя аллюзии из политики, истории и литературы. И до метро они частенько ходили вместе, болтая и обсуждая всё на свете, как сегодня. На пороге квартиры Эвита долго и упорно – вернее, долго и нудно – искала ключ. Она любила вместительные сумки: практично, и кошелёк трудней стянуть. Но сейчас уже готова была вспылить и долбануть эту сумку об косяк. «Ну да, глупо и по-детски – но кто видит? Это раз! И это лучше, чем огреть этой сумкой кого-нибудь – это два! И что мне делать, если я такой порох, нужна психологическая разрядка – это три! Загонять негативные эмоции внутрь себя – глупое насилие над собой... Да, понимаю, мои рассуждения – тоже вид психологической защиты, называемый рационализация, но опять же...» Так она разговаривала сама с собой, выковыривая ключ из-за порванной подкладки – вернее, эти мысли пронеслись у неё в голове за две секунды. Всё, слава Богу... Сумку – на пол, туфли – тут же, мыть руки, суп – на плиту. Потому что после занятий она всегда была голодная, как... сказать, как волк – ничего не сказать. «Интересно, а вот у нас в группе английского парень из Эквадора. А там что едят вместо борща? Есть какой-нибудь суп, напоминающий по вкусу?.. Так, хватит внутренней болтовни!» Она направилась в комнату. Да, у Эвелины была привычка – мысленные рассуждения с самой собой. Но тут ей даже не пришлось себя тормозить. И мысли, и чувства исчезли как-то сами собой. Прямо сразу. Сразу, с порога – как только она глянула на книжную полку. На полке, между учебником «Новейшая история стран Латинской Америки» и книгой Жоржи Амаду «Лавка чудес» сидел кот. Да не просто – нарисованный кот. Серебристо-серый, полосатый, с глазами цвета морской волны. Вообще, он здорово напоминал человека – потому что был одет в генеральский китель (тоже серый), галифе с лампасами и сапоги. На голове – фуражка, на боку – сабля. Вот это новости... Да. Она никогда не отмахивалась от тезисов о неизученных, таинственных явлениях. Она когда-то даже увлекалась эзотерикой. Но сейчас... Ведь это явно не похоже на галлюцинации... или на фантазии нервной впечатлительной натуры... Пока Эвелина в молчании потрясённо изучала его, кот непринуждённо пригладил усы и произнёс: - Буэнос диас, сеньорита! - Буэнос диас... – механически отозвалась Эвита, хотя не учила испанский. А что ещё тут сказать?! Этот кот ей кого-то напоминал. Определённо. Ну конечно!.. На прошлой лекции по истории Эвелина была верна себе: нити не теряла, самое важное записывала, как примерный ребёнок – но умудрялась заниматься своими делами. Сначала шёпотом переговаривалась с соседями, потом ей стало скучно. Рисование! Спасение на все времена! Она быстро раскрыла форзац учебника (тот самый, «Латинская Америка»), взяла карандаш... Рисовала она здорово. Она любила скорчить из себя скромницу, но свои художественные способности признавала, не стесняясь. - Ой, покажи! Слу-ушай, классно... Настя, смотри! Илья, ты тоже! - Стой, дай дорисовать, не хватай книгу!.. - Ух ты, прикольно!.. На обложке красовался шикарный персонаж: военизированный кот, со смачной злобной ухмылкой небрежно опирающийся на саблю. Ни дать ни взять южноамериканский диктатор! - Ну и мерзавец!.. Классный такой!.. - Котэ – реально хунта!.. - Фуражку ему нарисуй, здоровенную! Как у фашиста! - Щас будет, подождите... - Эполеты разлапистые, аксельбантов, орденов побольше! Вот точно диктатор будет! - Фи, какой у вас дурной вкус! Он ведь не тупой гламурщик из банановой республики... - Нет, там не бананы, там кофе... - Или нефть!.. - Или селитра!.. - Медь!.. - Короче, перцы там! - Да сам ты перец! Пошла весёлая перебранка, все шептали, пригибаясь к самой парте, и давились смехом. К обсуждению присоединился весь ряд. - Так, что там за народные волнения на задних рядах? – прозвучал саркастический преподавательский голос. Испуг и новая возня – с целью принять подобающее положение. И выдох с облегчением – подняли «южную колонию», выслали из аудитории трёх парней-туркменов. У-ух, пронесло... - Значит, мы ещё не так сильно шумим? – спросила Даша Алентова. – Всё равно, надо бы тише... Эвита, - обратилась она к художнице, - ну ты талант! Такой котище – прямо карикатура из «Крокодила», только более стильно и не так критично! Давай, раскрась его! - Что, прямо сейчас? У меня карандашей с собой нету! Пусть остаётся монохром, так более цельно... - Найдём карандаши! – отозвался Лёшка Шустрый (а вообще-то – Алексей Быстров). – Вон у Виталика красный какой-то... - У меня жёлтый вот! Эвелина извлекла из этих огрызков максимум. Жёлтый и красный – для знаков отличия, галунов, синяя ручка – ножны сабли. У неё самой откопался карандаш какого-то невразумительного зеленоватого оттенка. - А этот на кошачьи зенки запусти! - Да знаю я. Самого персонажа она оставила серым, прибавив для красоты полоски. Тут и закончилась пара, Эвита быстренько собралась и ускакала на английский. На ходу удовлетворённо хмыкнула по поводу рождения кота-военного. Но затем отвлеклась и не вспоминала о нём уже больше недели.