El Gato

В универе Гато ещё ни разу не появлялся, и слава Богу, думала Эвита. Хотя кто бы мог его там видеть - теоретически? Может, только любопытная Аня Синицкая или Даша Алентова, этот Питер Пэн в юбке. Они бы не устроили переполоха, но мало ли что выкинет этот главарь пушистой хунты... А сегодня вообще лучше избегать отвлекающих мыслей, не думать о посторонних вещах. Хотя – какой же дон Эдмундо посторонний?.. И всё же! Впереди страшный-престрашный семинар по истории, ведёт его Шуйский – а с ним не забалуешь. Это был преподаватель специфический и неординарный: его боялись и боготворили одновременно. Он на первом занятии вальяжным тоном декларировал, что разрешает не ходить на свои лекции – но в аудитории всегда было негде яблоку упасть. Вечно в стильном пиджаке, с саркастической улыбочкой, хлёсткий на язык – настоящий харизматический лидер, вождь, гроза! Эвите он тоже нравился необычайно – но столь же необычайно ей не хотелось сегодня попасться отвечать (да и вообще не хотелось). Шуйский никогда не оскорблял, но мог так ехидно глянуть и пустить такую шпильку... Обаятельный мерзавец. Совсем как Гато. Поэтому неуютно было Жуковой, когда она старалась примоститься рядом с Аней в тесной – не спрячешься – аудитории. Тема – развитие Чили в 60-90-е годы. Хоть бы не попасться... Нет, конечно, она учила, но запомнить все цифры, имена, проценты – невозможно; а меньше, чем «все» Эвита считала – плохо. И, в целом, боялась сказать какую-то глупость, банальность, а потом Шуйский произнесёт так снисходительно: - Садитесь... Или, не дай Бог, бросит, как Вике Шпилевской: - Хорошо, хорошо, для жены дипломата вы знаете вполне достаточно. Срамота-то какая... Сначала все пули свистели мимо. Эвита нервно листала учебник, пожирая глазами подчёркнутые строки, вслушиваясь, как отвечает один, другой... Сперва мальчишки, соревнуясь и дополняя другу друга, вещали про 50-е, 60-е годы и левые тенденции в политической жизни. Только бы не спросили... хотя спрашивает он тех, кто поднимает руку – она-то не поднимет, этот раздел для неё был невыразительным, на вопрос «почему?» она растеряется... Ох, пронесло... Следующий... Да, она гораздо лучше знает, что за программу выдвигали социалисты, и всё же... Слава Богу! Вызвалась Даша Алентова и начала подробный, с душою, рассказ о Сальвадоре Альенде. Да, как Эвелина её любила в эту минуту! Не только её милая жилетка, симпатичное и вдохновенное лицо, но – спасение! Сальвадор, кстати, по-испански значит «спаситель»... Кстати, из-за звучания фамилии за её однокурсницей уже давно закрепился почётный псевдоним, её так и называли – Даша Альенде. И эти её очёчки а-ля 70-е – почти квадратные, в нарочито массивной оправе – ну кому, как не ей, рассказывать про чилийского президента? Эвите от волнения лезли в голову беспорядочные мысли. Например, она как раз начала вспоминать цитату из фильма «В джазе только девушки»: «Мужчины в очках так часто кажутся беззащитными...» И тут: - Эвелина Жукова! Так, товарищ Жукова... – Сзади, разумеется, приглушённое хихиканье. - ...дайте нам характеристику диктатуры Пиночета. Опа! Нет, этот вопрос Эвита знала лучше всего. Неплохо, осторожно начала – своим сдержанным, но выразительным, подчёркнуто «научным» тоном. Но потом ей показалось, что сейчас ей станет дурно: на кафедре в гордой позе стоял – кто бы вы думали? – генерал Эдмундо Гато! Худшие опасения оправдались. Однако дурно ей не стало – наоборот! Эвита вдруг ощутила необыкновенную ясность в мозгу, все аргументы и факты выстроились, как солдаты на параде, послушные любому устремлению её мысли. Она заговорила как по-писаному – нет, лучше! Она почувствовала прилив ораторского вдохновения – такой явный, сверхъестественный порыв у неё был первый раз в жизни!.. Она говорила и не могла остановиться, видя, как дон Эдмундо, встав в театральную позу, с упоением дирижирует, сияя довольной улыбкой. И, главное, она выступала примерно так, как ехидный скептик Шуйский: - Альенде всё равно всегда был президентом меньшинства! Сколько процентов его поддерживали? Треть населения? Треть люмпенов, пролетариев-оборванцев, треть иждивенцев, привыкших к государственным подачкам!.. Ну да, чудесно! А что делать остальным двум третям?! Тем, кто привык работать?!.. Самое ужасное, она понимала, что говорит слишком жёстко, передёргивает, но находит в этом наслаждение и как бы даже... чувство исполненного долга. Шуйский её ни разу не перебил – Эвита перечисляла все цифры, проценты и источники (откуда они взялись в её голове?). Все слушали открыв рот – настолько эта атакующая дерзкая манера не напоминала прежнюю сдержанную Эвиту. А кот не отпускал её взгляда – она заметила, что видит перед собою только два зелёных огонька... Вот уж точно – «у беды глаза зелёные»... Это он, это всё он!!!.. Как она закончила, уже не помнила. Просто рухнула на стул среди повисшего молчания. Шуйский через секунду произнёс: - Спасибо. Спасибо! – повторил он и обратился к аудитории: - Вот, берите пример, как надо выступать... Вам бы, может, в парламентской деятельности себя попробовать? – фамильярно подмигнул он Жуковой. Та смогла лишь кое-как пожать плечами. Последнее, что она видела в конце пары – как дон Эдмундо, ликующий и злорадный, шутливо отдал ей честь и растворился в воздухе. Ещё она увидела непонимающий и укоризненный взгляд Даши Алентовой сквозь стёкла очков, будто бы вопрошающий: «За что?..» Эвита вышла совсем без сил. Но одна мысль мерцала в её мозгу: теперь она знает тайну нарисованного кота... Конечно же, девчонки не поссорились из-за политических убеждений – потому что обе были не дуры. Но тему острых противоречий задействовали вовсю, после пары разыграв внизу у буфета следующую интермедию – к вящему удовольствию публики. Миниатюра «11 сентября» Жукова: Даша! Даша! Прости меня! Алентова: Нет, Эвита, я не ожидала от тебя такого... такого предательства! Жукова: Но, может, мы останемся друзьями? Помнишь, как мы стояли вместе на той фотке «вконтакте» – ты такая в пиджаке, и я такая в пиджаке... Алентова: На какой ещё фотке! Если что, эта фотка – твой позор! Ты попрала светлые социалистические идеалы подошвами кирзачей и гусеницами танков! Жукова: Но Даша! Ведь я представляла противоположную сторону! Моим долгом было тебя критикнуть... Алентова: Критикнуть? Ого! Да ты меня по стенке размазала! Жукова: Извини, я не хотела... случайно вышло... Алентова: Ах, случайно?! Жукова: Ну, Остапа понесло, по инерции, понимаешь?.. (проникновенно) А вообще, я тебя уважаю... Даша! Ты меня уважаешь?! (с видом алкаша лезет к Алентовой со стаканчиком кофе) Смех в зале и крики: «Браво!»... Назавтра Эвиту подкараулили Аня и Даша. Они вынырнули с обеих сторон, приобняв её плечи. Заговорили с торопливым оживлением, выдыхая клубы пара в настылый воздух улицы: - Жукова! Слушай что! Ты вчера на семинаре отожгла... - Да знаю я! - Не перебивай! Твоя речь – одно, а твой кот-вояка – совсем другое! - Вы его видели? – тоном сомнения спросила Эвелина, но тут же вспомнила фразу Гато: «Вы недооцениваете веру людей в чудеса...» - Я не думала, что вы мне настолько всерьёз поверите, честно. - Ну, Эвита! – картинно возмутились девочки. И они признались, что после многократных обсуждений этого персонажа на перерывах, скучных парах, после новых скетчей на полях – он вошёл в их жизнь, стал почти живым лицом – ан, глядишь, уже и не «почти», а вполне! Они уже знали (по рисункам и по рассказам), как Эдмундо Гато ухмыляется; как упражняется с саблей (чтоб быть в форме и не терять боевых навыков); какая у него прикольная походка (помесь строевого шага и латиноамериканского покачивания бёдрами); что он может тусоваться по книгам, а заодно теперь – брать там всякие предметы, так что не надо удивляться, откуда у него в руках книга Клаузевица, испанский веер или калебаса с мате; знали они, что любит он зарисоваться с этим самым мате, но, вот гад, предпочитает английский «дарджиллинг»; любит, чтоб «мундирчик сидел» - поэтому он должен быть пошит с английской элегантностью, немецким качеством и за американские доллары; знали, что он типа герой гражданской войны... Да многое они уже знали! И даже прозвали его генерал Котэ – перевели его фамилию на «падонкавский» новояз («Потомушта твой генерал – риальне падонаг!» - выдала сентенцию Сашка). А сама Эвита понимала, что уже не выдумывает все эти подробности – она просто их списывает с натуры. А значит – кот по имени Эдмундо перестал быть просто творением юного художника – сеньор Гато уже ей не принадлежит... А принадлежал ли когда-нибудь вообще?.. Напоследок Аня заметила: - По-моему, на сегодня генерал Котэ определился с самоидентификацией. Окончательно притом! - Думаешь? – переспросила Эвелина и почему-то покраснела. Ну и ладно, зато теплее стало. - Ну, все совпадения налицо! И вопрос на семинаре – почему он раньше по теме Кубы тебе не помогал? Да и вообще, глянь на него... - Серый мундир – не доказательство! Ты прекрасно знаешь, что у меня цветных карандашей не было! – для порядка отбрыкнулась Эвита. А сама почувствовала, что ей одновременно вроде и стыдно, и приятно – как такое возможно? - Да что мундир! На его кошачью физиономию глянь! И вообще, - сказала Даша, - очень даже неплохой вариант; твой котяра – крутой перец, штучный экземпляр; какой-нибудь Трухильо в качестве прототипа – это для него мелко! - Спасибо, девчонки! – расцвела в улыбке Эвита и со смехом выдохнула в воздух аж целое серебряное облачко. – Что, правда похож? – кокетливо осведомилась она. - Ну, как... Скажем честно: твой – круче! Остаток пути Эвита смущала прохожих ликующей улыбкой.