El Gato

Они потихоньку привыкали к соседству экстраординарного существа, хотя притирка протекала не без эксцессов. Просто Эвелина уже знала, с кем имеет дело, а её соседки – нет; ясно ведь, что пушистость сбивает с толку, а на прусскую фуражку уже и внимания как-то не обращаешь... И, в общем, зря. Потому что однажды за вечерним чаем зашёл разговор на исторические темы. Дон Эдмундо тоже присутствовал, он сидел на стопке книг на подоконнике и с интересом следил за дискуссией, поигрывая темляком сабли. Зашла речь о Наполеоне; Алина его осуждала, а Эвита – горячо защищала, приводя кучу фактов, цифр и аргументов. Но подруга по-девчачьи упёрлась и воскликнула: - Жукова, блин, мне с тобой страшно в одной квартире жить! Откуда у тебя такой бонапартизм?! - Сеньорита, вы так говорите «бонапартизм», как будто это что-то плохое... - вмешался дон Эдмундо. - Но это же военная диктатура! – возмутилась девочка. - Вы так говорите «военная диктатура», как будто это что-то плохое... – с тем же выражением протянул генерал. Бедная Алина подавилась чаем, а Эвита против воли расхохоталась. Марьяна принялась хлопать подружку по спине, а генерал Гато с неподвижным выражением лица невозмутимо наблюдал за сценой. Потом Алина дулась на Эвиту дня три, не меньше. А та искренне не понимала: хорошо, юная левизна, романтика, свободолюбие – но если с диктатором чай пить садишься, нельзя ж быть такой простодушной? Однажды Эвелина пришла домой и, войдя в комнату, обнаружила своего кота стоящим на раскрытом учебнике истории (всё том же), и вид у него опять был какой-то хмуро-задумчивый. Не здороваясь и не дожидаясь приветствия Эвиты, он сосредоточенно произнёс: - Знаете, сеньорита, меня волнует один вопрос... - Какой же? – рассеяно спросила она. Вообще, она уже не считала нужным стоять по стойке смирно, разговаривая с кошачьим генералом, и без тени смущения разбирала сумку – то есть вышвыривала всё на кровать. - Какой? Тайну моего происхождения! – повысив голос, заявил кот. - Дон Эдмундо, но оно предельно ясно – я вас нарисовала на лекции... – Вообще, Эвита в тот момент больше думала о том, что она сегодня вечером идёт с Марой на каток. Но голос Эдмундо заставил её насторожиться. - Но ведь вы же о чём-то думали, создавая меня – я надеюсь? – Генерал пронзительно глянул Эвите в лицо. В глазах его зажглись зелёные огоньки, а в голосе зазвучали металлические нотки. - Я?.. – растерялась девушка. – Ну-у... - Не отрицайте! Мой прототип – латиноамериканский каудильо! Какой именно? Отвечайте! – приказал генерал. «Да что на него нашло? Этого ещё не хватало...» - подумала Эвелина, но постаралась ответить вежливо: - Но вы же понимаете, что такое собирательный образ. - Однако! – возразил кот. – Всегда есть самый яркий прототип, и я решил это выяснить – по учебнику, разумеется! У меня есть смутные догадки, а у вас я намеревался уточнить – хоть теперь и вижу, что это бесполезно. Поймите, Эвита, это очень важно для меня! Для моего самосознания! – Он уже перестал ершиться, но разговаривал повышенным тоном. – Хорошо, у меня есть наводящие варианты: мне кажется, моим прототипом мог бы быть один из президентов-антикоммунистов Чили, ибо я отождествляю себя именно с этой страной... «Та-ак, интересненько...» - подумала Жукова. - Например, Гонсалес Видела, но он уж слишком демократичен на мой вкус, а ещё – Карлос Ибаньес, но его правление крайне неубедительно! Что это такое – позволить себя свергнуть через два года?! Тем более, никаких преобразований, движения вперёд, никакого творчества! Ещё один, правда, вариант – Альфредо Стресснер, но это Парагвай... – Кот, похоже, растерялся и находился в мучительных раздумьях. И неожиданно заявил: - И всё же это было непорядочно - экспериментально скрещивать кота и историческую личность! Жукова попыталась вывернуться: - Дон Эдмундо, не обижайтесь! По верованиям индусов, душа после смерти переселяется: если хорошо прожил земную жизнь – в человека, если плохо – в животное, а вы – антропоморфный кот, то есть... - То есть, вы намекаете, что я прожил свою жизнь непонятно как?! Bueno, bueno ... - В смысле, противоречиво! Почему сразу «непонятно как»! - Да идите вы к чёрту со своей диалектикой! – вспылил генерал и, развернувшись на носках, растворился в воздухе. Эвита минуту сидела над раскрытой книгой. - Марьяна-а! Слышь, «живтоне» сделало мне посыл! - Ха-ха, поздравляю! Вообще, это скотина, а не «живтоне»! Был бы он президент, проводился бы референдум – я б агитировала за отставку! - Так то ж только ты... - А Алина тоже, отвечаю! Да, Алина? - Да-а-а-а!!! – мощно донеслось из ванной. - Ну вот. Эвита! Скажи мне одну вещь, только честно! Как ты с ним живёшь?! - Живу вот...