Мёртвая Магия

— Поезд Лондон-Манчестер отбывает в восемь часов тридцать минут утра, через пять минут, с восьмой платформы. Повторяю, поезд Лондон-Манчестер отбывает с восьмой платформы через пять минут, — прозвучал повсюду безэмоциональный женский голос. На самом деле, это было достаточно удобно. У него нет своих часов, а больших, которые висят на высокой колонне неподалёку, ему с этого места не видно. Поэтому женский голос позволяет ориентироваться во всей этой суматохе. За соседним столиком кто-то засуетился. Уже было достаточно поздно и, хоть на тот поезд ещё можно было успеть, большинство пассажиров уже давно сидели на своих местах, никто не хотел опаздывать ко времени. Но, возможно, те парни ждут совершенно другой поезд и просто, как и он сам, ориентируются на голос, что постоянно разносится по всему вокзалу. Неподалёку к маленькой плачущей девочке подошёл работник вокзала, который тут же попытался выяснить, что произошло. Возможно, этот работник был магом. Ну а как иначе объяснить то, что рядом с ним уже через пять минут стояло двое взрослых — мужчина и женщина — к которым тут же бросилась малышка. Он чуть сильнее сжал чашку чая, которую пытался выпить вот уже минут сорок. Он очень не любил зелёный травяной чай и просто обожал крепкий чёрный. Но зато его отец любил тот самый зелёный, который считал полезным. Так как он не успел позавтракать, отец заказал ему чашку чая. Зелёного, конечно. И ему бы хотелось так же. Просто подойти к тому мужчине в форме, сказать, что потерялся, и чтобы потом раз! И рядом возник переживающий за него папа. Но это было невозможно. Во-первых, его отец не стал бы переживать. Скорее всего тот бы недовольно скривился, оттого что он задерживает их, и сказал бы поторопиться, схватив за руку. Во избежание. Во-вторых, он не терялся. Его привели сюда, усадили в маленькое кафе, вручили чаю и сказали, чтоб ждал нужного времени, а после шёл на поезд. И не сметь опаздывать! А он что? Он всего лишь одиннадцатилетний мальчик! Ему хотелось, чтобы кто-то проводил его до поезда, дал последние наставления и помахал белым платочком вслед. Ну ладно, последнего ему не надо, но вот от остального он бы не отказался. Феликс Снейп должен был впервые отправиться в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. В кармане его брюк лежал билет на девять часов на тайную платформу 9¾, перед ним стояла чашка отвратительного, остывшего зелёного чая, а он думал о том, сможет ли пройти сквозь стену, не врезавшись в неё. Да, у него был билет. Да, у него были чёткие инструкции. Да, он боялся. Последнее было неприятно. Но тем не менее Феликс понимал, что даже от колкого взгляда отца, как бы говорящего «ну и почему ты такой трус?», ему было бы легче. Но у отца зелья. Как, впрочем, и всегда. Феликс смотрел на мир в розовом цвете лишь до четырёх лет. Он мало тогда понимал, но всё же именно в этом возрасте впервые смог осознать, что для отца он — лишь неприятная обуза, которая мешает нормально жить. А в шесть лет ему рассказали, как он появился. Ничего серьёзного, никакой вечной любви, отец даже имени его матери не знал. Просто нашёл однажды на пороге ребёнка с запиской. Зелье родства лишь подтвердило текст оной — это его сын. Незапланированный и совершенно нежеланный. Вот и живи с этим, малыш. Было обидно, он тогда много плакал и кричал на отца, закатывая истерики и пытаясь добиться хоть какого-то внимания. Ему хотелось какое-то доказательство, что к нему хотя бы что-то испытывают. Отец же лишь поднимал одну бровь, как бы спрашивая «ну и что это?», и продолжал заниматься своими делами. Так Феликсу наглядно показали, что его обида на нелюбовь никого совершенно не трогает. После этого он и решил. Становись умным, становись хорошим, становись послушным. Тогда, может, единственный близкий человек и изменит решение. Пока ничего не помогло. Да и… вряд ли поможет. Хогвартс был для него почти новой жизнью. Он так думал с восьми лет, когда узнал об этой школе, и думает до сих пор. Но это страшно, идти в полную неизвестность без поддержки. И с практически нулевыми знаниями о мире к которому он принадлежит. Из источников информации у него были лишь три книги — толстенный сборник трав, История Хогвартса и небольшое пособие по чарам — и отрывочные сведения от отца. Так что без рук на плечах, но с повязкой на глазах он встаёт со стула и, взяв тележку с вещами, идёт к девятой и десятой платформам. Остановившись ровно напротив того места, где должен находиться проход, он сильнее сжимает ручки тележки и позволяет себе на секунду опустить голову, глубоко сглотнув. После же, резко выдохнув, он распрямляется и идёт ровно в стену, не позволяя себе зажмуриться. На платформу магов уже входит уверенный и, несомненно, красивый мальчик. Это новая жизнь, а значит он может начать всё сначала. Чтобы его сразу считали сильным и умным. А не тем маленьким мальчишкой, который постоянно хотел разреветься. Зайдя в поезд за пятнадцать минут до отправления он смог занять свободное купе. Не то что бы он не хотел друзей, нет, он… хотел. Просто даже понятия не имел, как начать разговор. Устроив свои вещи на верхней полке, а себя на мягком диванчике, Феликс достал палочку. Просто так. Ему нравилось, очень нравилось чувствовать её, чувствовать, как через неё проходит магия. Эта палочка особенная, так ему сказали. • • • • • — О, юный мистер Снейп, я полагаю? — Олливандер неожиданно возник за спиной мальчика, отчего тот резко развернулся. — Хм, необычно... — пробормотал он, смотря на мальчика. Феликсу его взгляд совсем не нравился. Казалось, что этот старик способен увидеть и узнать всё о тебе. Даже то, что никто другой — и ты сам — не видит и не знает. Феликсу не нравилась и мысль о том, что он может чего-то не знает о самом себе. — Здравствуйте, — Феликс слегка кивнул. — Ну да, конечно, это поистине необычно! Ну что ж, приступим, я хочу как можно скорее подобрать Вам палочку! Какой рукой предпочитаете колдовать? — он засуетился и ушёл вглубь магазина. — Правой, наверное. — Да, конечно-конечно, — донеслось до него бормотание. Феликс осторожно начал крутить головой и осматриваться. Сейчас он стоял один, хозяина магазина не было видно за горами коробочек, а отцу понадобилось отойти за ингредиентами, и, чтобы не терять лишнего времени, он решил, что Феликс и сам способен купить хотя бы нужную палочку. Свободного места в лавке почти не было, несколько ответвлений были до потолка заставлены палочками да так, что протиснуться между ними, чтобы пройти дальше, казалось очень сложным, если вообще возможным. Пыли в воздухе было столько, что её без проблем можно было различить невооружённым глазом. Наверное, посетители бывали только перед учебным годом, а в обычное время никто не заходил, поэтому мистер Олливандер и стал таким... Феликс слегка поёжился, вспоминая пристальный взгляд серебряных глаз. — Что же, что же... Клён, Акация, Вишня, хм... Явор, Ива, Ясень, а вот это вряд ли... Осина, Сосна, весьма и весьма вероятно... Лавр, нет, не думаю... Клён, Лиственница, ну что ж, кто знает, кто знает... Сердцевина... перо феникса или жила дракона? Вряд ли волос единорога, хотя возможно всё... Тогда эта, вот эта... эта не очень, но попробовать стоит... — Олливандер появился из коридорчика с палочками, держа в руках не менее десяти коробок. — Вероятнее всего, одна из них, нужно всё опробовать, — он положил все коробочки с палочками на стол, а глаза горели странным, фанатичным блеском. Феликс испытал внутренний ужас при взгляде на старого мага. Он создавал образ полностью сумасшедшего и совершенно невменяемого человека. Мальчику хотелось как можно скорее убраться отсюда. — Держите. Вишня, шерсть единорога, достаточно гибкая, десять дюймов. Хотя я и очень сомневаюсь, — он протянул Феликсу палочку с красным отливом. Почему-то, смотря на неё, Феликсу подумалось, что эта палочка больше подходит личностям творческим и миролюбивым. Но уж точно не ему. Он принял палочку, но не почувствовал совершенно ничего, словно поднял обычную палку во дворе дома. И, после того, как он сделал взмах, также ничего не произошло. — Ну да, ожидаемо... тогда вот эта, вероятнее всего. Сосна, сердечная жила дракона, двенадцать с половиной дюймов, совершенно не гибкая. Простая палочка, не имеющая совершенно никаких особенностей обжигала руку. Феликс был уверен, что так быть не должно, и палочка ему не подходит, но послушно взмахнул. Результатом стало то, что на столе вспыхнула какая-то газета и тот же огонь охватил кончик палочки. — Хм, похоже, палочка против вашего союза. Да-да, именно так, ведь это палочка выбирает своего мага и ни в коем случае не наоборот. И почти никогда не возможно понять, чем же руководствуется столь могущественный артефакт. Феликс продолжал пробовать палочку за палочкой. Некоторые обдавали холодом, некоторые слегка нагревались, какие-то обжигали и даже встречались такие же, как первая, которую было не отличить от обычного куска дерева. Когда вся стопка закончилась, Олливандер задержал взгляд на мальчике, явно раздумывая о том, какую бы палочку ему ещё на нём опробовать. Феликсу в голову тут же пришло не лучшее сравнение — так его отец смотрит на особые ингредиенты прежде чем поставить новый опыт. Внезапно задумчивость на лице хозяина лавки исчезла, и он чуть ли не бегом отправился к палочкам. — Ну точно же! Как же я мог об этом забыть? Как мог не понять? Это ведь так очевидно и до гениальности просто! Непростительно, просто непростительно с моей стороны! Он вернулся ещё более безумный и вновь протянул Феликсу палочку. — Остролист, перо феникса, не гибкая, одиннадцать дюймов, — старик проговорит это как-то слишком нежно. — Ну берите, берите же скорее, — поторопил он, видя неуверенность мальчика. А причиной неуверенности было поведение самого Олливандера. Тем не менее, Феликс взял палочку и тут же ощутил тепло. Но она не нагревалась, как некоторые. Нет, это тепло обволакивало его, словно пытаясь сказать, я тебя защищу, я помогу, не бойся, доверься. Где-то глубоко проскочила мысль, что даже если палочка окажется не его, он купит её. Только бы иметь возможность вновь и вновь чувствовать это. Феликс взмахнул палочкой и эффект оказался просто удивительным. Видеть стало значительно проще, ведь вся пыль исчезла, все повреждения, что были нанесены им прежде оказались исправлены, окна очистились и теперь в помещении было светлее. Было ощущение, что палочка пытается исправить всё, что натворил несносный ребёнок и извиниться за это перед хозяином лавки. — Отлично, просто замечательно! Да я бы проклял сам себя, если бы она вам не подошла! Но всё же это очень интересно... — Что Вам интересно? — мальчик, прищурившись, пристально посмотрел в глаза магу. Сейчас, с палочкой, он не так сильно ощущал дискомфорт от прибывания здесь. Он верил палочке, что та его защитит. — Видите ли, эта палочка особенная. Одна из самых особых, что я сделал за всю свою долгую жизнь. Начать можно и с древесины. Остролист довольно сложен в работе и бывает своеобразен в колдовстве. Но остролист в сочетании с пером феникса, — Олливандер покачал головой. — Это огромная редкость, это почти нереально, ведь они совершенно противоположны. Но у меня всё же получилось их совместить, не иначе как чудом. Ну и самое необычное пожалуй то, что у вашей палочки есть сестра-близнец. — Как это? Старик улыбнулся почти нормально и как-то грустно. — О, это значит, что сердцевина палочек является частью одного и того же существа. Обычно феникс отдаёт по одному перу за одну жизнь, но в тот раз я получил совершенно уникальную вещь — два пера из хвоста одного феникса. Эти палочки прочно связаны, а через них связаны и их хозяева. Эта связь особая. — Кто хозяин другой палочки? — Феликсу казалось очень важным узнать это. Ведь если у них есть связь, если есть маг, с которым у него связь... Но Олливандер ответил лишь то, что не давало никакой возможности разгадать тайну личности, с которой Феликс связан палочками. — Я продал сестру Вашей палочки около пятидесяти лет назад одному совершенно особенному мальчику. И я не сомневаюсь, что вы будете не менее особенным. • • • • • За закрытой дверью были слышны шаги, шум колёс сундуков и, более прочего, смех. Ребята переговаривались, шутили смеялись… на мгновение кольнула зависть. Ему тоже хочется. Наверное. На самом деле, Феликс не был до конца уверен. У него никогда не было друзей, а потому он не знал, приятно это ему или нет. Но попробовать подружиться хотелось. Вскоре поезд резко тронулся. В этот момент Феликс перевёл взгляд в окно. Все махали уезжающим на долгие полгода детям, братьям, сёстрам, внукам, кто-то осторожно вытирал слёзы платочком, а кто-то даже (серьёзно?) махали теми же платочками уезжающему Хогвартс-экспрессу. Феликс не смог оторвать глаз от этого зрелища. Множество людей, множество жизней, это было… интересно. Захватывающе и завораживающе. И невозможно было отвести взгляд от этой картины, пока она была видна. — Прости, можно к тебе? Феликс резко повернул голову на звук и уставился на вошедшего. Это был мальчик его возраста, чуть более маленький, с растрёпанными каштановыми волосами и пронзительными зелёными глазищами за стёклами круглых очков. Он был одет больше по-маггловски, а его вещи были слегка больше положенного, хотя Феликс узнал довольно дорогие брэнды. На лице мальчика была неловкая улыбка, а сам он так и застыл в проходе. — Да конечно, — Феликс несмело улыбнулся. Как ему вообще общаться с ровесниками-магами? Или этот мальчишка — магглорождённый? Это было бы вполне логично, учитывая его одежду и некую неловкость. Мальчик же после этих слов немного расслабился и сел напротив. — Спасибо! Меня зовут Гарри. Гарри Поттер, — мальчик улыбнулся чуть шире и протянул Феликсу ладонь для рукопожатия. — А я Феликс Снейп, — и он пожал протянутую Гарри ладонь. Тот тут же распахнул глаза и уставился на Феликса. Гарри слегка наклонился вперёд, очевидно, чтобы ещё лучше рассмотреть его. Пристальный взгляд сильно смущал, но Феликс не позволял себе отвести глаз. А Гарри вскоре нахмурился и забавно-озадаченно склонил голову на бок. — Хм, ты не похож! — как-то слегка обиженно заявил он. — На кого это? — На Снейпа! Тут Феликс не смог сдержать короткого смешка. К нему в купе зашёл совершенно незнакомый мальчик и говорит, что он, Феликс Снейп, не похож на Снейпа! Боже, этот Гарри очень забавный. — Ну понимаешь… нет, ты не понимаешь! — он озадаченно взмахнул руками. — Да у нас в доме имя «Снейп» — притча во языцех! Да это имя у нас под запретом большим, чем самого того, кого все до сих пор боятся! Да у меня тако-о-ой образ в голове успел сложиться, что не до смеха, в пору в ужас впадать! А тут ты — весь из себя загадочный красавчик сидишь. Спрашиваю имя, а ты говоришь «Снейп»! А где волосы тёмные в форме сосулек, а глаза чёрные, будто адская гончая перед тобой, а кожа бледная, словно мертвец из могилы восстал, а нос столь крючковатый, что и вообразить таковой невозможно? Ну чего ты смеёшься, ну вот какой из тебя Снейп? Снейп не смеётся! Снейп ужас нагоняет. А Феликс никак остановиться не мог. Нет, он не смеялся в полный голос, но тихо хихикал в кулак, а плечи его мелко подрагивали. — Да прекрати ж! Ну объясни, каким образом ты Снейп, если ты не Снейп? После этого Феликс хихикнул чуть громче, но всё же через пять секунд затих и поспешил успокоить столь огорчённого разрушением мифического образа. — Снейп я с рождения, с этим тебе просто придётся смириться, — Феликс развёл руками. — А тот Снейп, о котором ты говоришь — мой отец. Но не волнуйся, не волнуйся, мы с ним не похожи, так что твой «тако-о-ой» образ ничуть не сломается. — Отец? Ты прости, но нас папа твоим отцом всё детство пугал, — немного осторожно сказал Гарри, но, увидев, что собеседник ничуть не обиделся, слегка хихикнул. — Да, наверное, он не последний кандидат на роль детской страшилки. Особенно после нескольких дней в лаборатории. Кого хочешь напугает. Феликс не злился. В конце-концов, он видел, что его не пытаются обидеть, а это главное. Друзья ведь могут слегка подшучивать друг над другом? — Тебе виднее, думаю. Но неужели вы с ним ну нисколечко не похожи? Так ведь не бывает! — Ну внешне так уж точно, — Феликс фыркнул. Его самого всегда это удивляло. Почему он ничего не взял от отца во внешнем плане? Нет, он не жаловался, но это так любопытно. Они оба темноволосые, но волосы отца несколько блеклые по цвету, а также тяжёлые и прямые. У него же красивого тёмного оттенка, который на солнце отливает каштаново-золотистым, каждый волосок очень тоненький, а если после помывки их не обработать, они будут сильно пушиться и немного виться. Ему нравится, но отцу нет. Или глаза. У его отца они узкие, с чуть опущенными уголками. И чёрные, разумеется. У Феликса глаза огромные, круглые, слегка миндалевидной формы. И пронзительно голубые. Феликс знал, что столь яркий цвет глаз — огромная редкость и до знакомства с Гарри ни у кого больше таких не видел. А ещё черты лица. У отца они — будто высечены в древности из камня. Острые, но не всегда ровные. У него же ровно наоборот — будто кто-то взял линеечку и старался осторожненько чертить. Что уж говорить про нос — тут и так всё ясно. У отца — крючком, у него — почти прямой с незаметной горбинкой. С губами то же — у отца совсем тонкие, у него средней пухлости. А телосложение? Его отец худощавый и высокий. Его можно даже назвать «нескладным». Феликс, конечно, не являлся супер-развитым качком. Откуда? Он и спортом-то не занимался. Но его тело было развито пропорционально и было достаточно крепким. — А про характер лучше судить со стороны, — понятливо покачал головой Гарри. — Именно. А у тебя? Ты сказал что твой папа рассказывал… вам? — Да, мне и моей старшей сестре, — просто ответил Гарри. — Но она тоже в этом году впервые едет в Хогвартс. Знаешь, наш папа большой выдумщик. Он ведь работает аврором, а поэтому всё время рассказывает какие-то невероятные истории. Они, конечно, на правду ничуть не похожи, но это бывает очень интересно! Например… С Гарри было удивительно. Удивительно легко, удивительно весело, удивительно спокойно. Он пересказал множество историй, от которых так и пробирал смех. И это его, Феликса, который смеялся за свою жизнь всего ничего. Кажется эта новая жизнь будет куда лучше старой. В этот момент дверь открылась и раздался звонкий девчачий голос. — Вы не видели жабу? Мальчик Невилл потерял жабу. Невилл? Феликс посмотрел на вошедшую девочку. Она уже одета в школьную форму, волосы совершенно неухожены, а на зубах блестели брекеты. А вот за её плечом стоял неловко мнущийся и слегка покрасневший от смущения мальчик. Невилл. Невилл Лонгботтом — мальчик, который порой вместе с бабушкой появлялся у них дома. И Феликс всегда был рад шансу пообщаться с ровесником магом. Хотя общего у них, надо признать, мало. Невилл любит возиться с травками, в то время как Феликс всегда думал, что ему будут ближе различные чары и заклинания. Невилл хочет быть героем, как его отец, Феликс же не горит желанием становится ни героем, ни похожим на собственного отца. Но кое-что общее у них всё-таки всегда было. Они оба очень боялись разочаровать своих родственников. Невилл — бабушку, а Феликс — отца. Даже не смотря на то, что он считал его не лучшим человеком и понимал, что любви тот к сыну не питает, Феликс не хотел видеть разочарование того, чья кровь течёт в нём самом. Феликс понимал, что он слабый, что у него нет чего-то такого, чего не было бы у других, но он сделает всё, чтобы стать сильнее, а до тех пор никто не должен догадаться о его слабости, а, тем более, отец. — Привет, Невилл. Нет, мы жабу, — он быстро глянул на Гарри, но тот лишь покачал головой. — Не видели. Тебе помочь? Невилл оторвал взгляд от своих ботинок и посмотрел на него. — Феликс? Привет! Я… не знаю… не хочу тебя напрягать, — немного скомкано закончил он. — Мне не сложно, — ответил Феликс. Хоть Невилл и не смог стать ему другом, но был очень хорошим знакомым. — Тогда я тоже! — Гарри подскочил с дивана. — Ну что? Где искать будем? Невилл, видя такой энтузиазм, снова опустил глаза в пол и как-то невнятно промямлил слова благодарности. — Не за что. Найдём сначала твою жабу. А точнее — старосту. Это проще и эффективнее, чем поиск иголки в стоге... ну то есть маленькой жабы в далеко не таком маленьком поезде. Не думаю, что старосте будет сложно тебе помочь. — Я уже искала старост Гриффиндора, но никого не нашла. Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер. А вас? — попыталась возразить девочка, на что Феликс поморщился — у той был слишком пронзительный голос и лекторский тон, который мальчик не переносил даже у взрослых. Что уж говорить о маленькой девочке. — Гриффиндор далеко не единственный факультет в школе. Их четыре, а это Гриффиндор плюс ещё три. К тому же всегда хотя бы один староста должен патрулировать поезд, — сейчас Феликс был очень рад, что мог читать Историю Хогвартса. — Да и какая разница? Не найдём старосту, попросим кого-то из старших. Я Феликс Снейп. А... — Гарри, просто Гарри! Невиллу стоит помочь. Он вряд ли сам справится, а девчонка ещё и отпугнёт от него кого-нибудь. Кто-то из старост ведь должен быть в поезде... Так и отправились они вчетвером в поход по вагонам. Феликс и Гарри спокойно шли рядом… хотя как спокойно? Это слово и Гарри — несовместимы. Он вертел головой, вертелся сам, делился тем, что счёл интересным с Феликсом, дёргая его за рукав и ни на секунду не прекращал улыбаться. Невилл плёлся чуть сзади, не понятно, почему. То ли просто ходил медленнее, то ли его скромность и зажатость не позволяли ему идти рядом с мальчишками, но Феликс на уровне рефлексов переодически оборачивался, убеждаясь, что Невилл ещё не отстал. Гермиона же шла где-то чуть за Невиллом. Было видно, что мантия для неё непривычна, как впрочем и юбка. Она постоянно останавливалась что-то поправить, одёргивала юбку и теребила рукава мантии. Спустя несколько вагонов им улыбнулась удача. Улыбалась она вместе с милой девушкой-старшекурсницей, на груди у которой блестел значок старосты. Но, не смотря на её улыбку, взгляд девушки был чересчур пристальным. Феликс постарался сдержаться и не показать, что подобный взгляд ему неприятен. Стоит вести себя очень сдержанно и ко всем присматриваться. Он не знает, с кем будет на одном факультете, а с кем, возможно, на враждующих, поэтому лучше всего подождать, понять характер и привычки тех или иных ребят. — Вы первогодки, да? У вас что-то случилось? — спросила она, как только заметила пришедших в вагон ребят. Так как Гарри в этот момент прилип к окну (они скоро подъедут к мосту), Невилл на большее, чем невнятное и смущённое мямленье был негоден, а давать слово этой громкой, раздражающей девочке он не хотел, переговоры Феликс взял на себя. — Да, Вы правы, мы первокурсники. Извините, этот мальчик потерял своего питомца, жабу. Мы надеялись, что староста сможет помочь его найти. Гарри мельком взглянул на них и снова вернулся к созерцанию (кажется, они уже ехали по мосту) пейзажей. — Конечно! Как зовут твою жабу? — обратилась она к Невиллу. — Т-тревор, — Невилл отвёл взгляд. — Акцио жаба Тревор, — она взмахнула палочкой, и через несколько секунд ей в руки и впрямь прилетела огромная жаба. — Тревор! — радостно воскликнул Невилл и хотел уже было забрать животное из чужих рук, как вдруг засмущался своего поведения и замер. — Держи, — девушка сама передала ему жабу, увидев, что мальчик стесняется. — Спасибо за помощь, — добавил Гарри, после того, как Невилл не вполне ясно пробормотал благодарность. — Это мои обязанности, — девушка вновь улыбнулась. — Удачи вам на распределении, — она махнула рукой и пошла дальше патрулировать поезд. — Спасибо, Феликс! — Невилл поднял на него смущённый взгляд и покрепче сжал Тревора. — Мы вдвоём ещё бы долго его искали, твоя помощь была очень кстати, — он неуверенно улыбнулся. — Да мне не сложно было, — он пожал плечами. — Найти старосту и попросить её помочь совсем не трудно, — он бросил на Гермиону быстрый взгляд, что, впрочем, заметила только она. — Просто не бойся так в следующий раз. — Если бы я мог так же легко как ты... Но я же всё время волнуюсь и боюсь. Да даже сейчас, — он снова опустил голову и уставился в землю. После их знакомства, Невилл внутренне восхищался Феликсом. Ведь тот, даже живя с отцом, который имеет не самый простой характер, казался самодостаточным, серьёзным и каким-то... сильным, что ли. Невилл был уверен, что окажись он на месте Феликса, он стал бы намного более неуверенным и закомплексованным чем сейчас. Какими бы ни были их отношения, их точно нельзя назвать отрицательными. Невилл привлекал Феликса уже хотя бы потому, что был единственным, с кем мальчик общался достаточно часто, а не как с другими ребятами, у некоторых из которых Феликс даже имени не знал. И Феликс искрите считал, что Невиллу не стоит пытаться брать с него пример. Уж кто-кто, а он точно не пример для подражания. — Волнение не грех, но всё время им прикрываться не стоит. Раз мы разобрались с поисками жабы, я пойду назад в купе. До встречи, Невилл, — он пошёл в сторону их купе. Гарри мило помогал на прощание ручкой и побежал за Феликсом. — Феликс, а Феликс, — шёпотом протянул Гарри, когда сравнялся с ним. — Чего? — Знаешь, мы много говорили, но так и не затронули тему факультетов. Это ведь очень даже важно! Вдруг мы на разные хотим, — Гарри казался искренне озабоченным этим вопросом. А Феликса кольнула надежда. Может, не только он надеялся обрести друга в лице нового знакомого? — Я не знаю. Я читал о факультетах, но так и не понял в чём их разница. Точнее я понял, что её нет и дело только во взаимоотношениях и менталитете учеников. Хотя на любом факультете будут разные люди. А раз вопрос стоит только о характере, то мне интересно узнать, что думает по этому поводу Распределяющая шляпа. А ты, Гарри? На Гриффиндор пойдёшь, как твои отец и крёстный? Гарри слегка стушевался, а на его лицо набежала тень. — Нет, наверное. Папа и крёстный очень обрадовались бы, если бы я попал на Гриффиндор, но… есть причины, по которым я не хочу. Так что меня устроят все, кроме Львов, — на последнем предложении он вновь оживился. Феликс задумался, неужели, у такого солнечного человека, как Гарри, есть серьёзные проблемы? Но лезть во что-то личное он не собирался, а пока… Поезд начал замедляться, что означало скорое прибытие в Хогсмид. Ну а пока, их ждёт Хогвартс!