Мёртвая Магия

Несмотря на замедление поезда, к станции он прибыл лишь спустя полчаса. К этому времени небо за окном окончательно потемнело, а от солнца остались лишь уходящие лучи ало-розового заката. Учеников в коридорах вагонов было не слишком много, но из-за больших сумок создавалась тесная толпа. — Интересно, они так ещё никого не угробили? Потому что в такой давке находиться явно может быть опасно для жизни, — Гарри пытался разгладить мантию, которая изрядно помялась, пока они пытались выбраться из поезда. У него на лице было написано величайшее негодование, которое, впрочем, выглядело довольно умилительно. На станции было темно, Феликс с трудом видел даже Гарри, который стоял в трёх метрах от него, а от большинства остальных будущих сокурсников были видны лишь силуэты. А ещё мальчика очень волновал вопрос — куда же запропастился их сопровождающий? — Не знаю как смерти, а вот травмы различной тяжести наверняка каждый год у кого-то да появляются, — Феликс усмехнулся, наблюдая за мучениями Гарри. Тот никак не мог оставить мантию в покое. Он же из приличной семьи, в конце-то концов! У него самого таких проблем не было. Мантия ничуть не помялась и выглядела… превосходно. Феликс понимал значимость первого впечатления, а поэтому в тайне гордился. У отца сложились не лучшие отношения с продавщицей основного магазина мантий — мадам Малкин. Только этим Феликс мог объяснить, что его весьма неожиданно потащили в дорогущий магазин «Твилфитт и Таттинг». Точно цены он, конечно, не знал, а спрашивать отца о такой мелочи не хотелось. В конце концов, пока дают что-то классное и дорогое надо брать, а не вопросами разбрасываться. В «Твилфитт и Таттинг» ходили, в большинстве своём, представители знати, да и то не для каждого заказа. И нет, Феликс не специально подслушал сплетни двух работниц магазина. Но информацией ведь не разбрасываются. Её нужно принимать и правильно усваивать. Зато после этого он много узнал о мантиях, магазинах, покупателях и ценах. Но качество, как оказалось, вполне соответствует заоблачной цене. На ощупь мантия была сделана из очень приятной ткани, нитки нигде не торчали, движения мантия не стесняла никоем образом, по планам она должна была ещё и подстраиваться под его взросление и рост, а теперь вот оказалось, что она вдобавок не мнётся. Потому как если она не помялась в подобной давке, значит и дальше таких проблем не возникнет. Феликсу не могло не греть душу то, что он — один из немногих, кто будет носить настолько дорогие вещи в школе. Ведь, как и говорилось ранее, в «Твилфитт и Таттинг» аристократы предпочитают совершать особые заказы. Дорогие бальные платья, костюмы на выход, парадные мантии и другие подобные предметы гардероба. И далеко не все станут покупать там обыкновенные, школьные мантии для не очень аккуратных детей. Но он точно будет следить, чтобы не испортить мантию. Качество ведь всегда заметно. Вряд ли те, кто знает, не поймут, где он совершал покупки. И не важно, что рубашки со штанами у него из мира простецов (ну правда, как они это определят-то), а учебники куплены в магазине поддержаниях товаров (на одежду потратились, на книги осталось... почти не осталось). Ведь, как говорится, «встречают по одёжке». А книги из всех возможных он выбрал самые приличные. — Первокурсники! Эй, первокурсники, собирайтесь, давайте, вместе и по парам вставайте, — наконец-то появился их проводник. Это был высоченный мужчина — раза в два выше обычного человека — всё его лицо было заросшим запутанными волосами. Вширь он тоже был намного больше среднестатистического человека. — Ну наконец-то за нами явились! Думал уже придётся тут ночевать, — стоящий рядом белобрысый мальчик притворно-облегчённо вздохнул. И, Феликс не был уверен, так как в такой темноте даже фонарь не спасал, но, кажется, стоящий рядом с белобрысым — кудрявенький — закатил глаза. — Меня зовут Рубеус Хагрид. Можете просто Хагридом звать, не люблю я всех этих «мистеров». Так, ну все тут что ли? Тогда идёмте, ждут вас уже все. Он развернулся и пошёл вперёд. Стало ещё темнее, потому как тусклые фонари станции остались далеко позади, а свет от того, который нёс их проводник — Хагрид — он же и закрывал своей огромной головой и косматой бородой. — И как мы по вашему должны в такой темени ноги не переломать? — тихо возмущался тот самый светленький мальчик, который стоял в паре перед Феликсом и Гарри. — Прекращай уже ныть, Драко. Стоило дяде Люцу и маме оказаться далеко, как ты в неженку превратился, — таким же шёпотом, только недовольным, отозвался стоящий в паре с ним. — Да если я ноги сломаю, отец первый же недоволен будет! — Вот погоди, скажу маме, и тебе на каникулах устроят такое «выживание в суровых условиях», что ты никогда больше на подобные мелочи жаловаться не будешь, цветочек ты наш. После этого светленький продолжал недовольно пыхтеть, но ничего не говорил. Видимо, подумал Феликс, это «выживание в суровых условиях» реально жестокое. Вскоре вся группа первокурсников вышла к берегу озера. Это было… волшебно. Да, банально, конечно, но это слово лучше всего могло описать ту картину, что предстала перед ними. Огромное озеро, чёрное в ночи, кристально чисто отражало луну, маленькие точечки-звёздочки и… замок со всем его множеством башенок и огоньков. Даже смотря на это величественное творение никак не получалось представить точные размеры. Кажется, что бы ты ни подумал, замок всё равно окажется много, много больше. Основатели… теперь он понимает, что же должна донести до учеников История Хогвартса. Понимает, только глядя на это чудо, которое смогли создать четверо обычных магов. Ведь многие — многие! — в магическом мире могут создать нечто подобное. Возможно, не вчетвером, а вдесятером, но всё-таки! И сколько таких магов на самом деле? Сколько в мире мест, подобных Хогвартсу? Феликс тут не так давно, но отчего-то его одиннадцатилетний опыт подсказывает, что немного. Как, впрочем, и в маггловском мире. На секунду даже обидно стало, за столь большое количество нераскрытых и нереализованных потенциалов. — Фел? — Гарри дотронулся до его руки. От подобного сокращения своего имени Феликс вздрогнул. Его ещё никогда не называли иначе как «Феликс», «мистер Снейп» или просто «Снейп». Это было… непривычно. Но он, наверное, сможет к этому привыкнуть. Ведь друзья могут так сокращать имена? — Нам идти надо, сказали рассаживаться по лодкам. Феликс, вышедший из оцепенения, которое было нагнано величием древнего замка, перевёл взгляд на Гарри. Тот же, не смотря на свои слова, сам завороженно смотрел на открывшуюся им картину. — Это потрясающе, да? Я видел волшебный мир и магию с детства, но это уже нечто другое. Будто частичка совершенно другого мира! — он говорил это и в его словах слышалось, что для него это тоже начало новой и удивительной жизни. Феликс бросил на замок последний взгляд, после чего решительно взял Гарри за рукав мантии. — Ты прав, нам пора идти, — он сделает вид, будто для него это обычно, так будет вернее. Ведь вон те мальчики или вон та девочка, они никак не отреагировали на величественный Хогвартс. Значит и он не должен разевать рот. Гарри кивнул ему и они тоже направились к лодкам. Так как шли они друг за другом по парам, то и рассаживались все по очереди. Поэтому получилось так, что Феликс и Гарри попали в одну лодку с мальчишками, которые шли перед ними. Здесь света было больше, а потому внешность соседей по лодке Феликс смог рассмотреть получше. Светленький был и впрямь «светленьким». Его волосы были практически белыми и прилизаны к голове так, что разобрать их длину казалось невозможным, кожа была аристократически бледной, а глаза светло-серыми. Черты его лица были очень тонкими, да и сам он казался каким-то маленьким, хотя ростом был не меньше самого Феликса. Он уже прекратил недовольно пыхтеть на своего спутника и вообще больше не смотрел на него. Второй несколько отличался от светленького. Его волосы чёрные-чёрные, даже чернее чем у самого Феликса, а ещё они сильно вились, и оттого были очень кудрявыми. Глаза под цвет волос или, возможно, просто тёмно-карие. А вот его кожа была ещё бледнее, чем у первого. Казалось, что этот цвет практически нездоровый, но больным или уставшим мальчик не выглядел. Наоборот, он был побольше светлого, хотя и не менее худым. Он с интересом смотрел на Хогвартс и переодически на первого мальчика. Пусть они и казались разными, было всё же что-то неуловимое, но схожее. Да и знакомы они хорошо. Может, они дальние родственники? Вскоре лодки остановились у противоположного берега озера. Прямо над прибывшими детьми возвышалась знаменитая школа, которая с этого расстояния и ракурса казалась ещё больше, чем на первый взгляд. — Так, ну, ребятки, подождать нужно. Похоже, профессор наша задерживается, — пробасил Хагрид, когда убедился, что все ученики вылезли из лодок. — Ну, видимо, участь у нас такая, вечно персонал Хогвартса ждать, — вновь тихо прокомментировал ситуацию светленький мальчик. У его спутника, похоже, уже закончилось терпение, а потому тот со всего маху влепил первому затрещину по шее. — Уймись уже и не позорься, — прошипел он светленькому, который обиженно смотрел на него и потирал шею после удара. Нужно заметить, что остальные дети вели себя достаточно тихо и просто оглядывались по сторонам. Тут неожиданно раздался голос Невилла. — П-прост-т-тите, а тут-т не пр-придус-смот-трен об-богрев? — Невилл от холода уже начал стучать зубами, а его мантия была насквозь промокшей. Хагрид занервничал и своей огромной ладонью почесал затылок. — Так я, это, ну, палочки не имею, не положено мне. Вот прийдёт сейчас профессор и наложит чары. Ещё несколько первогодок, которые, скорее всего, тоже начали подмерзать, горестно вздохнули, отчего проводник тут же растерялся. — Эй, ну вы чего, замёрзли так что ль? Я... — он повертел своей огромной головой по сторонам и вдруг облегчённо вздохнул. — Вон, профессор уже идёт, она вам и поможет, — Хагрид махнул рукой куда-то в сторону. И правда, в том направлении к ним приближалась высокая женщина на вид лет сорока. Весь её внешний вид говорил о строгости и серьёзности, но эти качества слегка смягчились искренней улыбкой. Феликсу она показалась отдалённо знакомой и, немного порывшись в памяти, он вспомнил, что однажды она была в их доме и даже как-то странно смотрела на него. Но он не знал ни кто она такая, ни с какой целью приходила — они с отцом почти сразу ушли в его кабинет, а подслушать у Феликса так ничего не получилось. Женщина тем временем, несколько недовольно взглянув на Хагрида, взмахнула палочкой, после чего замёрзшие дети вмиг согрелись, да и самому Феликсу стало несколько уютнее. — Приветствую вас, первокурсники, моё имя Минерва МакГонагалл. Все вас уже заждались, следуйте за мной, — она развернулась и пошла по направлению к замку. — Я являюсь заместителем директора Хогвартса, профессором магической дисциплины Трансфигурации, а также деканом факультета Гриффиндор. В нашей школе существует четыре факультета — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. Сейчас вы пройдёте распределение и каждый отправится к определённому факультету. И я попрошу вас со всей ответственностью отнестись к этой процедуре, она очень важна. Ведь на следующие семь лет факультет станет вашим домом, а сокурсники — вашей семьёй, — они остановились в каком-то странном, небольшом коридоре. — Вас скоро позовут, а пока подождите здесь, — после этих слов профессор МакГонагалл ушла, оставив ребят гадать, как же будет происходить распределение. — Профессор говорила про серьёзность и ответственность, может, мы должны будем написать какой-то тест? — И что? После него самые умные попадут на Рейвенкло, а самые глупые на Хаффлпафф? — Барсуки не такие идиоты, как всем кажутся! — У, смотрите, защитничек! — А может нас наобум раскидают? — Тогда причём тут ответственность? — Да просто ради красивых слов! И чтобы страху на нас нагнать. — Я точно в Гриффиндор попаду! — Такой идиот? — Чего сказал?! — Ну идиот уж всяко лучше малолетнего тёмного мага, какие на Слизерине! — Только не Хаффлпафф... Пожалуйста, только не... В общем, гул в коридоре поднялся знатный, на что и Феликс, и Гарри смотрели с недоумением. — Фел, слушай, ну ладно они о Хогвартсе не читали, но им что, даже родители ничего не сказали? — Я у тебя это хотел спросить. Ты вот, вроде, знаешь о распределении, так чего же тогда они... — Это выражение величайшей тупости всего человечества. Ведь большинство его особей глупы на столько, что имеют мысли, которые совершенно абсурдны для разумного меньшинства, — неожиданно за их спинами послышался голос. Обернувшись в легком удивлении, Гарри и Феликс увидели тех двух мальчишек, рядом с которыми добирались до Хогвартса. Один из них стоял гордо вскинув подбородок, явно гордясь тем, как смог завернуть слова. — Не обращайте внимания на этого идиота. Услышал, как папочка говорит нечто подобное, вот и повторяет, — кудрявый мальчик ухмыльнулся и подошёл немного ближе под гневными взглядами второго. — Я — Дарий Лестрейндж, а он, — мальчик кивнул на своего спутника. — Мой кузен — Драко Малфой, — Дарий протянул руку для рукопожатия. Он Феликсу сразу понравился. Чувствовалось в нём нечто вроде родственной души, этакого лучшего друга, с которым и к дракону в пасть и к злому профессору на отработки. О Драко Феликс почему-то не мог сказать совершенно ничего — ни приязни, ни неприязни он к нему не испытал за это время. — Феликс Снейп. Рад знакомству, — он ответил на рукопожатие, после чего Дарий, не опуская руки, слегка повернулся в сторону Гарри. Тот, взглянул сначала на Дария, потом на Феликса, после чего солнечно улыбнулся и тоже пожал протянутую руку. — Гарри Поттер, знакомству рад ничуть не меньше Феликса. Драко после этого тоже подошёл к кузену и посмотрел на мальчишек заинтересованным взглядом. — Что ж, надеюсь, знакомство окажется одним из тех, что можно назвать приятными, — он протянул руку как и Дарий до этого. А после рукопожатия с Феликсом и Гарри схлопотал подзатыльник. — Чёрт, идиот! Двадцать семь за день, не слишком ли? — зашипел на него Драко, метая глазами молнии. — Это у тебя надо спросить. Драко, братец, двадцать семь раз за день заставлять меня давать тебе подзатыльники, чтобы начал себя нормально вести, и чуть ли не в два раза чаще выводить меня из себя! Как ты думаешь, это не слишком? Ответить Драко помешали чьи-то неожиданные визги. — О, а вот и призраки! — весело воскликнул Гарри. — Сейчас все должны разбежаться кто куда, а потом учителя отправятся на их долгие поиски. По потёмкам Запретного леса, на дне Чёрного озера, в пасти очередной твари или там, откуда не возвращаются, — страшным голосом произнёс Гарри, после чего вовсе рассмеялся. — Вау, я такого не слышал, это откуда? — Драко удивлённо вскинул брови. — Да так, — Гарри махнул рукой. — Папа часто подобные истории рассказывал. И, дай Мерлин, чтобы хотя бы треть из них была частично правдивой. Призраки ещё бы долго пугали детей, но уже через пару минут двери распахнулись, а за ними предстал огромный праздничный зал. Ученики со всех факультетов с интересом наблюдали за будущими первокурсниками. Кто-то из детей, найдя, очевидно, за одним из столов брата или сестру, облегчённо улыбался, а кто-то даже махал им. Над столами до самого потолка парили свечи, по залу раздавалась красивая музыка, а ребята подходили всё ближе и ближе. — Фел, Фел, смотри, — Гарри подёргал его за рукав мантии. Его голова была запрокинута и он с открыткам ртом смотрел вверх, переодически поправляя очки. Потолок же оказался ночным небом. Таким объёмным и близким, что, казалось, нужно лишь захотеть немного взлететь и можно будет коснуться звёзд, луны и редких облаков. Но сказочный путь первокурсников оказался недолгим, а для кого-то и не сказочным вовсе — часть ребят совершенно испуганно вертели головой, и, похоже, они даже не понимали, что забыли здесь. Они подошли к возвышению, на котором перпендикулярно столам факультетов стоял стол с учителями. За ним сидели профессора, а в центре — седовласый старец, который с улыбкой рассматривал ребят. Директор Дамблдор. Он также бывал у них, но несколько чаще, чем МакГонагалл, Феликсу даже довелось пообщаться с ним. Но это и не удивительно, ведь отец Феликса поставляет в Хогвартс зелья, а директор является его работодателем. Перед столом профессоров одиноко стоял табурет, на котором лежала странная куча ткани. У стоящей рядом МакГонагалл в руках появился свиток. Тут, неожиданно, кусок ткани зашевелился и из складок образовался рот, а в ткани получилось распознать старую шляпу. Она почти по-человечески вздохнула и... запела. Песня эта была о факультетах и Основателях, о достоинствах и недостатках людей, что построили символ начала волшебства для детей. Она пела о своих чувствах и мыслях, отдавая детям частичку воспоминаний. Она говорила о величестве своих создателей, совсем молодых тогда, но уже невероятно сильных. О том, насколько сильный артефакт они смогли создать, объединив силы. И будто получалось перенестись в те времена с помощью этой песни. Вот Годрик Гриффиндор одерживает победу в битве с тварью, которая решила напасть на замок, но даётся ему это с трудом. А Хельга Хаффлпафф залечивает его раны в больничном крыле, и отчитывает, отчитывает, отчитывает... В подземельях Салазар Слизерин варит сложнейшие зелья, которые должны помочь другу и ворчит себе под нос о геройской безрассудности. Ровена Рейвенкло же производит сложные расчёты — она ищет способ усилить защиту Хогвартса, чтобы свести столь ужасные случаи к минимуму. Время летит, маги меняются, меняется и Хогвартс, но шляпа Основателей остаётся всё той же. Когда песня закончилась, вновь послышался сухой голос МакГонагалл, выводящий из транса. — Сейчас тот, чьё имя я назову, должен будет выйти и сесть на табурет. Шляпа же распределит вас на подходящий вам факультет. И так, начнём. Аббот, Ханна! — А я оказался прав! — послышался самодовольный шёпот того мальчишки, который говорил ранее, что их раскидают по факультетам наобум. Вперёд, слегка неуверенно и очень волнуясь, вышла светловолосая девочка. Шляпа не провела на её голове и минуты, после чего послышался вердикт. — ХАФФЛПАФФ! — Фел, знаешь, я что-то немного волнуюсь, это нормально ведь? — Гарри посмотрел на него, и в его глазах и впрямь плескалась паника, хотя ничем больше он этого не выдавал. Феликс же не смог ответить ни слова, откуда-то в горле образовался ком, поэтому ему пришлось просто кивнуть. Он слышал распределение только краем уха, но всё же улавливал знакомые имена. — Грейнджер, Гермиона! Она просидела под Распределяющей шляпой дольше, чем предыдущие ребята, и было видно, что между девочкой и шляпой идёт оживлённый спор. Но в итоге факультет был определён. — ГРИФФИНДОР! Это совершенно не казалось неожиданным, по крайней мере, для Феликса. Слишком уж бойко она вела себя тогда, в поезде. Следующим знакомым оказался... — Лестрейндж, Дарий! Мальчик прошёл до табурета спокойно, с прямой спиной. И Феликс заметил, что некоторые ребята косо поглядывают на него. На его голове шляпа тоже не пробыла слишком долго. — СЛИЗЕРИН! И сразу после него вновь прозвучало знакомое имя. — Лонгботтом, Невилл! Тут было то же самое, что и с Гермионой, Невилл достаточно долго говорил со шляпой. Он сидел на табурете, сильно зажмурив глаза, сжав в ладонях мантию, и что-то шептал себе под нос. — ХАФФЛПАФФ! Невилл слегка покраснел и чуть неуверенно пошёл в сторону стола, где ученики сидели в жёлто-чёрных цветах. — Малфой, Драко! Драко чуть вздёрнул подбородок и величественно — ну, по крайней мере, стараясь именно так — прошёл к табурету. Тут всё было очень быстро — едва шляпа коснулась его головы, то сразу раздался ответ. — СЛИЗЕРИН! Вскоре послышалось имя, которое Феликсу знакомо не было, но блоковым зрением он уловил, что Гарри вздрогнул. — Поттер, Анабель! На табурет села девочка с ярко-рыжими и сильно вьющимися волосами. Она была явным примером маггловского стереотипа о ведьмах, за одним лишь исключением — у неё не было колдовских зелёных глаз. Путём нехитрых вычислений Феликс пришёл к выводу, что это и есть сестра Гарри. — ГРИФФИНДОР! Девочка задорно улыбнулась, словно и не сомневалась, и побежала к своему факультету. А Гарри, как успел заметить Феликс, поджал губы и сильно сжал кулаки, но было сложно разобрать, какая эмоция скрывается за этими действиями. — Поттер, Гарри! Гарри выдохнул, после чего твёрдой походкой направился к табурету. Сидел под шляпой он, пожалуй, дольше всех остальных, и никоем образом не выдавал волнения или неуверенности, и только его губы беззвучно шевелились. Но, спустя это долгое время, вердикт был вынесен и ему. — СЛИЗЕРИН! И Гарри, улыбнувшись той своей улыбкой, прошёл к столу под тихие аплодисменты. Странно, Феликсу казалось, что такому живому и весёлому Гарри больше подойдёт... ну если не Гриффиндор, раз он туда не хотел, то Хаффлпафф. Но раздумывать об этом он долго не мог, ведь уже скоро прозвучало его имя. — Снейп, Феликс! Ком в горле всё не хотел пропадать, а кончики пальцев очень странно и непривычно покалывало. Тем не менее, он смог справиться с волнением на столько, чтобы никак не выдать его внешне. Шляпа упала ему на голову. — Хм, любопытно... — раздался в голове её голос. Феликс внутренне ужаснулся, слишком уж это было похоже на беседу с Олливандером. Шляпа рассмеялась. — О да, Гаррик очень эксцентричный мальчик, жаль что мне не довелось его распределять. Но ему с его-то Даром и не такое простительно. И не разглядеть истину он никак не мог. Так, посмотрим из того, что можно увидеть. Здесь ничего, и тут тоже... Блоки, пятна, блоки... Ужасно, кто ж так с сознанием-то поступает? Всё ясно, тогда копнём поглубже, — тихо бормотала шляпа. — Таланты... о да, их много, как же много, да и закрыты далеко не все. Мерлин всемогущий, какой потенциал! Желания, мечты, амбиции... любовь к учёбе, ты любишь знания просто так, даже при таком множестве амбиций. Потрясающе, это потрясающе... Ну что ж, тут... Феликс, неожиданно даже для самого себя, перебил её. — Маг и палочка ведь связаны? Значит палочку тоже почувствовать можно? Мистер Олливандер сказал, что у моей палочки есть сестра-близнец, а из-за этого я связан с хозяином той палочки. Он сказал, что один особенный мальчик купил ту палочку около пятидесяти лет назад. Ты знаешь кто он? Ты можешь сказать мне, кто это? — он старался думать эту мысль очень чётко и быстро, ведь уже сам потерял счёт времени и не знает, сколько сидит под шляпой. — Конечно я знаю, — шляпа обиженно фыркнула. — Я на память ещё жаловаться не начала. Хотя, вот кто он, я тебе, пожалуй, не скажу. Не думай, что всё так просто. Но я могу дать совет — ищи. Если действительно захочешь узнать и разобраться, то справишься. Ну а пока... СЛИЗЕРИН! Имя факультета шляпа прокричала на весь зал, и, когда он направился к столу, Феликс заметил, что МакГонагалл — профессор МакГонагалл, нужно привыкать называть учителей именно так — улыбнулась ему уголком губ. — А я знал, что так и будет! — радостно прошептал ему Гарри, когда Феликс сел на лавку рядом с ним. — Вот прям на все сто был уверен, что ты на Слизерин попадёшь! Феликс хмыкнул. Ну да, он тоже предполагал, что шляпа отправит его сюда. — Мне больше интересно то, какими правдами и неправдами на Слизерин попал ты. Тебе больше Хаффлпафф подходит, раз ты в Гриффиндор не хотел. Это, кстати, удивительно, ведь его сестра и, наверняка, друзья детства, именно там. Разве он не должен хотеть распределиться вместе с сестрой, с которой они выросли вместе?.. А вдруг именно в этом и дело? Ну, то есть в сестре. Гарри слегка смутился и практически шёпотом ответил. — Я был уверен, что ты попадёшь на Слизерин и очень хотел, чтобы мы были на одном факультете. Знал бы ты, какими матами шляпа покрывала меня лично и всё поттеровское упрямство в целом, когда я упёрся, что только сюда и никуда больше. — А отец нормально отреагирует? Я слышал, что Джеймс Поттер — гриффиндорец до мозга костей, — легко спросил Драко, сидящий напротив. Но, слегка смутившись, добавил. — Но если это лично семейное дело... Гарри на это махнул рукой. — Да нет. Папа, конечно, хотел, чтобы и я, и Анабель попали в Гриффиндор, но он нас слишком уж любит, чтобы не принять на любом факультете. Возможно, вначале он отреагирует и слишком... бурно, но к Рождеству точно остынет. — Главное, чтобы его удар от шока не хватил, — серьёзно заметил Дарий. — Моего бы хватил. Пятьдесят галлеонов даю, точно бы хватил, — Драко поёжился, представляя, что было бы с отцом (и с ним самим, ведь недовольства отца он бы не избежал), если бы Драко попал в Гриффиндор. — Нет, папа выдержит, он сильный, — сказал Гарри с чисто детской уверенностью. Распределение уже подошло к концу, и директор Дамблдор, поднявшись со своего места, произнёс праздничную речь. — Приветствую всех наших учеников, прибывших в замок Хогвартс ради продолжения своего обучения. Но в отдельности хочу поздравить наших первокурсников! Ведь наши дети — это будущее магии. А чтобы не упустить это будущее, — директор лукаво улыбнулся. А Феликсу в этот момент на миг захотелось спрятаться под столом. Он и сам потом недоумевал на такой порыв. — Хочу отметить опасность Запретного леса и места, что зовётся Полем потерянных душ. Хотя я понимаю желание исследовать всё — ведь замок так прекрасен — я и сам был таким... Но ходить в Лес и к Полю строжайше запрещено! Ну а теперь можно приступать к праздничному ужину. Да начнётся пир! — он хлопнул ладонями, после чего на столе совершенно волшебным образом начала появляться еда. Феликсу было интересно, почему в школе есть такие запреты... Да и вообще, зачем нужно было выращивать рядом с Хогвартсом лес, куда будет запрещено ходить? Основатели же не дураки были — ну, он по крайней мере надеется на это — и понимали, что запретный плод сладок, а Запретный лес слаще вдвое. А что по поводу Поля потерянных душ... про него в Истории Хогвартса было сказано лишь нечто вроде — «Оно существует. Оно страшно. Оно плохо». И всё. Он решил, что обязательно спросит об этом у Гарри, Лестрейнджа или Малфоя, но только тогда, когда вокруг не будет кучи народу. • • • • • В гостиную их привели старосты, одной из которых оказалась именно та девушка, которая помогла им с поисками Тревора в поезде. — Моё имя Джемма Фарли, а его, — она кивнула головой в сторону стоящего рядом парня. — Теренс Хиггс. Мы являемся старостами факультета Слизерин, — весело рассказывала Джемма. — Знаете, многие нас недолюбливают. Но так было далеко не всегда. Немалую роль тут сыграла война семидесятых годов, — она шумно выдохнула. — Но моё мнение в том, что никакие политические игры и воины не должны затрагивать детей в школе. Несомненно, у многих есть так называемые «враги», которых и на дуэль вызвать хочется, а иногда кулаки так и чешутся, врезать совершенно маггловским способом, но это совершенно другое, это не массовое противостояние, как сейчас. Я веду к тому, что вы должны осознавать, что не всё здесь так волшебно и потрясающе. Будут у вас и драки, и упражнения в виртуозных обзывательствах, но вы никогда не должны выносить ссоры со слизеринцами за пределы общей гостиной. Вообще, хорошо бы и с другими факультетами не попадаться, но тут уж... Так вот, перед всей школой — Слизерин един. Неважно, насколько плохие или хорошие у вас сложатся отношения с другими ребятами по факультету, но об этом никто не должен узнать, — тут она мягко улыбнулась, смотря на слегка замявшихся первокурсников. — Это не так и сложно, раз шляпа решила, что вы подходите факультету. Сейчас вы можете идти спать, наш декан сегодня вновь занят важным исследованием. Сказал, что закончить не успел и всем сердцем просил меня вам помочь. Так что свои спальни найдёте по именам, которые написаны на дверях, а расписание получите завтра перед завтраком, который начинается в восемь утра. И да, мальчики, — она весело усмехнулась. — Не пытайтесь зайти к спальням девочек, если не хотите получить какое-то безобидное, но мерзкое проклятие. Всем спокойной ночи. Джемма Фарли ушла, махнув рукой, а Теренс Хиггс просто кивнул головой на прощание. Распределение по спальням Феликса очень даже обрадовало. Он оказался в одной комнате с Гарри и Дарием, которые тоже не имели совершенно ничего против такого соседства. Драко угодил в спальню с двумя громилами — Винсентом Крэббом и Грегори Гойлом — и, как Феликс успел услышать, эти двое являлись кем-то вроде телохранителей Драко. Оставшиеся двое мальчиков — Теодор Нотт и Блейз Забини — делили комнату на двоих. Только увидев кровать в спальне, Феликс понял, что очень устал за этот день. А потому, быстро приняв вечерний душ и переодевшись, он сразу лёг спать. Завтра уже начнутся уроки и нужно быть бодрым и собранным.