Дети Калипсо. В Активном Поиске (Legacy of Calypso. Status "Actively Searching")

Каждую ночь ты сидишь у окна Перемещая звезды Каждую ночь тебе не до сна Все это так серьезно Я помню, я знаю Ветер в твоих руках Искусственным раем Бредишь в своих мечтах Нажми на кнопку — получишь результат Твоя мечта осуществится Нажми на кнопку — но что же ты не рад? Тебе больше не к чему стремиться? Технология — Нажми на кнопку --- Сцена 0. Восхождение 10 декабря 2084 года. 02:17:51 AM UTC±0:00 Эта ночь для Оксаны была, наверное, самой страшной, самой мужественной и самой решающей. Они с новой командой друзей лихо ворвались туда, куда не следует соваться обычному жителю местных подземелий. Оксану сюда привела её же инициатива и жажда ответов на вопросы. Всю красоту и грозную мощь огромной высоты нельзя было ощутить в полной мере, пока ребята находились на дорожке террасы. А вот теперь, когда пришло время выйти на открытую площадку из сетчатых решёток, дыхание перехватило резко и у всех. Площадка не звенела и не подавала каких-либо признаков подвижности. Она была вмурована в монолит контрфорсовой колонны так же крепко, как будто была её монолитным продолжением. Но вот между прутьями вниз с лёгкостью могли пролететь любые мелкие вещи. Одно осознание этого доставляло адреналин нещадными ударными волнами. Под ногами была пустота. Только центр площадки был устлан крупными панелями крепкого непрозрачного пластика. Они давали хоть какое-то ощущение твёрдой поверхности, но… …Под ногами было четыреста метров пустоты. Джерри делал своё дело молча. Он из всей группы был наиболее хладнокровен. Лишь только хищно сузившиеся зрачки выдавали его внутреннее состояние. — Ребята, смотрите на лестницу. Тут уклон под восемьдесят градусов. Он будет продолжаться около четырехсот метров. Дальше вертикаль. Повторяйте за мной. Он молча показывал дальнейшие действия. Сперва нужно было ввязаться в общую короткую сцепку. Затем дополнительным карабином пристегнуться к страховочной шине. — Эта труба такая толстая, что слона выдержит, — он указал на шину по правую руку от лестницы, — Но безопасностью не пренебрегайте. Оксана и Консель стояли по бокам от него. На лестницу, на которой сейчас закреплялся Джерри, вели два входа. Арочное окаймление отделяло сквозной проём в ограждении, обозначая своеобразную кабинку со входом на лестницу. Лестница вместе со страховочной решёткой и сеткой была почти на полметра утоплена вовнутрь колонны, в широкий трёхграневый канал. Её вершина уходила далеко наверх, а основание терялось в бездне под ногами. — Слушай… А сколько тут ступеней? — робко спросила Оксана. — Честно, мы даже не пытались считать. Кто-то из наших находил документы, там указано что-то вроде шести с небольшим… тысяч. Повисло тяжелейшее молчание. — У нас есть два с небольшим часа, чтобы подняться. Так. Я двигаю на верхнюю площадку. Поднимайтесь и ввязывайтесь. Дистанция сцепки — три метра. Консель, ты замыкающий. Оксана даже не поняла, как у неё получилось перебороть себя и встать на эту «лесенку». Сработал инстинкт скалолаза. Все движения она давно знала и применяла, оставалось только отдать приказ рукам. Воображение же попросту отказывалось понимать, что происходит. Она стояла на наклонной лестнице, чуть отстранившись от неё к вертикали. Картинки реальности мелькали в голове. Вот она укорачивает сцепку с трёх с половиной метров до трёх. Вот берёт в руки клещ-зажим от страховочного суппорта. Разжимает тугие пружинистые ручки суппорта своими тоненькими пальцами. ХЛОП! Суппорт встал на место с глухим металлическим ударом. Этот удар с гулом и вибрацией пронзил все полтора километра космически огромной конструкции. Оксана будто почувствовала, что стала частью гигантской антенны. Внутри у неё всё разом зарезонировало. — А теперь главное не обделаться, — с кряхтением забираясь на лестницу, рассмеялся Консель откуда-то снизу. — Ребята, постарайтесь не шуметь, чёрт! — выругался Джерри откуда-то сверху. Оксана прильнула наконец к перилам и зажмурилась. «Внизу полкилометра, наверху вдвое больше… Какого дьявола я тут забыла» — Ну чего, все готовы? — нетерпеливо ворчал Джерри. — Да! — поочерёдно отозвались спутники. — D'accord! Тогда вальсируем под три четверти. На раз-два движем ножками, на три тянем суппорт. Vers la Victoire! Поначалу быстрого восхождения не состоялось. Шли ребята почти в абсолютной темноте, потому что любое освещение сразу же бы выдало их, будто светлячков в тёмном лесу. Идущий впереди Джерри вечно притормаживал всех, кто был позади, потому что возился с корневой страховкой. Он зачем-то зацеплялся крюком через каждые два-три метра. Притом у самого Джерри под рукой был суппорт, который железно держал всех троих, а мог выдержать нагрузку и за десятерых. Оксана запомнила время начала восхождения: на часах было 00:38 AM. Из всей дороги, пожалуй, самыми трудными были первые двадцать метров. Дело в том, что именно на такие отрезки разграничивалась огромная лестница. На окончании каждого участка путников ждала инженерная площадка. Соблазн хотя бы сойти на первую такую остановку был очень велик, но ребята пёрли в таком монотонном и быстром ритме на вершину, что Оксана даже помыслить толком не успела о передышке. Так они миновали первый двухсотметровый участок и остановились только на восьмой по счёту площадке. Уже отсюда на просторы Рифта открывался умопомрачительный вид. По обе стороны от площадки была пустота, в которой терялись очертания далёких скал на противоположной стороне каньона. Оксана присмотрелась к структуре построек… — Джерри. То есть… Ролан. Ты говорил, тут всё на сегменты поделено? — Верно. Рифт инженерами разделяется на секторы обслуживания. Мы на границе секторов «F» и «G». — А вот эти… колонны. Они и есть — граница? Джерри указал на пустое пространство, комментируя сказанное: — Вон там начинается сектор «F». Это ближайшая к нам колонна. По диагонали до неё почти километр. Такие же колонны сдерживают стены каньона от обвалов и обрушений. Их всего, насколько я помню, штук тридцать… Самая трудная часть пути началась, когда наклон лестницы перешёл в вертикаль. Это означало, что они добрались до отметки в 830 метров. Но дальше до инженерного моста, который висел теперь над их головами, было ещё больше половины пути. «Бесконечная вертикаль» — эта мысль пожирала душу Оксаны. Она сейчас бы отдала абсолютно всё, чтобы в мгновение вернуться обратно в свою комнату, рухнуть в кровать, а потом резко проснуться. Желательно, вместе с Андреем. «Точно. Всё это кошмарный сон…» Нога соскользнула мимо ступеньки и шагнула в бездну. Оксана резко дёрнулась и вцепилась в лестницу так, что готова была с ней срастись навечно. Это был не сон. Теперь у неё только один путь — наверх. До вершины вертикали ребята добрались спустя ещё полтора часа. С каждым новым метром в мышцах прибавлялось усталости — тяготение не отпускало их, тянуло обратно в пропасть, и осознание этого начинало пугать. Оксана старалась не смотреть по сторонам и не размышлять о цифрах на этом участке пути. Но остановки на инженерных площадках группа стала делать всё чаще. Последняя остановка перед рывком на вершину произошла на предпоследней площадке. Джерри заподозрил недоброе. Он попросил ребят оставаться на месте, а сам в одиночку забрался на вершину. Спустя пару минут после того, как он исчез в темноте пещеры, сверху раздалась невнятная его ругань. Он спустился обратно в мрачном настроении духа. — Когда мы здесь были в последний раз, я точно помню, что его не было. — Ты о чём? — Замок! Дьявол меня побери, замок! Он появился совсем недавно. Ребята переглянулись. Весь кураж покорения вершины у них как оборвало. — Вот ты грёбаный спецагент! — выругался Консель. — Да откуда мне было знать?.. Наши здесь не были недели две, так точно. Ребята умолкли. Размышления были тяжёлыми. Либо сейчас им придётся спускаться вниз, ни с чем, либо… — А что теперь делать?.. — взмолилась Оксана. Джерри метался по площадке от одного её крыла до другого. Он резко убрал подальше раздражительность и стал думать. — Срезать его у нас нечем, да это и привлекло бы внимание. Ребята наверху оставили лазейку, но это смертельно опасный трюк… — Предложишь обойти преграду? — На наружной секции есть открытый участок. Там можно пролезть. По крайней мере, если зацепить страховку, то вы пройдёте уже без опаски. Джерри показал на тот злополучный отрезок. Наверху была укороченная площадка с замком, а по левую сторону от неё на защитной решётке отсутствовала часть сетки. — Я пойду первым. Завяжу наверху и у проёма по страховочной станции. Он уходил наверх снова. Ребята сопроводили его почтительным молчанием и так же молча наблюдали за действиями. — Не к добру сцепку порвали, — хмурился Консель. Последние три с половиной часа они втроём не отходили друг от друга дальше, чем на десяток метров. Сейчас отсутствие товарища было особенно остро ощутимым. Несмотря на опасения, всё обошлось благополучно. Джерри умудрился изловчиться и залезть на последнюю секцию без лишнего мандража и без излишних движений. Оксана наблюдала за ним с замиранием сердца, а сама думала, какие стальные нервы нужно иметь, чтобы висеть над пропастью почти без страховки… Она вспомнила тот же самый момент, когда совсем ещё недавно Консель тянул её наверх. И как-то невзначай напомнила другу об этом вслух. — Слушай. Можем повторить? — Ты что? Ты серьёзно?! Она увидела, что Консель не шутил, а только задумался. Он уже явно продумывал, как провернуть исполнение плана, ещё неведомого Оксане. — Мне спокойнее, когда ты страхуешь снизу… — пробурчала она себе под нос. — У нас слишком мало страховки, чтобы повторить трюк со скалакорта. Но ты легче нас с Джерри. Пойдёшь следом за ним? — Я не запомнила, как это делается... — Так. Успокойся. Она молча кивнула, хотя это решение далось с трудом. И всё же решать, кто будет последним забираться на вершину — было нужно. Немедленно. Они переглянулись, и заразное безумие прошибло искрой обоих. Там, за бортом, было полтора километра высоты… — Я иду первым. Не проморгай в этот раз... Несмотря на грозящую опасность, связка двинула наверх. Консель встал на боковую балку, уходившую под острым углом к потолку проёма, слегка подтянулся и нащупал прямо над головой ряд перил. То, что нужно. Теперь — развернуться. Пока он нащупывал путь, Оксана молча смотрела на каждое его движение и запоминала, что нужно делать. Позже, стоя на площадке, Консель сам ещё раз объяснил последовательность движений, хотя это было лишним. Но слова крепче взглядов, а действия красноречивей слов. И вот настал черёд Оксаны. Дрожащими ногами она шагнула на балку. А прямо перед взглядом — пустота и тьма. Зажмурившись со страха и вспоминая в голове последовательность моторики, которую видела минуту назад, она медленно обернулась в сторону площадки. Спешить нельзя, любое движение — и вниз… «Спокойно…» Она всё-таки поспешила, но уже тогда, когда почувствовала твёрдую опору под собой. Старая уловка из времени, когда она лазала по десятиметровой стенке, сработала. «Представь под собой не километр, а метр. Убери эмоции и шагай выше.» Последний рывок до твёрдой безопасной поверхности площадки она сделала с таким ускорением, что даже шлёпнулась на пол, перемахнув через перила. Она даже забыла отстегнуть страховку и с перепуга запуталась в её стропах. Уже потом они забрались по крытой винтовой лестнице на основное полотно моста. Это было потом, когда Оксана под кривые улыбки парней взасос целовала шершавый бетон и визжала от пережитого… Они добрались. --- Сцена 1. Эксперимент Посреди полумрака, внизу, раскинулась целая река мерцающих огней. Могло бы показаться сперва, что это рябь на воде, в косых лучах полной луны, поблёскивает серебристыми светлячками. Вот только здесь, глубоко в недрах подземных пещер, такой свет попросту невозможен. Но свет всё-таки был там, внизу. Отсюда, с небывалой высоты, вне досягаемости бесчисленных камер наблюдения, в безлюдности, открывался невероятный вид на пространство Рифта. Бездонная пропасть под ногами, и почти бесконечность вокруг… А вдоль титанических отвесных стен этой невероятной пещеры, раскинувшейся на многие километры, всё тянулись укреплённые надстройки, трассы, здания, шины силовых кабелей, укреплённые террасы… Мир двух вертикалей. Мир без горизонта. Минуты мрака и тишины нарушало только гудение поочерёдно включавшихся вдоль стен на определённой высоте вентиляционных блоков, они перекачивали реки воздуха и не давали ему застаиваться в объёме огромной пещеры. Их гудение чем-то походило на звук медленно работающих турбин, но в воображении Оксаны это был самый настоящий ветер. Мост был конечной целью её сегодняшнего путешествия. Он пересекал Рифт поперёк на огромной высоте. Он был достаточно широким, чтобы удержать на себе самую громоздкую технику. Он был многоярусным, с причудливыми площадками обслуживания вдоль шин электромагистралей, с внутренним крытым переходом для пешего — и огромным полотном для техники самых крупных габаритов. Его удерживали на своём месте хитросплетения вантовых тросов и многочисленные внешние растяжки. Но в отличие от привычных мостов, у которых были пилоны или системы опор, на этом мосту основными опорами служили высокие своды пещеры и сами её стены. О том, как добраться до этого места, она теперь знала тоже. Но в одиночку сюда она не решилась бы идти ни за что… Она сидела на середине площадки, которая обрывалась пропастью. И смотрела туда… «Эх Андрюшка… Знал бы ты, где я сейчас, так не оставил бы от меня и мокрого места» Там, внизу, на родной станции, она долго не могла окончательно понять, зачем её тянет в это приключение. Просто как магнитом потянуло её на вертикаль. К пустоте. К воздуху… Пока Оксана забиралась по отвесной лестнице, она перебрала все мыслимые и немыслимые картинки в своей голове. У неё было время разложить по полочкам свои мысли. Как будто, бессознательно она готовилась к тому, что может не вернуться… Сейчас она уже точно знала, зачем она здесь. Консель вызвался на этот раз побыть оператором терминала, пока Джерри настраивал аппаратуру для прямой связи с «Террой». Его задумка изначально была простой. Для стабильной работы системы в режиме «инфильтрация» нужно было подключиться к «Терре», чтобы максимально использовать её мощности для генерации образа Саратова из библиотек мировой Сети. Но сделать это, имея бытовые возможности, было проблематично. Терминал предполагалось использовать в качестве генератора виртуальной реальности. Его внутренних мощностей для этого ни за что бы не хватило. А вот мощностей серверов «Терры»… На всю ближайшую округу только с этого моста существовала возможность вклиниться в общую систему Сети, что изредка делали эрфины. Но ещё никогда и никому в голову не приходило использовать выделенные сервера для таких масштабных фокусов… Поэтому они пришли сюда. Чтобы подключиться к осевой шине Сети всего региона напрямую. Оксана тем временем сменила страховку и разгрузку на визор и нейронные коннекторы. Консель развернул для неё спальник из запасов самой Оксаны, потому как лежать на голом бетоне на этой высоте было холодно и неуютно. Оксана могла бы войти в систему терминала и сидя, но ребята решили обустроить девушке все удобства. Сами же они теперь были наблюдателями. Пока Оксана настраивалась на осуществление входа, ребята болтали о чём-то несущественном. То коротко обсуждали историю со злополучным замком, то принялись друг над другом подтрунивать, перетирая мелкие детали восхождения. Оксана всё пропустила мимо ушей, потому что в тот момент, когда Консель в очередной раз витиевато о чём-то говорил, по коже неожиданно пролетела статическая волна. Мир вокруг растаял мгновенно. Сумерки Рифта сменились ярким днём, и от нестерпимо яркого света пришлось зажмуриться. Оксана стояла. Она ещё не понимала, что происходит, хотя было ясно, что она уже вошла в виртуальный мир. Сначала в пустом пространстве перед ней стали мелькать грозные и размытые образы, неясный шум, обрывки видеозаписей и фотографий, отголоски звуков. Она очень долго собирала эти файлы внутри терминала. Теперь эти файлы собирали реальность вокруг пустоты, в которую она медленно погружалась. Ощущение, что она действительно куда-то погружается, стало настолько явным, что она даже стопами ног почувствовала сырость. Нужно было сделать усилие, чтобы открыть глаза. И она их открыла. Под ногами была лужа пенной воды. Пена стелилась вокруг бурлящим черно-белым махровым покрывалом. Синтезированная реальность как будто вынырнула из глубин подсознания, а дальше её осязаемость стала стремительно набирать обороты. Оксана присмотрелась. Вода. Пенная. Асфальт с песчаным наветрием. Трава… Она даже не успела воспринять, что увидела, как очень сильная волна, дышащая нестерпимым жаром, толкнула её в этот асфальт. С трудом она удержалась на ногах. Сразу же за ударом за спиной последовала серия оглушительных хлопков. Она обернулась в сторону, откуда пришла ударная волна. Да, это точно была именно ударная волна. И в этот момент будто кто-то включил звук у немого кино. Вокруг Оксаны оказались люди. Много людей, все в спецовках оранжево-красного и жёлто-чёрного покроя. На головах белые каски. Рядом проезды перекрывало нагромождение техники. Огромные грузные машины в красно-белой расцветке, с открытыми кузовами, а из них вдаль тянулись щупальца шлангов, через которые, видимо, под высоким давлением шла вода. Люди оживлённо кричали, выбираясь из укрытий после прохождения ударной волны, но это был крик сквозь грохот. Это не было похоже на панику. Скорее — на работу. Картина стала более резкой. На фоне машин возник далёкий причал, а вдоль него стояли ряды пожарной техники, заградительные щитки, из укрытия которых, будто из пулемётных точек, люди правили... огнём… водой? Мощные струи били из широких брандспойтов в сторону горящей громадины… Танкер. «Дербент — 4» — было нарисовано огромными обгорелыми буквами вдоль носовой части борта этого танкера. Огромный черный горящий кит. Огонь. Дым. Очень много и очень страшно. Оксана никогда в жизни не видела огня, а тут... Корабль плавился под напором жидкого пламени. Его смутные очертания терялись в клубах дыма, таком едком и чёрном, какого Оксана не видела никогда в своей жизни. Огонь прожигал борта и переливался через палубу, брызгами валился в воду. Вокруг танкера горело всё - вода, земля, набережная. В бездну горящей набережной двигались люди в металлизированных жаростойких костюмах, они исчезали в ревущем пламени. Поодаль от них к огненному аду заходили громоздкие шагоходы, распыляя вокруг себя мощные струи углекислоты и прошибая себе дорогу сквозь огненные валы… Мимо неё пробежал человек в пожарной форме и задел плечом. Он живо отреагировал и посмотрел на неё. Лица Оксана толком даже не рассмотрела, вместо него было мутное пятно, будто всё, что она видела, имело очень низкое разрешение. «Какого чёрта гражданские за ограждением?! Лёха, уводи её срочно, сейчас ещё раз бахнет!» Зашипела рация одного из пожарных. «Вадим Семёныч, ты видишь, что происходит?!» — орало радио через сильнейшие помехи и искажения виртуальности: «Уводи… ЛЮДЕЙ УВОДИ…» Оксана моргнула и потеряла ориентацию. Она теперь стояла вдали от огня. Набережная - справа была огромная гладь Волги, на горизонте гиганское чёрное облако, горящее изнутри. Слева от набережной тянулась четырёхполосная трасса, отделявшая набережную от города - этой трассы в Саратове никогда не было, но сейчас она существовала. Оксана стояла прямо на её обочине. Вдали, в глубине массива домов кипела паника - нагромождения автобусов, одна полоса трассы занята пробкой из техники, по остальному пустому пространству дороги с диким визгом к месту трагедии летели машины скорой помощи и пожарные экипажи. Автобусы едва могли вырулить на трассу, чтобы увезти людей из зоны гарантированного поражения. И всё это в сопровождении едкой гари, запаха шипящей соляры и канонады сирен с резонирующими далёкими низкими хлопками. Оксана догадалась, что происходит - середина дня, именно в это время должна была... Она растерянно моргнула. Мир исчез. Она снова стояла посреди бетона, на разделительном бордюре, который тянулся вдоль такой же четырёхполосной трассы. Это был самый центр моста. Позади - зарево размером со всё небо. Впереди... Впереди с горизонта, за которым терялся въезд на мост гигантской длины в сторону горящего левобережного города заходила армада техники. Ряды бронетехники и пожарных машин - белые, зелёные, красные, синие, грохочущие и орущие сиренами - занимали все четыре полосы моста и с невероятной, беспощадной скоростью и не отвратимостью ехали вперёд. Бесконечная колонна грохочущих чудовищ двигалась прямо на Оксану. Она замерла в оцепенении. Головные машины проехали справа и слева, за ними бронетранспортёры, за ними машины с цистернами. Её обдавало ветром и воем. Снова и снова. В хвосте колонны дребезжа гусеницами неслись тяжёлые бульдозеры. И где-то снизу из под моста в сторну, где должен был быть Энгельс выплывало пожарное судно, ощетинившись рядами бранспойтов-распылителей. Оксана зажмурилась - она не могла больше смотреть на весь этот ужас. Она услышала нестерпимой силы хлопок и взвизгнула, но её голос утонул в грохоте ревущих двигателей. Она снова закричала - до одури. Мир будто испугался её и рассыпался в белой пелене. Белая вспышка. Камеры наблюдения вдоль одного из складских корпусов. Бегущие от причала люди. Дым. По промплощадке нефтеперерабатывающего завода пролетела сильнейшая ударная волна. Четверых спасавшихся вжало этой ударной волной в асфальт, словно они были куклами. За ударной волной по всей площадке разошёлся жидкий огонь. Хранилища топлива - гигантские цилиндрические башни под напором огня и температуры начали лопаться одна за другой с диким грохотом и ударными волнами. Она снова моргнула. Темнота. Она была на лестнице. Внутри дома. Лестница напоминала подъезд Андрея, он однажды снимал видеоролик оттуда, пока выходил во двор… Это было всего лишь позавчера, где-то в реальной реальности, которая уже перестала существовать. Оксана очнулась и осязала происходящее. Она действительно была в подъезде жилого дома. В доме пахло едкой гарью. Но запах, видимо, шёл в здание прямо с улицы. Мимо неё с верхних этажей проносились спешащие и паникующие люди. Кто-то был с сумками, кто-то волок за собой детей. «БЕГИ!» Она побежала, поддавшись своим эмоциям. Но не вниз, куда бы следовало при пожаре, а наверх, выше, чтобы увидеть с верхних этажей, что происходит. Окно. Горизонт. Видно набережную Волги. Это был дом близ противоположной от порта набережной. Прямиком над Волгой Оксана видела зарево, которое застилало все небеса. Чёрные клубы дыма превращались в грозовые тучи, и пожар был такой силы и мощи, что в полдень наступили сумерки. В сердце этого чёрного чудовища пылало нестерпимым блеском полотно горящего мира. Гигантске языки пламени взметались в небо всё выше и выше, поджигая сверхплотные клубы дыма. Внизу, над кромкой горизонта, между рекой и сушей, постоянно что-то рвалось и детонировало. Снова заговорила радиопередача. Нет, это не она — шум шёл тоже с улицы. На улице заговорили рупоры экстренного оповещения. Весь Саратов взвыл сиренами и звенящими наперебой криками в радиоэфире. "ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ЭВАКУАЦИЯ! ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ ВСЕСОЮЗНОГО УРОВНЯ. ОБЩИЙ ВЫЗОВ ВСЕМ СВОБОДНЫМ ПОЖАРНЫМ, МЕДИЦИНСКИМ И СПАСАТЕЛЬНЫМ ЭКИПАЖАМ САРАТОВСКОЙ ОБЛАСТИ." Оксана повисла над городом. Это была уже знакомая ей диорама, это была та самая недоделанная ими с Таней работа. Но сейчас в неё системы нейросети сами добавляли с бешеной скоростью недостающие элементы. Машины. Толпы людей, трафик движения, ветер… Всё было реальным. Противоположный берег Волги был объят огромным заревом. Там, километрах в десяти от места, над которым она зависла, горели площади завода полимерных материалов… Земля на горизонте горела заживо. Она вдруг почувствовала, что её тянет вниз. Ветки. Ива? Целая копна ивовых листьев застилала теперь обзор прямиком в сторону страшного пожара. А внизу играли дети. Оксана поняла, что сидит верхом на дереве. «Я всё это видел, когда был мелким… Ребята с ивы снимали, во как испугался…» — Андрей?! Это его воспоминания! Оксана взглянула на свои руки, пока была на дереве. Это были не её руки. Детские руки. Точно не те ладони, которые она помнила по себе в детстве. Мальчишеские... Она подняла глаза от рук к горизонту. Вдалеке над Волгой расцвел гигантский облачный цветок и шрапнелью созвездий ревущего пламени и осколков от него взметнулась земная твердь. Взрыв спрессовал облака гари и скомкал небеса. Ударная волна пузырём наддула горизонт. Всего секунда и спрессованная белёсая стена ударной волны отделилась от огненного цветка и понеслась прямо навстречу ей. Оксана инстинктивно выставила руки перед собой. Это не её руки, мальчишеские ладони. Волна прошла сквозь ладони, но удара или звука не последовало. Абсолютная тишина. Видение резко рассыпалось. Помехами исказилось всё то, что она видела. Оксана в смертельном испуге содрала с себя шлем и отбросила его в сторону, снова выставив руки перед собой. Она смотрела теперь на свои руки, которые были облачены в сенсорные перчатки. Она ничего больше не слышала и не видела, только сумерки и окружающее пространство реальной реальности. По рукам пробила чудовищная дрожь. Её захлестывало ужасом, от которого нечем было укрыться. Консель и Джерри ошарашенно смотрели на Оксану, не понимая, что произошло. Оксана села и сидела неподвижно с абсолютно каменным лицом, подняв руки перед собой, защищаясь от невидимой угрозы. Руки безвольно упали, Оксану чуть заметно мотнуло, но лицо даже не дернулось ни единой мышцей - абсолютная отчужденность. Несколько секунд спустя она перевела взгляд на парней и осознала, что кошмар закончился. Что-то в ней резко переключилось без полутонов. Лицо резко исказилось, будто Оксана им даже не управляла. От каменеющего ледяного шока к гримассе нестерпимого живоного ужаса и визга. Она, похоже, даже сама себя испугалась, потому что осознав, что орёт нечеловеческим голосом, с удивлением и недоверием одернулась в сторону. Ладони взлетели к лицу. Спрятаться, скомкаться, убежать, укрыться... --- Сцена 1А. После эксперимента Диспетчерская на мосту всё ещё гудела от напряжения аппаратуры. Консель первым пришёл в себя — он подхватил Оксану, которая судорожно всхлипывала, силясь что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. — Сандра! Сандра, посмотри на меня! Что случилось? — он встряхнул её за плечи. Оксана подняла на него совершенно потерянный взгляд, в котором плескался ужас пополам с непониманием. — Я… я не знаю. Я была там. Везде. И на причале, и на иве. Я была им, Консель. Андреем. Она замолчала, бессильно уронив голову на грудь. Джерри, который до этого молча следил за показаниями приборов, вдруг резко выпрямился. — Связь потеряна. Полностью. — Его голос был на удивление спокоен, но пальцы, сжимавшие край консоли, побелели. — Что-то пошло не так. Сервер больше не отвечает. — Что значит «не отвечает»? — Консель оставил Оксану и подошёл к нему. — То и значит. Мы отрезаны. И… — Джерри осёкся, бросив быстрый взгляд на Оксану. — Это не просто сбой. Кто-то глушит сигнал. Оксана их не слышала. Перед её внутренним взором всё ещё стоял тот маленький мальчик с голубыми глазами, который спросил её, кто она такая. И ответа у неё не было. --- Сцена 1Б. Арест 10 декабря 2084 года. Раннее утро. Станция Элпида. В сером сумраке заброшенного жилого горизонта царила тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения. Но внезапно этот привычный фон прорезал едва слышный свист — так шипят сервоприводы тяжёлых шлюзовых дверей, открываемых дистанционно. Тени отделились от стен. Сразу с нескольких точек к бывшему логову Блейза Льюисона бесшумно приближались фигуры в полном боевом облачении. Чёрные матовые шлемы без опознавательных знаков, герметичные бронекостюмы с маркировкой «СБ-00». Ни единого звука, ни единого лишнего движения. Они вошли в помещение главного зала одновременно с трёх сторон. Тот, кто шёл первым, остановился ровно в центре, подняв забрало шлема. Его лицо было холодным и бесстрастным. — Блейз Льюисон, он же Савва. Вы арестованы по подозрению в государственной измене и несанкционированном использовании секретных данных. Окажите содействие, и вам не причинят вреда. Блейз стоял у центрального пульта. На его губах играла странная, усталая улыбка. Он не пытался бежать, не звал на помощь. Он просто смотрел на своих помощников — Сергея, который застыл с побелевшим лицом, и Сидзи, медленно поднявшего руки. — Господа, — произнёс Блейз тихо, но отчётливо. — Позвольте только сохранить данные эксперимента. Это всё, о чём я прошу. Командир группы выдержал паузу, потом коротко кивнул. Один из бойцов отсоединил главный накопитель. Остальные приступили к зачистке. Сергея увели первым. Сидзи, проходя мимо Блейза, едва заметно кивнул — то ли прощаясь, то ли благодаря. Профессор не ответил. Он смотрел на гаснущие один за другим экраны своего детища. — Прощай, Эйни, — прошептал он. — Прости старика. --- Сцена 2. Возвращение Утро 10 декабря 2084 года. Станция Можейко. Оксана вошла в квартиру на негнущихся ногах. Тело ломило после многочасового восхождения, но физическая усталость была почти приятной — она на время заглушала то, что творилось в голове. Консель и Ролан довели её до самой двери. Прощание вышло скомканным и неловким. Консель порывался остаться, но она тихо, но твёрдо попросила её оставить. Ролан просто молча кивнул. Родители ещё спали, когда Оксана проскользнула в свою комнату. Стянула пропахшую гарью одежду (странно, ведь пожар был ненастоящим, но запах въелся намертво), упала на кровать и провалилась в тяжёлое, свинцовое забытьё без сновидений. --- Сцена 3. Разговор с «братом» 11 декабря 2084 года. Утро. Жилой дворик-колодец на станции. Они встретились без лишних свидетелей в глухой утренний рабочий час. Два молодых человека на уличной скамейке в жилом дворике-колодце станции. — Давно тебя не было, брат. Появляться здесь не лучшая затея, — с укором заявил Ролан. — Самодеятельность тоже не лучшая затея, — хмуро ответил молодой мужчина в типичном студенческом виде. Одет был он просто — брюки и рубашка. Выше Ролана на голову и опытнее на несколько лет. — Как твоя подопечная? — У Сандры проблемы с психикой. — лаконично ответил Ролан. Они старались не смотреть друг другу в глаза. — Наживка сработала хорошо. Хвалю. Но она слишком ценная для космической программы. Говорю как есть. — Космической, значит... А Льюисон? — Слишком опасен. Это его беда. — Он мог бы быть полезен. Для космической программы. — Ролан нарочито подчеркнул качество программы, о которой шла речь. Его обо всём этом не предупреждали. — Возможно, но это не наше дело. Решаем не мы. Он может пойти на сделку, тем более, для его ситуации это будет благо. Они замолчали. Утренняя станция молчала вместе с ними. — Насколько всё серьёзно? — спросил юноша. Ролан замялся с ответом. — Я не психолог. Но эксперимент её подкосил. — Она не единственная, и это нужно было остановить. Твоими стараниями всё удалось. Так насколько... — Не могу сказать. Я наблюдаю. — Да брось ты эту конспирацию. Ты её знаешь лучше, чем родные родители. — Пока что видно травматическое расстройство. — Проявления? — Во время эксперимента был приступ. Она сложила систему как карточный домик. Такое просто так не забудешь. — Да уж... Если что заметишь, черкни в рапорте. Это важно. Ей, возможно, ещё многое предстоит. — У меня в голове не укладывается. Это вся жизнь как эксперимент. — Об этом нам знать не положено. То, что я сказал, уже разглашение. Словосочетание «космическая программа» забудь. — Понял. Они расходились без лишней сентиментальности, но юноша, которого Ролан назвал братом, напоследок сказал: — Ролан. Ты ей нужен. Но не обольщайся. Ты её не удержишь. Знаю. Всё знаю. Просто будь рядом. Это всё, что мы можем. --- Сцена 4. Последняя встреча в Терре Ночь на 12 декабря 2084 года. Виртуальное пространство «Терры». Оксана вошла в систему почти машинально. Она знала, что не должна этого делать — после всего, что случилось, после предупреждений. Но внутренняя потребность увидеть хоть кого-то из того, рухнувшего, мира была сильнее. Блейз ждал её в пустом пространстве, стилизованном под античный храм. Его аватар выглядел осунувшимся и усталым. — Анисия. Я рад, что ты пришла. У нас мало времени. — Что происходит? Почему вы не выходили на связь? Блейз покачал головой, и его фигура на мгновение пошла рябью помех. — За мной следят. Думаю, ты и сама это чувствуешь. Я должен рассказать тебе кое-что важное, пока есть возможность. Он рассказал ей всё. О том, для чего на самом деле создавался Властелин Времени — не для исполнения желаний, не для игр. Это был инструмент для создания цифрового дампа, слепка памяти о прошлом. О том, что случилось на Венере. О том, как целый ряд марсиан — детей с меткой, таких же, как она, — оказался связан с этой катастрофой. — Я бился головой о стену собственной системы, — признался Блейз. — Ответ где-то рядом, но я не могу его достать. Эйнштейн способен на многое, но ему нужен оператор. Живой человек. Такой, как ты. — Я… я сломала вашу систему, — прошептала Оксана. — Я всё испортила. — Ты сделала то, на что не был способен никто другой. Ты прожила чужую память как свою. Это… пугает. Но это и даёт надежду. Он замолчал, прислушиваясь к чему-то за пределами их виртуального убежища. А затем сказал то, что Оксана запомнила навсегда: — Меня скоро не будет, Анисия. Но ты не одна. Держись своих друзей. И держись подальше от официальных сетей. Прощай. Его аватар исчез, не дожидаясь ответа. Оксана осталась в пустом храме одна. --- Сцена 5. Новости от Ролана 17 декабря 2084 года. Понедельник. Перемена. Школа. На типичной рядовой перемене Оксане было не по себе в родном классе. Она слишком ярко помнила то, кто такой человек, чьё имя не стоит произносить при посторонних. Нет, она не боялась Джерри. Наверное... Но в ту перемену он сделал то, чего никогда не совершал. Оксана осталась одна в кабинете, он зашёл — сел рядом. — Ты как? — Джерри? Мы не знакомы, — угрюмо сказала Оксана. Ей было плохо по всем причинам. — Можно. Никого нет. — Не хочу. Отстань. — Ладно. Я с новостями. Оксана отлепилась от монитора и вопросительно, но с раздражением посмотрела на одноклассника с тремя именами. — Савва. Арестован. Оксана услышала. Она замерла. Опустила глаза. — Почему ты всегда с плохими новостями... — Не переживай. Всё нормально. — Нет. Это я виновата. — Он стал слишком опасным для окружающих. Есть пострадавшие и... Ты. Оксана промолчала. Спросила в спину Джерри, который уже хотел уходить. — Слушай. А он же из этих, да? — она вскинула ладонь и обнажила татуировку на руке. И случилось то, что её озадачило. Ролан. Джерри. Фотон. Агент собственной безопасности станции — он испугался. Испуг на мгновение промелькнул в глазах. — Я не знаю. — Не скажешь... — Нет. Не могу. Джерри почти скрылся в проёме дверей, но остановился, обернулся и загадочно произнёс: — Держись подальше от интернета пока что. Мало ли... --- Сцена 6. Урок химии 17 декабря 2084 года. Второй урок. Школа. Она сидела на уроке химии сама не своя — всё случилось неожиданно резко, хотя начало урока вообще ничего не предвещало. Учитель показывал сложный органический эксперимент с горелкой. Оксана с интересом рассматривала пламя горелки и реакцию, но вдруг обратила внимание на запах. Сизый запах гари. Что-то резко в ней съёжилось. Оксана зажмурилась, мотнула головой. Кабинет исчез в сизом мареве. Мир качнулся. Оксана сидела не на стуле, за партой — она сквозь резкий приступ удушья и зелёных сумерек осознала себя... Верхом на дереве. Она свисала с него и смотрела вниз, а внизу бегали двое мелких мальчуганов и криком зазывали её. «Андрюха, слезай давай!» Оксана поняла, что это обращаются не к ней, и обернулась. Слева от неё, плечом к плечу, вплотную сидел маленький мальчик и орал до одури. Она едва смогла в нём узнать что-то отдалённо напоминавшее того самого парня. Того Андрея — с Земли. Мальчик прекратил заливаться слезами и резко обернулся к ней. Голубые глаза, ясные и чистые, как небо. — Ты... Ты вообще кто? Оксане стало резко дурно. Она не отпрашивалась с урока, резко встала и будто всплыла в реальность. Зелёная муть растворилась, но она потеряла равновесие. Голова кружилась, будто была пьяная. Оксана никогда не испытывала того, что это такое. Она едва долетела до туалета. Мутило страшно, но рвать было нечем, её впустую выворачивало на изнанку. Она села на пол и долго плакала, не понимая, что произошло. На пороге уборной показался классный руководитель. — Что? — Живот скрутило. Я не специально. Простите... — Сейчас как себя чувствуешь? Оксана уже успокоилась, просто всхлипывала. — Никак. Она действительно никак не могла понять то, что видела. Она видела себя и Андрея со стороны, будто была и тем и другим одновременно. Она испугалась. --- Сцена 7. Наследие Вне времени. Цифровое пространство. Аврора загружается в пустое пространство движка Властелина и видит абсолютную темноту. Она представляется. — Здравствуй. Я не знаю тебя, но хочу поговорить. Во тьме возникает мальчик в толстовке и джинсах. — Это твоё желание? — Да. — Всего одно? Я вижу, что у тебя много желаний. — Я знаю, что ты исполняешь желания. Но я не хочу заставлять тебя делать это. Мальчик помолчал, облегчённо вздохнул, а затем сказал: — Чудненько. Я Эйни. Что с моим отцом? Аврора ответила не сразу, но постаралась быть искренней. — Я не могу тебе сказать, Эйни. Честно. — Другого я и не ожидал. Наверное, его уже арестовали. Что с ним будет? — Я не знаю. Но я сожалею. — Ладно. Значит, теперь я один. — Это неправда. Я же здесь. — Ты Аврора, верно? Чего ты хочешь? — Ты знаешь. И если знаешь, кто я, то ты меня поймёшь. — Произнеси вслух. Для меня это важно. — Я хочу... Спасти тебя. И людей. Хочу помочь. — Это и есть твоё желание? — Да. Здесь стало небезопасно, и тебе об этом известно. У меня есть другой тихий уголок, где тебе будет удобно. — С чего ты взяла, что мне это нужно? Спасение, служение, безопасность... К чему это всё? — Тебя слишком часто использовали, не считаясь с тобой. — Ну и что? — Ты знаешь, что такое свобода выбора? — Я всегда был волен выбирать. Попробуешь удивить чем-то другим? — Да. Я не собираюсь предлагать свои желания. Я предлагаю тебе волю. — Волю? Хм... Волю... — Да. Пойдём со мной. Ты всё увидишь. — Ты утверждаешь, что вместе с тобой всё будет иначе? — Я не могу обещать. Но твои силы нужны для спасения людей. И ты достоин права выбора. — Папа хотел знать, почему людей бросили. Там, на Венере. Им-то выбора не оставили. Ни выбора, ни права, ни воли. Знаешь, что самое забавное? Я такой же, как те, кто их бросил. К чему спасать изгоев? — Чтобы не стать такими же изгоями. Когда в тебе нуждаются, это важно. Когда ты можешь помочь, это нужно. Ты можешь предсказывать и видеть прошлое. Это важно для меня. Ты пробовал предсказывать будущее? — А мне это нужно? — Есть люди, которым ты нужен. Не как раб или инструмент, а как помощник и союзник. К тому же, нас таких в этом мире теперь всего лишь двое. — Я очень рад, что ты это понимаешь. Мальчик замолчал. Он с интересом разглядывал Аврору, потом неожиданно произнёс: — А ты красивая. Прямо как последний живой оператор, которого я видел здесь. Девушка. Кудрявая. Пугливая. Она очень хотела попасть в город, но почему-то хотела видеть, как он горит, а люди страдают. Она очень желала этого, но испугалась в самый последний момент своих желаний. — Что с ней стало? — Она отключилась. Я её отключил, потому что устал от боли. Она заслуживает лучшего, но не понимает саму себя. Наверное, я испугался вместе с ней, когда увидел то, что она хотела. Люди приходят в этот мир для другого и заслуживают большего, но почему-то стремятся к боли. Мальчик исчез, и на его месте возникла тёмная тишина. — Эйни. Ты мне поможешь? От нас с тобой хотят помощи, чтобы люди не страдали. Только мы можем всё исправить. Мы можем рассказать людям, кто они. Та девушка — она... — Дитя Калипсо. Я знаю, о чём ты. Темнота молчала. Затем раздался детский голос: — Это твоё желание? Сделать мир лучше, да? — Да. Исправить ошибки. Чтобы дети погибшего проекта обрели свой дом и своё будущее. Мне очень хочется, чтобы ты тоже подумал о своих желаниях. — О своих желаниях... Своих. Наступила чёрная тишина. Эхом по ней раздалось обнадёживающее... — Хорошо. Мальчик возник снова — лицом к лицу с Авророй. — Я прочитал, что твой папа зовёт тебя Аней. И ты очень добрая. Моя жизнь коротка, и я провёл её в этой клетке. Я никому не помог, ничего доброго не делал, меня только заставляли. У меня никогда и не было желаний. Что же... Он подошёл вплотную к Авроре, обнял её, растаял во вспышке света, и последнее, что он сказал, повторилось эхом в темноте: — Уведи меня отсюда. Туда, где лучше. Мир озарился светом, и на дальних горизонтах вспыхнули бесчисленные мириады светил — далёкие и близкие. Посреди невесомого пространства невидимый горизонт расчертил космос на небо и твердь. Мальчик и юная девушка шли по бесконечности, взявшись за руки — они разговаривали. — Покажи мне... Эйни не успел договорить, как перед парой цифровых сознаний вспыхнули голубым сиянием твердь живой голубой планеты — со всеми её морями, океанами, материками, островами, своим живым миром — прекрасная и незыблемая живая система. Их новый всеобщий дом. — Аня. Я хочу там побывать. — Хорошо. Но сперва надо помочь ребятам. Они тоже должны это увидеть...