Дети Калипсо. В Активном Поиске (Legacy of Calypso. Status "Actively Searching")

Ты не плачь, слёзы спрячь — Ведь настанет новый день! Твой огонь согревать Будет тысячи сердец! А сейчас соберись, Спрячь поглубже боль и страх Победит тот, кто прав. Знай, что всё в твоих руках. Rise — Origa / Ghost in the Shell (2003)

Платформа школьного лифта медленно сползала по вертикальной шахте с потолка Вокзального горизонта. Снова тот же путь… Четыре метра и преграда из нескольких взрослых попутчиков отделяли Оксану от стеклянного ограждения. Там, прямо перед ней – в четырёх метрах пустого пола, которые сейчас казались непреодолимыми, был простор всех её мечтаний. Она стояла, будто вросла подошвами кед в пружинящее покрытие пола лифтовой кабины. За окнами этой кабины привычно менялся квартирный пейзаж громадной станции. И где-то там тот самый путь на свободу. Снова у вокзала замер маглев. Бело-синяя гусеница состава застыла у перрона. Снова открыты двери, снова никакой толчеи – всего шагнуть вперёд, послав к чёрту расписание занятий… Но в субботу не было занятий – только репетиция. Генеральная, назначенная Сенсеем, пропускать нельзя. Оксана смотрела на поезд не мигая. Двери лифта раскрылись, люди пошли по своим делам, оставляя Оксану в одиночестве лифтовой кабины. Сейчас. Прямо сейчас. Увлечься за ними, нырнуть в поток, сделать вид, что ты взрослая. Четыре метра — четыре шага. Четыре шага… Она не сделала ни одного. Зеленый свет на панели лифта погас. Вспыхнул красный — резко, неожиданно ярко, высветляя необычно ожесточённое лицо девочки-подростка в стеклянном отражении. Он ударил по глазам, заливая всю платформу алым, тревожным, безысходным. Оксана медленно опустила голову. Пушистые вьющиеся пряди упали вперед, скрывая лицо, обнажая шею и затылок. Никто не услышал, как беззвучно со щёк на пол лифтовой кабины скользнули круглые бусинки влаги. Её глаза слишком устали от виртуальных очков, мониторов, искусственного света и безысходности. Сейчас бы дождя… Платформа дрогнула и поползла вниз, унося её прочь от света, от поезда, от мира. Оксана не подняла головы. Красный отблеск всё ещё плясал на её опущенных веках, смешиваясь с тьмой. «До свиданья, Свобода. Здравствуй, Школа. Снова» Репетиция длилась всего два часа, а Оксана устала до смерти от своих нестерпимых одноклассников. Извечный кавардак и пустотелые разговоры, натянутые на сценарий «главного праздника года» были изнурительнее, чем несколько часов тренировки на скалакорте. Оксана выходила из актового зала школы, едва волоча за собой ноги. Сейчас ей нужно было только встретиться с Таней, они договорились увидеться на школьной аллее. Таня как всегда, опередила – она выхватила Оксану из общего потока старшеклассников, которые в субботу занимались сверхурочно, а сейчас уже расходились по домам. Встретиться получилось прямо на пороге школы, только Оксана оказалась снаружи. Рыжая подруга выглядела отдохнувшей и излучающей энергию, как будто была солнышком. – Тань, мне ещё на чуть-чуть терминал нужен, – выпалила Оксана без предисловий, отведя Таню в сторону. – Ты издеваешься? Полмесяца уже! А если предки узнают? – Ну пожалуйста! Я почти закончила. Ещё буквально пара дней. Таня вздохнула, глядя в покрасневшие от недосыпа глаза Оксаны. – Ладно. Но если что-то сломается – ты мне новый купишь. И вообще, рассказывай, что у тебя там за движуха. Ты сама на себя не похожа. Оксана замялась, уклончиво пообещала всё объяснить позже. Прощались подруги сегодня необычно коротко. Тане нужно было помочь Тимохе с какими-то братскими делами, а Оксану ждала великая уборка в виртуальном мире. Суббота… маленький выходной день и обязательное время для творчества. Только сегодня Оксана не держала в руках карандаш, её творческое дело теперь выглядело эпичнее и масштабнее, чем обычный рисунок на листе формата шестнадцать на десять. Виртуальный Саратов починен, Оксана приглашает посетить своё вложенное пространство, на что оказывается не так много охотников. Она путешествует по Терре и старается привлечь внимание людей, но её уже знают по истории со сбоем — кто-то относится к этому с шуткой, снисходительно, кто-то с иронией, кто-то с пристрастием, но никто — серьёзно. К вечеру она совсем сникла и поняла, что никому не нужна, так как у эрфинов свои заботы, онлайн очень сильно снизился. Она вышла из Терры до момента, когда ей почти перед сном снова позвонил Консель и попросил её вернуться на сервер, потому что опять творится что-то странное. Сцена 2 (параллельно, вечер) Элпида, логово хакеров. Блейз анализирует результаты прошлых экспериментов и ищет выбор между Аланом и Оксаной — о второй подробнее рассказал Сидзи, он был на острове в момент скандала и был восхищен смелостью девочки. Блейз думает над тем, как израсходовать энергию максимально эффективно. Стресс-тест был нужен для реализации самой тяжёлой вычислительной модели, где нужна максимальная мощность установки. Сергей советует подстраховаться и сделать врезку в осевые системы Флегры. На столах появляются карты коммуникаций конгломерата. Блейз протестует, время не ждёт. Он решает опробовать щадящий режим изнутри Терры, потому что та базируется на осевой энергии Эллизия. Сергей предупреждает об опасности, Терра не выдерживает и четверти мощности систем Эйнштейна. Блейз соглашается на локальный эксперимент с Макганом. Встреча с ним происходит вечером, одновременно с тем, когда Оксана выходит из Терры. Мем для сцены с экспериментом — у Блейза была счастливая экспериментальная клавиатура в виде громадной кнопки, больше похожая на тревожную гравитационную кнопку системы аварийного отключения ядерного реактора. На подложке клавиатуры-моноклавиатуры находилась дважды зачёркнутая фраза. «Сгенерировать красоту» — фраза была грубо зачёркнута и переписана «Синтезировать совершенство». Внизу было маленьким шрифтом приписано «при неудачной попытке сделать красиво — повторить нажатие» Неудачный эксперимент. Во время погружения в виртуальную машину времени Алан Макган видит остров на Венере, где существует город. В результате его странных домыслов и убеждений система генерирует ахинею — центральный реактор атомной станции колонии случайно разгоняется до сверхкритической мощности, взрывается, проламывая фундамент острова вместе с мантией планеты, этот взрыв превращает всю планету в пылающий ад. Испытатель видит апокалипсис своими глазами. Алан едва успевает выйти из гиперпространства в шоковом состоянии, его психика испытывает тяжёлый травматический опыт. Алан отключается от Терры, происходит локальное цифровое землетрясение, из-за которого отметка геолокации комнаты желаний сдвигается к острову Оксаны. Блейз пытается выйти из вложенного пространства, но понимает, что заперт в нём. В проёме портала возникает девушка. Она отпирает комнату желаний.

Сцена 3 (ночь) Оксана посещает это место сама лично, ведомая беспокойством, она боится слухов, что именно её ещё неизвестные действия снова нарушили равновесие в Терре, она видит там незнакомца, который обёрнут к ней спиной. Этот момент совпадает с лагом сервера и «цифровым землетрясением» высокой мощности. Оксана случайно вместе с Блейзом оказывается внутри «комнаты желаний» Властелина Времени в то время когда всю Терру резко выворачивает на изнанку. Незнакомец пропадает, у Блейза происходит дисконнект, эксперимент начинает идти не по плану, потому что виртуальный движок, ещё работающий, начинает сходить с ума из-за глобальной перестройки модели мышления, в которую непосредственно вмешалась Оксана. Сначала она видела тот пылающий ад, который остался от Макгана. Затем видит уже свою генерируемую реальность. На мгновение ей почудилось, что она летит над гигантской бежево-сиреневой равниной с джунглями и видит разрушенный город. Этот образ в точности повторяет её сон и желание всё это нарисовать. Генерация обрывается глобальным сбоем, Властелин Времени уходит в обрыв связей, а свидетели видят Оксану у своего же детища — Эйнштейн вернул её в Терру. Оксана сидит на траве и ничего не понимает. Один из архонтов Терры появляется прямо на острове. Её обвиняют в общественно опасных деяниях и выводят с сервера в область подпространства для забаненных.

Сцена 4 Именно там её нашёл незнакомец с эпатажной внешностью и пригласил в логово к себе. При знакомстве он спросил Оксану, зачем та сделала такой необдуманный шаг, загрузила в мир Терры такое неоптимизированное место и сломала дизайн на основном сервере, на что она ответила честно «Чтобы найти тебя. Я знаю, что вы создаёте и что вам нужны такие, как я. Я попыталась сама создать Саратов и знаю, что вам нужны такие». Оксана пошла напролом и это сработало, потому как её спаситель оказался абсолютно того же сложения мысли.

Сцена 5 Оксана проводит в пространстве забаненных около часа. Сначала она была афк, потому что просто плакала в реальности — изнутри инфильтрация она со злостью сорвала с себя шлем, что было физически почти больно и морально очень неприятно. Глубокой ночью Блейз телепортирует Оксану из пространства забаненных в комнату желаний и предлагает ей загадать желание, чтобы проверить её возможности оператора. Единственное, что приходит на ум Оксане это дворик Андрея. Во время генерации она оказывается на башне Останкино в дворике Водника и шокированная тем, насколько всё реально, пытается рассмотреть всё вокруг. Впервые система работает именно так, как нужно и Блейз возникает в этой комнате, объясняя суть системы — они находятся в обители Властелина Времени, но этой сущности слишком тесно в Терре. Оксана понимает, что может в момент исполнить все свои мечты и запечатлеть их в виртуальной реальности. Блейз предлагает ей маленькую игру, но заявляет, что ему нужна помощь. В этот момент её вышибает из виртуальной реальности.

Сцена 6 (продолжение глубокой ночи) Блейз выходит на связь через возможности виртуального модема «Терры» и по шифрованному каналу рассказывает Оксане кто он. Оксане приходится выйти из дома, прихватив с собой терминал, глубокой ночью, в беседку, для того, чтобы спокойно обсудить всё с новым знакомым. Он знает о её метке, упоминает, что они связаны почти кровно, желает сотрудничать с Оксаной. Та соглашается.

Сцена 7 (утро следующего дня? — уточнение: это утро 9 декабря или уже 10-е? Судя по исходному тексту, «уже утром она осознаёт, что в виртуальном сообществе оказывается забаненной», значит, это утро 10 декабря. Но по нашей хронологии события 9 декабря ещё не закончились, и сцена 7 с утром должна идти после вылазки. Поэтому я перенесу её в следующий эпизод или поставлю после возвращения. Сейчас, чтобы сохранить последовательность, я оставлю сцены 1-6 как происходящие 9 декабря, а сцену с маглевом и Рифтом вставлю после сцены 6, до момента «9:45 PM». Исходный текст с «9:45 PM» и далее я оставлю как есть, он идёт сразу после ночного разговора с Блейзом.) Примечание: в исходнике после сцены 6 идёт сцена 7 с утром и осознанием бана, но она нарушает хронологию, т.к. вылазка ещё не произошла. Я перенесу её в следующий эпизод. Сейчас же после сцены 6 сразу перейду к вечеру 9 декабря.

9 декабря 2084 года. 9:45:19 PM UTC±0:00 Оксане было неловко перед Таней, что её пришлось потревожить своими хотелками. И дело было скорее не в том, что в «Терру» иначе как через её терминал попасть было невозможно… Потому, что она пошла ещё дальше. Чтобы скрыть тайну своих дел, приходилось выдумывать для родителей и знакомых всякие небылицы, но Оксана сделала свой выбор, и теперь отступать уже было поздно. «Следуя за мной ты неминуемо пересечёшь черту закона. Ты готова к риску?» — так предостерегал её Фотон при их встрече в Парфеноне Террианском. И она ответила, что готова. Но сейчас, когда события виртуальности перешли в реальность, когда Оксана уже стояла в укромном месте близ центрального перона станционного вокзала, в ожидании своих спутников, у неё появилось едва осязаемое чувство вины. Она действительно была готова, и наверное, шла к этому всё время. Но амбиции Оксаны снова порождали обилие вранья, за которое отвечать потом было только ей самой. Она покачивалась на сиденье велика, размышляя о собственном положении в эти минуты ожидания. Вроде бы всё уже оговорено, не может случиться непредвиденного. Таня согласилась её прикрыть на эту ночь, якобы она пригласила свою подругу на ночёвку. «Не расшиби терминал, я тебя умоляю! Чёрт его знает, где вы мотаться будете, да и какой дорога выйдет. А эта штука прям очень хрупкая… Если что, меня предки уничтожат…» Терминал был разложен по сумкам и походному жилету, вся эта поклажа была закреплена на велике и на плечах Оксаны. Она тем временем пыталась вспомнить, не засёк ли её кто-то из жителей Можейки в таком странном виде. Время сейчас было уже поздним, вроде бы ей удалось прошмыгнуть к перонам незамеченной. Другое дело камеры наблюдения… Консель объяснил ей, как пользоваться слепыми зонами по дороге до вокзала, но в том и было дело, что безопасно и скрытно пройти по всему маршруту было попросту невозможно. Чтобы хоть как-то себя скрыть, пришлось натянуть чёрную толстовку с нелепым капюшоном. При желании даже в ней её могли опознать «по пикселям», поэтому решение было таким себе по надёжности. С другой стороны, она ведь ещё ничего не сделала… Да и затеянное дело на первый взгляд тянуло всего на пару административных статей. «Нарушение режима порядка», «проникновение на охраняемую территорию». В крайнем случае ещё могли бы приписать хулиганство. Ради троих полуночных скитальцев никто бы не стал перелопачивать тысячи петабайтов данных видеозаписей с камер наблюдения станции... Но даже школьных познаний вполне хватало, чтобы понимать, чем ей такие проделки грозят, если всё-таки кто-то или что-то за это возьмётся. «Я иду не за тобой» — опрометчиво смело ответила тогда, в разговоре с Фотоном Оксана. Она действительно шла не из праздного интереса. Ей как воздух нужно было новое пространство, шанс для задуманного эксперимента, и… ответы на вопросы. Самое главное, что сегодня можно будет попробовать связать всё, что она нарыла, воедино. «Суббота. 13 августа. Утро. Пожар…» Оксана настолько ушла в свои пространные и обрывистые размышления, что не заметила даже появления человека поблизости. Она только потом обратила на него внимание. Человек был высокого роста и нескладной худощавой фигуры. Он подозрительно приближался по пустому перону с противоположной стороны монорельсового полотна, будто осознанно шёл прямо к девушке. Оксана насторожилась. В это время прохожих на станции точно быть не могло. А тем более, приближалась минута встречи с группой вылазки. Их должно быть сегодня всего трое. Оксана, Консель и Фотон. Все трое обусловились быть верхом на великах, потому что путь предстоял не близкий. Человек же приближался, будучи пешим. Странная добродушная идея появилась у Оксаны. Если она будет прятаться, про неё точно что-нибудь заподозрят, а этот человек действительно мог оказаться всего лишь прохожим. Если же выйти на свет, не прятаться, сделать вид... то может всё обойдётся? Решение было принято мгновенно. Она стала делать вид, что совершает вечернюю прогулку. Для её внешнего прикида это, впрочем, было максимально комично — но как будто у неё был другой выбор? Они пошли друг другу на сближение. Человек заговорил знакомым голосом, едва уловимо насмешливым. — Добрый вечер. Я решил подойти чуть пораньше… Гуляем? Сумрак и плохое зрение Оксаны не сразу дали ей рассмотреть лицо незнакомца… — Джерри?! Какого ЧЁРТА ты тут забыл?! Парень нахмурился. — Грубо… Я так и знал, что надо подождать Конселя. Не было бы лишних вопросов. — Прекрати за мной следить! Чё те нужно? Он улыбнулся, видимо осознавая, что собеседница ещё не догадалась. — «Вы, старшие… Примите мой труд и старания… Учите меня среди дня и ночи… Протяните мне руку помощи и я пойду за вами…» Четыре года прошло, а я помню эту мантру наизусть. Волна мурашек, такая, какая бывает от погружения в ледяную воду, окатила её с ног до головы. «Он знает тоже? Он и Консель… Но они не друзья. Тогда откуда…» — Ты искала меня сегодня. Помнишь, зачем? До неё наконец дошло. Так вот, зачем он ходил за ней по пятам… — Фотон… — ошеломленно прошептала Оксана. — Да, Фотон, — кивнул Джерри. Он сделал шаг ей навстречу. Но она отшатнулась. — Звучит нелепо, но я вроде как «старший»… — Ещё чего! — она смотрела на него всё ещё недоверчиво, потому что поверить происходящему было невозможно… Тогда Джерри по-дружески протянул ей руку. Оксана вгляделась подробнее в его руки. Ладони его походили больше на женские. Такой утончённостью часто обладали люди музыкальных или ювелирных профессий, но этот парень явно не принадлежал ни к тем ни к другим. Он вообще не должен был быть здесь. Он не должен быть тем, кто он есть… Но его выдавала ленточка голубого цвета на левом запястье. — Вот моя рука помощи. Ты ведь об этом просила. Ты идёшь? Стоянка моего велика в паре метров отсюда. Она шла, понурив голову и старалась не засматриваться в сторону Джерри. Или Фотона… Она запуталась опять. У неё в голове была уже такая мешанина, что разобраться в происходящем было невозможно. Ей мог помочь только Консель, но он… — А как же… — Да он уже на велоплощадке нас ждёт. Ты ведь, про Конселя хотела спросить? Не к добру этот парень так улыбается. Да ещё и знает столько. Не к добру столько несостыковок. У девушки моментально в голове зародилась неистовая буря вопросов. Но притом, какие новости грохнулись только что Оксане на голову, она в следующие бесконечно длившиеся минуты не проронила ни слова. Консель действительно ждал их на велостоянке и был недоволен, что Оксана якобы изъявила желание встретиться именно здесь. Она же мимо ушей пропустила этот момент, хотя и подумала, что так не говорила… За краткой встречей и рукопожатием ребята двинули на великах в сторону, указанную Джерри. Они ехали быстро, но не гнали — путь был долгий. — До перекладной платформы около двадцати километров, — бросил Джерри, не оборачиваясь. — Там нас будет ждать челнок. Дальше — уже не на педалях. Оксана хотела спросить, что за челнок, но промолчала. Впереди была чернота.

Сцена 8 (поездка по техническим коридорам, примерно час) Привычные и уютные чем-то пейзажи родной станции скрылись из вида, как только ребята заехали в технические коридоры вдоль осевого тоннеля метро. Из приятных сумерек жилой станции они сразу же провалились в абсолютную темноту подземных катакомб. Стены этих длинных лабиринтов были чёрными от отсутствия света, а атмосфера гулкой, с неприятно давящим гулким эхом. Оксана сперва пыталась запомнить маршрут, но из этого ничего не вышло бы, потому как путь был петляющим и слишком монотонным. Но маршрут «зарисовать» она всё же смогла, потому что ещё на станции додумалась запустить на велике бортовой регистратор. Ни Джерри, ни Консель этого нелепого поступка не засекли. С этой штукой она теперь вообще рисковала вляпаться в историю. Так Оксана и ехала по черноте маршрутов и коридоров и размышляла, стоило ли рискнуть и выключить регистратор, или стоило рискнуть ещё больше и продолжить съёмку… Путь вокруг себя они освещали бортовыми огнями и катафотиками. В пёстрых и разноцветных оттенках отливалось освещение у всех трёх велокомплектов, отчего окружающие стены выглядели уже не так угрожающе. Коридоры имели длинные сегменты с тамбурами или переходами, около некоторых приходилось останавливаться и ждать, пока всесильный Джерри не вскроет своими универсальными ключами очередной замок. И ни разу не выходило у него запинки или заминки по всему пути. Он будто знал заранее… Да нет же, он точно знал всю эту дорогу наизусть. — Долго ещё? — спросила Оксана, когда счёт времени перевалил за сорок минут. — Минут пятнадцать, — отозвался Джерри. — Терпи, художница. За очередным поворотом тоннель расширился, и впереди показались тусклые огни. Платформа была небольшой — технический тупик с парой ржавых контейнеров и одинокой лампой над гермодверью. Там уже стояли люди.

Сцена 9 (платформа, погрузка на маглев, встреча с руферами) Их было восемь или десять — в одинаковых серых комбинезонах с капюшонами и балаклавами, скрывавшими лица. Снаряжение, разгрузки, крепления на поясах — все как один, не отличить. Лишь у одного на рукаве тускло светился шеврон — знак старшего группы. — Ролан, — произнёс он, шагнув навстречу. Голос глухой, искажённый тканью. — Вовремя, — кивнул Джерри. — Грузимся. Больше ни слова. Руферы расступились, открывая проход к открытой платформе технического маглева — короткого состава из трёх вагонов, приплюснутого, без опознавательных знаков. Внутри горел тусклый красный свет, пахло озоном и машинным маслом. Оксана замешкалась, но Консель мягко подтолкнул её вперёд. — Не бойся, они свои. Она зашла в вагон последней. Дверь с шипением закрылась. Внутри все молча расселись по откидным сиденьям вдоль стен. Оксана оказалась между Конселем и Роланом. Напротив — безликие фигуры, молчаливые, как статуи. Маглев дрогнул и плавно набрал ход. Джерри стянул балаклаву с одного из руферов? Нет, руферы остались в масках. Он сам снял свою — здесь, среди своих, можно было не прятаться. Оксана тоже стащила капюшон, вглядываясь в лица спутников, но видела только глаза — внимательные, спокойные. — Сколько ехать? — спросил Консель. — Около часа, — ответил старший руферов. — Ползём по старой ветке, там нет автоматических постов. Высадим вас в южной галерее Рифта, дальше сами. — А вы? — Уходим глубже. У нас свои задачи. Оксана откинулась к холодной стенке вагона. Мерный гул, покачивание — веки налились тяжестью. Она не спала почти сутки. Консель что-то тихо обсуждал с Роланом о маршруте, о «сегменте F», о колонне девятнадцать… Она уже не слушала. Ей снился дворик в Воднике, ива, и кто-то ждал её на мосту.

Сцена 10 (прибытие в Рифт, расставание с руферами) Толчок — состав замедлился и остановился. Дверь отъехала в сторону, впустив холодный воздух. — Приехали, — объявил старший руферов. Все поднялись разом. Оксана вздрогнула, просыпаясь. Консель уже стоял, поправляя лямки рюкзака. Платформа, куда они вышли, была ещё одной технической станцией — на этот раз врезанной прямо в скальную стену. За герметичными воротами открывался широкий овальный тоннель, из которого тянуло сквозняком. Руферы молча двинулись в противоположную сторону, в глубь тёмного коридора. Старший на мгновение задержался, хлопнул Ролана по плечу. — Удачи, парень. — И вам, — ответил тот. Через минуту их фигуры растворились в темноте. Оксана, Консель и Ролан остались одни перед шлюзовой дверью. — Всё, дальше пешком. Колёса оставляем здесь, — заявил Джерри. Путники спешились (велосипеды они забрали с маглева? Нет, велосипеды остались на предыдущей платформе. Здесь они уже пешком.) Они выставили велики на парковочные стойки ещё на первой платформе, так что теперь только ноги. Оксана лишь смутно представляла себе, что вообще будет дальше на этом пути. Она лишь знала конечную точку маршрута — некая инженерная секция в районе Рифта. Больше ничего. Компаньоны держали детали в секрете до последнего момента. Видимо, когда шлюзовая дверь открылась, настал тот самый момент для подробностей…

Сцена 11 (выход к Рифту — продолжение исходного текста с правкой: они не на великах, а пешком, и время уже около полуночи) За системой дверей было помещение, из которого наружу вёл широкий овальный тоннель с очень большим основанием. Только стоило выйти на открытое пространство, как Оксана почувствовала почти животный инстинкт опасности. Такое случалось первое время, когда она ещё начинала ходить на скалакорт. Эта боязнь неизвестного и опасного. Тянущее ощущение под ложечкой спутать было невозможно. А всё потому что она увидела на выходе из короткого и широкого тоннеля далёкие скалы, объятые сумерками габаритных гирлянд… Она поняла, наконец, где они находятся. — Это… Рифт? Да? Господи… Она боязливо подошла к краю тоннеля. За широкой площадкой, которая узкими дорожками, огражденными парапетом, расходилась в стороны, была чёрная пустота. — Оксана, стой. Пойдём все вместе, когда дам команду, — предупредил её Джерри. Она будто не услышала. Страх и восторг одновременно набросились на неё и стали разъедать мозг. Всё дело было в том, что до ближайшей скалистой стены от места, где она стояла, было несколько десятков — а то и сотен метров. Внизу же была пустота. Чёрная и бездонная. Она не поверила, что всё происходит в реальности. А может быть, она провела уже столько времени в виртуальности, что это явно сказалось на голове. — Статы расстояний!.. Парни заржали. — Сандра, здесь консольные команды «Терры» не работают, — снисходительно вежливым тоном подметил Консель. — Блин… А сколько?.. Какая она огромная… — Не приближайся к краю без страховки, — обыденным учительским тоном предупредил Джерри. — Да-да… Я только одним глазком… Когда глаза привыкли к местным сумеркам, внизу стало возможно рассмотреть далёкие огни систем ночного освещения. Они были разноцветными и переливистыми. Целая призрачная река света… Там, внизу — на плоской поверхности дна невообразимо огромной пещеры ютились улицы. Это действительно были улицы: целые сети дорожек и перекрестков, разной ширины и протяженности. С такого огромного расстояния они казались причудливой вязью микроскопических дорожек на системной плате какого-нибудь сложного электронного устройства. Но в том и была разница, что на плате были контактные дорожки и крохотные электронные схемы из отдельных узлов. А здесь перед ней был город. ГОРОД! — Мы на «четырехсотой» отметке, — пояснил Джерри, когда обратил внимание на оцепенение Оксаны. Ему будто не было никакого дела до красоты Рифта, потому как пока Консель последовал примеру Оксаны и прилип к созерцанию вида, он же сам притащил всё носимое снаряжение и сумки. (Они прибыли без велосипедов, но сумки с терминалом у них с собой.) — Это значит, — деловито пояснял Джерри дальше, — что под нами высота в четыреста метров. Отсчёт здесь идёт от Поддона. Это нулевой уровень Рифта. Разделавшись с поклажей и собрав всё в три кучи, он присоединился к ребятам. — Вон там. — он указывал на крайнюю левую сторону отвесного пространства, — Там находится и Поддон и центральный сегмент Рифта. От нас километра четыре по стене. Туда наши не ходят. Плотность застройки в центре очень высокая, много людей. Мы же на краю южной галереи. Когда это место заселяли, люди так торопились построить побольше, что делали всё хаотично… Эти края остались ещё нетронутыми. Хотя на дне вы сами видите, чего там… — Охренеть можно… — чистосердечно выругалась Оксана. Она впервые в жизни была на таком открытом пространстве. И впервые за очень долгое время Вертикаль и просторы действительно внушали ей страх. Стены огромного каньона имели едва ли заметный уклон и бесчисленное множество острых скал, ступеней и уступов. Ближайшие скалы, прямо напротив, Оксане ещё удавалось рассмотреть хоть как-то. Но всё, что было по правую или по левую стороны — неминуемо ускользало из вида и терялось в непроглядной черноте. — Вообще, днём здесь светлее. И палевнее, — пока двое пожирали взглядом беспроглядную мглу, Джерри продолжал одеваться и говорить одновременно. Он уже нацепил страховочный пояс, водрузил на голову шлем с регистратором и уже накидывал дополнительные страховочные наплечи. — До ближайшей стены чуть меньше четырехсот метров. Наверху намного больше. Общая протяжённость Рифта, как вы помните из школьного курса метрологии — около двенадцати километров… Он подошёл поближе к ребятам и приволок страховку за собой. — Ну мы чё, дальше идём или тут поглазеть останемся? Уже половина двенадцатого, а нам ещё наверх... (здесь время нужно поправить: они выехали в 21:45, час на великах, час на маглеве — сейчас около 23:45 или даже полночь. Заменим «половина двенадцатого» на «полночь».) — Уже полночь, а нам ещё наверх подниматься, — сказал Джерри, сверившись с часами. — Встреча с нашим «другом» через час, надо поспешить. Оксане стоило сильнейших усилий, чтобы оторваться от созерцания Бездны. — Куда?.. Ответом на её вопрос Джерри указал пальцем к потолку бездонной пещеры. Она подняла голову и ужаснулась от предложенного. Там, в отдалённых потемках, где-то наверху блестел своими конструкциями мост. Он был почти над потолком этого громадного пространства. Его центральные секции и струны опорных канатов, исходившие лучами от центра, ещё можно было рассмотреть в сумраке габаритов, которые мерцали вдоль стен каньона. Но вот ближние части ускользали от взора за ближайшими скалами, а дальние — терялись во мраке. Рельеф вертикального склона каньона был ступенчатым, поэтому всё его пространство походило на слоёную массу. Один из таких слоёв лежал в основании целого яруса, вдоль которого и тянулась дорога с системой парапетов и бардюров. Видно было, что этой дорогой часто пользовались строители и инженеры. И это касалось не только свежих следов и накатанной калеи на шершавом резинящем покрытии дорожек. Вдоль этого пути, у основания стены тянулись ряды страховочных верёвочных станций и стальных поручней. Они были установлены недавно и выглядели совсем новыми. И хоть сама по себе дорога была очень просторной для пешехода, Джерри настоял на том, чтобы его спутники ввязались в страховочную систему. Оксана и Консель даже спорить не стали. Консель перед грозным лицом горной стихии сделался молчаливым и утонченно расчётливым в движениях. Оксана же сделалась растерянной и потрясённой… Оба приняли за должное наличие страховки для такой высоты. К нужному месту ребята двигались неторопливо и внимательно. У Оксаны было предостаточно времени на то, чтобы получше рассмотреть окружающее пространство. Скалы напротив при движении путников проплывали перед их взором медленно и величественно. Из кромешной тьмы их вычленяли всё те же огни габаритных гирлянд, которые свисали со скал в тех местах, где они резко меняли склон или угрожающе нависали над пропастью. Свет от ночных фонарей на улицах с нижних обжитых ярусов до сюда попросту не доходил. Джерри шёл ведущим, Оксана двигалась почти вплотную к нему. Консель притормаживал и двигался от них поодаль. Он будто давал Оксане возможность поговорить со спутником наедине. — Ты не рассказал о себе ничего. Не рассказывал… — пыталась Оксана начать с ним разговор. Она нервничала и запиналась. Джерри безусловно её слышал, но ответил не сразу. — А что тебе интересно? — Не то, чтобы я навязчивая, но пойми правильно. Сначала ты за мной хвостиком месяцами ходишь, потом бьёшь моего… Бывшего… Парня. Потом ты снова за мной следишь… Признаешься, что ты из спецслужб. Притом живёшь внутри тайного общества… У меня много вопросов. — Ладно. Давай по порядку, — улыбнулся Джерри. — Я родился на два года раньше тебя… — Боже, ты серьёзно?! — Да. У нас впереди вся ночь, а Консель может по-дружески подвинуться… — Пардон, но я всё слышу! — Я говорю, ПОДВИНУТЬСЯ! Этот парень глуховат, но он милый… — хохот Конселя сбил его друга с мысли, потому он запнулся. — Так о чём я… То, что написано в моей послужной карточке старшеклассника — истинно верно. У меня нет родственников. По крайней мере кровных. Оксана резко поменялась в настроении, услышав об этом. Её даже поразило, с какой обыденностью Джерри это сказал. Он, будто предчувствуя вопросы, отвечал на них, продолжая говорить. — Вообще, о себе каждой встречной я не распространяюсь. Просто ты особенная. Во всех смыслах… — Спасибо… Это неожиданно. Я уже думала, ты просто так следил за мной. — Нууу… И да, и нет, — попытался отшутиться Джерри. Вышло неудачно, но Оксана улыбнулась. — Нет родственников… Это как? Ты же родился, верно? — Я лишился семьи тогда же, когда и родился. Отец был далеко от матери в это время. Он пропал без вести на Венере. Мама умерла при родах. Всё просто… Некоторое время они шли молча. Оксана переваривала сказанное одноклассником, хотя попросту осознать услышанное было крайне непросто. Она вспомнила про своих родителей. И попыталась представить, что их… Нет. — Прости… Я не знала. — Никто не знает. Это из-за особенностей работы. Официально я прибыл из другого конгломерата. Официально у меня есть родители. Они правда есть. Приёмные. По сути, всё правда. Но суть-то в нюансах. Родной отец, как я потом выяснил, был из службы безопасности. В этом я во многом пошёл по его стопам. Да что там принижаться, я пошёл в него весь… Я нашёл один из его рапортов пару лет назад. Тогда их только начали рассекречивать. Он хотел перевести маму на Венеру, незадолго до того, как пропал без вести. Но в заявлении ему было отказано. А потом случилось что-то… Когда Оксана услышала про то, что «на Венере что-то случилось» — её как током прошило. Она моментально вспомнила о пространных небылицах из баек Серёги, которые ей пересказывал Андрей. Господи, как же они сейчас все далеко... «Так это всё было на самом деле…» — А могу я спросить… Как его звали? — Интересный вопрос, — ухмыльнулся Джерри, испытующе посмотрев на Оксану, — Ты уже догадалась? — Ну… Ты работаешь под прикрытием? Да? Значит, и имя тоже для прикрытия… — Консель! Как меня зовут? Он глухо отозвался со спины Оксаны. — Я уже за пару лет запутался в твоих именах. Из последних помню — Фотон… Джерри… Ролан. Когда мы познакомились, про первых двоих я ничего ещё не слышал. — Серьёзно?! Ролан… И твой отец, он тоже? Ролан... Так значит, всё что я знала о тебе до этого, это выдумка… — Это имя засекречено. То, что мои имена мне не совсем родные, это тоже верно. Но они такие же реальные, как и я… — Засекречено... Но мне же ты его назвал сейчас? — Ты особенная. При этих словах Оксана многозначительно нахмурилась… — Да чем я такая особенная для всех… Они так и шли дальше в сосредоточенном молчании, минуя выступы скал по пути. — А Ник? Что, тоже прикрытие?.. — Мерзавец. Я видел, что случилось. Был в курсе всего вашего… Особенности работы… Это не профессионально — вмешиваться в ситуацию, а уж тем более вступать в контакт… Но мимо несправедливости я пройти не смог. Оксана слушала долго, притом что из Джерри будто эти слова выуживали щипцами. Но когда он всё-таки признался, она заулыбалась и раскраснелась. — Ты за меня вступился? — Угу. Считай, что так. Но Ник, судя по моим сведениям, всё-таки не виновен. Свои подставили. Просто, официально он мерзавец, потому и получил своё. Так или иначе, я уже утомил тебя своей болтовнёй. А нам ещё подниматься наверх. Джерри резко свёл разговор на нет, потому что перед путниками возникла громадная монолитная стена. Её массив уводил дорожку террасы резко вправо, где она, удаляясь, становилась всё уже. Там, где тропинка заходила за край стены, с места, где притормозили путники, была смутно видна металлическая конструкция наподобие площадки. Оксана приметила эту штуку ещё издали, но из-за темноты не могла толком понять, что это такое. Да и сейчас площадка выглядела странно. Она будто окаймляла тропинку и выходила прямиком в пропасть. В основании этой огромной стены, там где скалы каньона вплотную к ней примыкали, шрифтом в половину человеческого роста, в два ряда были выведены обозначения: «F-XIX 404 М» — А что это? — Девятнадцатая колонна. Сегмент «F» — коротко пояснил Консель. — Нам надо поторапливаться. Сейчас делаем здесь десятиминутный привал, — Джерри достал свой смартфон и взглянул на время. — Без пятнадцати час. На месте будем минут через сорок, не больше. Передохнём. Они скинули разгрузочные сумки и уселись вдоль выступа скалы подле друг-друга. Только сейчас Оксана вслушалась в эту необычайно шумную тишину. Пещера была будто живой. В ней не было той глухой тишины, какая обычно бывает в комнате квартиры. Она не была похожей на шорохи родной станции. Это место обладало своей космически глубокой и гудящей тишиной… В ней смешивалось воедино всё сразу. Где-то далеко работали с гудящим пульсированием неведомые механизмы, внизу, в небывало далёких глубинах пещеры беспокойно дремали улицы Рифта. Они издавали свои неповторимые шорохи и бряцания чем-то неуловимым. Воздух ходил по пещере волнами, и вслед за ним эхо разносило то тут, то там отзвуки жужащих турбин и кондиционеров… — А всего в двух километрах над головой, за бронированными сводами — абсолютная пустота, — философски подметил Консель. Оксана слышала о Рифте. Но для неё это был столичный хаб местного региона метро. Всего-то. В глазах обывателя это место имело свои собственные прелести, ведь Рифт считался местным деловым центром или даже своей маленькой столицей. Но она никогда не бывала на его склонах. — Ну что, отдохнули? Тогда стартуем, — заявил Джерри.