Долбоебического не понимаю!

***

      Намджун выходит из кабинета, закрывая дверь на ключ. Сейчас хочется лишь напиться и больше ничего. Хочется сделать так, чтобы забыть эти ужасные слова «Для меня ты умер».       — Я это заслужил, — шепотом говорит он сам себе, слыша шаги со стороны. Он поворачивает голову и видит Джина, смотрит на часы и говорит младшему, который его даже не заметил, — Уже поздновато для занятий.       Тот шугается, не ожидая того, что здесь кто-то есть.       — Почему ты еще не дома? — осторожно спрашивает Джун.       — А тебя это волнует? Какое тебе вообще дело? — шипит он и собирается уйти, но ему не дают сделать и пары шагов. Намджун подбегает к нему, вставая непозволительно близко, не давая пройти.       За эти семь лет он стал еще выше, плечи стали шире, мышцы можно разглядеть даже под пальто. Лицо стало мужественнее, скулы острее, глаза выразительнее, а голос еще ниже. И Джин ненавидит себя за то, что отметил всё это у себя в голове.       — Я тебе уже все сказал. Чего еще ты от меня хочешь? — без каких либо чувств и эмоций, кроме злобы, говорит младший, смотря прямо в глаза.       «Прости меня. Я сделаю все, что ты скажешь, только прости. Я здесь из-за тебя. Я слишком слаб без тебя. Ты мне нужен. Очень нужен, умоляю, » — это Намджун хотел бы сказать сейчас, но он не может. Он знает… Джин не простит…он никогда его не простит.       — Я знаю, ты меня ненавидишь, — Джин хмыкает, — Я полностью заслужил все, что ты сказал. Я готов умереть, если тебе станет легче, — Сок заметно напрягся после этих слов, но Нам не заметил этого, — Я знаю, что ты меня никогда не простишь и мне придется смириться с этим, даже если для этого понадобиться больше семи лет.       — И что ты хочешь этим сказать? — говорит младший, пытаясь показать безразличие к чужим словам, но голос предательски дрогнул.       — Тогда, семь лет назад, я хотел тебе кое-что подарить, но не успел и…       — Продать меня ты успел, а подарить что-то нет! Удивительно! — начинает кричать младший, вновь пытаясь уйти.       Намджун хватает его за руку, держит крепко, не отпускает.       — Дай мне закончить…прошу, — эти глаза, что наполнены печалью и раскаянием. Эти глаза, что каждый раз пленяют Джина и не дают сдвинуться с места. И вот снова он не может перед ними устоять. Он выдергивает руку из чужой и ждет продолжения. Намджун выдыхает, продолжая, — Я знаю, что все испортил. Знаю, что не смогу вернуть то, что было. Я знаю, что предал тебя и больше никогда не заслужу твоего доверия. Но это, — он достает бархатную коробочку из кармана пальто, — Это я заказал специально для тебя, — он видел. Видел, что Джину не все равно. Что он слушает, — Вряд ли это способно что-то изменить, но я все же хочу отдать это тебе, — он на секунду переводит взгляд на коробочку, после смотрит младшему в глаза, — Возьмёшь? — сказал он, протягивая ее Соку.       — Тогда ты оставишь меня в покое? — выдыхая, произносит Ким.       — Я не могу этого обещать, — Намджун сейчас был душевно обнажен. Он был готов сделать все, что бы не сказал младший, но он не готов оставить его. Это не в его силах.       — Тогда я не могу этого принять, — вновь шипит Сок.       — Ладно, — выкрикивает старший прежде, чем Джин успевает уйти, — Я согласен, — нехотя выговаривает он эти слова. Нам берет чужую руку в свою и кладет коробочку на кимову ладонь, — Ты можешь выкинуть это, если хочешь. Но, прошу, посмотри что в ней. Там то, что я не осмелился тебе сказать семь лет назад. А теперь просто не имею права говорить такое. Делай с этим, что захочешь, — он отпускает сокджинову руку и уходит, оставляя его в ступоре, а сам сдерживает поток слез, — Я заслужил, — усмехается он, садясь в машину, и уезжает.

***

      Джин сидит на кровати, держа эту коробочку в руках. В голове множество противоречий. Выкинуть или все же оставить. Но любопытство берет верх и он открывает ее. Оттуда выпадает небольшой сложенный в несколько раз листочек бумаги. Он кладет коробочку на кровать и дрожащими руками поднимает этот листочек. Медленно разворачивает его, начиная читать неровный почерк: «Я знаю, что сделал тебе больно. Мне нет прощения. Поверь, я знаю, что я ужасный человек и не заслуживаю ничего хорошего и прекрасно понимаю твою неприязнь ко мне. Мне стыдно. Невероятно стыдно за то, что я сделал, поэтому я и уехал. Но это мне не помогло. Ты не шел у меня из головы и я был таким трусом. Я боялся взять ответственность за свои действия и хотел покончить с собой. Но не смог.       Ты мне дорог. Просто до безумия дорог. Я не мог спать, не мог есть и пить, я лишь думал о том, что я предал человека, которого любил, — по щекам Джина скатились слезы. Любил…он его любил… — И даже сейчас, после твоих слов, я все еще люблю и вряд ли когда-то перестану. Я не смог сказать тебе этого. Даже после того, как ты признался мне. Никаких моих «прости» не хватит, чтобы ты простил меня и снова начал доверять мне. И я знаю, что ты не веришь, но я правда любил и продолжаю любить тебя. Больше всего на свете. Но после того, что я сделал, ты в это не поверишь. Я знаю, что уже поздно. Мне очень жаль. Прости, что испортил тебе жизнь. Прости, что появился в ней.

Навеки твой Джун~и хён»

      Он смотрит на листочек еще пару секунд, затем откладывает его, вытирая с щек слезы и глубоко дыша. Он вспоминает про коробочку, берет ее в руки, обнаруживая в ней серебряную подвеску, в виде луны, на цепочке из розового золота. Он аккуратно достает украшение из коробочки внимательно рассматривая подвеску. Он переворачивает ее и видит сзади аккуратно выгравированную красивым шрифтом надпись «До луны и обратно». Так же замечает маленькую бумажку прикрепленную к цепочке «Моя любовь на веки только для тебя». Бумажка была потерта и слов было почти не разобрать. Видимо он написал ее именно тогда. Семь лет назад и она так и лежала здесь.       Джин не заметил как улыбнулся. Он все еще любил Намджуна. Пусть тот и изменился за эти семь лет, но у него было то чего нельзя отнять. Нежный трепетный взгляд, каким он смотрел только на младшего и улыбка. Эта чертова улыбка с ямочками. Джин каждый раз проклинал эти чертовы ямочки, потому что они заставляли его сердце трепетать. Пусть старший и предал его, но Ким все еще любил его. Любил до дрожи в коленях и потемнения в глазах. Любил «до луны и обратно» и умножить это на десять. Но он не простит. Он просто не может простить.

***

      Он был совсем мальчишкой, когда понял, что ему мало просто обнимать своего хёна по дружески. Ему хотелось иного, но он не понимал чего. Он всегда восхищался старшим, буквально, ставил его себе в пример. Он доверял ему как никому. Был готов пойти за ним на край света. Всегда боялся, что делает что-то не так и это обижает его любимого Джун-и хёна, но в итоге сам оказался преданным тем кого так сильно любил. Сначала он даже думал, что чем-то заслужил это, но потом понял, что горячо любимый хён просто продал его. Буквально. Он так старательно пытался скрыться и даже Намджуну не говорил где он живет. Но стоило ему прийти, признаться в своих чувствах, поддаться им и он оказался предан. Старший сдал Сока его отцу. А тот в свою очередь заплатил Джуну за это кругленькую сумму.       Намджун понял, что совершил только после того, как пришел домой и понял, что Джина нет. Эту ночь они провели вместе. Оба в эту ночь имели все о чем мечтали. А на следующее утро потеряли навсегда.       Наму было стыдно и он сбежал. Как можно дальше. Бросив институт в Сеуле, он уехал в Европу. Но легче ему не стало и через семь лет он вернулся обратно.       Лишь через семь лет он понял, что не сможет жить без Джина. Что он должен исправить непоправимое. Даже если для этого понадобиться те же самые семь лет.

***

      Джин тряхнул головой, прогоняя воспоминания и возвращаясь в реальность. Он убрал цепочку обратно в коробочку, а ее положил в самый дальний уголок своего стола, поставив ее на эту самую записку. Он никому об этом не скажет и не покажет. Если Намджун спросит, то он скажет, что выкинул.       Да, Джин все еще любит. Да, он ненавидит. Да, он хочет, чтобы все было как раньше. Да, он невыносимо сильно скучает по объятьям с этим человеком. Да, он невероятно скучает по чужому запаху и смеху.       Но он не может забыть те ужасные два года, когда отец держал его взаперти, унижал, избивал… Все это как страшный сон, но как только ему исполнилось восемнадцать он смог уйти.       Он не может просто так простить предательство. Он не может быть уверенным, что это не повторится. Он уверен лишь в том, что любит и ненавидит одновременно. А все остальное будто в тумане.

***

      Намджун сидел в кресле перед большим панорамным окном и смотрел на ночной Сеул. Небо сегодня заволокли тучи, звезд совсем не видно. Но звезды его не так уж сильно заботят. Он думает о Джине и о том, что тот сделал с этой коробочкой.       Если же прочел, то какая была его реакция? Безразличие? А что еще могло быть?       Ну а если выбросил, то и поделом. Джин не должен делать то, о чем его попросил Джун. Но он все же надеется, что его просроченный подарок не валяется сейчас в мусорном ведре. Он надеется, что теперь младший обо всем знает. Эта мысль помогает ему успокоиться, ведь в таком случае не останется никаких недосказанностей.       Он встает с кресла, задергивает шторы, выключает лампу и уходит спать. Впервые за долгое время он может спокойно лечь спать.

***

      Прежде чем Намджун успел уйти из здания университета в расстроенных чувствах, его задержал декан.       — Профессор Ким, я хотел с вами поговорить по поводу одного студента, — говорит декан, стараясь отдышаться после того, как он бежал, дабы застать Джуна, пока тот не ухела домой.       — О ком именно вы говорите, мистер Чхве? — удивляется Намджун.       — О Ким Сокджине, — Ким никак не отвечает. — Он пришел ко мне после занятий и сказал, что хочет заочно изучать историю искусств, что меня очень удивило.       — Почему такое заявление вас удивило? — недоумевает Нам.       — Дело в том, что это его любимый предмет и он любил посещать пары. Он всегда был активен в этом плане, а сейчас он пришел после длительной болезни и не хочет посещать пары по этому предмету. Не знаете почему?       — Не имею понятия. Может я плохой преподаватель и он считает, что самостоятельно сможет узнать больше, чем расскажу я на занятиях. — Он прекрасно знает причину, но он не может вот так все выложить малознакомому человеку. — Если он этого хочет, то пусть. Я всегда буду здесь, чтобы помочь ему и буду ждать на занятиях, — он натягивает улыбку. — Рад, что кому-то нравится мой предмет и хорошо, что не только Сокджину. Много кто проявляет интерес.       — Хорошо, тогда я донесу до ректора и он примет окончательное решение, — быстро произносит Чхве. — Хорошего вечера, — говорит он и уходит в сторону кабинетов.       Намджун снова солгал. Он правда рад, что многим нравится его предмет, но ему важен только интерес Сокджина.       «Я его предал, я обрёк его на мучения, отдав отцу, я вернулся, разбивая его сердце своим присутствием и я отобрал у него то, что ему так нравилось. Возможно, последнее — эти уроки по истории искусств. Зря я вернулся, — думает он, шагая к машине.»       А в голове теперь ещё один вопрос — что у Джина была за болезнь?