Тот, кто стоит за спиной

Он кашляет, когда делает очередную затяжку, вдыхая ядовитый дым в легкие. Десятый вдох дается чучь легче, и Чан, облокачиваясь на окно, стоя на балконе, в сотый раз терзал себя мыслями о своей жизни. Глазами он цеплялся за каждого проходящего внизу человека, думая о чужих жизнях. Как они живут? Что беспокоит их? Тот, кто залпом выпивает банку с газировкой и выкидывает её в мусорку — о чём он думает? Мучает ли его жажда или он торопится? А женщина, смотрящая в телефон — что творится в её голове? Чан делает ещё одну затяжку, вновь кашляет и, наконец, выкидывает окурок через балкон. Он морщится, считая это своей самой глупой выходкой. Мужчина никогда до этого не курил и не хотел пробовать. Как оказалось гнетущее чувство и пустота в душе сильнее его самого, они заставили зайти в магазин и купить сигареты, думая, что они помогут забыться, как помогают многим на свете людям. Но либо Бан входит в ту часть немногих, либо все куда хуже, чем он думал. Пару дней назад, он зашел в кабинет начальника и попросился в отпуск на один месяц. Он надеялся обойтись без драм и прелюдий, но оказавшийся рядом Чанбин всё узнал и стал расспрашивать, и пока Чан собирал вещи, позвонил Минхо. Было сложно. Минхо его лучший друг, но даже такому мужчина не был готов рассказывать всё, что творилось в его душе. Но всё равно по отношению к нему он чувствовал себя виновато, словно предал, отвернулся от него. Чёрт. Мокрые после душа волосы развивались на ветру, высыхая и становясь кудрявыми. Чан сегодня ходил в салон и покрасил свои светлые волосы в черный цвет. Теперь он чувствовал себя менее заметным среди всех. Так и хотелось. Никого вокруг не видеть, не слышать и не замечать. И чтобы не замечали его самого. Становится холодно. Последний раз глубоко вдыхая свежего воздуха, словно проветривая легкие от дыма сигареты, Чан заходит обратно в квартиру. Тепло помещения обдает холодную кожу, в контрасте чего ему становится жарко. В гостиной на столике лежит бутылка виски и пустой стакан. Чан присаживается на диван, вздыхает, слегка ухмыляясь и наливает горькой жидкости в хрустальную емкость, как вдруг телефон рядом начинает трезвонить. Мужчина чертыхается, проклиная звонящего и берет смартфон в руки. Какого…? Он тут же не раздумывая, принимает вызов. — Чонин? У тебя что-то случилось?

***

Минхо торопится. Несется, сломя голову, толкая людей вокруг, а внутри гребаная тревога смешивается со страхом, обдавая легкие. Звонок от начальника, как гром среди ясного неба, заставил тут же выбежать из дома и звонить Чанбину. Со не поднимал трубку, а у Чана отпуск. Пришлось ехать в отделение, ломая голову о том, что произошло, и почему начальник был так встревожен, прося немедленно приехать. То, что это связано с Джисоном, Минхо не сомневался, оттого был нетерпелив и взволнован сильнее. Беспокойство внутри росло, и в конец усилилось, стоило ему войти в кабинет начальства. За столом сидел капитан Ким, а перед ним Хан Минсок. Отец Джисона. Минхо кланяется, здороваясь с политиком, и садится на стул, приглашаемый мужчиной. — Вот, — Ким — статный высокий мужчина был известен твёрдым характером и шаткой нервной системой. Он частенько злился и орал на своих подчиненных, если что-то шло не так. Сейчас он выглядел сдержанным в присутствии важного человека, но искра злости в глазах всё же читалась. Он протянул Ли распечатанный черный конверт. — Что это? — Минхо берет конверт в руки и достает письмо изнутри. — Это пришло сегодня по почте, — мрачно поясняет Хан Минсок, пока Ли вчитывается в слова. С каждой секундой, лицо его темнело от злости, а руки сильнее сжимали лист бумаги. — Моя жена его чуть не прочла, — политик опускает взгляд, лицо его встревоженно, вид измученный. — Я хочу знать, в безопасности ли мой сын? — Я Вас уверяю, господин Хан, Минхо лучший в отделении, Ваш сын находится под его постоянным взором и ничего плохого с ним точно не случится, — твердо произносит капитан. — Я обеспокоен. Это продолжается уже третий месяц, а Вы никак не можете найти преступника. — Понимаете, — капитан Ким начинает оправдываться. Тянет резину, говорит что они стараются, работают каждый день, и делают всё, чтобы убедить серьезного в их стране человека в своих словах. Чертов льстец и подхалим. Ли пробегает глазами по строчкам второй раз и холод пробегает по его спине. Этот конченный ублюдок угрожает самой жестокой расправой, какая только есть, и в основном Джисону. Злость копится на кончиках пальцев и жуткое желание найти и собственными руками задушить эту сволочь появляется так быстро, затмевает разум, потому Минхо не сразу отвечает на вопрос капитана. Он поднимает взгляд и моргает. — Есть что-то новое по делу? — Ким сжимает челюсть, взглядом прося не позорить его перед политиком. — Хоть какая-нибудь зацепка? — в глазах начальника просьба сказать хоть что-нибудь. Даже незначительное. Минхо замирает, в мыслях материал о прошлом Ян Чонина горят красным светом спасения. Он цепляется за этот свет и выдает. — У нас есть подозреваемый.

***

С кухни доносится сильный запах яблочного штруделя и персикового сока, который Феликс только что открыл. Он накрывает на стол, напевая мелодию из какой-то рекламы и чувствует нарастающее счастье с долей нетерпения. Он улыбается, когда видит перед собой прекрасную скатерть с цветочками и накрытый всеми возможными вкусностями стол, и берет телефон в руки, проверяя время и возможные сообщения. Ещё час. Через час закончится рабочий день Чанбина и его недельное дежурство, и он придет домой. Увидит, как старался для него Ли, приготовил ужин, прибрался в доме, и засияет. Улыбнется и может даже обнимет, потому что сказал, что скучал. Тогда на остановке, Со сказал, что сильно устал и соскучился по дому. Потому Феликс был так счастлив и взволнован сейчас. Он делает глоток сока и выходит в гостиную, решает посмотреть одну серию дорамы, которая как раз длится один час и приземляется на диван.  Поскорее бы. Три дня ждать было легче, чем один час. Феликс то и дело поглядывал на время во время просмотра дорамы, даже особо в суть не вникая и ждал, когда откроется дверь, войдет уставший Со и с улыбкой произнесет «Я дома». Наверно, ничего на свете Феликс не хотел как это. Пару дней назад, на той остановке, когда Чанбин так внезапно появился и улегся на плечо Феликса, он сказал ему подождать ещё немного. Словно видел, как тяжело ему приходилось его отсутствие, знал об его выходках, но всё равно продолжал ценить и любить младшего. И после такого Ли снова стало стыдно. Сколько можно продолжать вести себя так ужасно? Кричит его внутренний голос. Ведь Чанбин понимающий, добрый и никогда в жизни не бросит Феликса одного. После стольких лет, неужели ты этого до сих пор не понял, Феликс Ли? Дорама закончилась. Мальчик так и не понял сюжет этой серии, мысли уносили его далеко, перебивая шум телевизора и казалось это было неважно, ведь он выключил его и начал набирать Чанбину по телефону. Невозможно долгие минуты. Не успевает Ли провести пальцем по сенсору, как Со сам звонит ему. Он сияет и принимает звонок. — Я уже еду, Ликс, — облегчение свалилось на голову и мягкость окутало всё тело от произнесенных Чанбином слов. — Может надо что-то купить? Хочешь мороженое? — Да, банановое, — мычит младший. — хотя нет, я испек яблочный пирог, с ним идеально подойдет ванильное, купишь его? — Ого, пирог? Для меня старался, малыш Ликси? Феликс засмущался, промолчав. Ему нравилось это обращение. Словно он маленький ребёнок, которого защищают и очень сильно любят. — Куплю тогда и ванильное и банановое, если надо ещё что-нибудь, напиши сообщением, буду минут через десять, — говорит и отключается. Феликс улыбается, радостно падает на мягкие декоративные подушки, хватает одну и крепко-крепко обнимает, почти душит, представляя вместо неё своего хёна. Он будто сияет, учитывая то, что на улице пасмурно и ни одного светлого цвета не падает в дом, он улыбается, словно занял место солнца, до боли в скулах зажмуривая глаза, и светясь непонятной жёлтой краской. Он вдруг подпрыгивает и бежит на кухню проверить, как там накрыт его стол, добавить что-нибудь ещё, прибраться немного, посмотреть, готово ли всё к приходу Чанбина. Всё идеально. Ах! До Феликса доходит не сразу. Он подходит к подоконнику к длинному горшку с зелёной мятой и отламывает у неё несколько листочков. Он кладет их на пирог, как украшение, чуть наклоняется, вдыхая этот нереальный, любимый аромат мяты и яблока, и удовлетворенно выдыхает. Теперь всё идеально. Он снова бежит в гостиную. Оттуда ближе встречать хёна. Заваливается на диван и ждёт, прислушивается к шуму улицы. Он точно знает, как шумит мотор чанбиновой машины. Запомнил. Ведь часто ждал его с работы. Десять минут проходят быстро. Феликс в нетерпении сжимает рукава своего свитера и ждёт. Проходит чуть больше пяти минут и Феликс подбегает к окну, которое выходило на улицу и не видит приближающего внедорожника. Он вообще не видит машин. На улице пусто. Но не волнуется, думает хён решил закупиться в магазине побольше и потому задерживается. Он спускается на колени, голову кладет на сложенные руки, а их на подоконник и смотрит на улицу. Десять минут. Улыбка сходит с лица, но он не двигается, продолжает ждать. В глубине души начинает зарождаться тревога, но Феликс верит, что всё хорошо и не позволяет ей брать верх над собой. Лишь после ещё десяти минут, он встает и подбегает к своему телефону. Одно сообщение. От Чанбина. У Феликса дрожат руки. Он разблокировывает смартфон и, надеясь на всё что угодно, кроме плохого, кликает на сообщение. И как громом его поражает оно, сердце ломается на две части, и все его окрыленное, радостное настроение приземляется обратно в реальность, потому что: «Меня срочно вызвали на работу, прости»

***

Чанбин клюет носом, чуть не падает головой на поверхность стола и делает очередной глоток энергетика. Глаза слипаются, а яркий свет от монитора компьютера бьет прямо по вискам, неприятно пульсируя. Он тянется к телефону в надежде хотя бы сейчас увидеть сообщение от Феликса. Но его нет. Он стонет в руки, начиная ненавидеть свою работу и жизнь. Пару часов назад он уже накупившись в супермаркете, собирался ехать домой, но позвонил Минхо и попросил срочно ехать обратно. Зная Феликса, Со был уверен, что он обиделся и возможно даже загрустил. А если уж в край, то и заплакал. Вид плачущего ребенка был невыносим для полицейского, потому он старался поскорее закончить с анализом письма, которое пришло в дом их потерпевшего и вернуться домой. Почерк в письме ужасный, слова почти не разобрать, кривые и ломанные линии, ещё в придачу всё написано разноцветными ручками, карандашами и фломастерами. Очень умно. — Я принес сэндвичи, — входит Минхо, повертев на ветру пакетом хмуро усаживается напротив. — Намекаешь, что я тут надолго? — Со решает размять мышцы. — Надеюсь нет. Что узнал? — Писал правша левой рукой. Больше ничего. — По подчерку же можно узнать кто писал? — Я же тебе говорю писали левой рукой, узнать кто прислал почти невозможно, — устало вздыхает Со и распаковывает свой сэндвич. Сейчас наверно он бы ел вкуснейший яблочный пирог, приготовленный его любимым мальчиком с ванильным мороженым, которое покоится на заднем сидении его машины, а не давился уже остывшим, непонятно где сделанным сэдвичем. — Почти? — спрашивает Ли. Надежда копится в глубине души. — Нет, Минхо, иди ты в жопу, отправляй письмо криминалистам, я такое не умею. — Это дело секретное, мой единственный криминалист — это ты, и в принципе единственный напарник, — последнее Минхо добавляет почти шепотом, вспоминая уход Чана с некой обидой. Чанбин замечает это, но ничего не говорит. Это не его дело. Он с ними знаком не так много, как они с друг другом. Помирятся ещё. — Выяснил откуда отправляли? — спрашивает Бин, доедая сэндвич. Это совсем не то, что пирог Феликса. Ох, как же хочется домой к нему. — Нет, но я отправил офицера Кима забрать запись с камер наблюдения в доме Ханов. Узнаем, кто принес письмо и надеюсь это все закончится, — Минхо откладывает свой сэндвич в сторону и скрещивает руки на груди. Настроение кушать совсем нет. — Посредник, — выдыхает Чанбин. — Определенно, — кивает Ли. — Но всё равно надеюсь на маленькую зацепку. Минхо достаёт свой телефон и проверяет, где сейчас находится Джисон. Он дома. В безопасности. Хорошо. Чанбин возвращается к монитору компьютера, а Минхо чуть прикрывает глаза, немного расслабляясь. Гудение техники перед собой убаюкивали, клацанье по клавиатуре и внешний шум как легкая колыбельная заставляли сознание медленно убывать, утопая в бытие. Маленькая ладошка тянется к его лицу, обдавая теплом и одновременно жаром. Туманно промелькает яркая улыбка, красной пеленой расходясь перед глазами. Словно огненным фениксом пролетает мимо, растворяясь, увядая, исчезая. И хочется закричать, чтобы не уходил, схватиться за него и никогда не отпускать. Оно скользит, вырывается, улетает. Никак не достать. Минхо просыпается от громкого стука двери, резко и больно ударившись о стол. Проморгавшись, смотрит на причину своего пробуждения. Офицер Ким. — Извини, — бросает он и кидает перед ним флешку. — Моя смена закончилась, так что я ушел. Минхо кивает и протирает глаза, ещё не до конца просыпаясь. Напротив точно так же заснул Чанбин, но в отличие от него спал крепко и не проснулся. Ли вздыхает, после короткого сна веки тяжелые, глаза слипаются, тело ослабело и затекло, так сильно хотелось лечь на мягкую поверхность. Перед ним лежит флешка с записью камер наблюдения. Её нужно посмотреть. Но Чанбин спит. И, чёрт, как же Минхо не хочется его будить. Он и так чувствовал вину перед другом, попросив вернуться на работу. Что ж. Пускай отдохнет подольше. Думает Минхо, и перед началом решает выпить чашку кофе или может даже две. Организм просил крепкого сна. И ему было неважно на какое-то там видео. Он устало подпирает голову рукой, концентрируется. Нужно пару секунд чтобы придти в себя, после тяжелого сна. Что мне снилось? Парень раскрывает глаза, перед ним образ Джисона. О боже. Я скучаю. На несколько секунд Ли дает волю апатии, грустно вспоминая милого паренька Джисона. Такого родного, любимого и дорогого для него. Его заразный громкий смех окутывал в мягкие махровые одеяла, светлячки горели в его темных глазах, цвет выжженной соломы тлел в волосах, при свете фонарей и его маленькие руки, маленькие пальцы так правильно ощущались в ладонях Минхо. Ту ночь в парке Ли запомнил навсегда. Безмятежно, с легким раздражением чужих недовольных глаз, но всё же приятно и расслабленно прошла их первая встреча. Минхо вспоминает, думает, что ему недостаточно Джисона, хочет большего, хочет видеть его рядом с собой всегда. Хватит! Ли потирает виски и стараясь отогнать ненужные (очень нужные) мысли в сторону, на второй план, садится за компьютер, в которую подключил флешку и моргнув, включил запись. Сонно, с тупой болью в спине и с маленьким тугим чувством в груди, не терпящим вновь увидеть блондинистого мальчика с чудаковатыми принтами на толстовках и с большой обувью с цепями. Черт! Всё равно все мысли о нём.