Требуется: любовь, внимание и мандарины

Когда Хосок проснулся от шума, доносившегося откуда-то из кухни, он был удивлён. Поняв, что на часах четыре утра, он забеспокоился. Кто в их доме может шуметь в такую рань? Когда, повернув голову, он не увидел рядом с собой мужа, всё сразу встало на свои места. Виновник раннего подъёма найден, и это точно не вор. Но с каких это пор его муж, любивший больше всего в жизни (после Хосока, конечно) сон, вдруг встал в такую рань? Ситуация экстраординарная. Особенно учитывая тот факт, что в период беременности этот самый муж из-за постоянной нехватки сил спал ещё больше обычного. Нет, конечно, у беременных много закидонов, и Хосок сталкивался с разным за восемь-то месяцев, проведённых бок о бок с беременным омегой, но ТАКОЕ было впервые. Это, как минимум, странно и, как максимум, если честно, пугающе. Вдруг Юнги снова плохо, и он молчит об этом, чтобы не беспокоить спавшего после дня работы мужа? Если это так, то Хосоку снова придётся провести с ним беседу на тему заботы о своём здоровье, попутно убеждая омегу, что ему не в тягость помогать своему любимому в трудные моменты. Конечно, был вариант, что омега просто захотел поесть, но это тоже вызывало вопросы, потому как за три года знакомства и год замужества Хосок знал лишь три случая, когда Юнги по своей воле вставал посреди ночи и шёл что-то делать (не считая походов в туалет, конечно). И ночной жор не входил в их ряды. Поразмыслив на эту тему добрых пять минут, Хосок всё-таки решился встать и посмотреть, что же там делает его омега. Зайдя в кухню, беспокойный альфа увидел совершенно спокойного Юнги, жарящего, кажется, яичницу. Что ж, Хосок всё ещё ничего не понимает, но, по крайней мере, кажется, Юнги в порядке. — Котёнок, ты что делаешь? — хриплым ото сна голосом поинтересовался Хосок. От неожиданности Юнги вздрогнул, чуть не заорав. — Боже, Хосок, не пугай, а то рожу ещё раньше времени, — быстро успокаиваясь, пошутил омега. На такое заявление альфа лишь хмыкнул и, подходя к мужу, обнял его сзади. Положив руки на большой животик, Хосок начал легонько его поглаживать, чтобы успокоить нервного омежку. — Хорошо, больше не буду. Так что ты делаешь на кухне так рано, м? — Готовлю завтрак, — тихо сказал Юнги, разомлев от тёплых объятий. — В четыре утра? — с лёгким возмущением в голосе спросил альфа, приподняв бровь. — Уже четыре? — удивился омега. — Уже? Как рано ты встал? Юнги, что-то случилось? Тебе было плохо? Почему меня не разбудил? Хосок опять забеспокоился, поэтому выключил плиту и повернул омегу к себе лицом, чтобы лучше понять его самочувствие. Юнги смотрел виновато, опустив глаза и держась ручками за животик, как бы защищая малыша от такого строгого и беспокойного взгляда мужа. — Малыш опять пинался всю ночь, и я не смог уснуть, поэтому где-то час назад решил всё-таки встать и посмотреть какой-нибудь фильм, а потом мы захотели кушать и… — омега замялся, не зная, что ещё можно сказать, — и вот. А потом пришёл ты. Я думал, я тихо, извини, что разбудил. — Котёнок, но почему ты не сказал мне? — взгляд Хосока тут же из серьёзного превратился в мягкий и нежный. Ему было очень жалко своего бедного омежку, которому приходилось в последние месяцы терпеть столько трудностей, связанных с беременностью, сколько не каждый альфа бы выдержал. Так что Хосок пытался делать всё, что в его силах, чтобы хоть как-то облегчить мужу жизнь. Поэтому в такие моменты как сейчас, когда альфа действительно мог помочь, он не понимал, почему его «котёнок» не принимал эту самую помощь. — Зачем? — спросил Юнги, с искренним непониманием смотря на мужа. — Потому что я могу помочь тебе, — от отчаяния в голосе альфы начало проскакивать тихое рычание, из-за чего Юнги начал беспокойно поглаживать животик, но взгляд не отводил. — Потому что ты очень устал и тебе завтра утром на работу, а я могу поспать и днём. Потому что если бы разбудил, тебе бы пришлось провозиться со мной полночи, и ты снова бы не выспался. Потому что я и так постоянно капризничаю и плачу, и я не хотел, чтобы из-за меня ты бы лишился ещё и сна. Потому что я люблю тебя и понимаю, что нам обоим сейчас сложно, и помимо работы тебе приходится возиться со мной, и на всё это тебе нужны силы, — к концу монолога голос омеги слегка сорвался, а к глазам подступили слёзы, — И не рычи на меня, иначе я заплачу, идиот, ты же знаешь! От этого откровения в сердце Хосока приятно закололо, а на лице сама по себе расплылась улыбка. Которая, впрочем, почти сразу же пропала от озоряющей его мысли. Сколько ещё раз до сегодняшнего дня его омега не спал, мучаясь от шалостей их малыша? Сколько ещё было раз, о которых Хосок даже не догадывался? Честно говоря, зная Юнги, скорее всего, далеко не один и не два. Вдруг омега резко ойкнул и замер, кажется, даже не дыша несколько секунд. — Что? Что случилось? Юнги, ты как? Малыш опять пинается? — Хосок начал беспокойно бегать глазами по лицу и телу Юнги, пытаясь понять, что же происходит. Заметив лёгкий кивок, он чуть успокоился. — Раз проснулся — помоги, чего стоишь-то? — выдохнув, сказал Юнги, оперевшись о столешницу. Хосок тут же подорвался и, взяв омегу на руки, отнёс обратно в кровать, усадив его прямо между своих ног и накрывая одеялом, чтобы тот не дай бог не замёрз. Наконец расслабившись Юнги устало облокотился о грудь альфы и, повернув голову, уткнулся носиком ему в шею, глубоко вдыхая родной, успокаивающий запах. — Котёнок, тебе лучше? — Хосок начал медленно поглаживать животик любимого, пытаясь успокоить их разбушевавшегося малыша. — Угу, — пробурчал Юнги, прикрывая глаза и отдавая ситуацию полностью во власть альфы. Всё-таки тот был прав. В таких случаях именно он был лучшим лекарством. Запах альфы успокаивал и омегу, и малыша, а нежные поглаживания заставляли уставший организм вспомнить о необходимости сна. Так, в полной тишине, они просидели минуты две, а затем молчание разрезал тихий голос альфы: — Может я с ним поговорю? Как альфа с альфой. — Валяй, — ответил Юнги, чуть улыбнувшись. — Малыш, дай, пожалуйста, поспать своему папочке, он у нас очень хороший и самый лучший, заботливый, нежный. Скоро ты родишься, и мы будем с тобой много играть, а сейчас будь, пожалуйста, хорошим альфочкой и поспи. Хосок говорил спокойно, пытаясь усыпить своего ещё не родившегося сынишку. И в купе с его альфа-феромонами это действительно помогало. Вот уже тридцать минут малыш никак не давал о себе знать, кажется, всё-таки заснув. — Хосокааа, — тихо позвал Юнги мужа, уже чуть прикимарив у него на груди.  — М? — Я люблю тебя. Хосок нежно улыбнулся и, чмокнув любимого в лоб, переложил рядом с собой, обнимая. — И я тебя. Очень сильно. Спокойной ночи, Юнги.