Ай-бе-бе

      А-папочка откашлялся и торжественно начал:       — Когда-то, много веков назад, в Бумберии на месте джунглей стоял огромный и прекрасный город. Каменные дворцы, храмы… Цивилизация была очень развита, и даже водопровод имелся, и письменность была, — вещал он. — Правили там омеги, а альфы служили им и были у них на посылках. Так продолжалось очень долго, но альфам это надоело, и они подняли бунт. Переворот прошёл удачно, и омеги переехали на соседний остров. Альфы сначала радовались, но потом поняли, что… э-э-э…       — Деток у них не будет, — подсказал Алекс и покраснел.       — Вот-вот, деток, да! Решили альфы омег назад позвать, но те не вернулись. Тогда альфы попытались их воровать, но бумберские омеги не то что европейские. Их и внешне от альф не отличить — такие же сильные, высокие и вооружены до зубов. Каждый раз давали отпор. Но в конце концов они пришли к соглашению. Омегам ведь тоже нужно…       — Детки нужны, — опять вставил Алекс и снова покраснел.       — Вот именно! И раз в год половозрелые омеги встречаются с альфами ради продолжения рода. Омег они оставляют себе, а маленьких альф кормят молоком, а потом отдают отцам.       — Бедняжки.       — Время шло, и жизнь в городе пришла в упадок. Джунгли поглотили его. Руины дворцов ещё можно в дебрях найти. Альфы одичали, и от былого величия не осталось и следа. А кроме того, от отсутствия… ну, ты понял, Алекс… Так вот от этого отсутствия они стали очень злыми и агрессивными. Много лет они не пускали никого на территорию своего поселения. Учёные пытались установить с ними контакт, но всё впустую.       А-папочка передохнул и продолжил:       — И вот в прошлом году случился наконец-то первый контакт. Мимо Бумберии проплывала яхта с русскими.       — А как же они смогли?       — Понимаешь, Алекс, русские, вообще-то, и не пытались контакт налаживать. Они просто мимо на яхте плыли и хотели на острове вечеринку с барбекю устроить. Называется — шашлык. Бумберам не понравилось, что кто-то веселится на их острове без спросу, и они решили чужаков убить. Но русские были пьяные… В общем, победили. Бумберские альфы не ожидали, что трое пьяных русских голыми руками смогут победить двадцать вооружённых мужчин. Бумберы это оценили, ведь сила у диких людей всегда была на первом месте. Они подарили чужеземцам фрукты и кокосовые орехи, а русские дали взамен много полезных вещей: вёдра подарили пластмассовые, зарядки для мобильных и две бутылки яблочного уксуса. Бумберы были в восторге! С тех пор они стали с нами контактировать. В своё поселение, правда, по-прежнему не пускают.       — Стесняются, наверное, — вздохнул Алекс. — Омег нет, небось грязищи…       — Возможно, — согласился а-папочка. — Так вот. К себе не пускают, но в лагерь приходят с удовольствием. Выучили язык и рассказывают разные легенды и предания. Ах, сыночек, это будет самая интересная поездка из всех!       — Как мне всё это увидеть хочется! — мечтательно вздохнув, сказал Алекс.       — Я привезу видео и фотографии.       Алекс надул губы:       — Опять фотографии! Ты всё увидишь сам, прикоснёшься к древностям, а мне — лишь фотки и дурацкие ракушки. Никогда меня с собой не берёшь! Сижу тут, в духоте!       — Но, милый, ты же был в экспедиции!       — За городом, — с горечью сказал Алекс. — И всего на полдня. А как погода испортилась, ты сразу велел ехать домой. Тебе так хочется, чтобы я стал примерным домохозяином. Муж, дети, дом… А я хочу Бумберию увидеть, другую жизнь, диких людей!       — Сыночек! — застонал а-папа. — Они же без трусов ходят!       — Ну и пусть! — Алекс топнул ногой. — Что я, альф без трусов не видел? — А-папочка охнул, и Алекс торопливо уточнил: — В музее, конечно. А хочу увидеть вживую. Не то, что ты подумал, — тут же поправился он, когда а-папочка охнул второй раз. — Джунгли увидеть, развалины древние. Разве можно сравнить то, что увидишь собственными глазами, и какое-то видео.       Но папа был непреклонен, и Алекс расплакался:       — Как же я несчастен! Все на лето разъехались, один я сижу тут никому не нужный. Между прочим, о-папины родители были русские, а если бы не русские…       — О-папины родители были библиотекарями и к Бумберии отношения не имели, — напомнил папа. — А ты будешь единственный омега в экспедиции. Да что там… ты будешь единственный омега на острове. А они без трусов, и вообще…       — Продам о-папины драгоценности и уеду, — в отчаянии пригрозил Алекс. — И жить там останусь. Навсегда!       Мистер Роб Даниел лишь вздохнул. Дальними странами сын грезил с детства. Зато их терпеть не мог покойный муж. Он и замуж-то за него вышел лишь потому, что забеременел. Перед смертью он просил дать Алексу образование, найти мужа и не морочить мальчику голову всякой ерундой. Но увы — Алекс перенял отцовскую страсть к путешествиям и хотел побывать везде. Сначала Роб отговаривался учёбой и успешно вешал сыну лапшу на уши, упирая на «потом, когда подрастёшь». Теперь Алексу двадцать, и он заливался слезами отчаяния. Так же было и в прошлый раз. Роб привозил сувениры, упоённо рассказывал о путешествии, делая вид, что не замечает тоски и зависти в глазах сына.       Проблему решил начальник экспедиции.       — Чего боишься, Роб? — удивился он. — Охраны полно, полная безопасность, катер всегда наготове. Побудет недельку и сам сбежит к интернету, друзьям и мягкой постельке. Зато ныть и проситься больше не будет.       И Алекса включили в состав экспедиции. Радости не было предела. Как некогда бумберские альфы прыгали от радости, попробовав уксуса, теперь скакал от восторга сам Алекс. Не разочаровали ни томительные сборы, ни многочасовой перелёт. Он купил тетрадку и бережно описывал и самолёт, и городок, в котором запасались провиантом, и небо, и океан, и собственное чувство неописуемого восторга от предстоящей встречи с аборигенами без трусов. Остальные члены экспедиции лишь посмеивались.       Лагерь на берегу океана оказался маленький — всего шесть палаток. Пятеро альф-учёных, столько же здоровенных бет-охранников и Алекс с папой. Местных видно не было, но Алекс не расстроился. В двух шагах — бескрайний синий океан, пальмы верхушками небо подпирают, цветы невиданной красоты и свежайшие фрукты. И, подхватив плавки, Алекс побежал купаться.       Наплававшись, он лёг на золотой песок и стал в небо смотреть. Облака белые плыли, птицы пели. Рай земной, блаженно думал Алекс. А папа ещё не хотел его брать. Жить бы тут вечно. Но тут откуда-то сбоку, закрыв небосвод, вылезла чёрная голова с палочкой в носу, и вежливо сказала:       — Ай-бе-бе!       И наступила темнота.

***

      Алекс очнулся от того, что солнце светило в лицо. Он поморщился, чихнул и открыл глаза. Прямо над ним — навес из жердин и сухой травы, и сквозь дыры солнечные лучи щекотали его лицо. Алекс приподнялся и вытаращил глаза. Рядом сидел смутно знакомый чернокожий мужик. Большие блестящие глаза, белая палочка в приплюснутом носу и татуировки на лбу и щеках. Увидев, что Алекс проснулся, мужик сверкнул ослепительно белой улыбкой, и Алексу назад в обморок захотелось. Он тут же охнул, изящно рухнул на что-то мягкое и картинно закатил глаза. Но долго не пролежал — любопытство пересилило. Не зря же он весь в а-папочку пошёл. И Алекс осторожно один глаз открыл. Снова белая палочка и оскал.       — Моя Мвангма, — гордо сказал бумбер. — Моя тут король. И моя отец был тут король, и его отец был король, и отец его отец тоже был король…       — Я понял, понял, — закивал Алекс. — Какая чудесная родословная — все короли, ни одного замминистра. А я здесь зачем?       — Моя принёс, — так же улыбаясь, сказал Мвангма. — Теперь ты — наша омега! Наша любить — твоя радуйся и говорить спасибо!       Алекс огляделся. За навесом виднелась небольшая площадь, хижины и столбы раскрашенные. В пыли ковырялись хрюшки и куры, и всё это замыкалось стеной непроходимых джунглей. Но это Алекс увидел лишь мельком. Всё внимание его было приковано к аборигенам, что стояли неподалеку. Все как на подбор здоровенные, из одежды только бусы. И узоры белые по всему телу. А ниже пояса…       Алекс аж задохнулся. Такие размеры он даже в запрещённых фильмах не видел. Волос в паху не было, а были агрегаты до колен. Просто парад мегачленов и их хозяев. Хотя кто чей хозяин — это вопрос был спорный. У Алекса во рту пересохло. Он попытался сглотнуть и закашлялся. К губам тут же поднесли чашу, и он машинально сделал глоток. Оказался травяной напиток с очень приятным вкусом, и Алекс с удовольствием выпил всё до дна. Мвангма довольно заулыбался — Алекс это заметил. Глянул искоса на бумберского короля, и взгляд сам собой вниз поехал. Мвангма заухал и ноги расставил шире, показывая член. Одно слово — королевский! Толстый, чёрный, перевитый венами красавец с крупной розоватой головкой. Яйца огромные, налитые и, что удивительно, тоже с рисунками татуировок. Алексу вдруг захотелось эту шикарность потрогать. Хоть одним пальчиком! Собственных мыслей устыдившись, Алекс встряхнулся и сказал:       — Очень приятно было с вами познакомиться, но мне пора назад. Папа, наверное, волнуется.       — Больше нет, — успокоил Мвангма, погладив его по бедру. — Моя с ним меняться. Он получай большая коза — моя получай тебя.       Алекс открыл рот и заморгал.       — Мало, — закивал король, — моя понимай. Моя дарить ещё обезьяна. Вчера сдох — пока не вонять.       У Алекса голова закружилась.       — Понимаете, — сказал он как можно вежливей, — так нельзя. Неприлично. Мы и незнакомы толком, а вы уже — «наша омега». Папа будет недоволен. Я в школе с одним мальчиком целовался, так он сердился и по попе ремнём бил.       — Бил? — ахнул Мвангма, и за ним, как один человек, ахнула вся площадь.       Не успел Алекс опомниться, как его перевернули на живот и уложили на леопардовую шкуру. Плавки приспустили, и Мвангма прижался к ягодице прохладной щекой.       — Никто не смей трогать наша омега! Моя сажать твой отец на кол! Коза забирай назад и дохлый обезьяна дарить тебе. Такой красивый омега! Нежный, как цветок!       — Папу на кол нельзя, — промямлил Алекс, балдея от прикосновения. — Папа хороший… Меня будут искать, а вас это… Забыл…       Что-то странное с ним творилось. Всё плыло перед глазами и меняло цвета. Удивительно красиво и приятно. А ещё хотелось ласкаться и целоваться. Тело словно просило, чтобы его гладили, а внизу живота сладко сжималось.       — Безобразие какое, — пробормотал он, потираясь пахом о мягкий мех. — Меня на козу… А теперь и за попу без спросу трогают… Ещё! Вот тут, ага…       Мвангма длинно лизнул позвоночник, огладил плечи и бока, развёл ягодицы в стороны и там языком поводил, отчего Алекс поплыл. Все мысли о приличиях побоку стали, лишь бы ещё так. Язык внутрь узкой дырочки ввинтился, и Алекс лицом в мех уткнулся и невольно задок выпятил.       — Сладкий, — чмокал Мвангма. — Ягодка!       Ввинтил в попу палец, тут же нашёл волшебную кнопку, помассировал её, и у Алекса перед глазами сонм ангелочков с радужными крылышками пролетел. Омега застонал протяжно, и следом вся площадь застонала. Бумберы парни дружные были. Тут же разом за свои исполинские дубины взялись и затеребили. У Алекса в попе уже хлюпало, но Мвангма продолжал там крутить, пока омега подвывать не начал. Тогда, вытащив пальцы, король лёг на Алекса и, издав бумберский клич радости, легко вошёл в нежную плоть. Алекс тоже закричал, а радужнокрылые ангелочки запели хором.       Остальные зрители подошли ближе, окружив плотным кольцом. Охали и ахали, плотоядно облизывались и оглаживали Алекса по рукам и ногам. Мвангма, ритмично двигаясь, вдруг замер, зарычал, как дикий зверь, изливаясь, и, лизнув напоследок Алекса в шею, вытащил член. Омега захныкал, протестуя, но его уже перевернули на спину, ноги задрали до ушей, и другой альфа — такой же мускулистый и расписной — оказался в нём. Алексу было всё равно. Хотелось лишь сладкого продолжения, и он его получил сполна. В разработанную дырочку ворвался новый лилово-чёрный член. Алекса ласкали в несколько рук, и на краю сознания он видел, как необычно и красиво смотрятся чёрные руки на его молочной коже. Он извергался в нескончаемых оргазмах, извиваясь и дёргаясь всем телом. Тяжело дыша, ненадолго успокаивался. Тогда его обтирали мягкой тканью и снова давали попить приятного травяного настоя. И тогда снова фейерверки удовольствий, пока омега сам не взорвался тысячей сверкающих огней.

***

      Проснулся он лишь на следующий день. Голова пустая-пустая и всё тело как желе. А вдобавок ко всему кто-то массаж ног делал. Алекс замурлыкал от удовольствия. И тут память вежливо воспоминания подкинула. И как на спине, и на боку, и на чьих-то коленях скакал. И как стонал, подвывал и повизгивал. Прав был а-папочка, нужно было Алексу на материке остаться. Не успел приехать, как нашёл приключения на попу, в прямом смысле слова. Самой попе было хорошо, тянуло приятно после вчерашнего, а вот Алексу не очень. Отымели всей толпой и даже спасибо не сказали. Противные.       Алекс печально застонал, и тут же над головой сочувственно зацокали. Алекс открыл глаза. Справа и слева сидело по бумберу, обмахивая его опахалами из пальмовых листьев. Третий же, сидя в ногах, сосредоточенно массировал ступни. Увидев, что Алекс проснулся, оба боковых дикаря широко заулыбались и ещё сильнее заработали опахалами.       — Осторожнее, уважаемые, — поморщился Алекс. — Причёску испортите, и вообще… Нечего подлизываться.       Один из дикарей тут же веер отбросил и подал широкое деревянное блюдо. Кусок жареного мяса, нанизанный на палку, и фрукты горочкой. Пахло так, что желудок у Алекса немедленно откликнулся и заворчал, требуя его наполнить. Бумбер понимающе закивал и, подав палочку с мясом, ласково сказал:       — Ням-ням!       Но Алекс себя пересилил. Отодвинул руку с мясом и сердито ответил:       — Нет уж, спасибо! Не нужно мне ваше гостеприимство. Украли, опоили, изнасиловали! Как не стыдно только!       — Ням-ням, — жалобно скривился дикарь, снова протягивая мясо. — Ням-ням!       — Не буду есть, — упёрся Алекс. — Зовите главного — ругаться буду!       Бумберы смотрели растерянно, а массажист явно собирался заплакать. Все трое глядели несчастными глазами и бубнили, как заведённые:       — Ням-ням!       Вдруг как из-под земли толпа вчерашних дикарей выросла. Алекс резко сел и напрягся было, но бумберы показывали пальцами на свои рты, делали вид, что жуют, и активно «нямкали». И Алекс сдался. Взял предложенное мясо, откусил кусочек… И через секунду жадно грыз сочное жареное мясо. Бумберы облегченно выдохнули и разбрелись по делам. Правый махальщик подал Алексу фрукты, похожие на кисленькие абрикосики, а левый рявкнул на массажиста, и тот, спохватившись, вновь взялся за ступни. Алекс чавкал, забыв о манерах, и почти с любовью глядел на дикарей. Ну отымели немного, подумаешь! Дикие же, что с них взять? Главное, чтобы папа ничего не узнал. Надо будет сказать, что всю ночь их песни слушал и танцы смотрел.       Откуда-то появился Мвангма. В руке — гирлянда бус и мешок. Надев на Алекса украшения, он протянул мешок:       — Обезьяна. Моя обещал.       Алекс чуть не подавился.       — Спасибо, но не надо. Я обезьян не очень люблю. Мне собачки нравятся. Живые…       — Всё, что твоя хоти! — прижал Мвангма руку к сердцу. — Собачка нет — есть крокодил. Завтра лови и тебе дари. Хочешь?       Алекс насупился:       — Я домой хочу.       — Домой не надо. Домой потом.       — Мне что теперь, с вами со всеми, что ли? — испуганно воскликнул Алекс. — Да моя попа этого не выдержит. И как вообще… Мне зеркало нужно и пилочка для ногтей. А кофе где выдают? И трусы мои… Как я без трусов? Хотя… без трусов прикольно.       — Все не надо, — успокоил Мвангма. — Твоя выбирай, кто хочешь. Вчера хотеть все — такой красивый омега они никогда не видеть. Глаза как небо, а волос как солнце! Нежный! И такой сладкий дырка!       И дикари рядом подхватили, закивали:       — Очень сладкий дырка! О-о-о!       — А вот твоя трусы, — кивнул Мвангма куда-то вбок, и Алекс с удивлением увидел свою сумку. Воскликнул обрадованно и зарылся в её недрах. Всё было на месте и даже дневник.       — Буду вести наблюдения изнутри, — решил Алекс, прижимая тетрадь к груди. — Зато сколько интересного узнаю! Как все потом удивляться будут, а папочка обрадуется.       Мвангма аккуратно вытянул тетрадь из его рук:       — Трусы потом. Сейчас альфу выбирай. Любовь делай.       Алекс вздохнул и ткнул пальцем в первого попавшегося из альф, вытянувшихся перед ним строем. Остальные разочарованно выдохнули.       Выбранного бумбера звали Мбунгой. Он подхватил Алекса и рванул с ним в свою хижину, словно боясь, что тот передумает. По-английски не понимал, лишь булькал что-то и гудел ласково на своем наречии. От предложенной чаши с настоем Алекс отказался наотрез.       — Э, нет — учёный уже! Не хочу под кайфом, как в прошлый раз. Не успеешь оглянуться, как опять очередь выстроится.       Мбунга послушно чашу отставил и повалил Алекса на шкуры. Трахать не спешил, долго водил руками по телу, тыкался носом в промежность, с наслаждением нюхая. Алекс сам не заметил, как завёлся. Тоже трогал нового любовника за плечи, поглаживал кубики пресса. И потянул Мбунгу на себя.       — Давай уже любовь делать, — прошептал он.       Мбунга развёл ноги Алекса в стороны… и всё завертелось в бешеной карусели. Снова блаженство и стоны. Алекс обвил Мбунгу ногами, насадился до упора и бешено задвигался…

***

      — Твоя такой хороший, — говорил потом Мвангма, положив голову Алексу на колени. — Добрый. А наша омега злая, всё время ругается. Придёт и орёт: мясо давай, бусы давай. А сам дырка не давай. Уксус пьёт и смеётся. Наша омега очень уксус любит. Морда всем альфам бьёт и ещё хочет.       — А откуда у вас такие бусы? — спросил Алекс, трогая свои ожерелья.       Мвангма махнул рукой в сторону джунглей:       — Там. Много красивый камень.       У Алекса за две недели таких бус целая связка накопилась: бериллы, рубины, топазы. Альфы доставали их из древних сокровищниц заброшенного города. Самого Алекса дважды водили в джунгли, смотреть на развалины, тщательно скрываемые от белых людей. Алекс только жалел, что на фотике аккумулятор быстро разрядился и снимков вышло мало. Зато драгоценностей было столько, что, вернувшись, Алекс стал бы очень завидным женихом. А ещё куча амулетов и камешков с непонятными письменами для папиной коллекции.       К папе, конечно, хотелось, но не сейчас. Всё здесь было Алексу безумно интересно. Он прилежно описывал быт бумберов, их легенды и сказки, а вечером скакал с ними вокруг костра. Ну и секс, конечно. Каждую ночь Алекс уединялся с одним, а то и с двумя альфами для любви. И тогда весь посёлок оглашался стонами. Но об этом Алекс в дневнике не писал — стеснялся.       С бумберским королём он уже дважды был, а тут просто поболтать прибежал. У Мвангмы забот полон рот — редко когда свободен. А сейчас на охоту собрался с самыми сильными воинами. Он гладил Алекса по золотистым волосам и говорил, что вернётся через пару дней. Без него Алексу было скучно. Остальные по-английски не говорили, лишь в хижины тянули и подмигивали.       — Я ходил твой отец, — сказал Мвангма, вернувшись.       Алекс встрепенулся.       — Ты был в нашем лагере? Про охоту наврал, значит? Как там мой папочка, волнуется, наверное… Скучает? Ты сказал, что со мной всё в порядке?       — Очень злая, — грустно покачал головой Мвангма. — Сказал: твоя не отдавать — будет война. Даже коза вернул.       — А вы отпустите?       — Твоя должна уходить, — печально сказал Мвангма.       Прощаясь, бумберы горестно вздыхали. Подарков притащили — всем племенем не унести. Даже крокодила на верёвке привели.       — Наша горевать и скучать, — обнимал его Мвангма. — Твоя такой хороший омега. Добрый, красивый и не драться. Жаль, что мало быть с нами.       — Не скучай, — улыбался Алекс. — Я ещё приеду.       — Твоя отец сказал — больше не пускай.       — Подумаешь, — фыркнул Алекс, поднимая сумку, битком набитую драгоценностями. — А у меня — во! Через два месяца мне двадцать один и я совершеннолетний. И папочка мне не указ. Яхту куплю и приплыву.