притормози, новенький.

Макс смотрел своим ебанутым взглядом исподлобья. он то ли хотел просверлить дыру, то ли навести порчу. на сглаз или на понос, блять, тут точно не разберёшь. у новенького всегда на уме далеко не то, что кажется снаружи. лес лесом, иначе не скажешь. в один момент Фил не выдерживает безмолвного натиска, вновь берет пачку сигарет со старого подъездного подоконника и закуривает. побелка остаётся следом на подушечках пальцев. — у тебя глаза ещё не высохли смотреть? — что? — ресницы пару раз быстро закрываются-открываются, словно фары на навороченных японских тачках. — ты на меня как на приведение смотришь, — поясняет, — не надоело? и не отводя взгляда: — нет. — окей. смотри дальше, чё, — усмехается, выпуская из лёгких дым. он чуть рассеивается и волокнистым туманом повисает над головами. диалог не клеился. за всё время, как они встретились, они почти друг другу ничего не сказали. сухое «это тебе» от новенького, когда тот протянул небольшую коробку с новым кнопочным телефоном и растерянное и, такое же, сухое «угу, спасибо» от Белова в ответ. далее, ни за столом, за которым они просидели десять минут, ожидая счёт, ни по дороге из бара, ни даже сейчас, в подъезде, слова не хотели формулироваться в предложения. будто было что-то говорить неуместно. но, сказать что-то, всё равно, хотелось. — я видел видео, — Макс прерывает тишину, повисшая под тусклым жёлтым светом лапочки. видел… и дальше что? хорошо это или плохо, Фил не знает. наверное, это ожидаемо, что он максимально введён в курс ситуации. но, карие глаза, всё равно, опускаются вниз и упираются в вставки на кедах. серые, замшевые, условно запятнанные. на пару секунд ему кажется, что он видит текстуру обуви настолько чётко, что может различить каждый микро миллиметр. — и? — жестоко. — жестоко, — повторяет, прогоняя слово между зубов и чуть смакуя его, — это ты типа оцениваешь или осуждаешь? — нет. это просто факт. — да ладно тебе, — поднимает глаза на новенького и улыбается, — я же знаю, что ты хочешь сейчас сказать. я тебя сам недавно упрекал в том, что ты в говне плаваешь, а сейчас сам в нём оказался. и что, разве тебе не хочется меня попрекнуть этим? Макс, наконец, отводит взгляд, переключаясь на выбеленную стену с полосатой текстурой. — это самокритично, но тоже мимо. я не в праве тебя осуждать за какой-либо поступок. к тому же, я тебя знаю и ты бы не стал бить просто так. ятебязнаю, ятебязнаю, ятебязнаю, — залпом повторяется в барабанных перепонках и где-то глубоко в желудке что-то начинает ёрзать. — тот тип меня спровоцировал, — кивает, — но я не имел права на такую реакцию. да и не знал я… не знал, что меня срывает так же, как раньше. я думал, что давно перерос всю эту подростковую херь с агрессией. но, видимо, просто не было никаких стрессовых ситуаций до этого. Макс пожимает плечами, не зная, что ответить. понятно, что Фил прав, говоря о не пересиленной агрессии. — пошли к тебе, я замёрз, — кивает на дверь, находящуюся выше на пролёт, тем самым закрывая тему, — чаем меня хоть угостишь? — только пикетированным, — усмехается, туша бычок в погнутой банке из под сгущёнки. — и на том спасибо, — так же усмехается в ответ. — только тихо заходи, отец дома. он, наверное, спит уже. — пьяный? Макс спрашивает как ни в чем не бывало, но, видя то, как приятель мельком посмотрел на него, закрывая за собой дверь, пожалел о таком бестактном вопросе. — нет, он бросил. — ого, — отвечает, снимая кроссовки, — это круто. — ну да, — кивает, — заходи на кухню, я переоденусь и приду. Белов, зайдя в свою комнату, не снимая уличной одежды, которая пахнет сигаретами и бензиновыми выхлопами, садится на кровать. сидит в темноте пару минут, и просто смотрит куда-то на пол, где свет от фонарного столба тонкой полоской падал на узорчатый ковёр. после быстро встаёт, раздевается, берёт из шкафа чистую одежду и идёт в душ. я, блять, будто весь в смоле какой-то… так ощущался страх. он был бесцветный, липкий, пропитывающийся, сковывающий. будто бы ложкой по коже проведёшь и зачёрпнешь как из банки мёд. хотелось как можно быстрее смыть с себя это мерзкое ощущение. сев в ванну и включив воду, парень вмиг покрылся мурашками. воздух в комнате холодный, сухой, а вода контрастно горячая, будто сжирающая всю грязь вокруг. лёгкие сразу сжались под воздействием потяжелевшего воздуха и Фил пару раз глубоко вдохнул, закрывая глаза. налив на старую мочалку как можно больше геля для душа, стал тереть ею по коже, с каждой секундой, сжимая её всё сильней. через пару минут шея, руки, плечи, грудь и живот были настолько красными, что кожа горела, словно после химического ожога. и только после этого, когда ощущения были максимально дискомфортными, почувствовалось некое облегчение. включив ледяную воду и, сбросив с головы жар, от которого уже поднималось давление и становилось дурно, Фил вышел из ванной. насухо вытерев раз горяченную кожу, быстро оделся и вышел из комнаты вместе с облаком пара. — ты почему такой красный? у тебя проблемы с давлением? — ага, с доверием, — негромко отвечает, вытирая волосы большим синим полотенцем. Макс смотрит на него пару секунд и после отводит взгляд, — да шучу я, — добавляет Фил. но, оба знают, что это не шутка. если пару месяцев назад ещё можно было легко списать эту фразу на юмор, то сейчас такой юмор не прокатывал от слова совсем. между ними пропасть и это очевидно. и если Макс готов, наконец, её сократить, то Белову теперь это сделать сложно. после такого количества неоднозначных ситуаций, недосказанностей и сказанного на эмоциях… — у тебя только чай? — спрашивает Макс. — есть ещё кофе, будешь? а, ещё какао есть. — давай какао, — чуть оживляется Макс, но глаз на приятеля не переводит, — давно его не пил. пройдя на кухню, парень, с полотенцем на перевес, первым делом, зажёг огонь на плите и закрыл за собой дверь, не позволяя формирующемуся теплу выйти в коридор. центральное отопление отключили из-за устоявшейся нормы градусов за окном, но, из-за неожиданно нагрянувшего похолодания, сейчас из-за сырости в квартире зуб на зуб не попадал. достав из холодильника и поставив на стол бутылку молока, что неприятно морозила ладонь, Фил повернулся к шкафу. — тебе какао растворимый или который нужно варить? — давай обычный, — пожимает плечами и, получив вопросительный взгляд, поясняет, — растворимый. достав из шкафа жёлтую пластиковую упаковку напитка, Фил ставит на плитку металлическую тару с молоком и рассыпает по кружкам равное количество порошка. — тебе дополнительно сахар положить? — а какая фирма? — несквик. — ого, — удивляется Макс, — санкционочка? где достал? Фил чуть замялся, не зная, что ответить. рассказать правду о том, что Марк привёз целый ящик одноименного какао, когда узнал, что Фил любит именно эту марку или соврать, что это подделка и не разжигать возможный конфликт? с одной стороны, ничего нет в том, чтобы умолчать о такой детали: это не ложь и не недосказанность о чем-то большом и важном. а с другой стороны, выходило глупым то, что ему сейчас придётся врать и скрываться факт дарения какао. даже выглядит это как-то глупо… да похуй вообще, — решает Фил, — о чьих чувствах я беспокоюсь вообще. и коротко отвечает: — Марк подогнал. следует ожидаемая пауза и Фил, так же стоя спиной к приятелю, чуть этому кивает, подтверждая предчувствие того, что Макса заденет даже просто факт услышанного имени. — круто. — ага. и что, даже никакого комментария не будет? — интересно, где он купил его. — ему друг привёз. — понятно. — так сахар че, добавлять или нет? — нет, мне хватит сладости. Белов кивает и ставит кружку перед ним. Макс не сразу прикасается к ней. будто бы не разрешает себе взять то, что изначально было преподнесено человеком, который разрушил его отношение с Филом. — не бойся, не отравлено, — усмехается, читая его мысли. — это лишь потому, что Марк не знал, что я буду его пить, — отшучивается в ответ. — безусловно, — с сарказмом отвечает, садясь напротив приятеля. горячие бока кружки вмиг согрели ладони, успокаивая лёгкую внутреннюю тряску от холода. сделав пару глотков сладкого напитка, Фил постарался расслабиться. — а у тебя обогревателя нет? тут то тепло, а спать как будешь? — есть, но он у отца в комнате, — и поясняет, — он встанет уже через несколько часов, заберу. — ты спать не хочешь ещё? — да как-то нет, — смотрит на то, как на бортиках кружки осталась молочная пена, — в голове шумно сейчас. будто энергетиков перепил. — нервничаешь? — а ты бы не нервничал на моём месте? — поднимает глаза. — да я просто же спрашиваю, — пожимает плечами, — сразу нападаешь. Белов усмехается, чуть закатывая глаза. — ещё даже не начинал. — да-да, я так и понял. — слушай, если ты спрашиваешь что-то, чтобы просто заполнить пустоту, то лучше молчать вообще. — что тебя так бесит сейчас? то, что я тебе помогаю? — меня ничего не бесит, — подносит кружку к губам, — я просто устал. — от проблем? — да. от того, что сам себе их наживаю постоянно. всё как обычно: хотел как лучше, а вышло, блять, как всегда. — насчёт видео, можешь не переливать, Рауль решит эту проблему, — Макс, наконец, делает глоток из кружки, тоже пуская по телу тепло. — ага, — ухмыляется, — в долг. — в смысле? парень искренне не понимает, мысленно пытаясь уловить связь. — в прямом, — вздыхает, — я прекрасно понимаю, что он сейчас помогает мне авансом. потом либо бабки ему буду торчать, либо попросит работой заплатить. — нет, — Макс говорит это возмущено, чуть поднимая голос, — такого не.. — да тихо ты! — шикает Фил, — сказал же, что отец спит. — такого не будет, — продолжает уже почти шёпотом, — Рауль не такой, каким ты его знаешь. ты его знаешь сугубо лишь с рабочей стороны. он хороший человек и никогда не бросит в беде того, кто ему когда-то помогал. — я ему не помогал, — поправляет с улыбкой, — я на него работал. это разные вещи, ты просто в другом мире живёшь, Макс. он сказал эту фразу и понял, что хотел сказать её давно. и это было изначально понятно. Макс из мира, в котором всё просто: деньги папины, все потребности закрывает папа, проблемы решает папа и сложные решения принимает тоже папа. чудесный мир, в котором всё просто, легко и понятно. нет белого или чёрного, только белое, красивое и выглаженное. а у Фил мир другой. в нём и сложные решения, и проблемы и куча потребностей, которые самому закрыть сложно, но он, из раза в раз, находит способ, чтобы их закрыть. и в этом мире нет понятия «хороший наполовину». в человеке либо есть положительные качества, либо их нет. а если человек только с одной стороны такой ахуенный, то это лишь накидка, которая закрывает истинную составляющую. и нет, Рауль не был плохим и ужасным в глазах Филиппа. он просто был человеком, которого он не знал. так же, как и Рауль не знал Филиппа. а кто будет помогать тому, которого не знаешь? только какой-нибудь альтруист как Марк, — неожиданно отвечает сам себе. — вот посмотришь. — посмотришь, — повторяет с издёвкой, — а вообще, как Рауль узнал, что мы с тобой знакомы? ты рассказал? — мне пришлось, — начинает, — то видео я увидел случайно. Рауль открыл его, даже не думая, что там будет угроза для него. если бы он знал, — опережает вопрос, — при мне бы он подобного не открыл, ему вообще сообщение пришло на личный номер, который знает только близкие. и я увидел тебя на этом видео. — и чё, решил выступить в роли спасавшего? сказал, «не трогай его, крёстный», — чуть меняет тон голоса, — и помчался ко мне? — если утрировать, то да, — резко отвечает, — но имей в виду, что трогать тебя никто не собирался. кроме того парня, конечно. — ой блять, да пусть трогает, — вскипает, — я его вообще сломаю тогда! — да? и какой смысл от этого? чтобы тебя посадили? в карих глазах начинают играть бесята и Макс от резко появившегося гнева напрягается. — да и пусть сажают, — кивает, смотря исподлобья, — или что, ты мне предлагаешь сидеть и ждать выпада в свою сторону? — я предлагаю подождать пару дней, как просил изначально Рауль. — ой, хорош тебе, — отмахивается, — так а что вообще было то? чем шантажируют вообще Рауля? и что просят вообще? — ему вместе с твоим видео прислали фотографию того, как его младшая дочь возвращается со школы. а просит тот парень деньги. — ребёнком торгуются, — качает головой, — а сколько денег просит? — сумма посильная, но, Рауль не любит, когда ему ставят условия. — да ясное дело, кто любит то… ладно, я понял, — кивает и допивает остатки остывшего какао. я накосячил, я и буду исправлять. Макс угадывает ход мыслей парня и напрягается. — что ты хочешь делать? — ничего, — встаёт со скрипучего стула, — если нужно посидеть тихо, посижу. только больничный тогда нужно открыть, чтобы Васильич не начал меня искать. и чтобы не было никаких рамок по времени, — думает, в голове уже выстраивая план дальнейших действий. который никак не включал в себе то, что Фил реально будет сидеть сложа руки и ждать, пока ему тоже выставят чек на оплату. — тётя Марка работает завучем, попроси его, чтобы он договорился с ней, — Макс ставит пустую кружку на стол, — я думаю, он не откажет. — да он то да, не откажет. но я не буду из-за таких пустяков тревожить кого-то. сейчас рабочий день начнется, сгоняю в поликлинику и оформлюсь. — тебе же сказали, никуда не выходить, — напоминает. — блин, Макс, хватит уже, а. я уже и забыл, что ты такой послушный. Плетнёв вздыхает и, чуть развернув стул, откидывается на стену, возвращая тот взгляд, которым орудовал в подъезде. — я просто хочу, чтобы всё было разумно. — так всё, — забирает кружку со стола, — ты напился? — да. — тогда либо одевайся и иди домой либо иди спи в мою комнату. скоро отец встанет, нечего тут сидеть. — он выгонит меня? Филипп устал отвечать на вопросы и говорить в принципе. — нет. места мало на кухне, нечего толкаться тут. — пойду тогда к тебе, — встаёт, — только спать не буду, с тобой в больницу пойду. как курица-насестка, ей богу. — окей. Фил остаётся, чтобы помыть кружки и приготовить отцу яичницу, а Макс наугад идёт в комнату приятеля, пытаясь угадать, в какую именно дверь ему заходить. ведь это был первый раз, когда он был в квартире дальше кухни.