притормози, новенький.

нажав на ручку первой попавшейся двери, Макс аккуратно входит в комнату. до рассвета оставалось ещё пара часов и, поэтому комнату сейчас освещал лишь свет от фонарного столба. широкая полоса света проникала через открытые плотные шторы и падала на ковер неравномерным пятном. найдя выключатель, Плетнёв включил свет. и, ожидая увидеть такой же бардак, который всегда был в рюкзаке Фила, удивляется, его не обнаружив: односпальная кровать была застелена коричневым покрывалом, на столе аккуратной стопкой были сложены учебники, а на полках были расставлены, хоть и в своём, но порядке книги, ароматические свечи и несколько наградных кубков. последние сразу же засверкали под ярким освещением золотыми бликами и Макс заметил, что на каждом из них горстями висят медали разных номинаций. сев на край кровати, парень откинулся спиной на стену и обвел глазами главный фон комнаты: старые, местами с разводами, обои, потолок, покрытый пенопластовыми плитами и неприятного жёлтого цвета линолеум, спрятанный под ворсистый ковёр. Макс, упавший в размышления о том, что его приятель снова не соответствует его картинке, незаметно для себя впал в дрёму. — что ты свет включил то? темно дышать? Фил заходит в комнату резко, не давая возможности сесть ровно и устранить с лица следы сна. — да это.., — потирает правый глаз костяшкой пальца, — не хотел упасть, вот и включил. он неуклюжим рывком садится в кровати, пытаясь придти в себя и всё ещё не понимая, в какой момент успел заснуть. Белов, видя немощное состояние приятеля, кивает на подушку: — ты это, ложись поспи, если хочешь. мне, всё равно, кровать не нужна, у меня режим сна сбит. — нет, я с тобой в поликлинику пойду. говорит, отрезая возможные попытки перечить и смотрит серьёзно, чуть хмуря светлые брови. будто будет только так, как он сказал, — Фил мысленно усмехается, — ага, конечн, блять. — не надо никуда идти. я позвонил своему врачу, мне с сегодняшнего больничный дистанционно откроют. на нём простуду ещё неделю после каникул. — точно? — да. я просто забыл, что у меня есть номер врача. я когда болел в том году, скорую вообще не вариант было вызывать — меня бы в стационар забрали сразу. и я через знакомых нашел контакт, обрисовал ситуацию, закинул на карту, она мне сказала что купить в аптеке и всё как надо оформила по документам. я потом тупо за бумажкой зашёл и всё. — да, так гораздо удобнее, — подтверждает в своей привычной занудно-оценочной манере, — а чем ты болел? грипп? Фил чуть мнётся, прежде чем ответить. он не знает, рассказывать ли ему об этом эпизоде своей жизни или это будет лишнее. но, поймав внутренний порыв на искренность, чуть ведёт плечами, будто скидывая невидимую руку. — у меня же условка за то, что я вынес пару тачек, — и, не видя смены эмоций на лице Макса, продолжает, — и когда меня менты в кпз забрали, хотели, чтобы я сдал тех, с кем я всем этим промышлял. — и? Фил снова чуть зависает, удивляясь тому, что только что произнесенные слова нужно разжёвывать. да и где хоть какая-то реакция на услышанное? или что, для него ожидаемо то, что у меня есть условка? — что и? ну… они не просят, Макс, — чуть устало. на этих словах парень поднимает футболку и поворачивается спиной. и у того сон сводит как рукой. он резко поддается вперёд и упирается взглядом в белый шрам сбоку спины. в голове почему-то образуется пустота и он не знает, что лучше сказать, чтобы выразить… да ты и что именно выражать, тоже было не понятно: сочувствие? злость? обиду за него? испуг? он чувствовал всё сразу, но, не мог собрать все мысли в одну понятную форму. тонкие пальцы тянутся к коже и уже были в миллиметре от прикосновения, как Фил отшатнулся и отпустил край футболки, позволив ей вернуться в прежнее положение. якобы случайно, якобы он не намеренно, якобы он и вовсе не видел этого жеста в свою сторону вовсе. — Фил, это… — ага, — отвечает перебивая, прекрасно понимая вопрос, — у меня был открытый перелом двух рёбер и сотрясение. одно ребро, прикинь, торчало через футболку, когда меня пацаны в травму везли. я такое до этого только в фильмах видел, — заканчивает усмешкой. — так ты же говорил, что не обращался в больницу. — ты чё, хочешь на нестыковках меня поймать что ли? — да нет, почему, — Макс напрягается, — я просто уточняю. — да я шучу, забей. там знакомый у Андрея работает, — поясняет, — он меня подшаманил и я домой поехал. и уже из дома за рекомендациями врачу звонил. Плетнёв хмурится. то ли от того, что ещё спит, то ли от того, что не может связать услышанную речь в один смысл, то ли от того, что понимает, что успел отвыкнуть от дебильных Филовских шуток. — погоди, так это как вообще вышло? тебя избили, когда задерживали? — прям избили, ага, — лениво потягивается, — так, помяли слегка, не более. — и всё же? — да нет, при допросе. задерживали как обычно: мордой в пол и в автозак. — и это из-за того, что ты никого не сдал? — и не из-за того, что не сдал, а чтобы сдал, — садится в компьютерное кресло, стоящее напротив кровати. интересно, а он что, думал, я мог поступить по-другому? — ты подавал заявление на них? их посадили? вопрос за вопросом, а глаза как у голодной собаки. голубые, полупрозрачные, неожиданно с оттенками пиздеца по каёмке радужек. только я гляди, как дыру прожгут. — на кого заявление? на ментов что ли? ты забыл, где живёшь что ли? у них, словно у адвокатов, неприкосновенность. и недоказуемость тоже имеется. — если это обычные опера, то один звонок и они под статью попадут и… — ой, Макс, — отмахивается, чуть кривясь, — это у тебя всё просто. раз звонок, два звонок, а в моей ситуации это не так работает. да и я уже ничего не хочу доказывать, если прям честным быть. дали условку и слава богу. — почему ты мне раньше не рассказывал про это? Филипп зевает, чуть потягивается, разминая тело, которое, всё-таки, хочет спать и далее продолжает уже серьёзно. — да случая как-то не приходилось. в общем, в том числе и из-за условного, я не должен был срываться на того чела. если он сейчас напишет на меня заявление, то меня точно посадят. — у меня есть хороший адвокат и если тебе нужно, я тебе дам его контакт. Филипп чуть вскидывает брови, не ожидая этих слов. — новенький, а у тебя то откуда связи с адвокатами? кого-то отмазывал уже что ли? — себя, — пожимает плечами, но, взгляд не отводит, — прошлый год у меня был не совсем удачный. — то есть? — и видя то, что Макс так же, как он сам несколько минут назад, мнётся, решает угадать: — чё, наркота небось, да? Макс теряется на долю секунды. — как ты понял? — да не знаю, предположил просто. гля, и не рассказывал, что тебе 228 шили, жучара, — ухмыляется, разгружая обстановку. — в том то и дело, что шили, — кивает, — дпс остановили и пока осматривали машину, подкинули мне зипку. — а на основании чего был осмотр? — да просто остановили и всё. — без составления протокола и понятых что ли? — что? — ну, машину не имели права досматривать без понятых и соответствующего документа, — поясняет. — а, — протягивает, — ну да, мне адвокат тоже что-то такое говорил. — и смыв с рук нужно было запросить, — добваляет. — да я взялся за пакетик, — вздыхает, — они спросили, моё ли это, а я не понял, на что они показывают и в руки взял, чтобы поближе рассмотреть. — серьёзно что ли? ну ты даешь конечно, — качает головой. — да, как-то затупил. — хотя, если подкинули, то там хоть контролируй их по закону, хоть не контролируй. итог, зачастую, всегда один. плаваем, знаем. — тебе тоже что ли? — не мне, но при мне, — кивает, — так а за что подкинули? или гайцы просто план не выполнили к концу месяца? — да там история такая… — Макс, не хочешь не рассказывай, я не заставляю же. — да нет, ты же со мной поделился историей. — так и что? захотел и рассказал, мы же не на собрании анонимных осуждённых, — смеётся и толкает плечом в плечо. — в общем, я отказал в отношениях девушке, у которой брат полковник. — нихера себе, — удивляется, — и че, как ты отделался? — ну, так скажем… — примирение сторон с компенсационной выплатой? — снова угадывает. — ага, — выдыхает, — я на свободе, она на порше. — не хило. а че натурой не расплатился, ей же это было нужно? — карие глаза горят усмешкой. — дело принципа, — улыбается. — поняяятно, — тянет. — а как отец тебе согласился такой долг покрыть? — отец ничего не покрывал. я продал свою машину, студию и купил ей порш. отец, правда, потом увидел, конечно, что я на старье езжу и живу бог знает где, но, особо ничего не спрашивал. — а где жил? — в общаге, — пожимает плечами, — место, конечно, очень, так скажем, своеобразное, но, что универ дал, тем и довольствовался. — а домой че не вернулся? — дело принципа, — повторяет, — если я сам во что-то влезаю, стараюсь сам же и вылезти. — растёшь в глазах, новенький, — ведёт бровью, — так смотри, и на прежнюю позицию вернёшься. — лестно, — отвечает и закатывает глаза. Макс затяжно зевает и потирает уставшие от недосыпа глаза. — спать, может, ляжешь? — мне работать надо, — и посмотрев на наручные часы, снова зевает и встаёт с кровати, — через час уже нужно быть в форме. Фил тут же перебазируется на освободившееся место, че думает с себя спортивки и забирается под кровать. — что за работа? — спрашивает, уже натягивая на плечи одеяло. — я преподаю программирование дистанционно. — типа ботан? — типа шарю, — парирует. — мой комп если подойдёт, бери. в я, наверное, спать завалюсь. — твой компьютер старый, он не потянет мою программу. — у тебя как обычно, то он устал, то хер не встал... ладно, тогда домой иди, чё. Макс закатывает глаза на очередную странную фразу Фила и отвечает: — просто устрою детям устную лекцию. в этот раз обойдутся без практики. — похер вообще, — зевает и , — главное, не громко бубни.