Печальная история двух слившихся вселенных

— Не приходи сюда больше, - с вялого языка срывается только это, несчастное, слёзное и такое разбитое - грех не поклясться в том, что это действительно похоже на тот самый уродливый, целиком и полностью покрытый видными шуршавшим рубками конец любви, - никогда! Конец всего. Конец свету. Конец тьме. И конец двум вселенным, какие навеки разлились в отдельные и дальше будут существовать по разности, по своему горю или счастью, но не вместе. Раздельно и на этом жирная точка. — Ты прогоняешь меня? - а его голос хриплый, расстроенный, холодный. Боль независимо тело захватила, сердце на две неровных половины разорвало, кровью винной все захлестнув, а дышать полевыми цветами в её кудрявых локонах он так и не разучился. Не смог и больше никогда не сможет, другого выхода ему нет. — Нет, - усмехается она горестно, устало потирая переносицу, а пламя несгораемой любви все ещё выжигает все живое в грудной клетке, причиняя адскую, совсем нетерпимую боль, от которой не спасут даже крики истошные, - я ведь всего лишь...жду прощального поцелуя. — Я поцелую тебя, - он встаёт, но по ощущениям готовится к нападению на жертву, готовится с ненормальной скоростью сорваться с места и терновыми ветками залезть ей под кожу, отравить все оставшееся прелестное, до конца самому себе её подарить. Иначе он не может. Иначе он не играет. — И уйдёшь, - она совершает тот же шаг к нему, моргая большими, преступно красивыми карими глазами , - навсегда. — Как скажешь, дорогая - он чувствует внутри ухмылку поколоченного сердца, уйду навсегда, - он забывает добавить: «с тобою вместе, кровавой рекою разольются наши вселенные». Прижимаются они друг к другу мгновенно - страстно, желанно, без ума-разума, словно так и стоит. А что им - разлучаются, нужно припечатать губами этот печальный момент. Руки его сильные по телу молодому, горячему, хрупкому, все бродят, а она не сопротивляется и послушно подставляет эрогенные зоны под чувственные, умелые мужские ласки. — Довольно таки терзать меня, - но, взмахнув чёрными волнистыми прядями, отрезает она, желая поскорее придти в свой здравый ум и трезвую память, - уходи прочь и более никогда мне не являйся ни во снах, ни наяву. — Я рука об руку с тобою и в аду пойду, - широкая ладонь тянется к карману, а в следующую минуту из него шокирующим её образом извлекается большой чёрный пистолет. Металическая крышка блестит на свету и холодная дрожь мгновенно оседает на худых выступающих позвонках её спины, пока сердце предвещает неладное. Нехорошее. Но все же она поворачивается к нему хрупкой грудью, в глаза пристально заглядывая и немым вопросом вонзая острые иглы. — Я не буду многословен, - эти слова вылетают из его метаноловых уст предпоследними, - только во мне тебе место! Без нотки сомнения, отчаянно смело он в неё стреляет, безошибочно попадая в самое сердце. Не зря пятнадцать лет работал врачом. Кровь алая сумбурным и большим пятном раскрывается на её белой рубашке, а внезапный укол боли заставляет ноги подкоситься и упасть прямо на пол, прямо и нестерпимо больно. Из глаз искрятся на поверхность все уничтожающие эмоции, но язык парализован и сказать хоть слово - как ещё раз получить пулю в самый центр вселенной. — А мое место - в тебе, - он, спустив одну горскую и скупую мужскую слезу, стреляет ей в лоб, мгновенно погружая во вечную тьму. И сам по себе пускает огонь, не чувствуя боли и жжения кожи. Они похожи и место им только в друг друге. Больным - место в неизлечимых, сумасшедшим - в безумных, а подобном в подобном и это конец. Он больше никогда не придёт. Она больше никогда не попросит на прощание прикоснуться губами. Никогда. Потому что теперь все намеренно и намного выше - из вселенные кровавыми ручейками смешались. Слились в одно. Стали одним целым. <i>