Рой или Лу номер три

- Тот, что был у них офицером, теперь полный кисель, - караульный - коренастый мужчина средних лет с ежиком седеющих волос - сдвинул маску респиратора, уперся спиной в металлическую дверь, вход через которую охранял, и жадно затянулся. Второй страж – совсем еще юноша - кивнул, завороженно глядя на тлеющий кончик сигареты, зажатой в узловатых пальцах сослуживца. До пришествия консов табачные изделия в колонии были под запретом, и если и попадали в руки рудокопов, то только через контрабандистов. Правление считало курение крайне вредным для здоровья и строго-настрого его берегло. Но теперь Юго-Западная жила по другим правилам. Индивидуализм, установленный пришлыми, провозглашал свободу выбора. Хочешь травиться? Травись! Никто больше и слова не скажет, но коситься еще будут долго. - Рой ему основательно мозги промыл, - лениво продолжил первый караульный и выпустил сизый дымок поверх головы товарища. - Глаза у офицера теперь как твои стекляшки. Сам мычит и слюни пускает. - Беднягу уже к медикам определили, - напомнил второй, приспустил респиратор, неосторожно втянул ноздрями витающий вокруг дымок и чихнул. - Считай, повезло, - вальяжно согласился первый и сбил пепел с сигареты. – Второму - тому, что из наших, - госпиталь не светит. - Ему и незачем, - ответил юнец. – Он же адекват. Балакает осмысленно. На супругу свою авторитетную наорал. При всех, не постеснялся. - Врешь, небось? - оживился старший товарищ. - Ребята рассказывали, - пожал плечами второй. - Шпион он, - авторитетно поднял указательный палец первый. – Лазутчик! Поэтому и держат тут, за этой самой дверкой, под нашей строгой охраной. Головой как филин вертит, словно что-то высматривает, вынюхивает. Чисто агентура. Ну, как тот конс, что теперь у нас в первых советниках ходит. Между прочим, они как две капли друг на друга похожи. Дознаватели, конечно, это недоразумение, постарались исправить, но уродовать шпика пока не решились. Так что не перепутай, а то подстрелишь не шпиона, а самого советника нашего Геба, долгие ему лета! Юноша смущенно покраснел. Караульный с сигаретой захохотал и покровительственно хлопнул его по плечу: - Не дрейфь, поросль! Слушай старших, не попадешь впросак. В следующее мгновенье он забыл о панибратстве и раздавил сигарету каблуком ботинка. Оба караульных вытянулись в струнку и взяли под ружье, выказывая почтение советнику, внезапно вынырнувшему из-за угла. Геб остановился перед ними на мгновенье, неодобрительно принюхался к воздуху, словно мог что-то почуять сквозь фильтры маски, наградил охранников уничтожающим взглядом, отчего те словно уменьшились ростом, и открыл дверь, позволив караульным на миг увидеть то, что скрывалось за нею. Комната для допросов не оставляла места для фантазии. В ней не было ничего, кроме простого обшарпанного стола и нескольких стульев, на одном из которых смиренно сидел «шпион». Воздух в помещении фильтровался, и поэтому лицо пленного не скрывалось за намордником респиратора. Юный караульный заметил, что обращенный действительно очень похож на советника, и, если бы не знаки отличия на комбинезоне важного конса и кровоподтеки на физиономии «шпика», их можно было б легко перепутать. Пленник сосредоточенно смотрел в воображаемую точку перед собой и внешне никак не отреагировал на звук открывающейся двери, будто действительно занимался чем-то чрезвычайно важным. Знать бы, чем... Геб медленно прошел к столу, невольно размышляя над иронией ситуации. Мысль о том, что он поменялся местами с Лу-3, могла бы даже позабавить, если б не обстоятельства. Если Рой сумел создать лазутчиков, какой кошмар появится за ними? Заняв место напротив обращенного, Геб привлек, наконец, его внимание, и несколько долгих секунд изучал лицо визави. Физиономия пленного, в бурых разводах, бездвижная, неподконтрольная власти эмоций и выдающей их мимики, неприятно напоминала посмертный слепок. Исключением служили лишь глаза, блестевшие легким интересом, но одновременно отливающие чем-то глубоким и очень чуждым. Геб вздохнул. Он не разглядел в этом взгляде и следа Треса-Луи. - С кем честь имею? – с осторожным любопытством спросил советник и скрестил руки, подозревая, что самому представляться нет нужды. Дознаватели утверждали, что обращенный помнил тех, с кем сталкивался до перехода на сторону Роя. Простой вопрос привел пленника в легкое замешательство, стороннему наблюдателю, впрочем, совсем незаметное. Осколок созерцателя вдруг понял, что ранее никогда не задумывался, может ли претендовать на собственное имя. «Но разве нет?», - подумалось тут же ему. Разве он, сегмент, не получил уникальный опыт? Разве, сохранив рассудок и получив доступ к новым данным, он, отделившись от основной, родительской структуры, не стал целостной, самостоятельной полноценной личностью? А если так, то как назваться? Одним из имен носителя? Но они казались осколку созерцателя слишком короткими, куцыми, неопределенными и не отражающими его истинную сущность. - Ты знаешь меня, - произнес Сегмент после недолгой паузы, с разочарованием осознав, что не может подобрать себе подходящее имя в человеческом языке. Советник, впрочем, с сомнением покачал головой. Голос клона обрел новые обертоны, свидетельствуя, что пленный перестал быть тем, кого еще недавно знал Геб. - Не отрицаю, - неожиданно согласился советник и кончиками пальцев задумчиво отбил по столешнице одному ему понятный ритм. – Но это был не ты. Или... Не совсем ты. Я не прав? - Ты знаешь меня, - повторил клон. Советник нашел взглядом камеру у потолка и обратился к невидимому наблюдателю: - Сеть! Что показали результаты сканирования обращенного? Он еще человек? - Биологически он все еще человек, - сухо доложилась система. - Или блестящая имитация, - прозвучал под низким сводом комнаты новый голос. Сегмент повернул голову к источнику и увидел его обладателя – старого по людским меркам мужчину, входящего в помещение. - Гранд-комиссар, – советник поднялся. Старик жестом приказал Гебу сесть на место, сам же обошел стол, встал за его спиной, оперся одной рукой об спинку стула и провел другой по редеющим волосам. – Занятно. - Я мыслю, значит существую, - сказал Сегмент. Гранд-комиссар Блитц похлопал по плечу Геба и резюмировал: - Декарт. Ты понял? Засранец знаком с нами лучше нас самих. Он в нашей сети, а машина не доложила о вторжении. На чьей она сейчас стороне? Мать-сеть промолчала. Ее защитные программы не фиксировали чужого присутствия в сети, но центр прогнозирования подсказывал, что ей не поверят. Консы отличались параноидальной подозрительностью. - Так разумен ли он? – Блитц прошелся перед Сегментом и повернулся к советнику. - Или твою копию контролирует что-то сродни местной нейросети? М-м? Как думаешь? - Не могу знать, - сказал Геб, и не покривил душой. Блитц задумчиво поцокал языком и обратился к Сегменту: - Кто я? - Гранд-комиссар Блитц, - ответил Сегмент, следуя подсказке памяти Луи. - Отлично, - воскликнул старик. – А еще? Не понимаешь? Сегмент позволил телу помотать головой. - Вот стол, - Блитц постучал ладонью по затертой столешнице, а потом указал на стакан – Вот стакан. А я? - Человек, - ответил Сегмент, подозревая, что именно это хотелось услышать гранд-комиссару. - Понятливый, - сказал Блитц. – А что это - человек? - Кто это, - поправил Сегмент, понимая, что затянут в навязанную игру. - Кто это, - согласился гранд-комиссар. - Гуманоид, - посыпал определениями Сегмент. – Разумный. Одушевлен. - И? – терпеливо спросил Блитц. - Определений много, - сказал Сегмент. – Но эти – самые точные из известных мне. - Так значит, ты – человек? - полутвердительно спросил Блитц. - Физических изменений у исследуемого объекта не обнаружено, - гнула свою линию система. Гранд-комиссар кивнул и ухмыльнулся в седую бороду. - Личностная матрица допрашиваемого изменена, - добавила система после недолгой паузы. - База воспоминаний расширена и частично перенесена на накопитель имплантанта. Это не Трес, не Лу-3, хотя захватчик оперирует воспоминаниями обращенного. - Браво, - сказал Блитц и обратился к пленнику. – А что скажешь ты? - Примитивная, но в корне верная оценка, - признал Сегмент. - Так кто или что ты? – вновь, но уже с нажимом спросил Геб. - У меня нет имени, - признался Сегмент, и с удивлением обнаружил, что откровение принесло чувство изумительной легкости. Мозг носителя выделывал с сознанием странные коленца. - А определение? – мягко полюбопытствовал гранд-комиссар. – Это ведь правильный вопрос? - Правильный, - согласился Сегмент. – Но всеобъемлющий. На ваш вопрос вряд ли можно подыскать простой и конкретный ответ. А вы ведь ждете от меня именно этого? - Да, это действительно не тот рудокоп, которого ты когда-то знавал, - старик вновь хлопнул по плечу Геба. – Он не прост! Ой, как не прост! Седобородый захватил внимание клона, и теперь тот смотрел, не мигая, поверх Геба. - Но начнем с простого, - Блитц потер ладони. - С примитивного, так сказать. Подытожим то, что нам известно. Тело Лу-3 занял кто-то другой. Это так? - Не вполне понимаю, о чем вы говорите, – сказал Сегмент. - А кто ты вообще такой, чтобы меня понимать? - Старик усмехнулся. – Ты - с другой стороны. Не рудокоп, не солдат, а соглядатай. Я вижу, с каким любопытством ты все осматриваешь. А тот, кем ты был, не вертел бы головой. Он и так знает тут все до последнего камешка. - Убедительно, - согласился Сегмент. Логика собеседника его приятно удивила. В гранд-комиссаре осколок созерцателя чувствовал присутствие настоящего, острого интеллекта. - Рад, что нашел согласие. И поэтому повторю вопрос: тело клона занял кто-то другой? - Да, - коротко ответил Сегмент. - Этот кто-то – человек? Человеческое сознание? - Нет. Несколько долгих и тягучих мгновений в комнате царила могильная тишина, в течение которых Сегмент смог наблюдать, как вытягиваются и меняют цвет лица советника и его патрона. Геб беспомощно и немо открывал рот. Глаза седобородого зажглись нехорошим огнем. - Повтори, - медленно попросил Блитц. - Мое сознание не относится к вашей природе, - спокойно пояснил Сегмент. – Я – обитатель мира, на котором вы - гости. Незваные. - Абориген, - подытожил гранд-комиссар и посмотрел на макушку Геба, словно пытаясь заглянуть внутрь черепной коробки советника, чтобы убедиться в его человеческой природе. – Что ж, это многое объясняет. Геб, мой мальчик, мы удостоены великой чести: стать первыми в истории человечества людьми, установившими контакт с инопланетным разумом. - Боюсь, мы не были первыми, - буркнул советник. – И, боюсь, это не контакт. - Браво! Отменная проницательность! Не желаешь задать своему клону вопросы? - Спасибо за доверие, - сказал Геб и обратился к Сегменту: - С какой целью ты явился сюда? Каково твое задание? - Могу повторить только то, что говорил раньше: у меня нет цели, кроме познания, - сказал тот. – В вашем расположении я оказался случайно, после взрыва в туннеле. Мне некуда было идти. - Почему не сказал дознавателям о том, что ты не человек? - Их это не интересовало. - И правда, наших дуболомов вряд ли интересует ксенология, - притворно вздохнул седобородый над ухом Геба. – Но интересует ли она нас? - Думаю, да, - ответил советник на риторический вопрос. – Меня интересует, что произошло с соседними поселениями. Но удовлетворит ли мое любопытство безымянный собеседник? Две пары глаз внимательно изучали реакцию Сегмента на происходящее, пытаясь подметить и верно истолковать редкие невербальные знаки – мимические сигналы, частоту дыхания, движение пальцев и изменения в осанке. Тело рудокопа еще помнило прежнего владельца и, возможно, могло сказать больше, чем мог или хотел абориген. Однако ни советник, ни его старший товарищ пока не понимали, что невербальные сигналы не будут иметь понятные им значения. - Удовлетворю, - заверил Сегмент. – Давайте поговорим начистоту.