Самое тёмное время – перед рассветом.

Короткая, но ощутимая дрожь пробегается по оголенным частям тела. Сынмин просто вскакивает из-за стола и уносится прочь из квартиры. Знает, что обратно вернут. Знает, что все равно всегда будет просыпаться там. Знает, что никогда не оставят в покое.

***

Когда за дверью в пятый раз звучит трель звонка, хозяин квартиры бесится не на шутку. Это наверняка соседи, хотят познакомится с новым жильцом их дома. Потому что нового адреса не знает никто.       — Кто? — говорит Феликс, когда подходит к двери. Он смотрит в глазок, но там никого не оказывается. Феликс достаточно знает, чтобы не открывать дверь. Холодок пробегает по оголенным щиколоткам. Сколько бы он уже был не при делах, враги остаются вечно и сейчас неприятное чувство засело в груди. Он уже собрался уходить, когда услышал за дверью голос.       — Если ты надеялся, что тебя никто не найдет, спешу тебя расстроить. Я и минуты не потратил, чтобы найти тебя. Ты стал слишком плох, Феликс, разве я тебя этому учил? Феликс замирает. Знакомый голос будоражит все сознание. Они так долго не виделись. Феликс даже не надеялся вновь увидеться, думал…       — Нет, я не умер. Я хорошо понимаю свою норму. Нет, я не перерезал вены, но если ты не откроешь, все таки придется, я уже наверное разучился держать в руке нож и резать себя. Когда дверь открывается с тихим скрипом, Сынмин расслаблено улыбается и высовывает голову из дверного проема. Феликс сразу обращает внимание на все изменения в Сынмине. Наверняка доза стала выше, раз зрачки почти покрывают весь глаз. Костяшки сбиты, наверняка не успевают заживать. На лице расслабленная улыбка, значит был у Дракона. Дракон нашел его?       — Он тебя нашел, да? Сынмин не меняется в лице, он за все время отсутствия научился держать маску. Но внутри все равно ёкает. Феликс слишком хорошо знает его.       — И опять вскопнул то, что ты прятал так глубоко?       — Ты меня так хорошо знаешь, — проговаривает Сынмин и тихо заходит в квартиру, оглядывая её, — неплохая, но маленькая.       — У меня есть виски, — закрывая дверь, говорит Феликс и движется на кухню. Сынмин только тихо следует за ним, больше ничего не говоря. Не нужно слова, когда и так все понятно. Пока Ли копошится в навесных ящиках, Сынмин слишком сильно уходит в себя, как будто, заново проживая все те моменты, которые сейчас мелькают перед глазами.       — И с какого момента ты не режешь себя, когда вновь видишь его? И это тоже сразу выскакивает перед лицом. А глаза сами находят шрамы на запястьях, даже если те скрыты джемпером. Рука сама по себе накрывает запястье, потирая, усыпленное шрамами, место. Феликс разливает янтарную жидкость по стаканам и добавляя лед, подносит к столу, где расположилась Пантера.       — Где-то с того момента, как я сбежал в Америку. Да, с того момента.       — И что ты делал в Америке? — Ли садится на стул и сгибает одну ногу, облокачиваясь о неё.       — Убивал, трахался, принимал, дрался, убивал, находился в отключке, просыпался, пил и все по кругу, — тихо произносит Ким, отпивая напиток из стакана. Феликс совсем немного морщится, совсем позабыв такие жестокие действия. Мысли сами себя догоняют, превращаясь в нескончаемую мыслительную деятельность.       — И он наверняка знает обо всем. Сынмин усмехается и ставит стакан на стол. Улыбка, не совсем здоровая, обрамляет осунувшееся лицо.       — Давно? — Феликс слишком хорошо знает Сынмина, что не замечать самое главное изменение.       — Нет. Феликс куда-то уходит ненадолго, но возвращается с несколькими ампулами и шприцами. На лице ни одной эмоции, словно маска тоже выработана годами.       — Это налтрексон. Думаю ты знаешь, что это. Сынмин смотрит на ампулы и поджимает губы, впервые, не сумев сдержать эмоции. Слезы, быстро наполнив глаза, начинают стекать по щекам и пропадают в ткани джемпера. Дамба дала трещину.       — У тебя будут просто адские боли и еще хуже боли, — не успевает договорить Феликс, как за него заканчивает Ким.       — Ломка. Для Сынмина ломка хуже, чем встречи с Драконом.       — Я знаю, что твои ломки очень жестокие, невозможные. И даже, если бы можно было колоть тебе вдобавок обезболивающее, не советуется это колоть все вместе, — Феликс громко выпускает воздух и горбится на стуле, пряча лицо в ладонях, — решать тебе. Курс небыстрый, около полугода, но если ты не начнешь сегодня, умрешь через пару недель. Сынмин встает из-за стола, но Феликс все также прячет лицо в ладонях, он не может больше смотреть на такого Сынмина. А когда входная дверь хлопает, Феликс поднимает лицо и не замечая на столе ампулы, улыбается, запрокидывая голову. Сынмин справится. Когда, черт возьми, Пантера не справлялся? Даже если на кону стоит собственная выдержка и контроль.

***

Хенджин устало потирает глаза и откидывается на спинку стула. Он смотрит на часы и тяжело вздыхает.       — Да, Хенджин? — на той стороне трубки, слышится сонный голос.       — Собери еще одну группу. Чанбин выдыхает и слышно, как тот закуривает.       — Мы искали уже везде. Его нет нигде.       — Он не мог испариться, понимаешь? Нужно искать там, где его мы не ожидаем увидеть. Повисает тишина. Лишь тихие выдохи обоих. Оба думают о своей.       — Феликс в городе. Я ему говорил уже давно, но та нота, на которой они расстались не позволит ему пойти к нему. Хенджин прикрывает глаза и встает из-за рабочего места, все еще не сбрасывая вызов.       — Я навещу его.       — Хенджин…       — Я не трону его, обещаю.

***

Феликс уже пол часа слушая трель звонка, теряет терпение, а Хенджин видимо нет.       — Проваливай, я не желаю тебя видеть. Почему уже все знают мой новый адрес?! Хенджин молчит некоторое время. И Феликс не выдерживая, открывает дверь. Дуло пистолета было ожидаемо увидеть. Страха нет, давно уже привык.       — Ты знаешь, где он. Скажи мне. Феликс облокачивается на дверь и ухмыляется. В глазах Дракона плескается все эмоции сразу: от неуверенности до агрессии, способной уничтожить пол планеты, если тому не вернуть то, что по праву принадлежит лишь ему.       — Ты думаешь, что Сынмин такой глупый, что скажет мне, куда пойдет, зная, что к первому к кому ты пойдешь - буду я? Хенджин опускает пистолет и прячет тот за поясом брюк. Дыхание спирает, а пульс подскакивает. Он устал искать его постоянно. Устал постоянно видеть в глазах отвращение и страх.       — Можешь его не искать ближайшие пол года, он скорее всего там, где, даже ты, его не достанешь. И ему будет настолько плевать на тебя, потому что у него будут другие проблемы, похуже тебя. Хенджин не глупый. Хенджин все понимает с первой же секунды. Ранее резко подскочивший пульс, резко падает. Сердце замедляется. Кулаки сжимаются рефлекторно.       — Он же не выдержит один это. Ему нужен кто-то рядом. Даже если не я, пусть будешь ты! Ты же представляешь, насколько ему больно? Почему ты его бросил? Феликс начинает смеяться. Так же, как смеется Сынмин и от этого сердце повторно Хвана замирает.       — Сынмин не дал бы мне даже малейшей возможности помочь ему. И я не знаю, сделал ли он правильный выбор. Может быть он уже мертв от передоза где-то в подворотне, потому что ему оставалось около недели, когда он был у меня.       — А когда он был у тебя?       — Почти три недели назад, Хенджин. Возможно он уже умер. А возможно кричит от боли, где-то в подвале в какой-нибудь Бразилии. Хенджин не помнит себя, как заходит в свой дом. Только помнит телефон в руках и сотни не принятых вызовов на один и тот же номер.

«Сынмин, это я - Хенджин. Пожалуйста ответь мне на сообщение где ты. Я знаю, что ты можешь быть мертв, но я даже не допускаю мысли об этом. Ты можешь сейчас умирать от этой боли и я не могу оставить тебя одного с этой проблемой. Ответь прошу. Я очень переживаю. Твой Дракон»

«Мне не нужна твоя помощь, я справлюсь сам» А сам выл от боли, что сковывала даже дыхание. Он не позволит приблизиться к себе в таком слабом состоянии. Сынмин будет лезть на стену, но справится с этим сам.