Упавшие звезды так холодны. На пути к тебе.

      Вечернее солнце лениво опускалось за линию горизонта, освещая багровыми лучами фундаментальное здание винокурни. Работники плантации завершили свои дела и, весело переговариваясь, расходились по домам. В имении владельца земель приятно звенел шум кухонной суеты в преддверии ужина.       Юный дворянин размышлял в своём рабочем кабинете, углубляясь в хозяйственные книги.       Дела винокурни обычно вёл доверенный человек, еще служивший при прошлом хозяине - Крапусе Рагнвиндре - управляющий Эльзер. Отлично справлявшийся со своими задачами, мужчина был удивлён и одновременно обрадован, когда наследник внезапно проявил заинтересованность к делу винопроизводства. Одно время он часто переживал, осознавая, что передача ценных знаний и секретов производства находится под угрозой без малейшего интереса со стороны юноши. Проводя целые дни рядом и посвящая новичка в таинства, Эльзер не стеснялся сразу давать большое количество информации, совершенно уверенный, что его господин справится.       Дилюк Рагнвиндр не только казался, но и был подающим надежды интеллектуальным многосторонне развитым юношей. Если в нем проснулся искренний интерес, то освоить эту деятельность для него не составит труда.       Юноша в самом деле имел живой интерес по весьма конкретной причине. Во-первых - хотел досконально изучить технологию производства выпускаемых напитков, чтобы улучшить и доработать ее. А во-вторых... ему больше нечем было заняться в ожидании своего возлюбленного.       У почетного жителя Мондштадта были и другие сферы деятельности. К примеру, взять вечерние рейды в облике «Полуночного героя». Однако, не так давно он перестарался на поприще борьбы со злом и несправедливостью, да настолько, что любые мало-мальски замышлявшее подлости бандиты, с концами залегли на дно. Орден Бездны и Фатуи также безмолвствовали.       От смен бармена в «Доле ангелов» на время тоже пришлось отказаться. Дилюк опасался, что его брат может неожиданно туда нагрянуть, выдавая всем окружающим новый уровень отношений, возникший между ними. Никогда нельзя было точно знать, какую вещь он вытворит.       Дилюк вовсе не стеснялся того, что вступил в отношения с Кэйей. Он не хотел демонстрировать в городе своего тесного взаимодействия с Ордо Фавониус, орденом рыцарей, в котором на высоком посту служил его названный брат. Здесь же, у себя дома, он мог не опасаться ни слухов, ни косых взглядов.       Хотя по первому впечатлению постоянные жители винокурни были удивлены тому, как внезапно Кэйя Олберич стал частым гостем, но довольно быстро врожденное обаяние капитана кавалерии сделало своё дело. Элегантного рыцаря приняли с распростертыми объятиями. Тем более многие старшие работники знали его еще мальчиком, жившим здесь до гибели отца и ссоры братьев.       Прочие же моменты, вроде того, что мондштадский гость остаётся ночевать в покоях господина, все работники негласно старались тактично игнорировать и не обсуждать. Они уважали выбор хозяина.       Дилюк был благодарен своим людям за это. Наконец он мог чувствовать себя чуть более расслабленным, чем обычно, и совершенно счастливым.       Длящиеся мучительными часами дни были лишь сладким предвкушением в ожидании любой встречи, когда юноша мог лицезреть улыбку, предназначенную только ему.       Кэйя, также не сильно занятый в ордене, хотя, зная его, Дилюк мог предположить, что тот просто игнорирует свои обязанности, посещал его так часто, как мог. Лошадь капитана кавалерии уже знала маршрут до винокурни наизусть, и проделывала путь не больше, чем за полтора часа.       Приезжая на винокурню, брат первым делом врывался к Дилюку и прямо с дороги, еще храня на себе пыль и ветер путешествия, припадая к его губам, одновременно сковывая в объятиях, словно боялся опоздать.       Дворянин в свою очередь каждый раз ждал этого жадного поцелуя, с бешено колотившимся сердцем, едва заслышав ржание лошади, подъехавшей к воротам винокурни.       Несколько недель назад, юноши, обнажив друг перед другом истинные чувства и мысли, не сумев сдержать желание и страсть момента, предались любви, на той самой кровати, на которой прежде беспробудным сном спал Кэйя и на которой обычно все остальные ночи проводил Дилюк. Ныне это по праву была их общая кровать. Хотя, еще будучи мальчишками, ребята имели невинную привычку иногда ночевать вместе.       Теперь же дело обстояло иначе. Они любили друг друга и желали быть вместе душой и телом. Тем не менее, даже не пытаясь скрыть своих желаний, читаемых в горящем страстью взгляде, Кэйя предложил брату пока воздержаться от близости, указывая на то, что для этого у них впереди будет еще вся жизнь. Дилюк удивился, но, не желая спорить с решениями возлюбленного, согласился. Тем более он испытывал небольшую вину, за то, как поддался своим постыдным желаниям в ту ночь, почти не заботясь о комфорте Кэйи. Хоть тот и уверял, что все было замечательно, юноша смутно подозревал одну из причин отказа в том, что тот пока не был готов к повторению прошлого опыта. Но у Дилюка уже были некоторые мысли на этот счёт.       Ограничиваясь лишь поцелуями и объятиями, пара просто наслаждалась присутствием друг друга. И отсутствие близости вовсе не отнимало радости момента, только обостряя чувства. Еще недавно Дилюк и не мог представить, что когда-то будет иметь возможность в любую минуту просто протянуть руку к щеке Кэйи, касаясь ее голой ладонью без перчатки, или запечатлеть поцелуй на прядке шёлковых синих волос на рассвете, когда сонный брат будет непонятливо моргать своими длинными ресницами, пытаясь осознать, насколько часов сегодня он опоздал вернуться на службу.       Но сегодня Кэйя запаздывал. Спустившись к ужину в обеденный зал к семи вечера, Дилюк старательно прислушивался к звукам снаружи, но так и не услышал желаемых. Остаток вечера он провел в своей спальне, затопив камин и сидя на полу перед ним, подставляя лицо и руки тёплым языкам пламени. Вскоре, не заметив, как слабость подступила к глазам, юноша задремал.       Его разбудил легкий прохладный отпечаток губ на разгоряченной щеке.       Проснувшись, Дилюк понял, что рядом с ним уже сидит брат, подпирая одним плечом и нежно гладит по волосам. - Ох, прости, что все-таки разбудил, - улыбнулся гость в своей особенной манере. - Кэйя! Ты сегодня поздно... - Дилюк искал глазами циферблат комнатных часов, но было слишком темно, чтобы разглядеть стрелки.       Капитан кавалерии не ответил и лишь еще раз припал к еще более к горячим губам говорившего.       В этот момент юноши слились в едином дыхании и биении сердец. Сладкая нега ожидания, так мучившая Дилюка весь день, наконец нашла свой выход в поцелуе. Протянув руки за шею брата, он крепче прижался к нему, стараясь быть как можно ближе. На это действие ловкие золотистые руки в полуперчатках скользнули по шее, переходя на затылок и закапываясь в алых кудрях. В его ответе на поцелуй ощущалось то же нетерпение и жажда, что распалялись внутри них обоих.       Пламя камина вблизи лишь усиливало жар, идущий от сердца. Дилюк позволил себе поддаться ему, теряя контроль над ситуацией и подчиняясь инстинктам. Но Кэйя, видимо, лучше владевший собой в подобных случаях, внезапно мягко, но настойчиво отстранился.       Алые глаза взглянули на него с нескрываемым разочарованием. - Я сегодня не останусь на ночь, - Кэйя издал нервный смешок, явно чувствуя себя виноватым в столь резком прерывании прекрасного момента. - Есть небольшая работа. И мне нужно уехать из Мондштадта на пару дней. Я не мог не заехать попрощаться. - Что, прямо сейчас? - Да... знаешь, там такое дело что медлить нельзя.       Дилюк совершенно не понимал, что за странные дела могут быть у его брата вне Мондштадта, да и еще на ночь глядя. - Я могу поехать с тобой и помочь.       Синеволосый юноша замахал руками перед собой. - Нет, нет, нет! Я прекрасно справлюсь сам. Тем более это важно только для Ордо Фавониус. Если ты там окажешься, Джинн точно будет в курсе.       Все еще сомневаясь, Дилюк наконец кивнул. - Ладно. Если так, то езжай. Я буду ждать тебя здесь. - Спасибо, братец, - Кэйя еще раз легонько поцеловал его в уголок опущенной от расстройства губы. - Я быстро вернусь, ты даже не успеешь соскучиться.       Сопровождая свой уход ободряющей улыбкой, рыцарь покинул спальню. Дилюк остался сидеть на том же месте. Обуреваемый печальными мыслями, он прислушивался к удаляющемуся стуку копыт лошади капитана кавалерии до тех пор, пока мог его расслышать. И только после, вяло поднявшись, рухнул в кровать не раздеваясь.       На другой день дворянин под пристальным вниманием управляющего продолжал алчно постигать премудрости виноделия. Уже достаточно углубившись в таинство процесса, находчивый ум подсказал несколько идей, ждущих воплощения. Дилюк не замедлил обсудить их с Эльзером. На что, поразмышляв, мужчина высказал идею о том, какие сорта вина могут подойти и как попытаться достичь желаемого результата. Воодушевленный этой возможностью, хозяин винокурни провел следующие несколько дней в подготовке и поисках необходимых ингредиентов.       Рабочая атмосфера как нельзя кстати отвлекала от чувства одиночества, не позволяя долго размышлять над невнятными причинами спешного отъезда брата.       Когда последний этап подготовки был завершён, Дилюк обнаружил, что подходящих бочек с молодым вином на винокурне не осталось, все они были перевезены в погреба таверны в городе.       «Вот и повод навестить Чарльза. Заеду утром, возьму бочонок и вернусь. За одно развеюсь прогулкой».       На другой день, Дилюк ранним утром выехал на повозке, следуя по дороге в Мондштадт. Привычный путь теперь казался ему вдвойне приятным, ведь его брат так часто ныне следует по нему ради вечерних встреч, столь ценных для них обоих.       Въехав в ворота Мондштадта, Дилюк направил повозку в сторону «Доли ангелов», когда услышал голос, окликнувший его по имени. - Господин Рагнвиндр, позволите с вами переговорить?       Перед удивленным дворянином собственной персоной предстала действующий магистр Ордо Фавониус - Джин Гуннхильдр.       Дилюк, сохраняя непринужденный вид, спешился, чтобы разговаривать со столь почтенной особой на одном уровне. - Добрый день, магистр. Чем обязан?       Хрупкая с виду девушка, являвшаяся сильнейшим рыцарем ордена и замечательным стратегом, внушавшим уважение всем, знавшим ее даже понаслышке, оглянувшись по сторонам, несколько смягчила свой стальной взгляд и уверенный вид, говоря на пол тона ниже обычной речи. - Мистер Дилюк, я снова вынуждена вас беспокоить по вопросу, который мне менее всего пристало вам задавать. Он касается сэра Олберича...       Стараясь не выдать своего беспокойства, юноша молчал, но приподнятая бровь выдавала живой интерес к теме. Джинн, смущаясь, продолжила. - Я весьма опосредованно в курсе, что в последнее время, его часто можно было заметить направляющимся в сторону винокурни. Оттого предполагаю, что вы можете быть в курсе его нынешнего места пребывания.       Дилюк дернул головой в легком раздражении, не понимая, что пытается выяснить у него девушка. Ведь кому, как не ей, знать, где сейчас Кэйя. - Могу предположить, что сэр Олберич в данный момент выполняет задание, порученное ему Ордо Фавониус. - Боюсь, что орден не выдавал ему никаких заданий в преддверии тех трёх дней, что он уже отсутствует.       Дилюк был ошарашен этой новостью. Выходит, что брат не только ушёл в самоволку, но и соврал ему про задание. - Вот как... - только и смог выдавить из себя раздосадованный дворянин, чтобы не выдать при Джинн своих истинных чувств.       Но, казалось, что проницательная девушка смогла распознать их все лишь по одному взгляду. Она не скрывала своего беспокойства. - Что ж, в таком случае, еще раз прошу прощения за обращение с подобным вопросом, но вынуждена просить сообщить, если у вас появится какая-либо информация. - Да, непременно, магистр.       Джинн на прощание кивнула и поспешила удалиться. Дилюк, разрываемый тяжелыми мыслями, лишь по привычке довез повозку до таверны.       Чарльз, радостно приветствовал хозяина, выходя из-за барной стойки, но тут же замолчал и отпрянул, когда увидел бездонную мрачную пустоту, которую источал взгляд юноши.       Так и не удостоив бармена ответом, Дилюк напрямую спустился в погреб заведения. Не зажигая света, оставаясь в темноте и прохладе, он облокотился на один из стеллажей, лихорадочно приводя мысли в порядок.       «Кэйя заведомо лгал мне в тот вечер... я же чувствовал, что что-то не так! Почему? Что могло заставить его так поступить? Неужели он отправился на какое-то опасное дело и не хотел впутывать меня? Вполне возможно... Но так откровенно врать, когда мы больше не скрываем ничего друг от друга...»       Но тут Дилюка поразила еще более тревожная мысль.       «Что, если это только я решил отныне быть с ним откровенным? Если он вовсе не собирался раскрывать все свои секреты и тайны? По сути, ведь мы друг другу ничем не обязаны... Быть может он воспринимает те чувства, что между нами, совершенно иначе? И не считает нужным впускать меня дальше в своё сердце...»       В гневе, Дилюк сжал кулак и ударил по деревянной планке винного стеллажа, вызывая звон дрогнувших бутылок.       «Неужели я был так ослеплён своими чувствами? Неужели был так наивен? Я растворился в нем, потеряв себя... размяк, словно кисейная барышня... Только и жду его на винокурне... Нет. Это не может так больше продолжаться. Раз у него есть своя жизнь, в которую я не достоин быть посвящён, то у меня - своя».       Обдумывая тяжелое решение, хозяин таверны медленно поднялся по ступеням, ведущим в основной зал.       Чарльз бросил на него опасливый взгляд. Монотонным голосом Дилюк заговорил. - Можешь сегодня идти домой. Я останусь на смену за стойкой. И в принципе, возвращаюсь к работе. Так что, пока отдыхай.       Не смея спорить с хозяином, пребывавшем в таком хмуром настроении, мужчина поторопился исчезнуть с его глаз.       Дилюк встал за высокий деревянный стол, проведя по нему рукой. Привычная атмосфера таверны дарила расслабление и уют. Но сегодня этого было недостаточно, чтобы унять бурю в душе юноши.       Растущий пожар смог ослабить только медленно, но неуклонно, нарастающий поток посетителей.       Дилюк погрузился в работу с головой. Отвыкнув от должности бармена, он заставлял себя тщательно концентрироваться на каждом заказе. Пока это не затянуло его в процесс, заставляя забыть о тревогах.       Хозяин таверны смог выдохнуть только к позднему вечеру, когда количество клиентов стало снижаться.       Многие знакомые сегодня пришли. Казалось, что они заходили даже не в саму таверну, а скорее лишь поздороваться с дворянином. Но Дилюк старался не придавать этому значения.       Когда время перевалило за полночь и последние охмелевшие посетители были вежливо выпровожены, юноша, по обыкновению, натирал бокалы до зеркального блеска. Он не хотел возвращаться на винокурню этой ночью, чтобы не погрузиться в выработанное ожидание приезда брата, решив переночевать на втором этаже «Доли ангелов».       Дверь таверны распахнулась, сухим скрипом возвещая о явлении очередного клиента.       Фигура, облачённая в обтягивающие темные одежды, с накинутым светлым плащом, отороченным мехом, уверенной походкой переступила порог заведения.       Дилюк замер, поражённый наглости ночного гостя, впрочем, как всегда. - Братец! Я вернулся, - широко раскинув руки встал посредине пустого зала Кэйя, расплываясь в улыбке. - Мы уже закрыты. Прошу покинуть заведение, - самым монотонным голосом, стараясь не смотреть в глаза, выговорил раздражённый бармен. - Покинуть заведение?.. - на секунду растерявшись, переспросил объявившийся брат, но тут же вернул себе самообладание, заливаясь смехом. - Ох, братец, а ты ведь имеешь прекрасное чувство юмора. Я ценю это.       Кэйя вплотную подошёл к барной стойке, усаживаясь на один из стульев, в ожидании подперев рукой голову. Дилюк продолжал сосредоточенно полировать бокалы, полностью игнорируя взгляд, направленный на себя. - Я, значит, приехал на винокурню, повидать своего дорогого брата после разлуки, а Аделинда мне заявляет: «Уехал утром в Мондштадт и еще не возвращался». - Тебе бы лучше сходить в Ордо Фавониус. Джинн тебя ищет, - резко бросил фразу аловолосый юноша, все еще не поворачиваясь.       Капитан кавалерии покачал головой, но не потерял своего весёлого настроя. - Выходит, ты уже все знаешь, - игривым голосом протянул он.       Дилюк не ответил, старательно делая вид, что погружён в работу. Кэйя начал терять терпение, пока его брат молчаливо ходил мимо него, отделённый высоким столом.       В одно мгновение ловкий рыцарь пересел со стула на столешницу барной стойки, одновременно оборачиваясь на сто восемьдесят градусов, свешивая ноги уже по другую сторону. Дилюк не успел опомниться, как оказался притянутым в объятия цепкими золотистыми руками. - Что ты делаешь? Слезь со стола немедленно! - возмущался он.       На что Кэйя ничуть не ослабил хватки, лишь еще соблазнительнее изгибая приоткрытые губы в улыбке. Дилюк попытался выставить руки вперед, отталкивая от себя брата, но тот мгновенно перехватил запястья и впился в его розовые губы традиционным приветственным поцелуем.       Сидя на барной стойке, Кэйя оказался значительно выше, и Дилюку пришлось изогнуться, задрав голову, принимая поцелуй. Он хотел остановить брата и вырваться, но, как только ощутил тепло его дыхания на своём лице, решительность покинула юношу безвозвратно. Его сердце жаждало этих губ, их бархатистой структуры, мягких призывных движений и горячего языка, раз за разом беззастенчиво проникавшего внутрь, сплетаясь с его собственным.       Наконец, Дилюк смог мягко отстраниться, чтобы перевести дыхание. Кэйя все еще не отпускал его, окружив талию руками и удерживая коленями по бокам. Во взгляде голубого глаза читалось искреннее непонимание, так что хозяину таверны даже стало несколько стыдно за свою первоначальную холодность. - Дилюк, объясни мне, что случилось. Ты ведёшь себя, как приревновавшая к плохому сну девчонка.       Щеки юноши вспыхнули от подобного сравнения. Его задело, как Кэйя точно подметил его поведение.       «Действительно. Я и правда глупо выгляжу со стороны».       Опустив голову в смущении, скрывшись за упавшими прядями алых волос, Дилюк, ощущая заботливую теплоту руки Кэйи, думал, как ему объяснить ситуацию. Брат терпеливо ждал, поглаживая его по спине. Теперь, когда упрямый бармен больше не вырывался, он мог сидеть так целую вечность.       Внезапно за дверью таверны послышались голоса.       Оба юноши замерли, прислушиваясь. - Стража ворот недавно видела капитана, но в ордене он так и не появился. Джинн велела разыскать. Ваш патруль не встречался с ним? - Нет, мы его не встречали. А не мог ли он по дороге зайти в таверну? - Пожалуй, мог. Давайте проверим.       Дилюк понимал, что еще чуть-чуть и как минимум два патруля городской стражи зайдут в таверну, обнаруживая своего капитана за столь провокационным действием.       Резко рванув на себя сидящего Кэйю, он стащил его с барной стойки и с силой надавил на плечи, заставляя пригнуться. - Прячься, - шикнул Дилюк.       На его удивление, брат покорно склонился, но через секунду хозяин таверны почувствовал, как его ноги теряют опору, сбитые ловкой подсечкой, и он начинает падать на пол.       Заботливые руки поймали Дилюка, придержав голову, и тут же он почувствовал, как брат навалился сверху, удерживая его лежащим за высокой барной стойкой. - Что ты делаешь? - возмущённо шептал бармен.       Кэйя лишь загадочно улыбнулся, удерживая на себе взгляд алых глаз. Его колено, будто бы невзначай, несколько раз потерлось об промежность лежащего, заставляя того приглушенно ахнуть от удивления. Дилюк никак не думал, что в столь щепетильной ситуации может испытать подступающее возбуждение.       Он вновь попытался протестовать, но в этот момент послышался скрип открывающейся двери, одновременно с этим Кэйя заглушил очередной вздох поцелуем.       За шагами послышался вопрошающий голос стражника. - Хозяин! Хозяин! Есть тут кто?       Дилюк замер, боясь даже крохотного движения, чтобы не издать непредвиденного звука движения одежды или бряцания застежки. Напряжённая атмосфера ожидания их неминуемого обнаружения поглотила все его мысли, заставляя даже забыть про продолжавшийся поцелуй.       И тут он почувствовал то, что меньше всего ожидал. Руки брата, скользнув по животу, к самому низу, беззастенчиво начали расстегивать его брюки.       «Да он совсем страх потерял!»       Все еще боясь пошевелиться, Дилюк мог лишь безропотно лежать и чувствовать, что делал брат.       Стражи, не услышав ответа, все еще не спешили уходить, переговариваясь между собой. - Странно. Даже бармена нет. Может ушёл и забыл закрыть дверь? - Да нет же, свет горит. Значит не ушёл.       Дилюк едва сдержался, когда почувствовал прикосновение пальцев к его обнаженной плоти.       Кэйя принялся ласкать нежный орган, мгновенно заставляя напрячься и затвердеть. - Тогда мы пойдём дальше искать капитана, а вы останьтесь дождаться хозяина заведения. - Хорошо. Но мы тоже на посту. Так что подождём снаружи, - Дилюк едва расслышал слова стражи, поскольку волна жара, растекавшаяся по телу, заглушала все мысли и чувства.       Когда дверь таверны еще раз скрипнула, знаменуя уход нежелательных гостей, Кэйя наконец оторвался от губ, давая обоим отдышаться. Однако он не прервал движений руки, лишь сильнее сжимая и ускоряя темп.       Дилюк, пережив такой напряженный момент, все еще не мог собраться с силами, остановить это вопиющее безобразие, которое устроил в его таверне брат. Глубокий хриплый стон сорвался с его губ, когда ловкие пальцы скользнули по чувствительной головке. На что капитан кавалерии приблизился, наклоняясь к уху, прикрытому алыми прядками, и, томно шепча, предупредил. - Постарайся сдерживать свои стоны, братец. Стража стоит за дверью. Они еще могут нас услышать.       Дилюк, неосознанно выполняя указание, закусил собственную ладонь в перчатке, когда очередная волна спазма начала зреть внизу живота, стремясь вырваться, молнией проносясь по всему телу.       Кэйя с наслаждением наблюдал за изнывающим от страсти братом. Но и этого ему показалось мало. Опустившись к бёдрам, где призывно возвышался алеющий от прилившей крови член, он, не раздумывая, обхватил его губами, принимаясь интенсивно ласкать языком.       Дилюк, дёрнувшись от неожиданности, выгнулся в спазме на деревянном полу таверны, издавая беззвучные стоны от малейшего движения брата вокруг его распаленного достоинства. Но тот, не реагируя на содрогающееся тело, умело продолжал доводить аловолосого юношу до исступления. - Кэйя... подожди... - едва смог выдохнуть тонущие в прерывистом дыхании слова хозяин таверны.       Капитан кавалерии не слышал или только делал вид, поэтому, превозмогая слабость в теле, вызванную возбуждением, Дилюк положил руки на его плечи, легонько потянув на себя. Кэйя все-таки оторвался от своего упоительного занятия, и, чуть опьяненным от страсти взглядом, уставился на брата. - Не надо... я не хочу один... ты тоже должен... - он не договорил, осознавая, насколько пошлыми кажутся озвученные действия.       Но его возлюбленному не требовались фразы, чтобы понять, что имелось в виду.       Кэйя сел, поджав колени под себя и, притянув за руки, поднял Дилюка, заставляя сесть напротив. После чего парой быстрых движений расстегнул свои брюки, освобождая разбухший от сдерживаемого возбуждения член.       Юный дворянин никак не мог привыкнуть к виду напряженной желанием плоти брата. Это зрелище завораживало, вызывая очередной прилив жара.       Пока Дилюк отвлёкся, Кэйя мягко сплёл свои пальцы с его, попутно стягивая с руки перчатку. Освободив от плена материи, он положил ее на своё достоинство, придерживая сверху, задавая темп и интенсивность ласк.       Аловолосый юноша вздрогнул, когда впервые коснулся разгоряченной плоти. В его голове невольно выплыл момент, когда братья принимали ванну вместе. Еще тогда эта часть тела поразила его, но сейчас он сознательно притрагивался к ней, видя, как Кэйя начинает подрагивать и дышать чаще при каждом движении. Осознание этого возбуждало до предела.       Золотокожий рыцарь, поддавшись искушению страсти, потянулся за очередным поцелуем. Дилюк же смог наконец частично справиться со своими чувствами, чтобы начать ощущать больше деталей происходящего. Сейчас он совершенно точно определил на губах брата какой-то новый, незнакомый привкус, не сразу догадавшись, что это был его собственный.       Кэйя застонал, когда белая ладонь крепче сжала внизу, пробуя совершать самостоятельные движения. Дилюк со всех сил старался подарить не меньшее удовольствие, чем испытывал сам.       Синеволосый юноша, еще сильнее прильнул нему, прижимаясь собственным пахом. Два разгоряченных органа, ласкаемых руками друг друга соприкоснулись, вызывая взрыв пламени в месте слияния. Братья одновременно выдохнули. Возбуждение почти достигло предела, грозя помутнением разума.       Кэйя перехватил ладонь брата, давая ему обхватить сразу оба члена, укладывая свою руку поверх. Нежно улыбнувшись, он полностью доверил Дилюку процесс довести их обоих до высшей точки.       И он успешно справился с этой задачей. Спустя несколько резких движений, юноша одновременно ощутил под ладонью и внутри себя пульсирующее тепло спазмов экстаза. Хриплый стон брата подсказал, что их ощущения едины. Перламутровая жидкость, взметнувшись вверх сразу из двух источников, смешалась, еще какое-то время истекая и покрывая ладонь липкой влагой.       Дилюк, не имея больше сил справляться с насаждением, откинулся обратно на спину. Лежать на дощатом полу таверны уже казалось вовсе не преступно.       Кэйя упал рядом, откидывая прилипшие от пота прядки волос. Его глубокое дыхание вторило собственному.       Несколько минут юноши лежали, приходя в себя, после чего капитан рыцарей ласково повернул к себе лицо брата, неотрывно всматриваясь в алые глаза, пока шептал признание. - Дилюк. Не знаю, что ты там себе нафантазировал, но, быть может, мне действительно стоит объясниться. Если ты приревновал меня к кому-то, то я сразу скажу, что да, прежде я бывал с женщинами. По любви? Нет. Из любопытства? Пожалуй... Но я хочу, чтобы ты запомнил главную вещь. Ты мой первый и единственный мужчина. И больше мне никто не нужен. Я люблю тебя и только тебя.       Юный дворянин лежал неподвижно, с трепетом воспринимая каждое слово, сказанное ему. Но последняя фраза заставила вздрогнуть и тут же инстинктивно притянуть для объятия брата. - Я... тоже люблю тебя, Кэйя... и прости, что был холоден. - Нет, ты не должен извиняться. Скорее это нужно сделать мне. Потому что я снова вынужден просить тебя довериться.       Дилюк удивлённо взглянул на рыцаря, немного отстранившись. - Я завершу свои дела буквально за пару дней и вернусь к тебе на винокурню. А если ты устал меня там ждать... то можешь остаться здесь или еще где угодно. Делай, что хочешь, я найду тебя, где бы ты ни был и буду рядом, как обещал. - Кэйя... я полностью доверяю тебе, - взгляд алых глаз смягчился нежностью. - Я знаю о твоих чувствах и этого вполне достаточно, чтобы больше не быть одиноким. Отправляйся по своим делам. Буду ждать тебя в имении.       Капитан кавалерии легко коснулся губ возлюбленного на прощание, поднимаясь и приводя одежду в порядок. На удивление владельца таверны, он направился не к входной двери, а к лестнице на второй этаж. Перед тем как скрыться в темноте верхних ступеней, Кэйя задорно подмигнул вставшему за стойку брату.       Через пару минут Дилюк услышал его голос снаружи здания, обращавшийся к скучающим стражам.       «Понятно. Спрыгнул с балкона второго яруса и подошёл к ним с улицы, словно всегда там был... Интересно, у кого он обучился подобным фокусам?»       Закрыв таверну, дворянин написал записку Чарльзу, и, забрав в подвале нужный бочонок вина, отправился в ночной путь по знакомому маршруту до винокурни.       Прошло несколько дней, прежде чем эксперименты дали свои плоды. Под чутким руководством Эльзера, Дилюк смог добиться желаемого результата. Оставалось только продемонстрировать его тому, для кого он был предназначен. Юноша предвкушал этот момент с щемящим нетерпением.       Вечерние лучи солнца озаряли спальню хозяина винокурни. Сегодня он мог позволить себе расслабиться, после кропотливой работы.       Решив, что горячая ванна как нельзя хорошо подойдёт для этих целей, Дилюк с наслаждением погрузился в заполненную до краев массивной ванной, едва ли уступающую кипятку, воду.       Лёжа в ней, он осматривал своё тело. Было непривычно, что теперь, даже в самых заветных местах, его мог касаться кто-то другой. Но одновременно с этим, подобные прикосновения дарили самое большое наслаждение.       Вспоминая их, Дилюк провел рукой по щеке, медленно спускаясь к шее. В одном из мест сбоку на выступающей мышце он почувствовал слабый дискомфорт, который обнаруживался только при нажатии. Приподнявшись из воды, дворянин повернулся левой стороной шеи к зеркалу, желая рассмотреть источник ощущений. Небольшим кружком на белоснежной коже проступали багровеющие черточки, оставленные тонкими краями зубов.       «Этот... этот...», - разгневанный юноша не мог найти подходящего сравнения, - «Он же специально это сделал! А я даже не заметил когда... Хорошо, хоть в том месте, что обычно прикрыто прядью волос. Надеюсь, никто не обратил внимание за эти дни».       Раздосадованный своим открытием, Дилюк потерял настрой нежиться в ванной, покидая ее. Накинув на голое тело тяжелый, но мягкий бархатистый халат темного цвета, он остановился перед зеркалом, расчесывая волосы и размышляя, как лучше прикрыть обнаруженный след.       Алые кудри, постепенно высыхая от утяжелявшей их влаги, возвращали себе непокорную пышность, стремясь выбиться в разные стороны. Проводя костяным гребнем, доставшимся еще по наследству от матери, Дилюк сначала зачесал волосы наверх, обнажая шею - такую прическу он часто носил в детстве. Потом, недовольно тряхнув головой, разбрасывая пряди обратно по спине, стал собирать внизу с одной стороны, как это обычно делал его брат. - Тебе идёт, братец, - послышался из-за спины знакомый голос.       Дилюк резко обернулся, не ожидая, что здесь был кто-то кроме него. Кэйя стоял в приоткрытых дверях, расслабленно облокотившись на косяк, скрестив руки на груди. Оценивающий взгляд пронзительного голубого глаза вызывал волну мурашек, пробежавших по коже под халатом.       Капитан кавалерии усмехнулся подобной реакции. И, неторопливым шагом, приблизился к брату, заключая в крепкие объятия, приветствуя традиционным способом.       Но даже после увлекающего страстью поцелуя, Дилюк вскинул хмурый взгляд, поднимая волосы и указывая на отметину. - Ты не потрудишься объяснить, что это такое? Кэйя мельком посмотрел на белокожую шею и тут же разошёлся в извиняющемся смехе. - Ох, прости... Кажется я случайно не совладал с собой, - нежно прижавшись губами к месту укуса, запечатлел на нем тёплый след.       Дилюк почувствовал, каким заботливым было раскаивающееся прикосновение, что невольно прикрыл глаза от подступающей неги сладости. Брат, обжигая шею своим дыханием, продолжал шептать. - Ничего не могу с собой поделать... твоя кожа... твоё тело заставляют меня забыть обо всем на свете... Позволишь ли ты мне в знак извинения расчесать твои великолепные волосы?       Просьба удивила юношу, но не было причины отказать, если сам брат хотел этого. - Пойдём, присядем, - Дилюк взял с собой гребень, и, высвободившись из цепких рук, вышел из ванной.       Кэйя последовал за ним.       Юноши сели на край широкой кровати с балдахином, устланной богатым покрывалом. Дворянин повернулся спиной, вручая брату гребень.       Он с трепетом ощутил первое аккуратное прикосновение, когда резной гребень скользнул по волосам.       «Удивительно, сколько новых и необычных ощущений он умудряется подарить мне...»       Спустя несколько потягивающих пряди движений, Дилюк почувствовал на своей шее легкое поглаживание самыми кончиками пальцев. Невнятный звук удовольствия сорвался с его губ. - Что-то не так? - поинтересовался Кэйя. - Нет, продолжай...       Младший брат еще долго забавлялся, расчесывая алые пряди, то и дело, проводя руками по открытым участкам чувствительной кожи. В итоге он зачесал их наверх, собирая в хвост. Взяв переносное зеркало, с гордостью продемонстрировал свою работу.       Дилюк не носил такую причёску в последнее время, считая ее слишком легкомысленной. Но не стал противиться, видя, как радовался его возлюбленный. - Дилюк, может ты не помнишь, но примерно именно таким я запомнил тебя в нашу первую встречу, - улыбнулся Кэйя, откладывая зеркало. - Разве что, немного пониже ростом.       Мраморные щеки вспыхнули румянцем, а тепло разливалось от сердца.       «Надо же, он тоже всё помнит...»       Синеволосый юноша обогнул сидящего на кровати брата и присел на одно колено на пол перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне. - А еще, я помню, какой заботой и любовью вы с отцом окружили меня, когда я попал в вашу семью.       Дворянин заметил, что слова давались рыцарю с трудом, видимо задевая тяжелые воспоминания. Он мягко взял его ладонь в свою. - В нашу семью, Кэйя.       Голубой глаз вспыхнул неподдельным счастьем, излучая благодарность. - Как раз по поводу семьи... Ты помнишь, как отец подарил нам наши первые настоящие мечи? Твой, темной стали с красными прожилками, и мой, серебристый с голубым отливом? Я еще постоянно ставил их на оружейной стойке рядом, любуясь совершенством и непохожестью, так дополнявшими эти два клинка.       Конечно же Дилюк помнил. Он сам каждый раз бросал на них благоговейный взгляд, проходя мимо. - Я помню. И помню, как Крепус дарил нам их. - О, я очень рад! Тогда ты, наверняка помнишь, как я радовался своему первому именинному пирогу со свечами. Наша гувернантка рассказала мне, что по традиции нужно загадать желание, а после задуть свечи - тогда оно обязательно исполнится. Знаешь, что я загадал в тот день? - Не представляю... - Ну же, Дилюк, прояви фантазию! - Может быть, стать сильнее меня, - терялся в догадках юноша, припоминая как в тот день с легкостью одолел именинника в поединке. - А вот и нет, - лукаво улыбался Кэйя, осознавая, что все равно не услышит правильного ответа. - Желание звучало так: «Я хочу сделать своего брата счастливым».       Хозяин винокурни продолжал молча поддерживать поражённый взгляд, не зная, что ответить на подобное признание. Такое желание, высказанное мальчишкой, изумляло своей глубиной и самоотверженностью. Хотя, догадываясь, какой до этого была жизнь Кэйи, не удивительно, что он уже тогда размышлял как взрослый.       И даже понимая все это, Дилюк терялся с ответом. - Почему? - Почему, братец? Неужели ты еще не понял? - картинно изобразил досаду младший брат. - Дело в том, что я никогда не хотел чего-то вроде, как ты выразился, «стать сильнее тебя». Я замечал, как подобные вещи, вроде побед в поединке, доставляли тебе радость, замечал, как ты любил читать в одиночестве, погружаясь в фантастические миры приключений, и со всех сил старался разделить с тобой их, улавливая твою искреннюю заинтересованность. Я радовался только тогда, когда радовался ты. Когда я впервые увидел тебя, то был поражён твоим образом - изящный юный дворянин, с алыми, цвета греющего огня, волосами и белоснежной, как снег, кожей. Твой взгляд завораживал своей глубиной, заставляя мечтать хоть немного постичь те мысли и тайны, что скрываются за ним. В моем мрачном мире еще никогда прежде не загоралось такого прекрасного яркого огонька... Но единственное, что для меня не было понятно, так это то, что ты никогда не улыбался. Сколько бы я ни старался, ты лишь изредка снисходительно мягко приподнимал уголки губ. Одно время я думал, что ты просто не знаешь как... И потому, сам особо не умея, за отсутствием практики, старался улыбаться тебе, показывая, какую эмоцию я бы хотел видеть на твоём лице. Но мне не удалось этого. Однажды я даже спросил у Крепуса, почему мой старший брат никогда не улыбается? На что он ответил, что вызвать искреннюю улыбку - дело непростое и чаще всего улыбаются те, кто счастлив. И вот, с тех пор, я задался целью сделать тебя счастливым, чтобы ты мог улыбаться, как я улыбаюсь тебе сейчас.       Кэйя подтвердил свой рассказ той самой лучезарной улыбкой, беря белокожую руку и прикидывая к своей щеке. - Дилюк, я отказался от своей миссии и жестокого наследия родины, обретя новую цель в жизни. Вместо всего этого я выбрал тебя. Я выбрал новую жизнь и свободу от навязанных обязательств. Я отрёкся от прошлого, сделав своего брата собственным смыслом жизни. И ни секунды не сомневался в этом решении.       Аловолосый юноша, ощущал, как с каждым произнесенным словом его душа разрывалась от осознания, какие сокровенные мысли высказал его младший брат. Радость и грусть смешались, одновременно подкатывая к горлу, заставляя захлебнуться в эмоциях. Видимо, он действительно никогда не понимал, насколько сильны чувства Кэйи к нему... - Почему ты рассказываешь это все только сейчас? - Потому что теперь я, наконец, подготовился, - одарив многозначительным взглядом растерянного брата, рыцарь достал из кармана что-то некрупное, пока еще не раскрывая ладонь, сохраняя интригу. - Так вот, о тех мечах. Ты же знаешь, что пока ты отсутствовал те несколько лет, имение несколько раз грабили? И само собой, два изящных дорогих клинка вынесли в первую очередь... Но я нашёл их!       Дилюк удивился, как брату удалась подобная авантюра. Искать украденное много лет назад - даже для него казалось задачей невыполнимой. Но Кэйя, в доказательство своих слов раскрыл ладонь, на которой лежало два кольца. Дворянин смутился, не понимая, при чем тут украшения. Однако цвет этих колец казался смутно знакомым. Одно из темного металла с красными вкраплениями и светлое, отливающее небесной голубизной. Его озарила смутная догадка. - Неужели...? - Да, - просиял капитан кавалерии. - Собственно по этому делу я тогда столь спешно покинул Мондштадт, даже не предупредив орден. Я попросил кузнеца срезать небольшую часть стали с эфеса мечей, а ювелир сделал из неё кольца. Сами мечи не в лучшем состоянии, поэтому они пока в кузнице на реставрации, но скоро привезу и их.       Дилюк завороженно рассматривал металлические окружности. Он было протянул руку, чтобы коснуться их, но не осмелился, столь чистыми и прекрасными казались они, лежа на золотистой коже брата. Кэйя заметил его смятение, и поторопился схватить руку, не давая убрать. Он неотрывно смотрел, словно гипнотизируя своим бездонным сине-голубым взглядом, тон голоса был предельно серьезным и искренним. - Дилюк, однажды я пожелал сделать тебя счастливым... Скажи, позволишь ли ты мне остаться рядом с тобой и прожить всю мою жизнь, исполняя это желание? Примешь ли ты мою клятву на этих кольцах? - Кэйя... - юноша боялся, что в следующую секунду его голос дрогнет, из-за подкравшихся слез. - Да... Да! Я принимаю ее! Я принимаю тебя! Давай же проведём эту жизнь вместе, делая друг друга счастливыми...       Голос больше не слушался, обжигающая слеза счастья прокатилась по щеке аловолосого юноши, который, тяжело дыша, едва справлялся с нахлынувшими чувствами. И пусть белая кожа покраснела, а глаза опухли, Кэйя только что увидел самое прекрасное, что только мог представить в свой жизни - его брат улыбался ему. Такой улыбкой, которой прежде никогда не было на его лице, которую он так долго ждал. Не говоря больше ничего, он надел кольцо из серебристого металла на изящный палец, почти такого же светлого оттенка. Дилюк, в свою очередь, забрал темное и поспешил сделать то же самое, украшая золотистую руку. - Отныне, мы принадлежим только друг другу... - прошептал Кэйя, поднимаясь с колена. - Думаю, отец был бы рад за нас... - медленно проговорил Дилюк, пока брат садился рядом, облекая его в объятия. - И, наверное, мы всегда принадлежали друг другу... только осознали это слишком поздно... - Но теперь у нас впереди есть вся жизнь, - улыбнувшись ободрил его Кэйя, прижимая собой к кровати и увлекая в захватывающий поцелуй.       Небывало сильная волна жара накрыла юношей с головой. С каждой секундой страсть распалялась, в слиянии передаваясь от одного тела к другому. Кэйя сегодня был более смелым, и почти сразу же проскользнул ладонью под полу махрового халата, обнажая белесую грудь, а после потянулся к завязанному поясу халата дворянина. Дилюк, почувствовав это, удивился, но не сопротивлялся. Его снова настигла догадка, которую захотелось проверить. - Ммм? - Кэйя прервался, чувствуя, что его действиям нет ответа. - Погоди секундочку, то есть сегодня мы снова сделаем это? - Если ты хочешь, - смущенно отвёл глаза и замер обычно дерзкий юноша. - Я хочу. И хотел сразу же после первого раза. Выходит, ты избегал близости раньше, потому что сначала хотел принести клятву?       И тут даже на смуглом лице отчетливо проступил легкий румянец, подтверждавший прозвучавшие слова. Дилюк был поражён и рад этой, внезапно раскрывшийся, романтической черте характера брата. Вид смущенного Кэйи снова заставил дворянина улыбнуться. Приподнявшись, он помог золотистым рукам развязать пояс халата, после чего, сам начал освобождать рыцаря от его формы. Понадобилось совсем немного времени, чтобы избавиться от всей одежды, препятствующей соприкосновению горячих тел.       В страстном поцелуе, Кэйя накрыл собой белокожее тело, блуждая руками по нему. Но сегодня Дилюк хотел сделать все иначе. Взяв брата за плечи, он оттолкнул его от себя на бок, а после на спину, усаживаясь сверху, чем заслужил ошеломлённый взгляд. - Кэйя... - замялся он, не зная, как лучше выразить мысль. - Сегодня позволь мне доставить тебе удовольствие... - Дилюк, что ты такое говоришь, я и так счастлив, что нахожусь с тобой. - Нет, в прошлый раз ты потакал мне. Сейчас я хочу, чтобы ты тоже смог ощутить подобное, что я испытал тогда... - Братец... - Кэйя поднялся на локтях, и коснулся подбородка Дилюка, удерживая на себе его взгляд. - Я хочу, чтобы ты понял, что я счастлив любой возможности быть с тобой, в любых проявлениях. Я действительно наслаждаюсь тобой, будь это только взгляд исподволь, прикосновение руки, поцелуй или близость, в любом виде. Для меня нет разделения на то, кто получил больше или меньше удовольствия. Я люблю тебя, всего тебя, каждую частичку. И никогда не смогу насытиться обожанием тебя.       Договорив, Кэйя самым нежным образом коснулся приоткрытых розовых губ брата. Дилюк с готовностью ответил на поцелуй, таким же нежным образом, мягко отталкивая синеволосого юношу назад. - И все же, сегодня я хочу принять тебя... - чуть хриплым от нарастающего возбуждения настаивал он, шепча лежащему под ним рыцарю.       Он больше не дал Кэйе говорить, начав медленно покрывать его лицо короткими, вспыхивающими, словно искры, поцелуями. И тот легко поддался его чувственным уговорам...       Медленно спускаясь, ощущая, как кожа и мышцы напрягаются в тех местах, где касались губы, Дилюк перешёл с острой грани подбородка на шею. Мелкие поцелуи уже показались ему недостаточными, поэтому он решился просто провести языком по выступающим мышцам шеи, завершая свой путь в ямке между ключицами. Уши уловили стон, прежде чем тело под ним дернулось в мелкой судороге.       Отметив некоторый успех своих действий, Дилюк продолжил. Он тщательно старался не упустить ни одной чувствительной части тела брата. От ключицы, которую он тоже очертил влажным горячим следом, спустился к выступавшими грудным мышцам, призывно выгнувшимся навстречу, отражая движения позвоночника. Ладонью он провел по одной из них, захватывая небольшой бугорок между пальцами. Это действие сопроводил более глубокий стон, придавая уверенности.       Продолжая удерживать один и легонько сдавливать, Дилюк коснулся кончиком языка второго. Напряжённые мышцы под кожей проступили так отчетливо, что можно было только поразиться их рельефности, спрятанной в такой изящной, похожей на женскую, фигуре.       Радуясь результатам, юноша немного осмелел, позволяя добавить силы в свои движения. Пальцы сжимали и приплющивали раскрасневшийся бугорок, перекатывая и оттягивая. В то время как те же действия повторялись на втором губами.       Всегда сдержанный и уверенный капитан кавалерии, судорожно вздрагивал при каждом действии.       Достаточно быстро овладевая этим искусством, аловолосый юноша иногда специально совершал особо чувственные движения, заставляя грудную клетку брата вздыматься в глубоких вдохах, словно он задыхался, обжигаясь горячим воздухом.       Распаленный волнами судорог, которые Дилюк отчетливо ощущал под собой, он начал медленно спускаться, наконец оставив измученные участки и приступив к новым.       Ниже груди он очертил выпуклые прямоугольники с явственной центральной ложбинкой между ними. Он нежно отметил долгим поцелуем каждый шрам, который встречался на его пути, чего он не мог позволить себе в прошлый раз, когда увидел их впервые. По мере того, как прикосновения спускались, хриплое дыхание Кэйи еще больше учащалось, уже отчетливо слышимое на расстоянии.       Сам Дилюк чувствовал, что его возбуждение тоже синхронно нарастает, скапливаясь в нижней части. И каждое действие только увеличивало пыл страсти.       Наконец, он сполз совсем низко, находя себе место между раскинутыми на кровати ногами брата. Напряженной и готовый к ласкам орган, возросший в своих размерах, так и ждал, когда же наконец придёт его очередь.       Дилюк чуть помедлил, думая, как лучше подступиться. Он нежно взял его за основание, проведя пальцами по всей длине, чем вызвал пульсирующий спазм, разошедшийся по содрогнувшемуся золотокожему телу. Кэйя звучно выдохнул, закидывая руки за голову и зажмурившись в предвкушении.       Обрадовавшись сигналу успеха, Дилюк увереннее обхватил его ладонью, сжимая. Наклоняясь ниже, он на секунду задумался, что волосы сейчас спадут с плеч и будут мешаться, но вспомнил, что брат очень вовремя заколол их в хвост. Более ничего не мешало подарить Кэйе сладость неземного удовольствия. Дилюк не был уверен, что сможет справиться так же умело, как это делал брат в таверне, но он будет стараться.       Собрав свою решимость, смущенный юноша коснулся кончиком языка блестящей, от напряжения и скопившиеся крови головки. Она оказалась уже немного увлажнённой, от выступившей влаги, и Дилюк с удивлением отметил похожий вкус, как тот, которым «угостил» его Кэйя в тот раз при поцелуе.       «Я тоже покажу ему, на что способен», - пронеслась коварная мысль в аловолосой голове.       Проведя языком по всей длине, чувствуя то тут, то там набухшие, пульсирующие вены, Дилюк принялся с упоением обволакивать горячей слюной напряженный член со всех сторон, вовремя передвигая руки, одновременно сдавливая в разных местах.       Еще несколько минут успешной работы, и он добился почти непрерываемых хриплых стонов брата. Он чувствовал, как бёдра Кэйи содрогались, невольно начиная двигаться в такт ласкам, но он тут же останавливал себя, видимо, боясь спугнуть своим напором.       Ощущая свою победу, Дилюк решил совершить финальный аккорд, обхватывая ртом достоинство Кэйя настолько, насколько смог. К сожалению, он рассчитывал, что сможет вместить больше, но теперь придётся довольствоваться только тем, что вышло. Он принялся медленно, обводя языком по кругу, совершать движения, вынимая и погружая затвердевшую плоть обратно.       Внезапно юноша отвлёкся от занятия, ощущая как на затылок легла тяжелая ладонь. Не ожидая этого давления, Дилюк в очередной раз заглотил глубже чем мог до этого, и тут же почувствовал, как эта же рука, несильно, но настойчиво, ухватив за волосы, оттягивает его назад, задавая темп и глубину ласк. Поддавшись этой подсказке, он продолжил, уверенно и страстно доводя брата до высшей точки.       В какой-то момент обжигающая пульсация во рту участилась, но перед самым взрывом, ладони, удерживавшие голову Дилюка, отстранили его. Он только успел увидеть, как перед глазами понеслась белая струйка жидкости, каплями упав на темную кожу, содрогавшегося в судорогах экстаза Кэйи. Его громкие стоны заставляли вздрогнуть, словно передавая часть возбуждения обратно тому, кто был их причиной.       Картина измученно страстью брата, лежащего на кровати, опустошенно раскинув руки и ноги, раскрасневшегося и тяжело дышащего, вызвала у Дилюка самые нежные чувства. Он любовался тем, как перламутровые капли, серебрясь бликами, скатывались по контрастному животу Кэйи. - Дилюк... ты... невероятен... я никогда не испытывал подобного... - едва выдавливая слова между вдохами сказал брат, когда аловолосый юноша лёг рядом, поглаживая по щеке.       «Наверное, никто никогда не видел Кэйю таким естественным и беззащитным» - пронеслась греющая душу мысль, заставляя сильнее прижиматься к возлюбленному.       Несколько минут, проведённых в гармонии момента, прервались, когда Дилюк почувствовал, что брат поднялся, занимая то же место, внизу, где только что он был сам. - Что ты делаешь? - Только то, что тебе понравится, братец, - лукаво подмигнул он.       Рыцарь не любил отвечать на вопросы, которые мог выразить действиями. Преклонившись совсем низко над бёдрами брата, он начал ласкать их внутреннюю часть, покрывая поцелуями и вырисовывая фигуры обжигающим языком.       Дворянин не ожидал такой резкой перемены в ощущениях, но был приятно удивлен, тому, как быстро нежные прикосновения заставили его вздрагивать от приятных волн наслаждения.       В одном из мест, Кэйя сорвался и позволил себе страстно прикусить мягкую кожу, но что старший брат уже не хотел возмущаться, внезапно осознав, как упоительно это колкое ощущение сладкой боли.       Дилюк чувствовал, как гигантская волна наслаждения, изгибая все его тело, медленно проходит, приближаясь к голове, и вырываясь наружу в протяжном стоне.       Близость лица брата от одного из самых чувственных мест возбуждала до крайней степени, поэтому понадобилось совсем немного времени, чтобы разгоряченная плоть затвердела, поднявшись.       Кэйя бросил довольный взгляд, но продолжил игнорировать, все еще концентрируясь на тонкой коже в местах, где бёдра переходили в пах. В какой-то момент от резко забросил голени брата себе на плечи, тем самым вызвав восхищенный вслих.       Он углублялся все дальше, пока не достиг центральной части - той узкой полоски, где между разведёнными ягодицами выделялась темная круглая складка. И тут же раскалённый язык бесстыдно скользнул по чувственному сомкнутому отверстию.       Дилюк дернулся от неожиданности, стремясь свести ноги, но Кэйя удержал их руками, что кончики пальцев впились в белоснежную кожу, оставляя покрасневшие отметины. - Не надо, не языком... - смутившись жалобно простонал юноша.       Он никак не ожидал, что подобные действия можно совершать вот так. Легкое чувство страха, примешалось к тем странным ощущениям, что он испытал. На этом поприще, видимо, ему не суждено было опередить мысли брата.       Кэйя продолжил, невзирая на слабую просьбу. Обведя языком по кругу, он начал медленно и настойчиво надавливать на выпуклость, пока она не поддалась, пропуская в себя кончик языка.       Аловолосый юноша бурно отреагировал на это нежное, но тем не менее вторжение в свой внутренний мир. Мышцы всего тела напрягались, не получая и секунды на расслабление. Это чувство, граничащее с конвульсиями, самым неожиданным образом вызывало большее возбуждение, отражавшееся в еще более затвердевшем и наполнившимся достоинстве юноши.       Младший брат, хоть и отчетливо чувствовал, какие изменения вызывают его ласки, очевидно не думал останавливаться. Он погружал свой напряженный язык так глубоко, насколько мог, самозабвенно предаваясь этому действию. Горячая слюна, покрывшая всю сокровенную область, каплями вытекала, когда он выводил язык обратно, чтобы тут же попытаться продвинуться еще дальше.       Дилюк задыхался от спазмов, которые опустошили его мысли, занимая их лишь ощущениями, что исходили от терзаемого места. - Кэйя... подожди... у меня есть средство...       Наконец пронзающий жар отступил, когда брат поднялся, удивлённо изгибая бровь. Дворянин нащупал ящик прикроватного столика, извлекая небольшой флакон. Ловкая рука тут же перехватила его, восхищенно рассматривая. - А ты меня приятно удивляешь, братец, - хищно оскалился Кэйя, откупорив сосуд и пробуя каплю вязкой жидкости между пальцами.       Понимая, что ждёт его дальше, Дилюк хватался за последнюю возможность отдышаться, пока брат обильно смачивал пальцы содержимым флакона. - Выходит, ни я один готовился к сегодняшнему дню, - мурчал Кэйя, лаская пальцами уязвимый вход.       Не торопясь, он начал осторожно продвигать один из пальцев внутрь. Почти не испытав сопротивления, он сразу же принялся исследовать изнутри то место, куда попал, задевая по кругу чувствительные стенки.       Дилюк ощущал каждое их этих прикосновений, слово вспышку молнии. Закрыв лицо локтями от стыда, он пытался уловить эти волнообразные движения внутри, но Кэйя, явно подразнивая, постоянно менял направление и скорость.       На помощь первому пальцу, скользнул второй, увеличивая амплитуду движений. Аловолосый юноша уже справился с первыми порывами зажаться и даже смог немного восстановить дыхание, привыкая к судорожным ощущениям внизу живота, отдававшим в поясницу. Он даже не заметил, как третий палец оказался внутри.       Увлечённый процессом Кэйя с удовлетворением отмечал, как его брат инстинктивно начинает подаваться навстречу руке, сообщая о готовности к большему. С чавкающим звуком он резко извлёк пальцы, созерцая покрасневшие границы приоткрывшегося темного отверстия.       Дилюк издал невнятный стон, который говорил либо о радости, либо о разочаровании, что пытка прекратилась. Придвигаясь ближе, и закидывая лежащие на плечах белокожие ноги еще сильнее вверх, Кэйя взглянул в глаза возлюбленного. - Ты готов?       Юноша закусил губу как обычно делал, когда нервничал. Но в этот раз не свою, а брата. - Да... Я хочу тебя, Кэйя...       Отвлекая страстным поцелуем, перетекшим из укуса, Кэйя одним рывком наполовину погрузился в сжимающуюся, пульсирующую огнём, плоть Дилюка.       Аловолосый юноша задохнулся в подавленном вскрике. Чистое пламя бушевало в месте слияния двух тел, грозя уничтожить все на своём пути.       Кэйя замер, отвлекаясь от поцелуя, чтобы удостовериться, что брат в порядке.       Дилюк заметил этот обеспокоенный взгляд и, ласково погладив его по щеке, прошептал. - Продолжай... я справлюсь...       Рыцарь медлил в неуверенности. Раскрасневшееся лицо, почти готовое заплакать, говорило об обратном.       Чувствуя затянувшуюся паузу, Дилюк подался вперед, собственным движением, погружая член Кэйи еще чуточку глубже, заставляя того издать стон неожиданности. Этого хватило, чтобы вывести его из заминки.       Медленно и осторожно он продолжил погружаться, прокладывая себе дорогу в узком горячем нутре брата.       Дилюк чувствовал, как член Кэйи с каждой секундой достигает новой точки внутри него, которая до этого казалась невозможной. Все его мысли и ощущения были сосредоточены на этом пути, заставляя забыть об окружающей реальности. Он чувствовал, что плоть внутри становится тверже и шире, еще больше пугая своими размерами.       В какой-то момент, дворянин подумал, что дальше не сможет больше принять в себя ни сантиметра, но именно тогда, он ощутил, как так же осторожно, обжигающее чувство наполнения покидает его, давай разрываемому нутру стянуться обратно. - Аах, - нервный выдох сопроводил почти полное опустошение, позволявшее перевести дух.       Удостоверившись, что границы отверстия выдержали напор первого движения, Кэйя снова погрузился внутрь, уже быстрее и резче. На этот раз Дилюк был готов, ощущая повторное растяжение стенок.       Синеволосый юноша наконец смог уменьшить самоконтроль, которым до этого тщательно сдерживал себя. Его дыхание стало чаще, сочетаясь с ритмичными движениями. Изнемогая в нетерпении, он укорял темп, в скором времени достигнув звуков влажного хлюпанья при максимальном сближении двух тел.       Дилюк извивался под ним, словно перестал быть человеком и стал лишь напряженным комком чувств. Он метался по кровати, подстраиваясь и пытаясь удачнее пережить каждый из толчков, выбивавших в его глазах звёзды.       И все же, он сам не понял, в какой момент, опаляющее пламя перешло в тёплый, сладостный огонь, разливавшийся волнами по телу. Видимо, он наконец смог найти то положение, в котором проникающие движения начали дарить наслаждение. Он почувствовал, как новые и новые толчки стали находить отклик и в его собственном возбуждении, которое нарастало с каждой секундой.       Первый протяжный стон сорвался с розовых губ, заставляя Кэйю, покрывшегося испариной, самодовольно улыбнуться. - Тебе нравится, братец? - не ожидая ответа, он запечатал его губы поцелуем, наваливаясь сверху и усиливая проникновения.       Дилюк опустил свои занемевшие в неудобной высокой позиции ноги, обвивая их вокруг талии брата. Теперь уже сам Кэйя не выдержал, отрываясь на стон, ощутив такое единение тел.       Чувствуя, как собственный напряженный член отчаянно трется о живот лежащего на нем возлюбленного, Дилюк осознал, что скоро может достичь пика. Наверняка и Кэйя тоже уже на пределе. - Если ты близок... то можешь в меня... - смущенно прохрипел юноша. - Хах, снова недооцениваешь, - ухмыльнулся рыцарь.       Внезапно он резко, чуть ли не царапая ногтями нежную белую кожу, ухватился за бёдра, насильно переворачивая брата спиной, после чего, выпрямившись, подтянул к себе, вынуждая стоять на четвереньках.       Глубокие жесткие проникновения продолжились, выводя Дилюка на новый уровень ощущений. Он полностью потерял связь с реальностью, доверяясь лишь действиям Кэйи. Он слышал постыдные звуки чавкающей влаги и шлепков тел друг об друга, которые сливались в оглушающий рёв, поддерживаемый собственными отчаянными стонами.       И тут юноша ощутил на своём распаленном достоинстве, знакомую нежную руку, обхватившую его. Дилюк не представлял, как его брату удаётся одновременно со всем еще ублажать его подобным способом, не останавливаясь ни на мгновение.       Аловолосый юноша чувствовал, как два одновременных источника удовольствия сводят его с ума. Ритмичные толчки внутри передавали волну жара, которую подхватывали умелые ласки рукой в соответствующем темпе, вызывая ощущение одного единого движения.       Не имея больше сил держаться на локтях, он упал, упираясь грудью и головой в мягкую постель, которая теперь заглушала его все более громкие звуки страсти.       Кэйя держался из последних сил. Волосы прилипли к лицу, капли пота стекали по шее, глаза закатились в истоме наслаждения. Он еще никогда не испытывал подобного. Он почувствовал, как брат, потеряв последние силы упал, но смог удержать его бёдра руками, не останавливая проникновений и ласк. Рыцарь хотел, чтобы они испытали экстаз одновременно и не собирался сдаваться.       Дилюк чувствовал, как его собственный распирающий огонь неистово рвётся наружу. Он хотел было предупредить возлюбленного, но почувствовал, как внутри него, пульсируя, произошёл опаляющий взрыв спазмов, который заставил его собственную страсть тут же выплеснуться наружу, синхронными волнами изливаясь на постельное белье, в то время как в другом месте белесая жидкость стекала по мраморной коже ног.       Дворянин слышал стон, сопроводивший эту бурю, но, потеряв рассудок в тот миг, не мог отличить своего голоса от голоса брата.       Юноши, задыхаясь, опустошенно упали на кровать, давая напряженным телам наконец расслабиться.       Кэйя притянул к себе подрагивающего брата, нежно целуя поверх закрытых век. Дилюк из последних сил протянул руки, чтобы обхватить горячее тело с изумительной золотистой кожей и замереть в спокойствии.       Кроме них двоих в этом мире больше ничего не существовало.       Никто из братьев не заметил, как ночь превратилась в нежно облекающий своими лучами рассвет.       Дилюк проснулся от легкого прикосновения к своим волосам.       Кэйя притянул к себе алую прядку, прижимая к губам, пока с удовольствием наблюдал за картиной спящего возлюбленного.       Дворянин поморщился от слишком яркого солнца, бьющего в глаза, и поднял руку, чтобы прикрыться от него. В этот момент он заметил серебристо-голубое кольцо на своём пальце и его озарила мысль. - Кэйя! У меня же для тебя тоже есть подарок!       Вскочив с кровати, юноша потянул простынь, чтобы прикрыть наготу, но брат, лукаво улыбнувшись, ухватился за неё, чтобы не дать тому спрятать своё тело за тканью.       Недовольно прикусив губу, Дилюк поднял с пола рубашку и хотя бы накинул ее. Кэйя, наполовину удовлетворённый зрелищем, оперев голову на руку, наблюдал за суетившимся хозяином винокурни.       В закрытом буфете, стояла бутылка вина и бокал, очевидно подготовленные заранее. Юноша достал их, вместе с некрупным подносом, обходя кровать и ставя на тумбу со стороны рыцаря. После чего вернулся в кровать, укрываясь отнятой простыней.       Кэйя прищурился, оглядывая бутылку. Без каких-либо опознавательных знаков, она ничего не говорила о себе, словно приглашая единственным способом узнать о содержимом, лишь откупорив ее.       Удивлённо обернувшись на брата, он тут же получил согласие кивком.       Без лишних вопросов, уверенным движением, Кэйя извлёк пробку штопором, освобождая густой пряный аромат. Налив на донышко хрустального бокала багровую жидкость и поднеся к носу, рыцарь озадаченно поморщился.       Дилюк внимательно наблюдал за реакцией дегустатора, нервничая в ожидании вердикта, когда тот медленно сделал первый глоток.       И реакция не заставила себя ждать. По всему было видно, что даже такой ценитель вин был потрясён новым напитком. - Дилюк, это невозможно! Как ты добился подобного эффекта? - Неужели, не понравилось? - испугался винодел, когда брат, с лихорадочно сияющим взглядом, схватил его за руку. - Да нет же, наоборот! Я словно... выпил тебя! - Что? - тут Дилюк еще больше запутался. - Вкус этого вина - твой вкус, Дилюк! Его рубиновый цвет, на свету как твои волосы, а аромат винограда всегда заставлял меня думать о тебе... но в этом вине есть еще что-то особенное, что присуще только одному человеку, которого я знаю... Будто удалось превратить само пламя в жидкость и разлить по бутылкам. Я с первого глотка ощутил это опаляющее чувство, которое каждый раз испытываю, целуя тебя...       Винодел растерялся, не зная, что ответить на такую жаркую и искреннюю тираду. Он не думал, что его экспериментальное вино произведёт подобный эффект. - Ну... я вник процесс производства нашего вина и решил попробовать воздействовать на него силой Глаза Бога. Наверно, оттого тебе и кажется знакомым привкус огня...       Взгляд Кэйи запылал еще яростнее. - Ты изобрёл это вино, братец? Просто потрясающе... Как оно называется? - Я хотел, чтобы ты первый попробовал его и дал название.       Ошеломленный юноша на несколько минут задумался с самым серьезным лицом. - Пусть будет «Рассвет». Словно рассвет новой жизни, что началась для нас с сегодняшним рассветом, - усмехнулся он.       Дилюк покачал головой, считая название слишком банальным для меню, но не стал говорить об этом счастливому своей задумке брату, понимая какой важный смысл он вложил в это слово. Кэйя тем временем наполнял второй бокал, чем вызвал еще один косой взгляд. - А не достаточно ли для дегустации? Ведь сейчас только самое утро. - Я тут подумал, братец... Пожалуй, ты не можешь продавать это вино в таверне. - Это почему?       Кэйя пристально посмотрел в алые глаза возлюбленного. - Потому что я не могу допустить, чтобы еще хоть кто-то мог узнать твой вкус, Дилюк.       Хозяин винокурни поразился собственнической логике рыцаря, но, почувствовал, как в сердце еще больше разливается тепло любви к этому неугомонному бунтарю. - Ну или мне просто придётся скупать и выпивать все это вино, что ты будешь поставлять для продажи, - засмеялся Кэйя, прежде чем опустошить бокал.       Дилюк подумал, о той почти полной бочке, что осталась после успешного эксперимента.       «Пожалуй, пока не скажу ему», - решил он, опасаясь за здоровье брата. - Кэйя! - случайно заметив комнатные часы, опешил юноша. - Ты же снова опоздал на службу.       Рыцарь молчаливо наполнил третий бокал, обезоруживающе улыбаясь. - А я никуда не тороплюсь. Со вчерашнего вечера у меня официально пожалованные магистром выходные на ближайшие две недели... ну, чуть меньше, если вычесть те дни, что я отсутствовал в городе. Джинн про них не забыла, к сожалению... И тем не менее, все, что я собираюсь делать в отпущенное мне время, так это пить вино и не вылезать никуда дальше этой кровати, из которой я в том числе не собираюсь отпускать и тебя. Разве что до ванной или обеденного зала, не дальше.       Дилюк вглядывался в лицо брата, пытаясь понять шутит ли он или говорит серьезно. Хотя это не было так уж важно. Подобная перспектива его ничуть не пугала.       Допив третий бокал, Кэйя придвинулся ближе, обдавая горячим дыханием, содержащим в себе слабый аромат огня и винограда. - Кстати, на счёт ванной. Ты как-то сказал, что мне не приснилось, как мы принимали ее вместе. Не мог бы ты рассказать в подробностях?       Дилюк забрал бокал из рук возлюбленного, отставляя на столик. Положив ладонь за затылок, пропуская сквозь пальцы шелковистые синие волосы он приблизился к уху, шепча. - Я могу это продемонстрировать.       Не успев опомниться, Кэйя ощутил опаляющий любовью и страстью поцелуй на своих губах, после чего крепкие белоснежные руки, на одной из которых красовалось серебристое с голубым отливом кольцо, подхватили его и понесли в сторону ванной.