Упавшие звезды так холодны. На пути к тебе.

      Полуденное солнце, пробиваясь сквозь витражное окно, разбивалось на множество отдельных лучиков, скользивших по поверхностям в комнате, заваленной кипами бумажных документов.       Кабинет заместителя действующего магистра Ордо Фавониус в последнее время выглядел так всегда. Капитан кавалерии не находил нужным разбирать бумаги, ведь среди них не так хорошо было заметно, что его постоянным постом в последнее время стал небольшой диван, стоящий в углу комнаты, где он проводил все своё время, предаваясь унынию.       Скука обуревала юношу, вовсе не связанная с отсутствием работы, а вызванная ее содержанием. Все эти листки несли в себе простейшие поручения, переданные магистром, на которые у неё самой просто не хватило времени.       Обычно она поручала своему заместителю только важнейшие задания, с которыми кроме него не смог бы управиться никто, но с некоторых пор, не возникало ни одного подобного повода.       Лёжа на диванчике, закинув ногу на ногу, медленно покачивая носком сапога, утомленный рыцарь, подняв над головой записи, изучал сегодняшний список. - Так, что тут у нас... охотники за сокровищами в районе Мыса веры... ага... припоминаю этих ребят... Зная их характер, если они найдут что-то ценное, то перебьют друг друга... можно будет просто через недельку посетить их логово и забрать все артефакты... Дальше... странные звуки беспокоят жителей Сприингвейла по ночам, доносящиеся со стороны дороги в Вольфендом... Хах... Какие же они там тревожные... Пошумят и перестанут... Даже не стоит проверять... Так. А это что? Мальчик Тимми не может найти птиц в районе Мондштадта и считает, что появился особо жестокий маньяк-убийца летающей живности... Да Джинн сама-то смогла без смеха это прочитать?       Листки бумаги взметнулись вверх, осыпаясь дождем на пол кабинета. - Как обычно - ничего стоящего моего внимания.       Юноша перевернулся на бок и попытался задремать.       В последнее время ему совсем не удавалось выспаться, несмотря на огромное количество свободного времени. В его снах начали всплывать странные сюжеты, настолько реалистичные, что даже больше походили на воспоминания. В них рядом был старший брат: он разговаривал необычайно нежным заботливым тоном, а когда становилось холодно, что казалось душа покинет тело, дарил тепло объятий и как-то раз, даже принимал с ним вместе ванну... Нет, конечно же такого не могло быть в реальности, это лишь сны. Но бессонный рыцарь многое бы отдал за то, чтобы они воплотились в жизнь.       Яркое дневное солнце отчаянно светило прямо в глаза, мешая уснуть. Недовольно поднявшись, юноша подошёл к высокому окну, желая задернуть тяжелую штору.       В этот момент движение по ту сторону привлекло внимание пытливого взгляда бывалого воина. Посыльный ордена торопливо бежал по лестнице с футляром для особо важных документов в руках. - А вот это уже может быть интересным... - надежда пронеслась вспышкой в мыслях капитана кавалерии. - Возможно, стоит его встретить.       Немного приободрившись, встряхнул головой, заставляя струящиеся синие пряди волос, обрамлявшие лицо асимметрично с одной стороны, небрежно упасть, скрывая помятости от долгого лежания.       Самый сильный и экстравагантный рыцарь Ордо Фавониус спустился в холл ордена, на ходу кивая отдававшим честь постовым. Ждать не пришлось долго, как только посыльный переступил порог, не успев отдышаться, капитан кавалерии Кэйя Олберич ловко выхватил его ношу. - Благодарю за службу, - обезоруживающая улыбка озарила лицо воодушевленного война. - Я лично передам эти документы магистру.       Рекрут ордена, торопившийся выполнить своё поручение, пытался протестовать, утверждая, что документ чрезвычайной важности и не подлежит прочтению никого иного, кроме магистра. Но Кэйя, не слушая, прямо на его глазах извлёк свиток и безжалостно сломал печать. - Так, так... вот это уже действительно интересно, - шептал под нос, удаляющийся обратно в свой кабинет капитан кавалерии.       Вернувшись, юноша уже не расположился на уютном диване, а, смахнув прочие бумаги со стола на пол, уселся за рабочее место.       Послание пришло из одного интересного и малоисследованного местечка под названием Драконий хребет. Лучше всего про него знали в гильдии исследователей, поскольку для них гора представляла профессиональный интерес. Рыцари Ордо Фавониус почти никогда не посещали ее, просто потому что это не требовалось. Пусть место и таило в себе уйму загадок, самая большая опасность состояла в непредсказуемом климате. А от него не могло защитить ничего иного, кроме собственной подготовленности. И приключенцы научились с этим справляться. Составили подробные карты, проложили относительно безопасные маршруты, огибающие отвесные утесы и логова монстров, и создали места отдыха, с заложенными заранее припасами на экстренный случай. В принципе, не было причин переживать за эту территорию.       Но сведения из экстренного послания заставили рыцаря нахмуриться.       «Несколько исследователей заявляли о том, что уже не раз встречали агентов Фатуи на территории Драконьего Хребта. Пока что, никто не вступал с ними в отрытое противостояние, но их активность по подстройке многочисленных лагерей вызывает опасения. Также, известно о замеченном маге бездны невероятной силы. Просим Ордо Фавониус вмешаться, в целях обезопасить территорию горы для исследователей».       В заключении послания стояла подпись главы лиги исследователей и его личная печать. - Фатуи и маг бездны... теперь понятно, почему послание предназначалось лично Джинн. Дело действительно серьезное, - размышлял вслух Кэйя.       Перед тем как отправиться на самолично назначенную аудиенцию с магистром, нужно было проверить еще одну вещь.       Юноша взял в руки свиток и, закрыв глаза, сосредоточился на внутренних ощущениях. Ледяной Глаз Бога, висевший на поясе, слабо замерцал, сигнализируя о применённой силе. Кэйя, используя элементальное чутье, ощупывал документ на предмет следов других носителей божественной благодати. И интуиция не подвела. Бумага сохранила заряд энергии, принадлежавший владельцу огненного Глаза Бога.       Такое знакомое и ни с чем несравнимое тепло элемента, что Кэйя не только теперь был уверен, в том, что послание между оправкой и поступлением в орден было просмотрено человеком, не состоящим в Ордо Фавониус, но и более того, он мог назвать непосредственно имя. - Так и знал, что ты читаешь все наши донесения, - улыбнулся сам себе синеволосый юноша. - Вот почему у меня совсем нет работы в последние недели.       Прекратив использовать силу, он открыл глаза и с нежностью накрыл ладонью бумагу, что прежде побывала в руках дорогого ему человека.       Истинной причиной, по которой бравый капитан кавалерии скучал весь прошлый месяц, стало то, что таинственный воин, более известный в Мондштадте как «Полуночный герой», опережал все действия Ородо Фавониус не как обычно на один шаг, а на целых два. Стоило только возникнуть ситуации, требующей вмешательства рыцарей, оказывалось, что проблема уже улажена неизвестным альтруистом. Создавалось впечатление, что он успевал бывать сразу везде. Неуловимый в своей расторопности, самоотверженно помогал всем нуждающимся. Одновременно с этим, известный дворянин рода Рагнвиндр перестал появляться в городе и во владениях. И никто не знал, где он сейчас находится.       А в ордене с недавних пор даже пошли слухи, что если Полуночный герой продолжит деятельность в подобном темпе, их можно будет распускать по домам. Кэйя слышал эти разговоры и лишь удрученно мог повторять своё напутствие, которое так никогда не достигнет адресата: «Не перетруждайся, братец».       Капитан кавалерии уже давно оставил попытки найти его самостоятельно. Старший брат просто не давал ему возможности выполнить своё обещание всегда быть рядом. И Кэйя отчасти понимал, почему он избегал его. С момента как таинственный герой с неистовым самозабвением нёс справедливость в землях Мондштадта, прошло столько же дней, когда братья виделись в последний раз.       С тех пор Олберич бесконечное количество раз прокручивал ту ночь в воспоминаниях.       Ночь, которая раз и навсегда сломала то странное, хрупкое равновесие, что установилось в их отношениях.       Долгие годы старший брат отталкивал Кэйю, всем видом демонстрируя своё презрение. И было за что. Приемный сын семьи Рагнвиндр всю свою юность работал тайным шпионом, подосланным таинственной далекой, ныне почти забытой и заброшенной империей Каэнри’ах. Но живя с новыми отцом и братом, мальчик, чувства которого никогда прежде не имели значения для окружающих, понял, что его жизнь и сердце более не принадлежат жестокой родине. Никогда прежде его не окружали забота и любовь близких, никогда прежде у него не было возможности испытывать счастье и улыбаться искренне. Кэйя отрёкся от своей миссии, собравшись посвятить себя служению Мондштадту и семье Рагнвиндр и в тайне надеялся, что никто никогда не узнаёт об истинных причинах его появления.       Но несчастный случай разрушил эту иллюзию. Обстоятельства гибели Крепуса вызвали бурю эмоций в душе молодого человека. Он был поражён, что его приемный отец, который служил образцом достоинства и чести мог прибегнуть к помощи столь нечестивой силы и поплатиться за это. Кэйя понял, что не сможет пронести свою тайну на протяжении всей жизни и поспешил сознаться во всем последнему оставшемуся у него родному человеку - старшему брату. Но тот не принял его исповеди, обнажив меч. Юноша понимал, что достоин лишь смерти и даже считал, что будет правильным пасть от руки любимого брата. Но боги вмешались, даровав предателю силу, которую он не заслужил. Поединок так и не был доведён до финала. Старший брат отступил. Кэйя же остался один, наедине с мучительными угрызениями совести.       С тех пор между братьями больше никогда не было той душевной близости, что объединила их с первого дня знакомства. Больше не было повода улыбнуться искренне, глядя в эти сияющие алые глаза, которые в ответ выжигали леденящим холодом презрения. Не надеясь на искупление, Олберич все равно пытался быть поблизости. Он отчаянно надеялся, что рано или поздно, возникнет шанс, когда он сможет попросить прощения у брата.       И вот, почти два месяца назад, произошло событие, что, кажется, создало брешь в непроницаемой защите. Кэйя сам не помнил тех дней, и мог лишь уловить некоторые опосредованные знаки из того, что увидел после, и из рассказа Джинн. Девушка сообщила, что брат Кэйи на протяжении всего времени, что тот спал под воздействием проклятого метеорита, был рядом и заботился о нем, чем вызвала смятение в душе рыцаря. Он никак не ожидал, что подобное трепетное отношение может иметь место. Но факты говорили о том, что все действительно могло обстоять именно так. Юноша помнил ощущение тепла от объятия брата и его надрывный голос, просивший о чем-то в момент пробуждения. На мгновение ему даже показалось, что тех лет не было и они могут снова быть вместе, но брат достаточно быстро вернулся к прежней манере общения. Оттого Кэйя и решил, что пришедшие к нему ныне сны лишь фантазия измождённого разума. Брат даже избегал его около недели после этого случая, каждый раз как Кэйя собирался подойти к нему на улице. В итоге, капитан рыцарей все таки застал неуловимого родственника в таверне. И тот злополучный день оказался днем его рождения.       Притихнув, капитан кавалерии не собирался напоминать об этом никому, лишь понаблюдать за поведением брата. Но его ожидал сюрприз. Дилюк сам пошёл навстречу. Сколько бы Кэйя не смотрел в его глубокие огненные глаза, в них больше не было того холода ненависти.       И тут его многолетнее ожидание дало о себе знать. Не сумев сдержать истинные чувства, юноша безвозвратно пересёк черту. Кэйя никогда не мог сдержать себя, когда ситуация касалась Дилюка, и в этот раз чувства вышли далеко за предел братских. Только лишь увидев готового заплакать брата он осознал, что совершил. Казалось бы, он мог как всегда сгладить ситуацию переведя в шутку... но в этот раз все было настоящим. Кэйя не мог позволить себе оправдываться подобным способом. Он сам виноват. И теперь его вина даже больше, чем прежде.       С того момента рыцарь неоднократно пытался найти Дилюка, чтобы поговорить. К сожалению, все попытки были тщетны. Но сейчас, Кэйя точно осознавал, где в скором времени появится загадочный воин в маске. И не хотел упустить призрачной надежды успеть его застать.       Капитан кавалерии с донесением в руках без стука вальяжно явился в кабинет действующего магистра Ордо Фавониус.       Джинн, знавшая о его меланхолическом бездействии в последнее время и, сквозь пальцы позволявшая ему это, с удивлением встретила гостя.       Внимательно изучив документ, она вступила в беседу. - И что же вы предлагаете, сэр Олберич? - Немедленно выдвигаться в район Драконьего хребта дабы устранить угрозу и выяснить причины появления столь мощных врагов, - пожал плечами заместитель магистра. - Собственно, это же наша обычная работа. - Именно. Но в такое опасное путешествие я не могу послать отряд воинов без поддержки. - Я поведу их, разве не ясно, - начал терять терпение Кэйя.       Девушка продолжала оценивать его взглядом. Она видела, что за экспедицией кроется некий личный интерес. Но лучше уже позволить капитану кавалерии вернуться в строй, чем погасить его порыв к действию. Вздохнув, она согласилась. - Хорошо, я немедленно прикажу десяти рекрутам начать готовиться к миссии. - Да пока они соберутся будет уже поздно! - чуть ли не закричал юноша. - Как же тогда вы предлагаете поступить? - девушка сдержанно говорила, пытаясь успокоить вспышку. - Я сейчас же поеду один... а остальные догонят. Буду оставлять метки. - Путешествие на Драконий Хребет в одиночку, когда там засели противники, может быть очень опасным. - Я знаю... Именно поэтому я должен торопиться, - вторая фраза прозвучала совсем тихо.       Джинн снова вздохнула, осознавая, что даже если она запретит, свободолюбивый рыцарь поступит по-своему. - Хорошо, сэр Олберич. Поступайте, как считаете нужным. - Благодарю, магистр, - ослепительная улыбка предназначенная девушке благодарностью застыла на лице, прежде чем капитан кавалерии покинул кабинет. - Боги, они действительно похожи в своем упрямстве... - размышляла Джинн, припоминая, как встречалась с его старшим братом.       Не прошло и десяти минут, как Кэйя, одиноким всадником, покинул ворота города в направлении величественной заснеженной горы, видной с любой возвышенности Мондштадта - Драконьего Хребта.       «Дождись меня, братец!»       Двуручный меч издал звонкий стук, когда, будучи приставленным к стене у входа пещеры, упал, сдвинутый сильным порывом ветра. Его владелец, разжигая костёр, хмуро посмотрел наружу. По всем признакам собиралась сильнейшая метель, несущая за собой только мрак и холод.       Подобную он наблюдал в разгар осени и эти воспоминания затрагивали в душе глубокие ноты горести. В тот момент он испытал сильнейшие страх и отчаяние. Но этой метели не застать его врасплох.       Одинокий путешественник подготовился на славу. У него имелась копия пеших маршрутов недружелюбной горы с пометками, где можно укрыться. Как раз в одной из таких небольших пещер он собирался переждать непогоду.       Лишь самые смелые и отчаянные натуры по своей воле сунутся на пик Драконьего хребта. Заброшенная территория, некогда служивавшая бывшей резиденцией тирана, давным-давно правившего Мондштадтом, ныне являла собой темное и опасное место. Слухи поговаривали о погибшем здесь древнем драконе, но пока подтверждений не встречалось. И тем не менее, обычному человеку здесь совершенно нечего делать.       Это не касалось вынужденных жизнью ребят, подавшихся в расхитители сокровищ, пара которых повстречалась по дороге. Воин в маске, нёсший правосудие, пожалев, обезвредил их и сдал в ближайший лагерь. Было бы слишком бесчеловечным оставлять их умирать на морозе.       Снежные вихри протяжно завывали, эхом проносясь между ущельями и скалами. Юноша уселся поудобнее у костра, скорее рефлекторно, чем по надобности, сильнее стягивая полы камзола. Его самого таким теперь сложно запугать. Недавно он познал истинный холод, что пожирает душу, забирая последнее тепло и свет, и только лишь надежда может подарить шанс выжить.       Копна алых непослушных волос метнулась из стороны в сторону.       «Нет, сейчас не время вспоминать».       Ведь именно от воспоминаний каждый день все дальше и дальше пытался сбежать Дилюк Рагнвиндр. Но как не были бы отчаянны его попытки, почти любая мысль заставляла память рисовать такой знакомый образ юноши с золотой кожей, пронзительным игривым взглядом и шелковой синевой волос, скользящей меж пальцев...       Последней надеждой забыться в пылу битвы стала опаснейшая авантюра, придуманная воином от безысходности. Он уже давно имел осведомителя в ненавистном ордене Ордо Фавониус и потому всегда был в курсе дел, чтобы первым оказаться в месте, где требуется помощь карающего клинка. На днях он прочитал важное послание от лидера гильдии исследователей, проводящих свои экспедиции в горах Драконьего Хребта, где сообщалось о появившихся здесь Фатуи и маге бездны. Давненько в Мондштадте не встречалось столь сильных противников. Полуночный герой не мог упустить такого шанса искоренить зло, а Дилюк Рагнвиндр - хоть на время отвлечь голову от терзающих и гложущих изнутри сомнений.       Буря снаружи все не утихала.       Дворянин развернул на коленях карту, поднося к пламени костра, чтобы осветить и разглядеть получше. За эти дни он уже обследовал многие места, которые могли показаться хорошим укрытием для неприятеля, но тщетно. Поставив несколько отметок на карте, юноша сложил ее и спрятал в нагрудный карман изнутри камзола. Сейчас остаётся только пережидать непогоду.       Мысли назойливо возвращались к тому дню, когда младший брат был на грани гибели, потеряв контроль над дарованным ему Глазом Бога. Дилюк все еще не понимал, каким чудом его мольба была услышана в тот день и почему Кэйя все-таки очнулся. Но еще больше он запутался в собственных чувствах. Забота и трепетная нежность, которые как казалось, происходили из дружеских братских чувств оказались столь невинными только на первый взгляд. Месяц назад, на день рождения брата, Дилюк осознал, что его влечение к Кэйе превосходит родственные чувства названных братьев.       Столько лет соблюдал дистанцию, а теперь, стоило позволить приблизиться к нему, и Дилюк невольно воспользовался шансом дать этим чувствам вырваться на волю... Как старший брат он не смел так поступать. Он не смеет навязывать подобные отношения Кэйе. Вся эта картина представала в его понимании в самом нелестном свете: сильный и властный старший брат принуждает покорного младшего идя на поводу у собственных похотливых желаний...       Дилюк закрыл лицо руками, в попытке скрыться от ужасного видения. Даже здесь, среди снегов, угрызения совести за момент слабости, когда он поддался зову собственного искушения, обретя бесконечное счастье и удовольствие в поцелуе с Кэйей, находили его.       «Если мне больше не суждено вернуться в Мондштадт, если я никогда не увижу его... то пусть так и будет. Лишь бы не осквернить его чистую душу своими неподобающими брату чувствами...»       Снежная буря успокоилась только к следующему утру.       Недовольный столь долгим перерывом, разгребая руками снег, воин выбрался из своего укрытия.       Неисследованными им еще оставался сами пик и боковой склон горы, где не проходили пешие маршруты. На минуту он замер в нерешительности.       «В пору хоть монетку подкидывать, наверняка он бы так сделал», - задумался Дилюк. И тут же, коря себя за опрометчивую мысль, с силой протаптывая глубокий снег, отправился вперёд.       «Решено, поднимусь на пик».       Подъем на гору не был частым маршрутом и потому карта не давала абсолютного представления о дороге. Приходилось ориентироваться по ситуации. Где-то произошёл обвал, и пришлось обходить окольным путём, в другом месте воин повстречал новый лагерь монстров, не известный прошлым исследователям. Для Дилюка они не были мощными противниками, но переменчивость горы снова напоминала о подстерегающих опасностях.       Наконец, на тропе показались первые человеческие следы. Фатуи были рядом.       Обнажив меч, настороженный полуночный герой, пригибаясь, делал осторожные шаги. Он не хотел выдать своего присутствия раньше времени. И вот послышался приглушённый разговор.       Спрятавшись за выступом скалы, Дилюк заглянул в углубление, служившее лагерем для воинов из Снежной. Неразборчивая речь плохо доносилась. Слышны были лишь отдельные слова, среди которых часто повторялись «найти», «похищенный меч» и «проклятие». Пытаясь подобраться ближе, не заметив, юноша с громким хрустом раздавил лежащую в снегу заледеневшую ветку. - Кто здесь? - один из членов группы поднялся, поднимая оружие. Вслед за ним остальные тоже встрепенулись, осматриваясь по сторонам.       Прятаться уже не было смысла. С другой стороны, так даже и лучше. Нет ничего приятнее лобовой атаки.       Выскочив из засады воин в маске, воздев клинок, ринулся к ближайшему магу. Не дав тому опомниться и создать защитный барьер, Дилюк оглушил одним ударом, на пути уже выбирая следующего противника. Громила с молотом вышел вперёд, закрывая собой товарищей.       «Тут понадобится больше усилий», - решил юноша, призывая огненные силы Глаза Бога и окутывая лезвие меча пламенем.       Фатуи отступили на пару шагов, но тут же возобновили противостояние, надвигаясь с нескольких сторон одновременно.       «Я должен их победить, прежде чем остальные маги вступят в бой и создадут защитные барьеры!»       Обменявшись несколькими ударами, с воинами, подошедшими близко, Дилюк отступил назад, на мгновение закрывая глаза, чтобы сосредоточиться на мощнейшей атаке.       Пламя, покрывавшее клинок возросло в несколько раз и, отделившись, превратилось в гигантскую волну огня, неумолимо настигая не имеющих шансов на спасение врагов.       Земля под ногами треснула, содрогнувшись под действием стихии. Дилюк едва удержал равновесие, пытаясь понять, что произошло. Снег, укрывающий пол пещеры растаял под воздействием пламенной атаки и обнажил истинный материал. Прямо под ноги юноши тянулась огромная трещина в толще льда, который служил ложной опорой.       Отблески затухающего пламени отразились в алых глазах, расширившихся от удивления, когда пласт льда обрушился, унося с собой в пропасть всех, кто был в пещере.       Дилюк, падая вместе с осколками льда, инстинктивно прикрывал голову. Крики, гибнущих в лавине членов Фатуи оглушающим эхом разносились по бездонной расщелине. Слыша их, юноша понял, что внизу ждёт неминуемая смерть.       Сжав рукоять меча и сгруппировавшись, ловкий воин подгадал момент и оттолкнувшись от огромного куска льда в сторону выступа на стене пещеры, вонзил на лету в неё горячее лезвие клинка. Меч не сразу прочно застрял в заледеневшем камне и только спустя несколько метров скольжения, наконец затормозился.       Дилюк, удерживаясь руками за рукоять, висел над провалом, не видя дна. Отпустив одну руку, чтобы осмотреться вокруг он заметил, что в нескольких метрах есть каменный уступ, на который можно забраться, а по нему уже спуститься в относительно безопасное открывшееся огромное пространство пещеры.       Но чтобы до него добраться, сначала нужно преодолеть гладкую, покрытую скользким льдом стену.       Дилюк поменял руки, чтобы освободившейся ощупать поверхность. Сквозь лед просматривалась неровная структура каменной стены, за которую вполне удобно можно ухватиться. Протянув ладонь, юноша призвал огонь, растапливая лед под ней. Спустя минуту пальцы в перчатке плотно ухватились за камень.       Выдернув клинок и заложив за спину, постепенно освобождая себе новые участки ледяной стены, чтобы удержаться, герой начал продвигаться к каменному уступу. Наконец он почувствовал плоскую поверхность под ногами.       Рухнув в снег, юноша дал себе время отдышаться, лежа на спине и осматривая потолок пещеры.       Слабым светом виднелось место откуда он, вместе с Фатуи провалился. Обратно этим путём уже не вернуться.       Дилюк поднялся, отряхивая волосы и одежду.       Величественный ледяной свод покрывал огромное пространство, полное внутренних скал, пещер и обрывов. В голове не укладывалось, как такие массивы могли скрываться в недрах скалы. Но времени любоваться видами не было. Дилюк прекрасно осознавал, что рано расслабляться. Перво-наперво предстояло найти выход из лабиринта.       Несколько часов плутания в итоге вознаградились услышанным воем ветра снаружи.       Полуночный герой поспешил в направлении звуков.       Его взору предстала часть каменной кладки, покрытой льдом, на вершине которой сквозь обрушенную крышу проникали свистящие порывы.       «Наверняка эта часть постройки некогда была возведённым в горе замком прошлого тирана. Значит, выход уже близок».       Растапливая лед и карабкаясь, воин взобрался на разрушенную стену. Перед ним предстало темное облачное небо окутывающее Драконий хребет. Тишина и безмятежность ночного пейзажа на мгновение заворожили война. Но зоркий глаз Дилюка мгновенно ухватился за едва заметное движение.       На площадке пред разрушенным дворцом, окружённый магическим барьером, готовился к ритуалу маг бездны.       Дилюк, аккуратно спустившись со стены на землю, скрываясь за руинами, подобрался поближе.       Мощнейшее излучение ауры зла тут же подсказало, что перед ним тот самый сильнейший маг бездны, замеченный исследователями. Умелый враг никогда бы не смог смутить полуночного героя, но в этот раз подвела неожиданность.       Юноша, посчитавший заснеженную местность идеальным местом для проверки своих пламенных навыков никак не рассчитывал, что противник будет руководствоваться этим же принципом.       Этот сильнейший маг бездны владел огненной стихией.       Дилюк крепче сжал рукоять готового к битве клинка.       «Пусть так, я все равно сражусь с ним. Не в моих принципах отступать, завидев врага!»       Юноша вышел из укрытия, готовый к битве. Противник тут же заметил его и, взлетев над землей, направил посохом волну жара.       Обладая огненным Глазом Бога, Дилюк имел определённую устойчивость к огню, но даже эта, явно пробная атака, вызвала неприятные ощущения, предвещая сложное сражение.       Призывая собственное пламя, юноша ринулся в бой. Столбы огня вздымались прямо под ногами, пока он, уворачиваясь, преодолевал несколько метров до цели. Горящее лезвие с силой обрушилось на шарообразный щит мага и тут же отскочило, преобразуясь в энергию отдачи.       «Как и думал - никакого толку».       Дилюк судорожно планировал действия. Если он сам не в силах справиться, можно попытаться обратить стихию против него.       «Если заманить в ловушку, подобную той, куда сегодня провалился я и Фатуи, а после вызвать лавину и похоронить под слоем льда и снега... рискованно, но может сработать!»       Воин перешёл в оборону, стремительно передвигаясь по полю битвы, одновременно осматриваясь на предмет подходящего ущелья.       Противоположный край площадки обрывался отвесным утесом, а на уступе горы, над развалинами строения скопился достаточно массивный пласт снега.       «Вот подходящее место».       Прекратив защищаться, Дилюк забрался по нескольким выступающим из снега обломкам стены и перепрыгнув в воздухе оказался позади мага, окружённого барьером. Очередной удар отскочил, не причинив вреда. Маг бездны, левитируя перевернулся в сторону противника, после чего, растворившись в воздухе, появился отдалившись на несколько метров назад и снова начал призвать потоки огня. Полуночный герой укрылся от них собственным пламенным клинком, продолжая движение. Противник попался на его уловку и сам приблизился к нужному месту. Оставалось не дать ему опомниться и продолжать теснить.       Дилюк выдержал жар вражеского пламени и снова принялся наносить множественные удары по тонкой, но прочной оболочке.       Маг откровенно скучал, временами в воздухе ложась на бок и поддерживая голову, поглядывая в сторону противника. Что за глупец будет пытаться атаковать огненный щит огнём?       Полуночный герой, несмотря на бесполезность, продолжал серию изматывающих ударов. Защитный пузырь не получал урона, но каждый следующий обрушенный удар клинка просто за счёт физической силы отталкивал мага немного назад.       «Еще немного и я столкну его».       И вот до обрыва осталось не больше шага. Медлить нельзя. Дилюк снова воспламенил меч, заставляя огонь подняться и взлететь ввысь, принимая облик птицы. Маг удивлённо наблюдал за траекторией направленной в другую от него строну атаки и за последующим попаданием в пласт снега, лежавший на склоне горы. Земля тут же затряслась в предверии схода лавины.       Секундный испуг промелькнул в темных глазах-пуговках существа бездны, осознав, что через мгновение весь массив может обрушиться на него. Оболочка замерцала, говоря о том, что он сейчас переместится.       «Этого нельзя допустить, иначе весь план насмарку».       Собрав все силы, Дилюк вложил их в сверхмощный удар мечом, вытолкнув врага, укрытого щитом, с земли на пространство над пропастью. Маг, почуяв удар прекратил перемещение, снова укрепив щит. И именно этих секунд ему не хватило, чтобы защитившись снова исчезнуть.       Тонны снега и льда обрушились, унося за собой маленькую фигуру. Огненный барьер сильнейшего мага бездны не смог противостоять первозданной силе стихии, погребая в хладной гробнице.       Дилюк переждал пока поток прекратится, успев после удара отскочить к каменной плите, укрывшись под ней, когда снег водопадом скользил вниз. Когда же сход лавины окончился, юноша выбрался из спасительной ниши, осматриваясь по сторонам. Вся площадка была покрыта снегом и льдом, напоминая об объёмах ударившей стихии.       Решив, что под таким обвалом никто не смог бы выжить, Дилюк позволил себе на минуту расслабиться, после напряженной битвы. Отвернувшись от края обрыва он уже осматривал занесённые развалины в поисках хода, чтобы спуститься с горы, вдруг почувствовав за спиной огненную ярость.       Побитый и изможденный, но тем не менее живой, маг бездны, утратив свой магический щит и посох, вылетел из расщелины, и направился в сторону война, изрыгая волны адского пламени. Пелена ненависти застлала глаза разъярённого создания. Выжимая огонь из себя он атаковал в неистовом последнем рывке. И сила его была неизмерима.       Дилюк понял, что ему не укрыться от опаляющей предсмертной ненависти врага, но все же, как последнюю надежду, выставил меч плашмя, защищаясь.       «Если погибну в бою, то встречу смерть лицом».       И все же, видя как всепожирающее пламя стремится уничтожить его, аловолосый юноша не сдержался и закрыл глаза. Не от страха, а сознательно позволяя воспоминаниям воссоздать в последний миг лицо человека, которого он любил, озарённое лучезарной улыбкой. Ощущение убийственного жара усиливалось, наступая. Губы дрогнули, шепча имя. - Кэйя... - Да ты идиот, что сунулся против огненного мага! - раздался знакомый голос, крича совсем рядом.       Дилюк открыл глаза и увидел, как в паре сантиметров от него возникла стена из кристально чистого, светящегося изумительной голубизной льда, защищая от надвигающегося пламени. Обернувшись в сторону голоса, он все еще не верил свои глазам, боясь спутать с предсмертным видением. Но фигура утонченного синеволосого юноши с ослепительной улыбкой была более чем реальной. - Кэйя, - теперь громче, удивлённо выдохнул воин, не зная, что сказать.       Его младший брат вытянул обе руки вперёд, продолжая удерживать защитный барьер, противостоящий потоку огня. - Встань за меня! - на секунду выражение лица рыцаря потеряло непринужденность, выдавая, как тяжело сдерживать атаку, но устремив взор на Дилюка, тут же вернуло прежнюю беззаботность.       Старший брат послушно встал, становясь плечом к плечу с младшим. Кэйя на секунду взглянул в алые глаза, которые вновь наполнялись решимостью. Ведь вместе они были непобедимы.       Очередная волна огня плавила ледяной барьер с пущей силой. Кэйя устремил все свои силы на то, чтобы безостановочно восстанавливать слой льда, защищавший юношей, в ту же секунду плавившийся под действием жара со стороны наступающего мага.       Дилюк не мог придумать, чем может помочь в этой ситуации. Враг ни за что не купится на ту же уловку дважды, а больше ничего в голову не приходило, ведь его собственные умения оказались совершенно бесполезны.       Издав короткий хрип, Кэйя, продолжая защищаться, припал на одно колено, едва сдержав новую вспышку. Дилюк наклонился к нему, удерживая за плечо, помог подняться.       «Его силы на исходе», - панически размышлял воин. - «Но ведь это даже не половина той мощи, что он проявил, находясь во сне».       Стена пламени вплотную придвинулась к юношам. Ледяная преграда в любую секунду могла пасть, оставляя их на растерзание всепоглощающему жару. - Дилюк... уходи, я... задержу его, - едва удерживаясь на ногах, прохрипел Кэйя. - Нет! - яростно сопротивлялся старший брат. - Ты гораздо сильнее, чем думаешь, поверь мне, я знаю это!       Кэйя слабо улыбнулся тщетной попытке Дилюка его ободрить. - Не веришь - не верь! Но я не могу допустить, чтобы ты погиб здесь!       В голубом глазу сверкнула искра то ли сомнения, то ли надежды, отразившись в свечении льда. - Почему? - Потому что ты очень дорог мне, Кэйя! - не сдержавшись, закричал Дилюк, слишком поздно осознавая вырвавшиеся слова.       По-детски, до глубины души удивленное выражение лица младшего брата, застывшее в осознании услышанного, через мгновение сменилось бурлящей решимостью.       Теперь Дилюк ощущал не тепло огня, прорывавшегося сквозь почти растаявший лед, а щипящий холод, разлившийся во все стороны от стоящего рядом рыцаря.       «Как тогда, на винокурне», - вспомнилось юноше. Но ощущение холода в этот раз не вызывало страха, а было приятным и дарящим спокойствие. - Я верю в тебя, Кэйя! - еще одно откровение сорвалось с губ.       В ответ синеволосый юноша усилил свой ледяной натиск. Вокруг него образовался вихрь кристаллов, движущихся в смертельно опасном танце.       «Воин, сражающийся с улыбкой на губах» - отчего-то вспомнилось услышанное от рекрутов Ордо Фавониус прозвище, данное младшему брату.       Напор атак мага бездны утих, не успевая топить лед, который ринулся на него вместо того, чтобы отступать.       Кэйя, окружённый магическим вихрем сделал несколько победоносных шагов, выбрасывая руки вперёд в последней сильнейшей атаке. - Замёрзни!       Лед полностью погасил пламя противника и в этот же момент кружившие кристаллы впились в тело мага, превратив в застывшую фигуру. - Сейчас, Дилюк! - закричал рыцарь, призывая брата к действию.       Но это не требовалось. Воин прекрасно чувствовал ситуацию и умело подстраивался под стиль битвы. Как только маг замер, он выскочил вперед и, уже приготовив воспламенённый клинок, обрушил последний удар. Замороженный враг, словно хрустальная статуя, со звоном разлетелся на части.       Одолев мощного противника, оба юноши, глубоко выдохнув, улыбнулись.       И тут земля ушла из под ног Дилюка. В буквальном смысле.       После лавины, вся площадка, где проходила битва, была устлана снегом, и границы утеса стёрлись. Очередная пламенная атака расплавила ледяные массивы, вновь заставляя их сдвигаться вниз к обрыву.       Второй раз за день он чувствовал, как ноги теряют опору и уносятся в пропасть.       Дилюк выронил меч, в попытке ухватиться хоть за что-то, но руки скользили в потоке движущегося снега, не позволяя удержаться.       Не успев издать и звука, юноша ощутил невесомость падения со скалы.       «Теперь точно конец».       Крепкая холодная хватка, вонзаясь ногтями в кожу между перчаткой и рукавом, мощным рывком остановила катастрофу. - Нет, братец, я тоже не разрешал тебе умирать.       Дилюк вознес взгляд вверх, видя как Кэйя, свесившись со скалы на одной руке, другой удерживал его на весу, при этом продолжая ослепительно улыбаться.       Но тут пальцы беззаботного рыцаря на несколько сантиметров под тяжестью съехали вниз, угрожая гибелью обоим. - Отпусти, мы упадём! - воскликнул Дилюк.       На что Кэйя хитро сощурился. - Снова недооцениваешь меня.       Синеволосый юноша призвал силу Глаза Бога и создал глыбу льда, прочно примораживая свою руку к краю утеса. Дилюк, видя самоотверженное действие, подтянувшись поспешил забраться, цепляясь за одежду брата. Оказавшись наверху, он тут же вытянул Кэйю за собой. Глыба льда, сохранившая жизнь воина и рыцаря, растворилась, освобождая от спасительного плена израненную руку.       Дилюк и Кэйя лежали в снегу, тяжело дыша, и приходили в себя.       Спустя пару минут, старший брат первым заговорил. - Как ты нашёл меня?       Ответ прозвучал не сразу, вынуждая юношу повернуть голову в сторону лежащего справа рыцаря, удостовериться, что его вопрос был услышан. Кэйя, всего в десятке сантиметров, тоже смотрел на него, повернув голову. Его взгляд был настолько глубоким и нежным, что мог бы растопить снег вокруг них, но он смотрел только в ждущие ответа алые глаза. - Я когда-то говорил, что твоё тепло - особенное, братец.       Дилюк вздрогнул, когда застал искренне светящееся выражение лица, с той самой улыбкой, увидеть которую вновь мечтал много дней. Ему снова показалось, что все происходящее - только сон и сейчас образ лежащего рядом брата растворится. Синие пряди волос лежали ореолом в снегу совсем рядом с рукой Дилюка. Не осознавая, он потянулся к одной из них...       Кэйя резко поднялся и сел. Отвернувшись, собрал волосы в хвост.       «Я снова чуть было не...» - испугался старший брат. - «Я его спугнул».       Юноша тоже сел, отряхивая снег с головы и ругая себя за несдержанность. - Использовал чувство стихий и увидел твой элементальный след, - послышался приглушённый голос. - Понятно.       Кэйя так и продолжал сидеть рядом, держа волосы в руках, словно размышляя о чем-то. - Дилюк... - Да? - Когда вернёмся в Мондштадт... Давай наконец поговорим... Нам... многое нужно обсудить, - серьезным задумчивым тоном продолжил Кэйя.       Дилюк поразился смелости брата, так откровенно высказать подобную просьбу.       «Если бы для него это тоже не было важно, он никогда бы так не сказал». Дилюк хотел подняться и подать руку, но как только наступил на правую ногу, пронзающая боль вынудила вернуться в сидячее положение. Кэйя, услышав вырвавшийся вздох, тут же обеспокоено повернулся. - Что такое? - Нога... - воин, закатав штанину на правой ноге, ощупывал голень и лодыжку в поисках источника боли. - Кажется, подвернул, когда падал.       Кэйя немедленно приблизился к брату, тоже осматривая место травмы. - Да, перелома нет. Но и идти ты не сможешь. - Похоже, что так.       Переглянувшись, оба посмотрели друг на друга в растерянности.       Внезапно тишину морозного воздуха прорезал крик. - Капитан! Мы нашли вас!       Из-за склона показалась группа рыцарей Ордо Фавониус, один из которых вёл под уздцы пегую лошадь своего командира. - Как вовремя, - улыбнулся капитан кавалерии. - Сэр Олбэрич, - отчитывался воин, временно назначенный главным в отряде. - Мы следовали по вашим меткам и нашли лошадь у подножия этой скалы. Решили, что вам требуется помощь, прибыли так быстро, как смогли. - Молодцы. Вот только помощь уже не нужна. Маг бездны больше не побеспокоит исследователей.       В отряде ослышался восхищённой ропот. - Капитан, вы справились с ним в одиночку? - Вовсе нет, - Кэйя расслабленно отвечал в своей обычной манере. - Я лишь помог этому благородному дворянину, который посчитал своим гражданским долгом избавить людей от опасности, одолев злодея. И, поскольку главная угроза уже устранена, мы можем возвращаться в Мондштадт. С остальными я разберусь в другой раз.       Удивленный ропот стал громче. Дилюк даже порадовался, что уже давно потерял свою маску. Иначе будь он в ней сейчас, подобное объяснение вряд ли бы возымело силу. Кэйя поднялся, принимая поводья своей лошади. - Сэр, внизу есть повозка. - Хорошо, тогда сначала мы отвезём этого господина в его поместье, он получил травму и нуждается в покое.       Дилюк не планировал возвращаться на винокурню, но она была ближе, чем город. Да и больше не было необходимости избегать брата в вечных скитаниях. Теперь они смогут все обсудить.       Капитан кавалерии подошёл к нему, протянув руку. - Давай, Дилюк. Я помогу тебе усесться на мою лошадь. Когда спустимся с горы - пересядешь в повозку.       Поднявшись, придерживаемый братом, аловолосый юноша закинул здоровую ногу в стремя, взбираясь на лошадь. Справившись с этим, обычно простым делом, он немного успокоился, выдохнув. Кэйя секунду осматривал лошадь, после чего одним легким движением, тоже забрался в седло, пристраиваясь позади первого всадника. - Кэйя... - занервничал Дилюк, краснея от столь близкого нахождения капитана кавалерии на глазах стольких людей, - я, ммм... думал, что ты не поедешь верхом.       Протянув руки по бокам талии брата, рыцарь, озорно подмигнув, взялся за поводья. - Если ты травмирован, то не можешь полноценно управлять лошадью. А я не смею подвергать гражданского такой опасности при непредсказуемом спуске с горы. Поэтому, ехать с тобой - мой долг.       Дилюк смирился со своей участью и обреченно кивнул. Кэйя, плотнее прижавшись к спине в чёрном камзоле, радостно дернул поводья. - Вперёд, господа!       Спуск занял не более часа. Сложная дорога при подъёме пешком в снегопад совершенно отличалась от того протоптанного пути, по которому сейчас шёл отряд. Дилюк даже позволил себе немного расслабиться и задремать пару раз, под цоканье копыт лошади. Он очень давно не чувствовал себя в такой безопасности, согреваемый заботливым теплом всадника за спиной.       Кэйя замечал, что его измотанный брат совсем ослаб от бесконечных приключений и прижимался к нему как можно сильнее, укрывая от редких порывов морозного воздуха. Да и сам он был рад возможности побыть так близко, что мог ощутить тёплый запах огня и винограда, зарываясь лицом в алую копну непослушных волос.       Поздним вечером повозка в сопровождении воинов Ордо Фавониус въехала на территорию винокурни «Рассвет».       Местные жители, кто еще не разошёлся по домам после рабочего дня, с удивлением созерцали процессию, возглавляемую великолепным капитаном кавалерии сэром Олберичем.       Не зная, чего ожидать от рыцарей в отсутствии хозяина, на порог имения вышли главная горничная Аделинда и управляющий Эльзер. - Доброго вечера, - послышалось сладкое приветствие мондштадского гостя. - Подготовьте спальню господина Дилюка, сегодня он будет ночевать дома.       Бесконечное удивление запечатлелось на лицах работников винокурни после такого приказа, но оно еще больше усилилось, когда, отодвинув полу крытой повозки, показался молодой дворянин Рагнвиндр и жестом велел выполнять поручение.       На винокурне тут же расцвела оживленная радостная суета.       Капитан кавалерии переговорил с отрядом, велев им ехать в Мондштадт, пока он задержится удостовериться в благополучном состоянии гражданского.       Дилюк все это время, не имея возможности самостоятельно вылезти из повозки, ждал. Кэйя легко откинул ткань, и протянул руки чтобы взять брата, но не поставил его на землю, вынув из повозки, продолжая удерживать на весу. - Опусти меня, - краснея от смущения прошептал Дилюк. - Люди видят. - Знаешь, я тут подумал... если ты не можешь идти, то чтобы добраться до комнаты на втором этаже тебе придётся либо ползти по земле, либо прыгать на одной ноге, либо... я донесу тебя. Да, да, я понимаю, что все три варианта тебе не нравятся, но выбор незавидный. Что скажешь?       У дворянина перехватило дыхание. Его сердце и без того билось в ускоренном ритме, все то время, пока руки брата держали его, но теперь неизбежная перспектива вынудила сжиматься грудную клетку в ужасе... или предвкушении. Дилюк поднял алые глаза, взглянув в лицо дерзкому рыцарю. Добрая улыбка застыла в уголках губ, вовсе не кажущаяся издевательством, а наоборот, сулившая нежную заботу.       Дилюк не смог отказать брату. Дилюк не смог отказать самому себе. - Хорошо, - робко закинув руки за шею синеволосого юноши, чтобы держаться, прошептал он, - Отнеси меня, Кэйя.       Дворянин почувствовал, как в этот момент, руки, удерживающие его, на секунду дрогнули, не от тяжести, а выдавая внутреннее волнение. От этого рыцарь крепче прижал свою ношу, направляясь в распахнутые двери имения.       Дилюк низко опустил голову, будто желая спрятаться за пеленой волос, краснея еще больше, понимая, сколько глаз его подчиненных сейчас наблюдают вопиющую картину. Он вспомнил, как еще месяц назад много раз поднимал на руки своего брата, а тот даже не знает об этом.       «Должен ли я рассказать ему все?»       От мыслей юношу отвлекли тихие мерные удары, которые все время смутно слышались ему, а сейчас все учащались и учащались.       «Знакомое чувство... когда-то я молился, чтобы наступил каждый следующий удар твоего сердца, а сейчас, он словно барабанная дробь».       Желая лучше расслышать столь драгоценный звук, Дилюк прильнул ухом к груди Кэйи, когда они поднимались по лестнице на второй этаж.       «Как сладко... пусть бы это мгновение длилось вечно...»       Слишком быстро, чтобы успеть насладиться моментом, юноши достигли спальни. Горничная Мари, идущая по коридору, отскочила в сторону, поражённая зрелищем. - Г-господин, вы останетесь на ужин? - скорее по привычке задала вопрос, поскольку была смущена и вряд ли осознавала увиденное здраво.       Кэйя, одной ногой открывая дверь, улыбнулся девушке. - Да, пожалуйста. Подайте в комнату ужин на двух персон.       После чего, с хозяином винокурни на руках скрылся в спальне.       Комната совершенно не изменилась со дня пробуждения Кэйи. Мелкие детали, пострадавшие от последствий ледяной бури, разразившейся внутри дома, были тщательно устранены. Тяжелые бархатные шторы закрыли высокие ажурные окна. Массивный камин приветливо испускал тепло и свет, встречая гостей.       Кэйя осторожно положил ценную ношу на кровать, стянул с него сапоги и поднял подушки, чтобы Дилюк смог удобнее усесться. Убедившись, что пострадавший устроился с комфортом, не ожидая приглашения, придвинул к кровати кресло, стоящее неподалёку, и сел в ожидании обещанного угощения.       Пару минут братья провели в молчании, не смея смотреть друг на друга.       Дилюк никак не мог отделаться от воспоминаний с каждой секундой охватывающих его все сильнее.       «Знаешь, Кэйя, совсем недавно я сам сидел в этом кресле, а ты лежал на моем месте и спал... больше всего на свете я боялся, что ты не проснёшься...» - не решился сказать он.       Капитан рыцарей, облокотился локтем на перила кресла, подперев голову, внимательно наблюдал за вылетающими из камина искрами, будто тоже припоминал что-то.       «В последнее время, хоть кажется, что он ведёт себя как обычно, но часто замолкает, размышляя, напоминая мне самого себя. Видимо, наконец настало время разговора».       Дилюк собрался с силами заговорить, но в этот момент горничные принесли два подноса с яствами и тут же удалились.       Кэйя бодро принялся за свою порцию медового мяса, придвинув кресло к столику у кровати. Дилюку поставили тарелку на поднос с ножками, чтобы он мог есть на кровати.       Дворянин, отрезал мясо небольшими кусочками, наслаждаясь домашней едой, которую не пробовал несколько недель, мельком поглядывал в сторону брата. Бокал вина, поданый капитану кавалерии, к концу трапезы, на удивление, все еще был полон. На подносе Дилюка, естественно, был лишь виноградный сок.       Завершив, оказавшийся к месту ужин, Кэйя отставил пустые подносы, в том числе со своим полным бокалом, и придвинулся поближе к кровати. - Ну вот теперь можно заняться твоей травмой.       Не дав Дилюку сопротивляться, он сам закатал низ брюк, обнажив часть голени. Юноша вздрагивал каждый раз, когда прохладные мягкие пальцы, едва касались, видимо, опасаясь причинить боль, и медленно ощупывали весь открытый участок ноги. - Здесь больно? - переодически спрашивал Кэйя, посматривая в лицо Дилюка, словно ожидая увидеть на нем признаки страдания. - Нет, - честно отвечал брат, чувствуя, как комок напряжения нарастает в его груди.       Наконец на травмированной конечности не осталось ни одного сантиметра, которого бы не коснулись нежные руки обеспокоенного рыцаря. - Что ж, не все так плохо. Нога припухла, но скоро пройдёт. Думаю, здесь даже не вывих, а просто растяжение. Тебе отлично поможет холод и покой, - говоря это, Кэйя положил ладонь на голеностоп, создавая тонкую корочку льда вокруг. - Завтра даже сможешь ходить. А теперь ложись спать, день был сложный.       Тепло улыбнувшись, юноша поднялся с кресла, собираясь уйти. Дилюк не ожидал столь скорого расставания и даже потянулся вперед, желая его задержать. - Кэйя, постой! Мы же... хотели поговорить... - он был озадачен и расстроен одновременно.       Брат замер ненадолго, и отведя взгляд, ответил. - Давай перенесём этот разговор на другой раз. Сегодня ты устал и получил травму. Мы... встретимся в Мондштадте и сможем все обсудить. Ведь ты больше не будешь убегать от меня, братец?       Дилюк оцепенел, не находя слов. Он видел, как на прощание Кэйя подарил ему улыбку, но она не была той самой. Вся его натура противилась тому, чтобы отпустить его.       «Отчего он поступает так? Я не могу с ним расстаться прямо сейчас».       Сердце взяло власть над разумом, заставляя обиженного юношу в кровати, забыв о собственных запретах, прошептать последнюю отчаянную мольбу, предназначенную брату, уже стоявшему в открытых дверях. - Останься со мной...       Хоть фраза прозвучала тихо, Кэйя услышал ее, с силой сжав косяк дверного проема рукой. По всем признакам, он боролся с чем-то сидящим глубоко внутри него, но в итоге взял верх над чувствами. - Не думаю, что это правильно... Доброй ночи... братец...       Пытаясь не смотреть в сторону тянущего к нему руку Дилюка, медленно сужая полоску света из коридора, Кэйя закрыл за собой дверь, оставляя больного наедине с темным одиночеством спальни.       Лишь только капитан кавалерии отпустил дверную ручку силы и самообладание покинули его.       Кэйя осел вдоль стены и обхватил голову руками.       «Что же я делаю... что же я делаю...»       Он отчаянно сопротивлялся желанию остаться вместе с братом, но после того, как не сдержался в прошлый раз, будучи с ним наедине, перспектива остаться рядом пугала, заставляя избегать подобных встреч.       «Я не хочу обидеть его еще больше. Он и так был разочарован во мне настолько, что предпочёл уйти в опаснейшие заснеженные горы, чем случайно повстречаться в городе».       Но вопреки всем размышлениям перед глазами всплывал образ беззащитного оставленного юноши, тянувшего к нему руки. Эти алые глаза, полные печали и мольбы. Образ непроницаемого война, который обычно поддерживал его брат, совсем не соотносился с тем, что Кэйя сейчас видел.       «Неужели я не отвечу на эту просьбу? Неужели откажу ему? Ведь он тогда не отказал мне...»       Приняв окончательное решение, юноша решительно поднялся, открывая дверь спальни нараспашку, но тут же остановился, увидев представшую взору картину.       Дилюк, который не мог наступать на одну ногу, сполз с кровати, упав на колени, очевидно в попытке догнать его после ухода. Его глаза опухли, выдавая готовность заплакать от отчаяния. Словно в бреду он повторял лишь одну фразу: «Кэйя, не уходи...»       Рыцарь не помнил, как преодолел расстояние спальни, но через мгновение он уже сидел рядом с братом на полу. - Что ты делаешь? Тебе же нельзя вставать!       Дилюк, глядя на него полуосознанным взглядом, протянул ладонь и коснулся щеки, проверяя реальность возникшего перед ним образа. Его тело надрывно содрогалось при каждом слове. - Ты... ты сам сказал, что мы больше... не будем... убегать друг от друга... а сам ушёл... как же так?..       Кэйя захлебнулся очередной волной сожаления и угрызений совести. - Я здесь, Дилюк. Я больше не уйду.       Подняв на руки безвольно повисшего брата, синеволосый юноша положил его на прежнее место в кровати, забираясь рядом. Усевшись, поджав под себя колени, он долго смотрел в алые глаза, что все еще неверующе с надеждой взирали на него.       Кэйя больше не мог сдерживать себя. - Дилюк, прости, но я должен сказать это, - сжимая кулаки, в нерешительности он наконец собрался с силами. - Я больше не могу так жить. Дилюк, ты стал наваждением для меня. Стоит мне только закрыть глаза и я вижу твой облик, чувствую твой запах и ощущаю жар твоих прикосновений... Я... постоянно вижу сны о тебе... в них ты совсем другой, чем в жизни. Ты говоришь со мной открыто, как в детстве... заботишься и обнимаешь, даря своё тепло. И в тот день, когда я поцеловал тебя... да, прости, я отпирался... но я сделал это потому что желал узнать твой вкус, я жаждал этого больше, чем всех сокровищ мира... я словно сошёл с ума от счастья в ту минуту... - говоря это, Кэйя с трудом управлял чувствами, сотрясаясь всем телом.       Он заметил, как Дилюк дернулся после его последней фразы, пытаясь вставить слово. Перекинув ногу, сев сверху и уперевшись руками в его плечи, Кэйя пригвоздил брата к кровати, останавливая. Алые глаза удивлённо моргнули, но не стали сопротивляться такому положению. - Извини, я должен сказать все до конца. Иначе больше не наберусь смелости... Дилюк... я не имел права желать подобного... но теперь я не могу больше думать ни о чем другом, как о тебе... И когда я осознал, что совершил, я напрочь запретил себе думать о тебе в подобном роде. Я решил, что больше не приближусь к тебе настолько, чтобы подобное желание снова взяло верх. Но чем больше я пытался забыть тебя, тем больше погружался в бездну помешательства... Вино, Дилюк... я даже не мог больше пить... потому что оно отныне напоминает мне запретный вкус твоих губ... Я пропал... Твой брат пропал от чувств к тебе... мне больше нет прощения и возврата в былую жизнь... Теперь я все сказал... Дилюк, ты вправе убить меня за эти слова и будешь прав... Я... недостоин зваться твоим братом...       Кэйя мягко отпустил руки, которыми удерживал плечи. В его сверкающем голубом глазу сверкнула льдинка слезы, когда он создал перед собой хрустальное лезвие, протягивая его лежащему.       Дилюк не мог пошевелиться, осознавая, что подобную картину он наблюдает уже второй раз в жизни.       Кэйя осторожно вложил ледяной меч в его руку, поднося к своему беззащитному горлу и зажмурившись в ожидании расплаты.       Холодное оружие прожигало перчатку насквозь. Дилюк не мог унять дрожь в руке. Немыслимо! Брат просит смерти за точно такие же чувства, что скрывал в своей душе он сам...       Дилюк, вместе с собственными сомнениями отбросил смертельное орудие, разбивая с хрустальным звоном об стену. - Кэйя... я тоже... - он не договорил, поскольку действия опередили слова.       В одно мгновение Дилюк схватил брата, прижимаясь всем телом, и перевернул под себя, вместе с ним утопая в мягкости кровати.       Сине-голубой взгляд прояснился от душевных терзаний, ныне пребывая в ошеломлённом состоянии.       Взволнованное раскрасневшееся лицо Дилюка было всего в нескольких сантиметрах. Его горячее дыхание щекотало кожу. Движения грудной клетки передавались через одежду заставляя терять связь с реальностью, чувствуя, как они постепенно растворяются друг в друге.       Дилюк позволил всем своим чувствам хлынуть наружу, не через слова, а через страстный поцелуй.       Он прижимался к дрожащим губам Кэйи, сначала грубо, ругая его за все те глупости, что он говорил. За мысли, что его чувства непристойны и безответны. Отчитывая, что так долго сомневался, прежде чем излить правду и посмел предложить убить его собственной рукой.       После, не прекращаясь, поцелуй смягчился, рассказывая о собственных чувствах Дилюка.       Как он терзался подобными угрызениями, когда обнаружил в своей душе новые чувства, которые долго сдерживал, пытаясь заглушить. О том, как был счастлив в тот день, когда позволил себе раствориться в объятиях брата, отринув все прошлые недомолвки и обиды. Об обжигающих слезах, что пролил, в одинокой тишине. И страхе больше никогда его не увидеть.       В итоге, поцелуй совсем ослаб, перетекая в просьбу о прощении за собственную несознательность. Дилюк извинялся за то, что всегда прогонял брата, за то что не подпускал его близко все эти годы и за то, что сбежал от него в последний момент, предпочитая безвестную гибель правде.       С помощью этого поцелуя Дилюк наконец-то смог сказать все, что хотел и должен был.       Кэйя осознавал и принимал каждое из всех тех чувств, что брат передавал ему. Он прекрасно понимал все без слов, каждый раз больше поражаясь, как же их ощущения были похожи.       Но сейчас он мог лишь покорно принимать исповедь Дилюка, позволяя ему выговориться через движение губ.       Когда же поток мыслей начал иссякать, грозя окончанию бесценного момента близости, Кэйя взял инициативу на себя, протягивая руки и прижимаясь сильнее к брату.       Из кающегося своей нежностью поцелуя он распалил его до необъятного пламени, мигом охватившего обоих юношей. Их общее желание нарастало с каждой секундой, грозя уничтожить последние препятствия на пути к истинному единению.       Дыхания не хватало, периодически, то один, то другой, не желая отрываться, выхватывали глоток воздуха, чтобы с новой силой впиться в губы другого.       С трудом сохраняя способность мыслить, Кэйя, в потоке чувств, ухватил звук, похожий на рык. Неужели возбуждение его брата столь сильно?       «Тогда я дам ему все, что он захочет... и даже больше... Но прежде...»       Собрав силы, он оттолкнул Дилюка на бок от себя, меняясь с ним местами.       Поцелуй, длившийся уже бесконечность, прервался, оставив чувство замешательства на пылающем страстью лице старшего брата.       Кэйя смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь этим выражением лица, обнажившим все свои чувства перед ним.       Осторожно взяв руку Дилюка, он притянул ее к губам, целуя сквозь материю внутреннюю сторону ладони. Он почувствовал как юноша под ним содрогнулся, но лишь улыбнувшись, медленно продолжил двигаться дорожкой поцелуев переходя с ладони к вытянутым пальцам.       Добравшись до кончиков изящных длинных фаланг, Кэйя зубами ухватился за ткань перчатки, легонько потянув. В этот момент он снова почувствовал волнение под собой и вскинул взгляд, ловя на себе пристальное внимание пары сияющих алых глаз.       На секунду он испугался, что Дилюк не позволит ему этого, как в прошлый раз, и потому замер. Но брат лишь кивнул в ответ на испрашивающий взгляд, разрешая Кэйе продолжить.       Снятая перчатка, еще хранящая тепло владельца, отлетела в сторону. Синеволосый юноша с жадностью припал к обнаженной ладони, повторяя те же поцелуи, что раньше, заставляя брата содрогаться при каждом из них с новой силой. - Кэйя... - прохрипел взволнованный, перебивающийся глубоким дыханием голос. - С этого момента... Что бы ты не хотел сделать... не сомневайся никогда... Я разрешаю тебе, всё, что захочешь... В моем сердце для тебя больше нет ни одной преграды...       Младший брат остановился, осознавая услышанное. Он соединил свои ладони с ладонями говорившего, сплетая пальцы и, наклонившись, прошептал в ухо. - Дилюк... я счастлив слышать это...       Новый поцелуй объединил юношей, заставляя горящие сердца биться в унисон. Но тут Кэйя снова первым прервал его, лишь для того, чтобы в следующее мгновение коснуться опаляющими губами мочки уха, лежащего под ним, вынуждая издать протяжный стон. Улыбнувшись своей награде, он не остановился на достигнутом, постепенно спускаясь вниз к напряженной шее.       Алые кудри сопровождали весь его путь, иногда игриво щекоча лицо, но это лишь придавало желания погружаться всё глубже.       Скользнув рукой по воротнику, Кэйя начал ослаблять галстук брата, прокладывая себе будущий путь. Когда чёрная ткань расслабила свой узел и выскользнула, освобождая верхние пуговицы, он ловко их расстегнул, проникая кончиками пальцев к выступающим ключицам.       Еще более глубокий стон сопроводил эти действия.       Все больше раззадориваясь, Кэйя хотел продолжить высвобождать пуговицы из ловушек петель, но действию помешала жилетка. - Почему на тебе всегда столько одежды? - прозвучал игривый вопрос.       Дилюк перехватил руку, блуждавшую по нему. Не отрывая взгляда, он приподнялся настолько, чтобы помочь брату стянуть с плеч рукава камзола и жилетку. Тем временем он сам ловкими движениями, начал постепенно расстегивать самые сложные детали костюма рыцаря. Кэйя сразу же отметил это. - А ты меня приятно удивляешь, братец...       Дилюк остановился. - Просто... все те сны... что ты считал наваждением... были реальны. И... наверное... ты больше не можешь меня так звать... - в неуверенности добавил он после паузы.       Кэйя хищно облизнулся, раздвигая полы рубашки и обнажая белоснежную кожу груди. - Думаешь? Братец...       Не ожидая ответа он провел ладонью по всей ширине торса, якобы случайно задев один из выпирающих розовых бугорков.       Дилюк дернулся от неожиданности, словно его ужалили. Но тут же заставил себя расслабиться, разрешая продолжать.       Младший брат медленно, сохраняя зрительный контакт, чтобы не упустить ни одной эмоции, склонился над ним, замерев, пока волосы, струящимся водопадом соскользнут с его плеч и лягут рядом на оттеняющую их молочную кожу. Осторожное прикосновение горячего языка заставило лежащего юношу изогнуться в буре страсти. Он никогда не мог вообразить себе подобного, но те ощущения, что разрывали его в эту секунду казались самыми сильными за всю его жизнь.       Осознавая под собой вскипающее желанием тело брата, Кэйя усилил нажим, перекатывая чувствительный бугорок языком, тем самым заставляя его стать всё напряженнее. Наслаждаясь своей властью, он легонько прикусил его, вызвав еще одну вспышку судорог.       Дилюк совершенно раскраснелся и хватал воздух приоткрытым ртом. Закинув руку, он прикрыл глаза, желая полностью отдаться ощущениям.       Тем временем Кэйя прекратил сладкую пытку, продолжив своё путешествие между окаменевшими мышцами живота. Очертя языком впадинку посредине, он медленно спускался ниже, пока не достиг преграды в виде брюк.       И тут он остановился, вспомнив, что нога брата травмирована и он может ненароком причинить ему боль. Руки, оставшиеся лежать на выпирающих костях по бокам таза, почувствовали легкий призывный толчок. Кэйя удивлённо взглянул на брата. - Но как же твоя нога?       Хриплый, переходящий стон нетерпения, голос Дилюка заставил Кэйю возбудиться еще больше. - В бездну ногу!       Синеволосый юноша не верил своей удаче, застать брата таким разгоряченным, что тот начнёт потакать инстинктам своего тела. Намеренно дразня и оттягивая момент, Кэйя вначале снял с себя остатки одежды, что остались на нем после умелой работы Дилюка. Белая рубашка и брюки демонстративно упали с кровати на пол.       Все это время, едва дыша, чтобы не спугнуть фантастическое видение, аловолосый юноша наблюдал за явлением изумительного переливающегося золотом в отблесках пламени камина тела брата. Больше он мог не стесняться, позволяя себе обласкать взглядом каждый представавший участок. - Кэйя, ты прекрасен...       Пусть ныне был обнажён, капитан кавалерии чувствовал себя совершенно раскованно в подобном виде. Он несколько раз прогнулся, демонстрируя все изгибы точеной фигуры. Иная девушка могла бы и позавидовать ей - тонкая талия, эффектно переходящая в бёдра, длинные ноги... Кэйя знал это и потому наслаждался искренним восхищением брата.       И чтобы не измучить Дилюка ожиданием, наконец он поспешно расстегнул и стащил с него брюки, отправляя туда же, куда и все остальное.       Больше между юношами не осталось ни одежды, ни барьеров.       Напряжение желания разрасталось, поглощая с головой и заставляя забыть, кто ты есть.       Не выдержав, Дилюк резко притянул к себе Кэйю, для нового поцелуя. Ничего в мире не было более важного, чем эти губы. И брат с готовностью ответил. Синие волосы сплетались с алыми, золотая кожа с молочной, дыхание стало единым. Дилюк чувствовал, как переменчив и многообразен поцелуй с Кэйей, это вынуждало постоянно быть в напряжении. И все же он не был готов, когда младший брат прикусил его нижнюю губу. Возможно стон вырвался из груди юноши, но он утонул в страстном продолжении.       Сам Кэйя старался одновременно уделить внимание всему возбужденному телу, судорожно извивавшемуся под ним. Чуть отодвинувшись в сторону он проскользил рукой по уже известному маршруту к низу живота и нежно коснулся разгоряченной плоти Дилюка.       Прикосновение к этой части тут же вызвало взрыв эмоций в остатках разума старшего брата. Он отстранился от сладких губ, и, не смея посмотреть вниз от стыда, направил затуманенный наслаждением взгляд на Кэйю.       Он с готовностью встретил этот напуганный и страстный взгляд алых глаз. Погладив свободной рукой по щеке, Кэйя своей мягкой улыбкой успокоил его, прося ему поверить. Дилюк, не отрываясь, кивнул. Но как только движения руки на его возбужденном члене возобновились, он не смог сдержаться и закрыл глаза в истоме.       Кэйя ускорял интенсивность ласк, одновременно покрывая белоснежные шею и плечи горящими вспышками поцелуев. Дилюк больше не мог мыслить, полностью покорившись власти брата. Он мог лишь выгибать шею для очередного поцелуя, а его бёдра, сами начали толкаться в ритм ловким движениям руки. Два эпицентра наслаждения разрывали юношу на части.       В реальность Дилюка вернул новый укус за проступившую в напряжении мышцу шеи, который вовсе не был болезненным, а стал третьей волной ощущений на секунду извлекая из общего потока.       Собравшись с мыслями, старший брат решил, что не должен позволять получать удовольствие только себе. Несмелой рукой он попытался дотянуться до паха Кэйи, но она тут же была перехвачена.       Дилюк замер в непонимании.       Кэйя снова поймал его взгляд, останавливая свои ласки. Все еще удерживая руку брата, он поднёс ее к губам, оставляя жаркие, разнузданные поцелуи на ней. Но вот он провел языком по вытянутым пальцам и лукаво посмотрел на Дилюка, будто приглашая следить внимательно.       Аловолосый юноша явно не понимал, что происходит.       И тут Кэйя медленно начал их облизывать, самозабвенно и страстно. Он обходил каждый из трёх самых длинных пальцев по очереди, а потом собрав все их вместе повторил свои действия. Горячая слюна обволакивала, медленно стекая по ладони.       Дилюк испытывал смешанные чувства. Каждое прикосновение раскалённого языка к голой коже вызывало дрожь, которая мелкой волной проходя от руки и далее по всему телу превращалась в тайфун.       Наконец Кэйя остановился, глядя на Дилюка из под полуприкрытых ресниц. Его томление тоже уже не знало предела, выражаясь в гордо вознесенном алеющем достоинстве.       Стоя на коленях над полулежащим братом он приблизился, одновременно протягивая руку Дилюка к нижней части своей спины.       Все еще не разобравшись, что от него хочет брат, Дилюк повиновался. Но не смог сдержать дрожи, когда тот положил его руку к себе на ягодицы.       Кэйя наклонился на четвереньки, раздвигая упругие золотистые ягодицы и укладывая пальцы, смоченные в горячей жидкостью, на провалину между ними.       Там, управляя рукой Дилюка, он вместе с ним нащупал небольшой округлый валик. - Аккуратно надави одним пальцем здесь... - послышался возбужденный от нетерпения голос Кэйи.       Дилюк сомневался. Он бы сам никогда не додумался до столь постыдного действия. Но если брат его просит, он не может отказать...       Заставляя себя взять контроль над своей рукой, он медленно начал давить на ребристую кожистую складку. Сначала казалось, что ничего не происходит, но обильно смоченный слюной палец вдруг провалился внутрь, обнаруживая под собой отверстие.       Дилюк тут же оценил реакцию брата. Его лицо было близко и он мог слышать каждый его вздох. Кэйя зажмурился в предвкушении, ничего не выдавало признаков дискомфорта. Однако, почувствовав остановку, в ответ нежно посмотрел на Дилюка и подсказал, что делать дальше. - А теперь начни двигать им, - и чтобы задать осторожный темп, несколько раз качнул бёдрами, двигаясь сам.       Дилюк ощутил обжигающее напряжение нутра Кэйи. Палец сдавливало со всех сторон. С трудом ему удалось совершить несколько поступательных движений, что вызвали изнывающий стон. - Будь чуть увереннее, мне правда не больно, - улыбнулся синеволосый юноша, почти касаясь губами уха брата.       Наконец сосредоточившись, насколько мог в такой ситуации, Дилюк принялся работать пальцем, придвигая с каждым разом, все глубже и глубже. Спустя некоторое время, давление стенок исчезло и более ничего не стесняло движений. Довольный результатом, он собирался остановиться, когда Кэйя исторг из себя еще одну, мучимую страстью, фразу. - Теперь добавь еще один...       Удивившись, тем не менее, Дилюк послушался. Медленно введя второй палец параллельно, он повторил процедуру до тех пор, пока не ощутил прежнюю свободу. А после, не дожидаясь просьбы, уже сам присоединил третий, чем вызвал глубокий стон брата у себя на плече.       Чувствуя, как Кэйя становится слабее и дрожит всем телом, едва стоя на коленях, Дилюк, не останавливая движений пальцев, отыскал его подбородок и притянул для поцелуя.       Кэйя припал к нему, словно умиравший от жажды странник пустыни к колодцу.       Поцелуй длился до тех пор, пока оба не услышали влажные чавкающие звуки, раздававшиеся в месте вхождения пальцев Дилюка. Жар там нарастал с каждым мгновением, а давление уступило место легкому скольжению по сочащейся влагой плоти.       Кэйя прервал поцелуй и остановил Дилюка. - А теперь, доверься мне еще раз, братец.       Аловолосый юноша будто во сне наблюдал, как брат отпрянув назад, ухватился за основание его возбужденного члена и направил распирающую головку к тому месту, где только что были его пальцы. Он успел только издать удивленный протяжный стон, слившийся со стоном Кэйи, когда напряжённая плоть легко скользнула, проникая внутрь обжигающего нутра.       В этот момент Дилюк понял, что никогда в жизни не ощущал столь мощного пламени, как то, что объяло его, будучи внутри Кэйи. Никакие ощущения не шли в сравнение с этим. Разум, тело, чувство все разом слилось в одно целое с братом. Словно они всегда были созданы друг для друга и лишь по ужасной случайности не объединились раньше.       Кэйя выгнулся, откидываясь телом назад, продолжая медленно опускаться на проникающую под давлением глубже плоть Дилюка. Он чувствовал, как пульсирующий внутри него орган становится все горячей, тверже и шире. Но не мог отказать себе в желании вместить его целиком и сразу.       Дилюк тоже изогнулся на кровати в приступах сильнейших спазмов. Каждый сантиметр, погружавшийся внутрь брата заставлял его на секунду почти что терять сознание от обжигающего чувства экстаза. - Кэйя... ты... такой горячий... внутри... - едва смог в промежутках между волнами выговорить Дилюк.       Отвлекшись от своих ощущений, синеволосый юноша, нагнулся вперед, приблизившись к брату, хватаясь за его ладони собственными, чтобы упереться. - О, ты даже не представляешь, насколько, - соблазнительно предупредил Кейя перед тем, как последним рывком наконец полностью погрузить в себя член Дилюка до самого основания.       Державшие руки с силой впились друг в друга, когда новые спазмы содрогали их тела.       Но на этом все не закончилось. Найдя в себе новые силы, Кэйя начал двигаться, то погружая, то вынимая плоть, бывшую внутри него. Дилюк изнывал при каждом движении бедер. Он чувствовал, как желание внутри достигает предела и больше не хочет подчиняться.       Белые ладони, отбросив замок из рук, схватились за основания бёдер, переходивших в талию, вжимаясь в них, почти что до синяков на мягкой золотистой коже. Дилюк начал управлять темпом движений сам. Он заставлял Кэйю опускаться и подниматься, насаживаясь на свой член, каждый раз сам подаваясь вперед навстречу манящему жару нутра.       Младший брат с радостью отдал бразды правления, теряя силы, не справляясь с ощущениями. В какой-то момент он застонал громче, чем прежде, и обессиленно упал на грудь брата, хотя все еще продолжал поддерживать темп бёдрами. Тогда же Дилюк ощутил как у него на животе разлилась горящая перламутровая жидкость, струей излившаяся из зажатого между их телами члена Кэйи. - Прости, я больше не мог, - измучено улыбнулся Кэйя, нежно прижимаясь к горящим от сухости губам Дилюка.       И в этот момент они оба снова содрогнулись. В последний раз, вжавшись бёдрами так сильно как только было возможно, страсть старшего брата хлынула внутрь Кэйи, пульсируя и вытекая струйками наружу из места соединения их тел.       Дилюк никогда прежде не испытывал такой сильной разрядки. Мысли взрывались раз за разом, заставляя выкрикивать в этот момент только лишь самые главные слова. - Кэйя! Люблю... люблю... люблю тебя!       Наконец безумие страсти начало отпускать Дилюка, когда он, немного придя в себя, вышел из лона, и обхватив руками за спину, прижал к себе еще чуть подрагивающего Кэйю.       Они лежали вместе, сплетясь горячими телами и смешавшись исторгнутыми жидкостями, наслаждаясь идиллией момента.       Спустя пять минут или несколько часов, да собственно время уже не имело никакого значения, Кэйя осторожно протянул руку, чтобы поправить алую прядку, упавшую на такое красивое и расслабленное лицо Дилюка. Брат тут же открыл глаза, укладывая свою ладонь поверх золотистой. - Дилюк... - Да, Кэйя? - Это правда, что ты сказал?       Старший брат немного приподнялся, чтобы иметь возможность глядя в глаза, со всей серьезностью, дать ответ. - Абсолютная правда.       Щеки Кэйи по-детски вспыхнули от счастья. Его кристальный сине-голубой взгляд вместе с той самой сияющей искренней улыбкой, опередили его, уже подсказывая Дилюку, что он хочет сказать.       Кэйя тоже приподнялся, чтобы быть наравне с братом, перед тем как обратно утянул его лечь в кровать накрывая поцелуем. - Я тоже люблю тебя, братец.