Тупая скумбрия

-Тупая скумбрия! Гремит где то над ухом звук врезающегося в каменную стену лезвия кожа, который блестит опасно в свете одной единственной лампы.Дазай лишь усмехается, глядя в глаза рыжика напротив.Усмехается игриво, подняв скованные металлом заржавевших кандалов, руки повиснувшие на толстых цепях, идущих до потолка. Ему приятно наблюдать гнев рыжего мафиози напротив.Он ждал этого чуть ли не все задание.Сам вызвался пойди в заброшку, сам же поймался, сам же заковал себя в кандалы и теперь висит здесь, смотря на то, как пухлые губы напротив скалятся в злой усмешке. -Так уж и быть, я отпущу тебя… А то ты в этих кандалах выглядишь как долбанный мазохист-извращенец. Чуя чуть притягивает к себе Осаму, но только что бы дотянуться до цепей и попытаться раскрыть наручники, но вместо этого, слышит предательский лязг цепей сверху и кандалы падают вниз, а бинтованные руки притягивают его за талию к телу напротив. -Что ты?!.. Накахара собирается протестовать, когда коньячные глаза становятся почти черными, а рука, скользящая вверх по портупее, останавливается на его чокерее и оттягивает его длинными тонкими пальцами, заставляя податься вперед.Осаму неплохо целуется, имел дело с девушками, но сейчас не до них.Он яростно и быстро терзает губы рыжеволосого, который шипит проклятия в поцелуй и пытается его оттолкнуть от себя и активизировать Порчу, совершенно забывая о том, что Дазай аннулирует любую способность. Чуя безумно плавится, плавится, плавится, уже забывая про все на свете, лишь сжимая рукой в кожаной перчатке бинтованную шею Дазая.Подается вперед, загнанно дышит от недостатка воздуха в легких.А Дазай чувствует, как потирается о него эта рыжая бестия и не отказывает себе в прихоти положить вторую руку на округлую ягодицу эспера, слыша снова шипение и чувствуя солоноватый привкус крови из-за прокушенной губы.Кому то явно это нравится, иначе этот «кто то» так нагло не притирался к нему. Дазай не стыдясь размещает руку, до этого натягивающую чокер, на достоинстве Чуи, слышит как тот тихо ахает и отлепляется от поцелуя, только для того, что бы чуть запрокинуть голову, роняя шляпу и прикрывая глаза, а затем зарыться носом в шею, кусая где то у пульсирующей сонной артерии. -Чуя, ты такой податливый….а я и не знал, что ты можешь быть таким. Вместо ответа, ему в шевелюру вцепляются чужие пальцы, облаченные в черную кожу, вторая же рука, продолжает быть на шее Осаму, Чуя шипит сквозь зубы, лишь немного поднимая голову до уха шатена: -Заткнись, придурок и делай, то что делаешь… Когда Осаму усмехается и собирается ответить, продолжая двигать рукой по чуиному возбуждению, тот сжимает сильнее пряди на затылке и облизывая капельку крови с нижней губы, произносит тихо, но что бы Осаму его слышал: -…молча… Чуе приятно.До одури приятно.И он вредничает лишь для приличия, потому что по другому не интересно, потому что по другому не может.В глазах уже давно все плывет и дрожит рука, держущая и будто приросшая, рукоядь ножа возле головы Осаму.Накахара тихо и хрипло стонет, желая большего.Прося большего, закинув ногу на бедро парня напротив.Тот спохватывается и подаваясь в перед, прижимает к себе, а ровно через минуту, Чуя чувствует, как его спина коснулась стены, а руки уже были подняты над головой и скованы кандалами, в которых совсем недавно прибывал Осаму. Чуя чувствует, как к нему снова прижимаются, целуя и кусая, снова проводят руками по всему телу, но теперь уже расстегивая портупею и рубашку, становится, от чего то холодно, но этот холод в раз заменяют поцелуи Осаму, от которых Чуя вздрагивает рвано выдыхая и чуть подрагивая. Осаму нравится картина перед ним, он перестает покрывать поцелуями испещренное рельефами прошлых битв, тело перед ним и снова подаваясь в перед, лезет рукой за ремень брюк, уже нащупывая рефлекторно сжимающееся колечко мышц.Погружает туда один палец, видит, как Чуя зашипел и дернулся, начинает медленно двигаться, внимая его дыханию, второй рукой обласкивая горошинку соска.Он знает, что Накахара не попросит его о большем.Он решает сам зайти за грани дозволенного. После пары движений пальцами внутри рыжика, Осаму снимает с эспера брюки и поднимает его ноги, заставляя положить их на свои плечи, не теряя ни минуты, входит полностью и заброшенное помещение эхом сотрясает громкий стон, Чуя злится и от этого он еще более возбуждающий.Дазай начинает двигаться в нем, постепенно наращивая темп.А чуя напротив, стонет и закатывает глаза, то ли от боли, то ли от наслаждения. -Ос-саму…сукин ты сын…медленнее… Дазай усмехается на такую просьбу, но не замедляется, продолжая выбивать из рыжего эспера стоны в перемешку с матами и угрозами убить.Ооо… Дазай об этом мечтает. На пике блаженства, у Чуи перед глазами маячат разноцветные круги и звуки шлепков медленно стираются, превращаясь в белый шум.Рыжик стонет имя своего врага совершенно не слыша свой голос и не осознавая этого, и кончает себе на живот, в конвульсиях сокращаясь и сжимая Осаму в себе, что и служит поводом для того, что бы тот кончил следом, прямо в него. Ноги дико затекли, Дазай опускает их и отходит от Накахары, застегивая свои брюки, до эспера доносится лишь его заливистый смех, Прежде чем он улавливает воспаленным мозгом, слова сказанные ему: -Ты чудесно выглядишь, Чуенька… Прямо картина.Думаю всем будет интересно на тебя посмотреть… А затем, удаляющиеся шаги, Чуя ничего не может сделать, долбанный Дазай, что то вкачал ему, не иначе, ведь почему не срабатывает порча, почему он не может порвать кандалы? Он мечется в безысходности, начиная медленно закипать, прежде чем взвыть от злобы. -ЧЕРТОВА СКУМБРИЯ!!!