Поместье Черный Дрозд

С негромким свистом из одного конца комнаты вылетела хрустальная ваза, чтобы встретиться с холодным полом и растаять на нем, рассыпаться на крупные и мелкие льдинки. В ход шли и тарелки, и чашки, даже столовое серебро. Озверевшие предметы выбрали в мишени Агнию. - Тварь! Дура! Ненавижу! Девушка увернулась от блеснувшей у носа вилки и нырнула под стол. Оглушительный цокот каблуков отдавался в сердце. Девушка зажала рот. Еще чуть-чуть, и ее стошнит от страха. - Вылезай, мразь! Сейчас я научу тебя, как ходить по магазинам! – не своим голосом орала женщина. Еще один приближающийся топот. В тот момент, когда матушка сорвала скатерть со стола, звон посуды едва ли не заглушил звериный рык. - Галина! Агния не видела, что происходило сверху, но слышала возню, шарканье, взбрыкивания на каблуках и утробный вой. Когда звуки борьбы полностью растаяли в лабиринтах комнат, девушка сцепила ладони. Губы судорожно задрожали. Брызнули слезы. И снова грудь раздирало чувство опустошения. Ни звука не сорвалось с губ, когда тело сотрясли рыдания. Нет, Агния не привыкла к припадкам. Разве можно вообще к такому привыкнуть? Детские книжки, мультфильмы и некоторые кинофильмы часто твердят одно и то же – нет ничего важнее семьи. Мать всегда первее к девочке, чем кто-либо другой. Кто лучше поймет женщину, чем сама женщина? Говорят. А что на деле? Посмотрели бы эти киношники на их семью! - За что же она так со мной? За что? – одними губами причитала Агния, раскачиваясь, как неваляшка. Неожиданное прикосновение обожгло спину. Девушка упала вперед, но мужские руки вытянули ее на свет. - Девочка моя, зайка… Отец поднял хрупкое тело. В мгновенье Агния невольно вернулась в детство. Странным образом отцовские объятия действовали на девушку лучше любых успокоительных. В них чувствовала себя в миллион раз защищеннее, чем в любом бункере. Рыдания прекратились, остались только редкие вздрагивания – отголоски истерики. Мужчина ногой подтолкнул дверь. Та с легким скрипом поддалась и мягко коснулась стены. Холодное свечение комнаты действовало отрезвляюще. Девушка не поняла, как так скоро оказалась у себя. Мужчина слегка наклонился вперед, откинул одеяло и уложил дочь. Затем сам присел на краешек. Агния не сразу заметила, что на смену обычной одежды пришел костюм. Пыльный. Значит, отец только что вернулся домой. Вернулся утром. Где же он был всю ночь? Впрочем, неважно. Подобрав под себя ноги, Агния буравила взглядом пространство. Во рту стало солоно. Ладонь скользнула по губам, оставляя красный развод, как мазок акварели на белой бумаге. - Пугает, когда смотришь сквозь меня. Вернись в реальность, доченька. Агния подняла стеклянные глаза. - Не убежать от этого, ты пойми. Нам надо свыкнуться и довериться Богу. Он-то знает лучше. Он не даст того, что нам не под силу пережить. - Не могу больше, пап. – Прохрипела девушка, подтягивая одеяло. – Мне страшно. - Ничего не бойся, пока я с тобой. Запомни, что никогда не брошу тебя. И никому не дам в обиду. Я клянусь. Девушка молча припала к когда-то белоснежной рубашке. - Все, мне пора. Спешу на встречу. - Но ты же только пришел! Останься! – потянулись вперед тонкие руки. Под бледной кожей синели выпуклые дорожки. Тонкие пальцы ласково гладили красные костяшки на мужской руке. - Не могу. Пора. Дела есть дела. А ты отдохни, поспи до обеда. Все, зайка, закрывай глаза. Поцеловав черную макушку, мужчина плотно закрыл дверь. Понемногу отогревающееся тело сползло под одеяло, взгляд зацепился за потолок. Пахло сухим теплом и немного пылью. Глаза закрылись. Со стороны Агния походила скорее на мертвую, чем на живую. Девичья душа изранена, тело едва ли не истрепала грозящая анорексия, с каждой сценой припадка от души будто откалывались куски. Да и сердце у Агнии маленькое. Надолго его не хватит.