RAMM BOOM драбблы

      Наверное, никто в их коллективе настолько не любил носить шапки, как Пауль. Кружевные, вязаные, смешные меховые, абсолютно разные и иногда крайне странные. Зимой и летом — они настолько прочно держались на голове Пауля, что ни фанаты, ни друзья уже не представляли этого невысокого улыбчивого мужчину без головного убора. На самом деле эта любовь имела весьма любопытную предысторию.       Сам ритм-гитарист не расставался с шапками по причине искренней любви, но за их отсутствие в своё время достал всех. Когда шапок на головах друзей не было, он беззастенчиво запускал руки в эти головы, чем вызывал бурю возмущений.

      Doom

      В первую очередь атаке подвергались кудрявые волосы Шная, которые Пауль почти неосознанно накручивал на палец каждый раз, когда Кристоф садился рядом в репетиционной и откидывал голову на спинку дивана. Кроме этого, Пауль любил подойти к Кристофу за установкой и, пока тот увлечённо лупил по тарелкам, тереться о его волосы, вдыхать его запах и безнаказанно сбивать с ритма, уткнувшись носом в шею барабанщика.       Шнайдер бесился и рычал. Было сложно признаться, но ему это безумно нравилось. Жаль, что в своё время по настоянию коллектива от кудряшек пришлось избавиться. По ночам, глядя в потолок и провожая блики света от проезжающих машин, Шнай тихо вздыхал, вспоминая ловкие пальцы в волосах и горячее дыхание.

      Oliver

      Олли подошёл к вопросу ласк Ландерса кардинально. Больше всего Ридель обожал кепки и предпочитал капюшоны, но готов был бы и прикрывать свою лысину хоть шляпами, хоть шапками, хоть белым платочком, когда тактильный Ландерс распускал руки. У Олли было несомненное преимущество в росте, ручонки Пауля были коротки, чтобы достать великана, поэтому басисту обычно удавалось возвышаться над положением. Но, стоило Оливеру присесть, Пауль незамедлительно подкрадывался из ниоткуда и целовал в лысую макушку, намекая на отсутствие защиты. Полировал блестящую лысину рукой, всячески оглаживал, обхаживал и любовно потирал, не давая шанса волосам на голове Риделя для роста, даже если бы басист горстями пил витамины или сделал трансплантацию. В итоге Олли на концертах замуровал голову полностью, включая лицо, а в обычной жизни он предпочитал держаться немного в стороне. Однако всё же позволял Паулю после совместного сёрфинга вытирать свою голову полотенцем на пляже и искренне смеялся.

      Till

      Отношения с волосами Тилля у Пауля были близки к формату «муза–творец». Поглаживая и почухивая кожу головы солиста, Пауль тихонько сопел и, склоняясь над плечом Тилля, подглядывал в записную книжку с очередным наброском текста, который Линдеманн сосредоточенно выводил карандашом. Время замирало. Как только автор ловил вдохновение, Пауль незамедлительно получал этой книжечкой по лбу и отскакивал на безопасное расстояние, называя Тилля «редиской», а затем оставлял его в покое. Ненадолго. Потому-то Тилль, когда совсем ничего не вдохновляло, ждал. Его.

      Flake

      Флаке в своё время был личным подопытным для парикмахерских умений Пауля и ему было не привыкать к вниманию неугомонного друга. Шляпа с короткими полями стала спасением клавишника, защитой от лёгких поглаживаний ритмача и периодического безжалостного желания обесцветить шевелюру Лоренца. Иногда Кристиан сдавался. Сидел и грелся лучами воспоминаний о том, как они совсем ещё молодые, сидя на травке, возле старого фургона, перед очередным концертом, болтали ни о чём, пили пиво и Пауль стриг его тупыми ножницами, периодически поворачивая к себе за подбородок.

      Richard

      С волосами Рихарда была отдельная история. Пауль часто портил укладку Рихарду, приминая тщательно поставленный ёжик, а то и старательно норовил пригладить ловкими пальцами имеющийся на голове лид-гитариста зализон. В ссоре они были в этот момент или нет — это было неважно. Рихард недовольно фыркал, мотал головой и молился всевозможным богам, чтобы это безобразие прекратилось, а ритмач оказался в окружении лысых и желательно агрессивно настроенных ядовитых рептилоидов, которые сожгут его руки кислотой и оставят в лучшем случае лишь обугленные татуировки. Он справится и без второй гитары.       Вода точила камень, и в итоге Рихард плюнул. Серая кепка стала постоянным спутником лид-гитариста. Он годами таскал её и не задумывался о том, что фанаты откровенно ржали над ним, обсуждая эту деталь гардероба, злобно считая, что шапка-кепка в катышках должна быть сожжена. Только на концертах Круспе позволял себе сиять блестящей чёрной уложенной шевелюрой. Впрочем, то, что частенько Пауль теперь собственноручно красил это достояние народа краской и при этом массировал кожу головы, отчего Рихард блаженно щурился, оставалось за кадром.

      Paul

      А что Пауль? Пауль улыбался, поправляя очередную свою шапку. И по-своему любил каждого.