RAMM BOOM драбблы

      На «экстренное» заседание в офисе Rammstein участники коллектива собирались фактически месяц. То они ловили зависающего в Москве Тилля, то возвращали с неведомых дальних морей отключившего телефон Риделя и «снимали с якоря» Пауля, уединившегося в своих апартаментах на Балтике. С оставшимися на территории Берлина и в его окрестностях было проще. Рихард окопался в своём доме на Пренцлауэр Берг и проводил время, курсируя между жилой территорией, подвалом с парикмахерской, студией и крышей. Флаке исправно ходил на радио еженедельно записывать житейские подкасты, а Шнайдер, как и положено примерному семьянину, сидел дома и занимался сыновьями. Наконец-то все сегодня были в сборе и менеджер, получивший обострение нервного тика, даже позволил себе пропустить приём утренних лекарств. — Главная повестка сегодняшней встречи — улучшение экологической составляющей глобального бренда Rammstein. Ежедневно на нас наседают экоактивисты и мы получаем сотни недовольных обращений. «Зелёные» готовы вцепиться в нас за всё: начиная с большого количества дизельных фур во время туров, с выбросов углекислого газа во время огненных шоу, наличия ПАВов в пене членопушки и заканчивая интересом к утилизации разбитых во время выступлений синтезаторов Флаке. С этим пора что-то решать на уровне стратегии, выработать нашу официальную позицию, так сказать! — менеджер многозначительно поднял в воздух палец. — Игнорировать экотренды настоящего времени мы не можем. Поэтому давайте думать над улучшениями.       Музыканты на время задумались. Тилль сложил руки на животе, отрешённо посмотрел на голую ветку за окном и заговорил первым. — Техническая и логистическая части наших шоу самые важные. На что мы пересядем с фур? Транспортный самолёт? Одного маловато, и это тоже не очень «эко». — Да и цены на аренду судов, обслуживание в воздушных гаванях грабительские. Плюс налоги, — раздражённо вставил слово Пауль. — Мы не шейхи. Мы и маленький самолёт в собственности не потянем. — Собственный электропоезд? — Оливер прочесал бороду. — Сколько разрешений и согласований это потребует? Миллион? — Бюрократия некоторых стран сожрёт наши бюджеты, — резонно заметил Флаке. — Да и размер колеи в странах различный. В Северную Америку поезд не долетит в любом случае, — подытожил вращающийся на стуле Шнайдер. — Не, надо признать: на поезде в форме члена мы бы эффектно появлялись на вокзалах! — Тилль заливисто рассмеялся и заразил весельем остальных. — Шутки шутками, — Рихард потыкал в экран смартфона, листая вкладки, — но логистика у нас отлажена, к тому же инфраструктура для экоальтернатив, типа электрофур, слабая. Пока можем только показательно прокатиться на таком «фуралейбусе» десять километров по экспериментальной трассе от аэропорта Франкфурта до Дармштадского индустриального парка. — Так, дальше идём. Огонь, — менеджер вернул музыкантов в беседу о самом трепетно охраняемом и сакральном фирменном элементе. — О-о-о… ну не. Огонь — это огонь. Тут у нас экспериментальная база огромная и в наличии все лицензии, — Тилль поднялся со стула, подошёл к окну и продолжил: — Что тысячу раз проверено и перепроверено на собственной шкуре, хорошо и красиво горит, безопасно для площадок — то и пусть горит дальше. — Может, тут обойдёмся экологической компенсацией в казну городов проведения концертов? — Пауль до блеска натёр серебряный перстень в виде черепа о штанину. — Хотя нет. Рихард вон перейдёт на электронные сигареты. Сократим таким образом до минимума количество выбросов в атмосферу. Ха-ха! — Пауль увернулся от полетевшего в его сторону стирателя от маркерной доски. — Что бы мы не сжигали — это кислород даёт горение, — заметил Оливер. — Нам важен живой, первобытный эффект, его опасность, энергия, пробирающая насквозь. Это код нашей идентичности, лишиться его — и всё, смерть, — Рихард изящно взмахнул пальцами с красным и чёрным лаком. — Вот-вот. Другие на шоу пусть ставят вместо огня хоть аэроменов с красными тряпками, которые шевелятся под потоками воздуха, но не мы! — Флаке смешно изобразил жест руками.       Тилль коснулся старого шрама от ожога на руке, а затем сложил пальцы в «фак» и показал менеджеру. — Вот им, а не экоогонь!

***

      Ещё полчаса рассуждений о высоких экологических целях и сопоставлений их с реальными бизнес-процессами в коллективе приводили к выводам о том, что Rammstein слишком далеко зашёл в формировании своего неповторимого и неоднозначного имиджа, что экологическая повестка смотрелась неплохо разве что в виде стёбного гринвошинга. — Давайте попробуем пока абстрагироваться от нашего бренда и просто генерировать решение, исходя из глобального круга экологических задач. Вот что находится в самом топе проблем? — Шнайдер подошёл к доске и нарисовал на ней большой знак вопроса. Рихард огласил: — Загрязнение пластиком, вторичная переработка. Я сам участвовал с Кирой в одной такой кампании и даже стал гражданином государства Trash Isles. Прикол в том, что активисты создали петицию признать государством острова из мусора в Тихом океане, площадь которых превысила площадь Франции. И всем подписавшим петицию дали гражданство этих островов, выдали паспорта, завели валюту и все дела. — О! А пластик — это хорошая тема, — Пауль двинулся к доске и Шнайдеру, по дороге подняв валявшийся на полу стиратель для доски. — А давайте изобретём свой материал! — Перерабатываемый, биоразлагаемый пластик, что там ещё, м-м-м… из вторсырья! — Флаке поправил очки и уставился на Тилля. — Раммтилен! — просиял Линдеманн. — Дадим будущим поколениям шанс!       Следующие два часа в офисе коллектив продуктивно накидывал на доску идеи того, где искать партнёров, кто за что отвечает в проекте и какие шаги для его реализации нужно сделать. В итоге Оливер получил статус «очистителя океанов» и направлялся на сбор мусора в составе ведущей экологической экспедиции «зелёных»; Шнайдер с Круспе были назначены ответственными за коммуникации в социальных сетях; Тилль организовывал рейд по химическим предприятиям и НИИ, которые вели разработки перерабатываемых пластиков, в том числе и в России; Флаке курировал PR в СМИ, а Пауль контролировал финансовую и юридическую стороны проекта.       Глядя на всю эту суету, менеджер позволил себе закинуть в рот мятную конфетку, откинуться на мягкую спинку дивана и уснуть с мыслью о том, какие прекрасные и ответственные музыканты ему достались и какая же всё-таки замечательная у него работа.