volleyboys

      Понедельник. Очередной невероятно жаркий день. В Сендае которую неделю держится жара под тридцать градусов; ни ветерка, ни тенька, ни-че-го. Ты косишься на парочку своих подруг, которые лениво растекаются по горячим ступеням — кажется, что и ступени черного хода, и вы вот-вот расплавитесь. Невозможно душно.       Щуришь глаза.       — Эй, ну же! Отдохнули и хватит, — назидательно склоняешься над изможденным лицом своей подруги. Девушка тут же куксится и делает вид, что происходящее вокруг вообще никак ее не касается. Так-то оно так, рассуждаешь ты. Твои друзья на чистой инициативе и на топливе вашей дружбы пришли помочь тебе с заданием, которое поручила тебе на лето ваша Акира-сенсей — собрать как можно больше всяких веселых активностей, придумать что-нибудь интересное и заманить в ваш театральный кружок как можно больше народу не только с вашей старшей школы, но и незнакомых ребят со стороны. А сколько вещей и реквизита подлежало ремонту… Работы здесь было бы на лет десять, если бы не помощь друзей и какого-то чуда, посланного сверху.       — Дай нам еще хотя бы пять минут! — взмолилась другая. — Мы и так торчим здесь с самого утра, клеим декорации и переписываем сценарии! Может, пора бы уже закончить?       — Ну уж нет! Акира-сенсей слёзно просила меня сделать хоть что-то с нашим умирающим клубом, — ты присоединилась к друзьям, тоже присев на раскаленный бетон ступеней. Склонила голову на ободранные коленки — пару-тройку раз падала со стремянки, пытаясь более-менее достойно закрепить разноцветные бумажные флажки и фонарики на входе в помещение клуба, чтобы сделать его хоть немного презентабельнее. — К тому же, в следующем году мы выпускаемся, и тогда театралы в Карасуно вымрут совсем. А я этого совсем не хочу.       — Зато волейболисты уж точно не вымрут, — добавляет подруга. Ты скрипишь зубами. — Признай, что ты просто не хочешь в который раз уступать Сугаваре-сану, верно? А ещё он тебе…       — Дело не в нём! — слишком громко и слишком резко перебиваешь ты подругу и чувствуешь, как стремительно заалели и без того разгоряченные щёки. — Мы действительно поспорили, но это не значит, что я собираюсь горбатиться тут только из-за его слов! Ты знаешь, что я ратовала за наш клуб еще с первого года!       Замолкаешь и видишь, что подруги начинают подсмеиваться — ваши с Сугаварой странные взаимоотношения долгое время оставались предметом для шуток среди твоих друзей и предметом твоего же негодования. Надуваешься. Дует слабый ветерок, принося обрывки фраз из спортивного зала номер один — там сегодня тренировочная игра между сборными Карасуно и Датеко. Снова щуришься, потому что понимаешь, что не просто так среагировала на банальную колкость — друзья-то зрят в корень и потому правы.       Спор, о котором говорили твои подруги, зародился еще на первом году старшей школы. В день, когда проходила ярмарка клубов, ты и познакомилась с ним — Сугавара Коуши одиноко мялся около палатки волейбольного клуба рядом с каким-то пугающим на вид парнем — кудрявый капитан команды усиленно же зазывал их зайти внутрь. Ты деловито поправила юбку, высунула флаер театрального клуба и словно бы невзначай сунула его парню в руку:       — Держи, если вдруг в волейбольном клубе не понравится, — несмотря на то, что ты числилась у театралов Карасуно всего-то пять минут, уже была довольно патриотично настроена — многие третьегодки выпустились и теперь клуб сильно пустовал. Кадров с интересными типажами позарез не хватало и ты хотела набрать как можно больше людей, чтобы помочь вашей преподавательнице и поставить-таки какую-нибудь нормальную пьесу.       — Меня уже взяли, — просто ответил парень. — Ты же театралка, да? Вот где уж точно скукота смертная!       — Неправда, — оскорбилась ты. — И если ты…       — Сугавара Коуши, — протянул тебе руку парень и улыбнулся. Ты же отметила, что помимо интересного типажа — красивого мягкого цвета почти что серебристые волосы и милой родинки под глазом, Сугавара обладает и отличными манерами. — Приятно познакомиться.       — Ага, — бросаешь ты в ответ и тут же убегаешь, завидя подруг.       — Еще увидимся!.. — немного растерянно вдогонку кричит тебе он. Волейболисты странно косятся на него, пока Сугавара продолжает зачарованно провожать тебя взглядом.       С тех пор началось ваше молчаливое соперничество — каждый семестр вы начинали бороться за звание самого крутого клуба в Старшей Карасуно, стараясь заманить как можно больше новичков. Сугавара относился к этому более просто, понимая, что команда все-таки не резиновая, поэтому вскоре установилось негласное правило — вливание новой крови должно было сопровождаться настоящими талантами, а не просто рядовыми работягами. У кого больше талантливых новичков — тот клуб и выиграл.       Но на третьем году произойдет страшное — волейбольный клуб нежданно-негаданно обогатился такими талантливыми новичками, что тебе оставалось только пускать на них слюни.       — Так, на сегодня осталось… — внимательно прочесываешь взглядом длиннющий список клубных дел. — Осталось только разобрать пару-тройку коробок со склада и можем быть свободны.       — Надеюсь и правда пара-тройка, — ворчит подруга, вытирая пот со лба. — В такую жару я не то что работать — двигаться не хочу!       — Осталось совсем ничего, правда, — миролюбиво заявляешь ты, краем уха улавливая громкие крики со стороны спортзала. — Разберем реквизит и по кроватям.       Разумеется, работы непочатый край — коробок явно не пара-тройка и даже не десяток. Ты сказала это просто так, чтобы подруги не чувствовали вину, что оставляют тебя с пыльными вещами наедине и совсем не помогают — наоборот, ты была очень благодарна им за помощь и за то, что находятся здесь с тобой почти что денно и нощно. Вздохнула — кажется, придется опять возвращаться и сидеть допоздна за делами, которые, казалось, только увеличивались в геометрической прогрессии. Со стороны спортзала снова послышался шум да веселый смех — бесит!       — Ну, кажется, всё?       — Слава богу…       — Вы идите… я останусь и немного приведу и себя, и комнату клуба в порядок, — от вопросов подруг ты просто отмахиваешься. — Всё нормально, а вам уже пора по домам — ваши родители явно строже моих. Всё-всё, до завтра! — выпроваживаешь их, наблюдая как последние на сегодня яркие солнечные лучи осторожно спускаются по карнизам спортивных помещений, словно боятся упасть. Вздыхаешь и возвращаешься мыслью к коробкам с реквизитом, которые сначала нужно было перенести со склада — ты точно помнила, что вчера вы унесли только четыре больших коробки, значит на складе должно было остаться еще шестнадцать. Но на складе их было всего лишь пять. Странно…       — Привет! Ты все еще здесь торчишь? — краем глаза видишь три фигуры. Закатываешь глаза — ну разумеется, третьегодки-волейболисты всегда проходили мимо вашего скромного клуба. Но, кажется, что-то они зачастили, учитывая, что на самом-то деле идти им всем было вообще в другую сторону — это ты поняла относительно недавно.       — Да, Савамура-сан… Много работы в этом году, — просто отвечаешь, отряхивая пыльные ладошки, и замечая, что взгляд Сугавары опускается на твои убитые вусмерть колени.       — Наверное, должность председателя клуба немного напрягает, — спрашивает Асахи. — Я бы не смог брать на себя столько ответственности…       — Странно слышать это от аса, — хмыкаешь ты и косишься на Сугавару — тот в свою очередь начал очень пристально рассматривать свои аккуратно постриженные ногти на правой руке. — В любом случае…       — Эй, Сугавара-семпай, сегодня нам нужно перенести оста… — из-за угла бойко выпрыгивает лысоватый живчик — теневой ас Старшей Карасуно Танака Рюноске. Сугавара с громким шлепком приземляет длиннопалую ладонь на лысину игрока и пятый номер в один миг тушуется и краснеет. — Я хотел сказать, что…       — Что остатки сегодняшней тренировки переносятся на завтра! — живенько заканчивает за него связующий и широко улыбается. Ты подозрительно косишься на него. Даичи прыскает от смеха. — Не вижу ничего смешного, Даичи! Передай Нишиное, что его это тоже касается! — Коуши деловито тычет указательным пальцем прямо в лицо Танаке — тот с громким воплем «так точно!» ретируется, завидев невдалеке милашку-менеджера.       — Идите домой, ребята, — устало расслабляешь плечи, пока солнце настойчиво лезет прямо в глаза.       — А ты?       — Мне еще нужно кое-что закончить.       — Я останусь помочь, — заявляет Коуши, и ты краснеешь — всё-таки друзья правы еще и в том, что на самом деле Сугавара до ужаса тебе нравится. Поначалу ты думала, что это всё от безделья или от недалекого ума, а может связка просто один из немногих парней, которые проявили внимание и участие, вот ты и бесишься. Молча киваешь — от него же всё равно не отделаешься.       Поручаешь Сугаваре занести коробки с разобранным инвентарем, а сама отходишь в тёмный и оттого душный угол, чтобы промаркировать то, что подлежит ремонту и выбросу. Маркируешь, а сама тихонечко на него заглядываешься. На улице тоже тихо, наконец-то задул слабый ветерок, словно бы с приходом Сугавары даже такой жаркий день перестал ощущаться как бесконечная каторга. Вороны, которые беспокойно каркали какое-то время назад, утихомирились и теперь черными точками сидели на ветках, рассматривая уходящих из школы студентов. Солнце лениво льет приглушенно-желтый свет на ваши головы и руки, а небо вдалеке уже занимается алым закатом. Закусываешь губу.       Сугавара красивый.       Разумеется, в волейбольном клубе полным-полно действительно красивых парней, но… Только от Сугавары Коуши у тебя внутри все не цепенеет, а расцветает. Красивый.       Такой красивый, что когда проходишь мимо, то невольно отвлекаешься от всех своих дел, поднимаешь голову и провожаешь его фигуру тихим взглядом — и неважно, школьница первого года ты или какой-нибудь суровый парень-каратист из колледжа. Коуши излучает странную энергию спокойствия; но даже когда знаешь, что на самом деле он — тот еще бесшабашный Мистер Бодрячок, — всё равно рядом с ним спокойно. Замечаешь, что сейчас он расслаблен — знаешь, что расслаблен он не всегда. Очень редко когда он может позволить себе выдохнуть и ни о чем не думать — ни о команде, ни об экзаменах, ни о тонне домашней работы. И тебе приятно, что именно рядом с тобой он может побыть таким. Спокойным и ни о чем не думать.       — Сугавара, — тихо окликаешь его, просто так и без какой-то конкретной цели, даже не надеясь, что он слушает и слышит тебя. Просто захотелось произнести его имя.       — А? — тут же отзывается он и ты замолкаешь. Замолкают, кажется, и беспокойные мысли в твоей голове. Он слушал.       — Что ты собираешься делать после выпуска? — прошла, наверное, вечность после того момента, когда вы вот так вот нормально разговаривали. Коуши пожимает плечами. — Поменялись планы?       — Я хочу стать учителем начальных классов. Ребята говорят, что идея бредовая, но мне думается, что… что это правда хорошая работа. А ты? Всё также — театральный?       — Да. Мама тоже говорит, что это бредовая идея и с этой профессией мне совершенно ничего не светит. Но я тоже считаю, что это хорошая работа… для меня.       — Вот как? Это же замечательно, — смеется он и ставит пыльную коробку на пол; пытается отряхнуть руки от прилипших кусочков ткани и пыли. — Надеюсь, что у нас всё получится.       Ты улыбаешься. Сегодняшний день многое тебе показал — раньше ты только могла догадываться, кто же тихонько помогал тебе со всей этой кипой неразгруженных коробок, даже не прося ничего взамен, но когда этим вечером услыхала слова Танаки и увидела следы от синей краски на руках у Сугавары и Асахи, кажется, все наконец-то встало на свои места. Краска эта была от маски Синей бороды, которая как раз находилась в одной из коробок и пачкала абсолютно всех, кто бы ее не касался, потому что была совсем недавно отреставрирована и еще не успела как положено высохнуть. Вновь улыбаешься — вечер показал тебе еще одну очень важную истину; она долгое время была для тебя такой недосягаемой и непонятной, хотя и плавала совсем на поверхности, словно жук, перевернутый на спину и неловко перебирающий тонкими лапками.       Но вот ты аккуратно цепляешь жука за лапки и мягко опускаешь на теплую влажную землю.       — Что это? — удивленно спрашивает тебя подруга, когда следующим утром вы снова приходите на обычное место сбора у черного хода театрального кружка. Ты осторожно берешь в руки совершенно новые черные наколенники и не можешь скрыть улыбки, когда видишь на них крохи синей краски — наверное, он подсунул их еще вчера, когда ты в очередной раз зазевалась.       — Это… подарок? — пожимаешь плечами и отворачиваешься от подруг, прижимая к груди наколенники. — Я тоже надеюсь, что у нас всё получится…

***

      Влюбленность в Сугавару была такой обволакивающе-спокойной, что тебя первое время нисколько не смущало то, что связующий об этом ни сном ни духом — казалось, что любить его уже вошло у тебя в привычку, как просыпаться утром и идти чистить зубы, как штопать платья из постановок или делать уроки с друзьями в интернет-кафе. Сам факт того, что где-то ходит такой удивительный и очаровательный во всех смыслах Коуши, подбадривал тебя — и с этой мыслью ты начала последний школьный учебный год.       Акира-сенсей хоть и была немного воодушевлена новым набором, но все равно слегка нервничала — первогодки стеснялись и совсем не могли уложить в своих головах ни тексты пьес, ни банальные стишки из детских книжек на разогреве. Ты же заламывала руки еще больше — в волейбольный клуб пришли такие талантливые и отменные первокурсники, что хотелось рвать на себе волосы от зависти, когда слушала, с каким восторгом за обедом Коуши отзывается о двухметровом гиганте, о чудесном парне из Китагавы Даити или о рыжем вихре с его прыжками. Театралы такими талантами похвастать, увы, не могли, и каждый день после занятий ты оставалась, чтобы помочь учителю не сойти с ума.       — Осталась неделя до конца вашего спора, — напоминает подруга. Ты стонешь и с грохотом опускаешь голову на парту. Сугавара, находящийся в коридоре вместе с Асахи и Даичи, удивленно смотрит на тебя. — Ты помнишь? И неделя до конца набора.       — Помню… — скрипишь зубами от недовольства — со всеми хлопотами ты и забыла, что через неделю заканчиваются сроки приема заявок на вступление в клубы и у первогодок осталось не так много времени, чтобы определиться.       — Что собираешься делать? Акира-сан недавно показала сценарий новой пьесы — как минимум три роли еще не заняты, а директор поторапливает…       — Что-что, — ворчишь, сгребая учебники и тетрадь по математике в рюкзак, — пойду утоплюсь в туалете! Это он вредничает, потому что первокурсники-волейболисты недавно снесли ему парик!       Разумеется, топиться ты не собиралась — у вашей семьи гордость только через уши не лезет, поэтому сдаваться ты не планируешь. Наоборот — влюбленность в Сугавару только подогревает желание выиграть. Может быть, надо было спорить на желание и тогда бы ты просто загадала выйти за него замуж, переехать в пригород Сендай и завести собаку?       — Вступайте в наш театральный клуб, — с широкой улыбкой бодро шагала ты по коридорам школы, понимая, что сегодня последний день. Надежда угасала с каждым шагом, с каждым «я уже состою в клубе, извини!» или «я не могу, но знаю человека…». Скрипишь зубами, сжимая в руках флаеры театрального кружка, и видишь смеющееся лицо Коуши, который лениво поправляет лямку от спортивной сумки — кажется, у них тренировка сегодня. За его спиной кто-то маячит, то прячась за угол, то выглядывая. — Что, злорадствуешь?       — А то как же, — хмыкает Сугавара и смотрит на часы. — До конца спора час. Увидимся!       Понуро возвращаешься на базу театралов; Акира-сенсей замечает твое в момент упавшее настроение и легко улыбается, ребята-театралы показывают «большой палец» и тоже улыбаются — кажется, что все знают про ваш негласный спор с волейбольным клубом и другие расстроены не меньше твоего, но стараются подбодрить — ты делаешь для клуба всё и даже больше. Разочарованно плюхаешься на краешек деревянной сцены, убрав в дальний угол остатки флаеров — разумеется никто не пришел, хотя ты пичкала ими буквально каждого встречного-поперечного, так еще и во все дальние закоулки школы засунула. Вздыхаешь и только поднимаешь голову, чтобы оценить всю печаль сложившейся в вашем драмкружке ситуации, как вдруг в полумрак помещения влетают два парня — и оба отчего-то кажутся тебе смутно знакомыми.       — Извините! — оглушительно орет рыжий низкий пацан. Тот, что повыше, краснеет и низко кланяется вместе с коротышкой. Но не Акире-сенсей. Тебе. — Здесь находится драмружок?!       — Здесь… — оторопело отвечаешь ты, не понимая, что происходит. В руках у мальчишек флаеры, пальцы замотаны бинтами, а на рюкзаках… брелки с волейбольными мячами. К голове приливает кровь, а по ушам словно бы бьют набатом два десятка молотков — осознание просачивается медленно, по крупицам, как песок в песочных часах. — Вы… вы же волейболисты…       — Нам сказали, что вам не хватает людей для постановки, — мямлит темноволосый парень и снова краснеет. — И мы…       — Отлично! — Акира-сенсей счастливо вручает парню костюм Луны. — Идеальнее Луны и Солнца для нашего спектакля я и придумать бы не смогла!       — Для Луны больше бы подошел Цукишима… Дополнительные по математике у него, как же… — ворчит парень, но принимает из рук просветлевшей учительницы интересный костюмчик (оглядев его, волейболист приходит в ужас — это полностью черный облегающий костюм с огромным лунным полумесяцем на голову).       — Но нам все равно не хватает одного! — грустно сообщает девочка-театралка, смотря на Акиру-сенсей. — Тогда мы проигра…       — Извините за опоздание, — ты ойкаешь и подпрыгиваешь на месте от шока — Сугавара мягко закрывает за собой деревянную дверь и улыбается, ловя на себя взгляды всех в помещении. Девочки переглядываются и хихикают, а ты не можешь унять бешеный стук сердца, когда Коуши осторожно отдает тебе флаер на котором около «вступаю» стоит крупная красная галочка и два иероглифа его фамилии — «Сугавара».       — Простите, что дотянул до конца срока! Ну-с, какую роль я могу помочь сыграть?       Ты от шока буквально столбенеешь и не можешь ни слова вымолвить; просто тупо смотришь на парня, который глубоко вздыхает и закатывает глаза. Акира-сенсей же, казалось бы, уже взрывается от радости, уносясь в подсобку и выуживая оттуда костюм мага и длинную седую бороду.       — Ч-что? Ты что задумал? Издеваешься? — всё еще тупо пялишься на него.       — Эх, получается, что выиграла ты! — смеется он, осторожно кладя руки на твои плечи; заглядывает глаза, словно бы спрашивая «можно?». Ребята из кружка начинают потихоньку рассасываться, занимаясь своей работой — кто-то продолжает вешать гирлянды к сегодняшнему выступлению, кто-то улетает полировать реквизит в виде парочки ведьминских метел, а кто-то берет на себя ответственность нарядить двух волейболистов в костюмы Солнца и Луны, несмотря на их возникшую перебранку. — Не смотри на меня так, я пугаюсь.       — Но… Коуши! Это же нечестно… — надуваешься ты. — Это нечестная победа. Я не хочу так.       — Почему же нечестная? — поднимает Сугавара светлые брови. — Получается, что театральный клуб во вполне честной борьбе обошел нас, ведь к вам присоединилось в этом году на одного больше талантливых новичков. Так?       — Но…       — Да, я, конечно, не первогодка, но типаж-то у меня довольно интересный и за талантливого я вполне сойду! — смеется Коуши. Ты все еще стоишь молча, переваривая информацию. — Наверное, ты должна дать мне сценарий?.. У нас не так много времени, чтобы стоять тут и разглагольствовать.       — Я думаю, что должна дать тебе в лоб…       — Предпочту сценарий! — вновь хохочет. Ты перенимаешь его заразительный смех. — Так… Ого, у меня довольно важная роль… Подожди, это что, мюзикл?!       — Что?! — поднимает голову парень в костюме Луны и в ужасе смотрит то на тебя, то на Сугавару. Тот пожимает плечами.       — Прости, Кагеяма, я тоже не знал!       — Это будет позор…       — Напротив, — смеется Акира-сенсей, — вы станете звездами сегодняшнего вечера! А точнее — Луной, Солнцем и дедом… Это я вам обещаю.       — Мюзикл?! — вновь орет рыжеволосый коротышка, просовывая ногу в узкую оранжевую штанину и чуть с грохотом не падая. — Сугавара-семпай, я на такое не подписывался! Эй!..

***

      Стоишь за кулисами, немного боязливо выглядывая и замечая, что такого аншлага эта небольшая комната не видела уже давно — казалось, что все в штаб-квартире драмкружка радовалось прибытию гостей: и большая темно-желтая пыльная штора разгладилась и даже кажется не такой уж и пыльной теперь, дощатый пол сверкает и смеется, сцена скрипит не так ворчливо, как раньше, да и общая атмосфера клуба и его участников заметно улучшилась. Акира-сенсей буквально светилась от счастья, немного тревожно летая туда-сюда, перенося остатки инвентаря за кулисы и обратно — лишь краешек ее красного платья то тут, то там взмывал в воздух.       — Кажется… — вздыхает на сцене Сугавара, чинно расправляя седую бороду и тут же подмигивая тебе. Тушуешься и понимаешь, что, кажется, после спектакля вас ждет очень серьезный разговор. Краснеешь — ты одновременно и боишься, и ждешь этого разговора, уже на подсознательном уровне зная, что будет после этого разговора. Тут либо пан, либо пропал, это уж точно. — Кажется, вы смогли меня уговорить… Не думал я, что эти маленькие эльфы окажутся такими настырными! Что ж, я не обещаю, — выпячивает он длинный указательный палец и поочередно машет им перед лицами то Солнца, то Луны, то маленьких эльфов, — не обещаю, что смогу договориться с другими колдунами нашей долины, но попытаюсь. Не волнуйтесь, маленькие милые создания… Попробуем вернуть вашу крошечную долину.       Акира-сенсей пищит от счастья, подталкивая тебя локтем:       — Сугавара-сан просто находка! Так грустно, что волейбольный клуб нагло украл этот самородок прямо у меня из-под носа!       — Он на своем месте, — улыбаешься ты, вновь ловя его взгляд на себе. Но в этот раз не смущаешься. Улыбаешься ему и ловишь теплую улыбку в ответ — что-то кроется в этой улыбке, и, кажется, ты прекрасно понимаешь, что за три слова он посылает тебе сейчас.       За время спектакля ты пыталась унять бешено колотящееся сердце и понять, почему же Сугавара так поступил — намеренно уступил, зная, что проиграет, но дал выиграть тебе, пусть даже и не совсем честно. Ты знала, что даже в команде Коуши точно такой же — Кагеяма, ваша Луна, и Сугавара, старик-колдун из Дремучего леса, — старик уступил свое место связующего новому игроку-Луне, потому что… почему? И почему уступил тебе?       Смеешься — почему Сугавара уступил тебе, кажется очень прозаичным, но боишься делать какие-то умозаключения, не услышав основной версии. И все же, он уступил. Он дал тебе выиграть, зная, как этот спор важен для тебя и твоего клуба; знал, как клуб важен для тебя и поэтому решил сдаться первым. Сжимаешь руку в кулак — до чего же он любит это самопожертвование… Но, кажется, Коуши готов пойти на это не для каждого.       Погрузившись в свои мысли, ты не заметила, как начали звучать финальные фанфары — маленькие и храбрые эльфы вместе с Луной и Солнцем смогли отвоевать у злых троллей свою долину, и теперь все вместе весело танцевали на сцене, ловя радостные аплодисменты из зала. Осторожно выглянув, ты поняла, что много мест занимала волейбольная команда — Даичи громко аплодировал, Асахи растроганно утирал слезы, а Танака с Нишиноей так оглушительно орали, что сидящий рядом первогодка-шпала затыкал уши. Улыбаешься. И кажется, что и Хината с Кагеямой ловили кайф от процесса — коротышка прыгал по сцене туда-сюда, срывая смех отовсюду, а Кагеяма немного неловко дрыгался под бит — на танец это похоже не было, но в любом случае, Тобио тоже было весело.       Как вдруг чья-то рука резко вытягивает тебя на сцену; пищишь, не сумев среагировать, и тут же влетаешь прямо в грудь к Сугаваре. Поднимаешь голову и буквально вжимаешься — Коуши по-свойски берет тебя за талию.       — Не хочу, чтобы стояла там одна.       — Сугавара, но… Я много думала, почему ты так поступил и…       — И…       — Наверное, я правильно поняла…       — Наверное, правильно, — улыбается он и ты перенимаешь у него эту заразительную и очень теплую улыбку. — Я люблю тебя. Еще с первого года, как только мы столкнулись у палатки волейбольного клуба. Ты мне сразу так понравилась!       — Вот же! — раздосадованно говоришь ты, и Коуши удивляется. — А я люблю тебя с начала второго года!       — Получается, что здесь выиграл я?       — Получается, что да.

***

      Единственное сравнение, которое приходит тебе в голову, когда думаешь о ваших с Сугаварой отношениях — что-то мягкое, белое, пушистое и очень зефирное, как облако или маршмеллоу, которое ты часто покупала в магазинчике Укая и таскала на тренировки волейболистов, потому что где-то вычитала, что это почти что чистые углеводы. Рядом с ним у тебя никогда не возникало ощущения, что ты ненужная или бесполезная — Сугавара всегда давал тебе столько поддержки и ощущения безопасности, что ты иногда не могла усидеть от счастья в кабинете японского языка, хотя вы учились в соседних классах.       Привычка мягкого и доброго Сугавары уступать тебе никуда не делась — казалось, что иногда он делает это намеренно, но уже чтобы позлить тебя (это слегка и подбешивало тебя тоже). И тогда ты открывала для себя новые грани его характера — понимала, что за этой мягкостью стоит такая небывалая стойкость. Когда кто-то из твоих подруг начинала сомневаться в том, что у Коуши вообще есть какой-то стержень, ты всегда вспоминала фразу, которую он как-то сказал тебе еще на втором курсе — быть добрым и мягким в этом сложном мире — тоже своего рода небывалая сила. И ты запомнила эту фразу, прекрасно понимая, что твой Сугавара сильнее в несколько раз всех тех напыщенных парней из подвальной качалки, с которыми ты ходила на свидания.       После окончания школы было немного тяжеловато привыкнуть к бешеному ритму города, куда вы перебрались из вашего тихого пригорода — Сугавара нашел хорошую частную школу, где ему тут же выслали оффер на работу и приняли с распростёртыми объятиями, а ты поступила в театральный вуз твоей мечты, на который точила зуб уже давно. От одной только мысли, что вы должны когда-нибудь съехаться, тебя начинала пробирать мелкая дрожь от волнения, поэтому как только Коуши начинал об этом разговор, ты старалась увести его в какое-нибудь другое русло.       — Знаешь, я тут подумал, может бы ты переедешь ко…       — Мне недавно написал Хината и сказал, что скоро у шакалов будет матч, — наивно похлопала ты глазами, ловко переводя тему.       — Может быть ты…       — Ой, знаешь, я совсем забыла, что у меня еще столько домашней работы! — поторопилась спрыгнуть со светлого дивана в его квартире, когда Коуши потянулся, чтобы поцеловать тебя. — Надо к завтрашнему практикуму отработать роль правого эйрподса…       — Твоя квартира, конечно, очень удобная, но в моей…       — Коуши, а разве тебе не пора домой? Уже так поздно, а у тебя завтра уроки с самого утра… — выгоняла уже из своей крошечной съемной квартиры.       Сугавара прекрасно понимал, что ты тянешь время, но не стремился на тебя давить — в этом была еще одна прелесть его характера или снова извечная книжка «Почему Сугавара Коуши идеальный для меня парень. Часть-уже-не-помню-какая». Он всегда просто молча вздыхал, брал ключи от машины и спрашивал, нужно ли тебя завтра подвезти до учебы или подработки. Ты всегда кивала, занимая свое излюбленное место на переднем сидении около водителя — на зеркальце в салоне висел сине-оранжевый браслет, который ты сплела для него еще на третьем году, и который он все еще трепетно таскал с собой повсюду.       Была и еще одна его прелестная черта — он никогда не позволял чувствовать себя неполноценной или глупой. Ты всегда искренне считала, что по-настоящему помогать — это позволить человеку принять помощь, не чувствуя себя при этом глупым или неполноценным. Он знал массу всего интересного и мог объяснить тебе все, что угодно, но никогда не позволял себе как-то поправлять тебя или делать неуместные замечания, даже если очень хорошо разбирался в теме. Мог просто наклониться, поцеловать и тихонько что-то прошептать.       Сугавара Коуши ровно из того типа людей, которые подойдут и тихонько скажут тебе о пятне на штанах или о семечке чиа, застрявшем между зубов — он не будет орать на всю Японию, что ты неряха и куда вообще в таком виде вырядилась (несмотря на их с Асахи репутацию неловких сплетников Карасуно).       Когда ты услышала от капитана Аобаджосай, что прозвище Коуши — Мистер Бодрячок, — вопросов задавать не стала. А ведь и правда — Сугавара излучал такую добрую и спокойную энергию, что даже от его простого нахождения в квартире хотелось плясать и петь ему серенады. Иногда ты даже приносила ему цветы — он радовался, как ребенок маленький, а потом, когда им приходил срок засыхать, то бережно лакировал самые красивые и собирал ваш собственный милый семейный гербарий.       С ним всегда было очень удобно договориться. Разумеется, не всем и не каждому, но ты этих неудобств точно не испытывала — за два поцелуя в обе щеки Коуши готов был и приготовить мишленовский ужин и даже отдать тебе половину своего гардероба — одевался он кстати просто потрясно, чем ты постоянно пользовалась.       Что бы ни случилось, Коуши был твоим союзником и поддерживал во что бы то ни стало. Он — твоя главная опора и поддержка, даже когда сопливая болеешь, даже когда вдрызг рассорились и не разговариваете, даже когда у обоих нет сил банально стакан помыть после тяжелого рабочего дня (наконец-то вы съехались — в один момент Суга-сан просто обнаружил, что ты оставила зубную щётку и перевезла все баночки для лица, волос и тела), даже когда не можете позаботиться о себе… Он всегда выдохнет и вот так просто скажет:       — Это всё пустяки. У нас всё получится.       И ты улыбаешься. Потому что у вас уже всё получилось.