volleyboys

      — Ушиджима такой клёвый… — тянет твоя однокурсница со Слизерина, Юки, мечтательно покручивая в руках тонкую изящную палочку.       Ты отводишь взгляд от учебника по зельеварению и внимательно смотришь сначала на веснушчатый нос девушки, затем — на широкую спину объекта ее примерно часового любования. В библиотеке в это время особенно тихо, поэтому ты решила прийти сюда позаниматься, чтобы выучить наконец-то порядок приготовления дурацкого снотворного зелья, которое ни в какую тебе не давалось. Тебе же, как порядочной гриффиндорке, надо было соответствовать своим родителям, которые всегда были стабильными отличниками в учебе. Подружка пришла спонтанно, ведомая красивыми парнями из гриффиндорской команды по квиддичу, но решила остаться, когда заприметила в углу другого квиддичного игрока — только теперь с Когтеврана.       — Ага… Наверное… — ты пропустила ее слова мимо ушей, в состоянии запомнить только сколько слизи флоббер-червей нужно взять да сколько лаванды перемолоть для идеальной консистенции зелья.       — Знаешь, мне кажется, что я ему нравлюсь… Вон он, пялится на наш стол весь вечер! — кокетливо протянула она, подмигивая кому-то в воздух и игриво поправляя серебристо-зеленый галстук. Какой-то взлохмаченный первокурсник дернулся, испугавшись ее напора. Девушка лишь закатила глаза — мол, не для тебя я тут так рисуюсь да выделываюсь.       — Кому? Кто там еще пялится? — тупо повторила ты, даже не пытаясь вникнуть в суть разговора. — Накостылять ему да и дело с концом… Можно попросить Иву-чана или Бокуто-чана, тогда к тебе перестанут приставать.       — Сморщенный эльф пялится! — передразнила она тебя, язвительно сузив глаза, понимая, что ты перестала слушать её минут десять назад точно. — Ну конечно Вакатоши-кун! Кто же еще?       — Тогда, наверное, нравишься… Но тебе же в прошлом месяце нравился Дурокава? Или с ним совсем глухо? — пробурчала ты, потихоньку втягиваясь в тему разговора, хотя и светивший «Тролль» за зелье был более существенной перспективой — такие любовные похождения для подруги были обычным делом.       — Нравился! Но знаешь, если выбирать, то лучше встречаться с кем-нибудь с другого факультета… — философски заметила она. — А то если расстанетесь, то потом столько слухов будет… ой-ой-ой… А орлы хорошо умеют хранить тайны! Да и у Дурокавы вроде бы какая-то девчонка с Гриффиндора… Не знаешь, часом, кто это?..       — Не-а… Я что, по-твоему, пасу всех наших львов? У нас и своего одного Льва достаточно. Иди пытай Иву-чана, если так интересно, а мне сейчас реально некогда… Иначе профессор Укай точно впендюрит мне «О» и останусь я с носом. Родители потом три шкуры спустят… И я еще не забыла, как ты клеилась к Арану в прошлом семестре.       — Это было помутнение.       — Семи?       — Минутная слабость!       — Ага… Так, вот оно! О, страница сто! Нашла наконец-то… А еще три недели назад тебя отшил Суна. Или это был Кита?..       — Потеряйся.       — Ага… Ага… О, хорошая строчка! Запишу…       Подруга же вздохнула, и поняв, что дальнейшего развития диалога не предвидится, решила тоже углубиться в свое домашнее задание по рунам, которые выбрала только из-за того, что и ненаглядный Ушиджима с Когтеврана туда ходит.       Но девушка совсем не продумала две вещи: Ушиджима прекрасно разбирался и в рунах тоже, поэтому ему это было как два пальца об асфальт, чего не скажешь о слизеринке (после второго занятия она вопила, что повесится в туалете для мальчиков. Ты резонно отметила, что так она точно сможет видеть капитана орлов чаще); также подруга не продумала и то, что сегодня ты упорно собиралась постичь основы зельеварения, а поэтому решила просидеть в библиотеке до поздней ночи. И слизеринке ничего не оставалось, как, горько вздохнув несколько раз, гордо отчалить спать в холодные подземелья, надеясь, что близнецы не устроили какой-нибудь кавардак снова.       От усталости у тебя уже слипались глаза, спать хотелось невыносимо. В библиотеке уже никого не оставалось, лишь кто-то тихонько шуршал под полками, ветер с дождем скребся в оконную раму да тихим светом горели одинокие парящие чуть ли не в каждом углу свечи — тишь да гладь. Не осталось даже никого из завсегдатаев библиотеки: скоро намечался матч Пуффендуя со Слизерином, поэтому Кита Шинске уже вечность пропадал на тренировках, а Куроо попал на отработку из-за несносного поведения и сегодня надраивал котлы на пару с Бокуто. «Нечего было кидать мухоморы мне в котел», — осадил их тогда Дайшо, чуть не спаливший из-за этих двоих свою шевелюру.       В голове было как-то неприятно, шумно и громко: откуда-то из черепной коробки отдаленно звучали противные уху слова «зелья», «тролль», «квиддич», «экзамены», и то ли «вакаджима», то ли «ушитоши»… Полноценного здорового сна ты не видела уже давно, и мозг самопроизвольно отключался, когда понимал, что можно не развешивать уши: на парах по истории магии у Некоматы, когда слушаешь Нишиною или когда кто-нибудь заставляет притащиться на квиддичные тренировки (отказать ты не могла по долгу чести и дружбы — да и Бокуто не разговаривал с тобой по три дня, если всё-таки отказывала).       Неожиданно вздрогнула — кто-то осторожно и очень бережно коснулся твоего плеча. Боязливо заозиралась — в библиотеке совсем никого не оставалось, кроме тебя и человека, чье лицо затуманенным взглядом ты не сразу умудрилась разглядеть.       — Дурокава! — в каком-то несвязном бреду завопила ты, потому что это было последнее отпечатавшееся в голове имя. Человек слегка дернулся, как от пощёчины, словно это имя доставляло ему физическую боль.       — Дурокава? Не знал, что вы с Ойкавой так близки, — очень знакомый низкий голос.       Ты сощурила глаза и затуманено посмотрела на того, кто так несуразно выдернул тебя из тревожного сна. Но тут же непроизвольно выдохнула.       — А, Ушиджима-сан… Это ты… Прости, я заработалась и не заметила, как уснула. Не сильно я тебя ударила?       — Ничего… — он улыбнулся; ты же хихикнула тоже — Ушиджима ростом под два метра, весом под сто килограмм и при этом ты беспокоишься, не задела ли его своей тонкой ручонкой — смешно! Его зелёные глаза в темноте казались и вовсе какого-то интересного болотного цвета, отчего ты подумала, что у подруги ничего такой вкус в парнях. Но тут же очухалась, когда поняла, что пялитесь друг на друга уже секунд двадцать в полной тишине. Стало неловко, но никто не планировал заговаривать.       — Мы с Ойкавой просто знакомые, но это никак не мешает мне называть его царское величество Дурокавой… — отчиталась ты, потихоньку приходя в себя. — Так что ты хотел, Ушиджима-сан? Уже так поздно…       — Ах, да… В общем, мне нравится одна девушка. И я бы хотел…       Вот так, сразу в лоб. Ты скептично выгнула бровь, хмыкнув. Сон как рукой сняло, любопытство и какой-то странный азарт заставили тебя мгновенно проснуться. Но мозг как не работал, так и не заработал.       — И? А я-то тут причем? Хочешь, чтобы я поработала свахой? Прости, но сначала я озвучу тебе мои расценки, и уж потом…       «Пара «шоколадных лягушек» и одно написанное эссе по зельеварению», — хотела было влупить ты, но тут воспалённый мозг выдал совершенно гениальную и одновременно с этим глупую идею, от которой волосы встали бы на голове даже у самого лысого домового эльфа в замке. — А, так тебе нравится Юки? Она хоть и слизеринка, но очень хороший друг!       — Вообще… Ох, боже… — Вакатоши отчего-то зарделся, на мгновение отвернулся, выдохнул. Пару секунд он размышлял, сказать ли то, ради чего вообще подошел или всё-всё-таки промолчать. — Да, она. По факультетам о тебе ходит слух, что ты свела по меньшей мере парочек пять-шесть и они до сих пор вместе.       — Ого, так твои мозги забиты не только квиддичем, — со знанием дела заявила ты, сгребая пергаменты и перья в коричневую сумку через плечо. Ехидство постепенно возвращалось тоже. — Давай обсудим детали немного позже, а то…       — Тогда я провожу тебя, — не успела ты сообразить, как Ушиджима взял твою сумку — и сумка, и ты, в сравнении с этим верзилой выглядели реальными лилипутами. Только ты хотела заикнуться про комендантский час, он поспешно добавил: — Я староста, не забывай. Сделаем вид, что ты просто нарушила правила и я веду тебя в твою башню.       — А сказать, что я просто училась допоздна не судьба?       Вакатоши промолчал, но ты заметила, как дрогнули уголки его губ.       — Ну хорошо, веди меня, о великий бог квиддича!

***

      Вакатоши Ушиджима был идеален во всем.       Во-первых, его внешние данные. С ума сойти, высоченный да еще и красавчик, который следит за собой — всегда аккуратный, вкусно пахнущий, с идеальными подстриженными волосами… Сказка! Во-вторых, спортсмен… Капитан квиддичной команды, охотник, несколько раз брал кубок; Непобедимый Орёл, которого не раз хотели отдубасить Кагеяма с Ойкавой где-нибудь под Гремучей ивой (а иногда и вместе с Ивой под ивой…). И в-третьих, отличник, сдающий все контрольные и экзамены на лучшие баллы и оценки — никто не набирал столько «Превосходно» по рунам и зельям, хоть убейте — Хината намеревался догнать и перегнать его, но коротышку хватало максимум на неделю прилежных занятий. Вакатоши почти не прикладывал никаких усилий, чтобы хорошо учиться. Это было для него так же обычно, как тренироваться, играть в квиддич, оттачивать заклинания, ходить на обед с Тендо и так далее по списку.       Ты скептично осматривала его широкую спину за завтраком, продумывая план действий и без всякого энтузиазма ковыряя в овсянке ложкой.       Напротив тебя Даичи увлеченно читал «Ежедневный Пророк», Иваизуми любовно и осторожно начищал древко своей новой метлы, Бокуто со скоростью света набивал желудок пирогом с почками, Лев ожесточенно спорил о чем-то с Яку-саном, а Хината пытался выкрасть у Кагеямы последнюю ложку кленового сиропа — в общем, за столом львов все было как всегда.       Но все твои мысли занимал только капитан когтевранской квиддичной команды. У такого идеального парня же почти нет недостатков, так за чем дело стало? Подошел к Юки да и вывалил на нее все свои чувства решительно и сразу — особенно учитывая, что сейчас он ей нравится. Так думала ты до вчерашней ночи.       — Ты что… совсем не знаешь как разговаривать с девушками? — тупо повторила ты, даже немного удивляясь. Парень закатил глаза и отвернулся, чтобы не увидела, как неловко зарделся кончик острого носа и дернулся кадык. Вакатоши явно не дурак.       — Знаю, но…       — Ого, так вот оно что! То-то мне все девчонки жаловались, что ты холодный как айсберг с ними!.. Великий и ужасный Ушивака не знает, как вести себя с женщинами! — захохотала ты. Вакатоши вновь отчего-то густо покраснел, но тут же взял себя в руки — удивительная черта, не раз спасавшая орлов на матчах.       — В этом случае мне просто все равно на них. Да, мне сложно выражать эмоции, но с дорогими мне людьми я всегда…       — Ладно, ладно, — отмахнулась ты, пропуская мимо ушей абсолютно все его слова. — Тебе сказочно повезло, орленок, что ради тебя в Хогвартсе появляется новый предмет — свиданкология! Будем заниматься по вторникам и четвергам после семи. И прошу без опозданий!       — По четвергам не могу, у нас тренировка, — твердо сказал он.       — Значит, после тренировки, — пожала плечами.       — Хорошо. Озвучишь свои расценки?       Ты задумалась. Ваш разговор начинал звучать слишком уж официально, словно вы два ушастых банкира в Гринготсе, распиливающие чью-то огромную долю в поместье и не желающие уступать ни кусочка.       — Как только будут результаты, тогда и озвучу. Ты крайне сложный клиент, с тобой будем работать особенно упорно…       Видишь, что Ушиджима словно вытягивается по струнке, а его щеки трогает лёгкий румянец, который в темноте коридора ты еле как сумела разглядеть. Слегка смеёшься — видимо, это будет очень долгий путь. Но ты уже вполне довольна властью, которую сейчас имеешь — пугающий всех и вся капитан квиддичной команды слушается тебя, словно самый послушный в мире пёсик. И чего это он?       Но всё равно это очень даже интересно!

***

      — Итак, — серьезно облокачиваешься о деревянный учительский стол в пустом сейчас кабинете истории магии. Добрый профессор Некомата, питающий особую любовь к гриффиндорцам и когтевранцам, смилостивился и любезно открыл свой кабинет для вас (всю дорогу до кабинета ты ликовала — в очередной раз умильное выражение лица спасло пропащую на вид ситуацию. Ушиджима же потерянно стоял чуть поодаль, молча добавляя веса твоим словам. В буквальном смысле). — Сегодня наше с тобой первое занятие, студент Ушиджима! Начнем с теории.       — Теории? — Вакатоши выгнул бровь. Он расположился на одной из первых парт, спокойно усевшись на краешек — хотя ты и немного побаивалась, что парта просто-напросто рухнет под весом такой громадины. — Может мне ещё конспекты вести? Не легче ли сразу перейти к практике?       — Сначала я должна оценить, насколько ты плох в амурных делах, балда! И вообще, — цокнула ты, — овладение подкатным искусством не менее важно и ценно в нашем с тобой нелёгком труде! И не бузи, иначе правда заставлю вести тебя конспекты! — насупилась. — Хорошо, представим ситуацию… Я — по уши влюбленная в тебя девчонка, обстреливаю тебя красноречивыми взглядами уже добрую половину перемены. Твои действия?       — Подойду и спрошу, что тебе нужно, — без обиняков заявил Вакатоши, и ты судорожно вздохнула. Мда, тяжелый случай.       — Ну нет же!.. Подумай ещё. Даю последний шанс.       — Почему нет? — с искренним непониманием в глазах спросил капитан орлов. — Неужели девочкам и правда приятно, когда парень робеет и не делает первых шагов? Или нужно мучить её догадками, флиртуя налево и направо?       — Всё-то он знает… — закатила глаза ты, усаживаясь на краешек стола и складывая руки на груди. — Это всё, конечно, хорошо, но так ты уничтожишь зачатки какой-то игривости в душе любой девушки. Для начала нужно тихонько ей улыбнуться, вот так… — ты улыбнулась. Желудок Ушиваки сделал тройной тулуп — ты была просто до ужаса, до безобразия милая. — Ну-ка, попробуй улыбнуться. Так ты покажешь, что тоже в ней заинтересован. Давай, давай.       Отдала приказ и спустя три секунды поняла, почему в глубине души всё-таки считала Вакатоши тяжёлым учеником — как выяснилось, охотник совершенно не умел улыбаться. Его улыбка напоминала скорее угрюмый звериный оскал; как у пантеры, которая, заполучив-таки в свои сети маленького оленёнка, уже готовится вонзить в него свои крепкие острые зубы, чтобы растерзать и выпотрошить.       — Так?       — Ушиджима… Это какой-то хищный оскал… У меня мурашки по спине пошли!       — Настолько все плохо? — ты видишь, как он грустно надувает нижнюю губу и понуро опускает широкие плечи, на секунду-другую словно бы сдуваясь и теперь кажется чуть меньше и не таким свирепым, чем обычно — в груди почему-то начинает неприятно ныть. На пару секунд умилилась, но тут же взяла себя в руки — это, можно сказать, твой ученик, которого ты готовишь к сдаче под названием «охомутать мою лучшую подругу во что бы то ни стало». А поэтому играть с ним в поддавки или же засматриваться самой — дело заведомо проигрышное.       — Ну, есть над чем поработать, — уклончиво ответила ты, резко припоминая кое-что интересное. — Ты когда-нибудь видел, как улыбается… м-м-м… например, Ойкава?       Ушиджима недовольно скривил губы. Кажется, не стоило тебе начинать этот разговор.       — Видел.       — Тогда попробуй повторить! Недаром за ним бегает почти половина Хогвартса… Конечно, я не прошу тебя полностью копировать его, но, если хочешь покорить Юки и сразить ее наповал, то придется заимствовать техники и у конкурентов тоже. Дурокава когда-то нравился ей. Может быть, и у тебя есть шанс закрепиться у нее в качестве основного фаворита.       — Но я не хочу повторять за Ойкавой, чтобы понравиться кому-то, — покачал головой, снова резал без ножа. Его болотно-зеленые глаза смотрели прямо в твои, и на секунду тебе показалось, что воздух в кабинете загустел и застыл где-то между вами на расстоянии вытянутой руки. Стало жарко и липко; то ли от тревоги, то ли от страха, то ли от какого-то странного и непонятного чувства у тебя в груди. — Он нравится тебе?       — А, нет, он не мой типаж, — отчего-то смутилась ты, сморозив первое, что пришло на ум. В голову начали просачиваться какие-то смутные мысли, подозрения и догадки, но становилось как-то нестерпимо душно и жарко — за окном тоже стремительно темнело: конец сентября, вечер, начинающийся грибной дождик да крики пуффендуйцев на стадионе. — Просто он довольно популярен у девочек, поэтому мне показалось…       — Хорошо, не бери в голову, — отмахнулся Ушиджима, потирая сильные руки. Глаза сами собой скосили туда, и ты отметила, какие же у него всё-таки длинные пальцы. Такими точно удобно держать квоффл… Да что там квоффл, он может просто сжать твое лицо и сдавить его так, что сама трещинками пойдешь. Жуть! С таким парнем точно никогда не будет страшно (а хулиганы со Слизерина даже косо посмотреть не посмеют). — Вот так? — он постарался улыбнуться мягче, но снова не вышло. В растерянности и расстройстве Вакатоши бухнул кулаком по парте — та жалостливо пискнула под его натиском. От громкого звука Ушиджима словно бы расстроился еще больше и снова опустил плечи — тебе стало странно от того, что недюжинной силы капитан орлов так много грустит за тот короткий час, что вы провели вместе.       Ты хихикнула — какой он всё-таки очаровательный. Вакатоши поднял на тебя взгляд и вдруг очень искренне улыбнулся — лишь изредка ты видела такую его улыбку; на матчах, тренировках, во время шуток Тендо и при взглядах на… тебя?       — Вот оно! — победно вскинула кулак ты. Вакатоши ухмыльнулся. — Не-ет! А ну-ка, верни её! — подскочила к нему и схватила за щеки, привставая на носочки, чтобы растянуть его губы в ту милейшую улыбку снова. — Вака-кун, тебе нужно почаще так улыбаться! А то вы с Кагеямой своими оскалами не только девчонок распугаете, но и всех людей в принципе! А так тебе очень идёт, милашка Вака! — весело рассмеялась.       Вакатоши на пару мгновений дотронулся до твоих ладоней своими, а тебя снова обдало жаром — он был такой теплый и так близко, что отчего-то вся тревога распуталась, развязалась и куда-то делась, вылетев в окно, словно большое пушечное ядро. Заглянув когтевранцу в глаза, тебе стало еще более не по себе — его взгляд словно бы плавился отчего-то и потому и плавил тебя вслед за ним. — Ох, я…       Отпрыгнула от него так быстро, что чуть было не опрокинула огромный комод с тучей разноцветных книг, которые Некомата-сан собирал почти всю свою насыщенную жизнь и потому ревностно охранял от загребущих ручонок его особо талантливых студентов-котов.       — Прости, я не знаю, что на меня нашло… Тебе, наверное, не очень нравится такой беспринципный физический контакт.       — Так ты говоришь, девчонкам нравится Ойкава? — очень спокойно спросил Вакатоши, словно бы еще пару секунд назад вы не стояли рядом друг с другом на расстоянии указательного пальца Цукишимы. И словно бы он прослушал абсолютно все, что ты ему только что сказала. — Почему? — склонил голову.       — Мне кажется, что он просто выглядит мило, — пожала ты плечами, даже и не зная, что сказать — ответ в любом случае не понравился бы Вакатоши. — В нем есть какая-то особая харизма… И он не пугает.       — А я? Я пугаю?       Ты закусила губу. То, что Ушиджима неимоверно пугал всех в школе от мала до велика — это факт. Тысячи учеников готовы были спрятаться за ближайшую колонну, лишь бы не пересечься с капитаном квиддичной команды Когтеврана, а на занятиях с ним сидели в основном его друзья — Тендо да Ширабу, которых Шляпа тоже судьбоносно закинула на Когтевран. Их друг с львиного факультета, Гошики, усаживался с асом Когтеврана только на сдвоенных парах, не позволяя фанаткам из фан-клуба Вакатоши заполучить и пучка темно-зеленых волос.       — Говори честно, — он подошел к тебе. Дождь за окном усилился.       — Немного пугаешь, — сейчас ты точно не врала. Но то, что ты испытывала в настоящий момент трудно было назвать страхом. Это были скорее… интерес и… легкая симпатия? Но легкая ли?       — Тебя я тоже пугаю? — он подошел совсем близко, так, что ты могла пересчитать его ресницы. Ушиджима смотрел на тебя спокойно и вдумчиво, словно бы даже сейчас обдумывая каждое свое слово; словно бы боялся, что ты оттолкнешь его сейчас и в ужасе убежишь. Ты неловко перебирала пальцами, потому что это странное ощущение в грудной клетке продолжало напирать, давить и душить тебя. Нет, это точно был не страх. Это было что-то приятное, жвачно-розовое и словно бы даже… легкое? — Я не хочу вести себя ни как милый и красивый Ойкава, ни как рассудительный и очаровательный Сугавара, чтобы нравится всем девушкам в округе. Мне достаточно того, чтобы меня любила только лишь одна женщина, которую люблю я. Но даже если она не будет любить меня, а предпочтет все-таки этих красавчиков, то я… Мне будет достаточно просто видеть ее счастливой.       — Хочешь сказать… — у тебя в горле пересохло, — что тебе не нужны наши занятия и ты добьешься Юки сам, без моей помощи?       — Разумеется, нужны. И разумеется, я добьюсь, — уверенно и низко сказал он. — Но не Юки.

***

      Ты и сама не можешь точно сказать, что произошло тогда между вами в тот вечер. Ушиджима молчал, словно это не он зажимал тебя между учительским столом и своим телом, а ты молчала, словно бы не догадалась, что нравится Вакатоши вовсе не твоя подруга, а кто-то другой. Шальная мысль все еще гуляла на задворках твоего сознания, но дружба с Юки просто-напросто не позволяла вывалить ей все как на духу, признавшись, что ее многолетняя любовь почему-то теперь оказалась и твоей.       Теперь ты сильно задумывалась, а стоит ли проводить с Ушиджимой эти занятия. Даже Хината бы давно понял, чем дело пахнет, и отказаться от встреч с ним было бы самым правильным решением, но замечая, что Юки снова начинает увлекаться кем-то другим, тебя понемногу отпускала эта ситуация, и вскоре ты просто пустила всё на самотек.       — Смотри, — ты осторожно берешь его за рукав белой рубашки, привлекая внимание, — если девчонка тебя заметила, то можно слегка ей подмигнуть. Вот так, — ты легонько подмигнула, озорно улыбнувшись. Вакатоши захлопал глазами, покраснев.       «Дурачок… Вот вроде бы весь такой честный и прямой, а мне ничего толком сказать не может», — подумалось тебе.       — Не моё это, — потер он затылок. — Мне кажется, что у меня впервые будет «неуд» по предмету… Свиданкологию можно будет пересдать?       — Я подумаю, Вака-кун, — и не заметила, как снова ляпнула его прозвище, которое использовали девчонки за глаза. — Извини, Ушиджима! И последнее, чему я бы хотела тебя научить сегодня, это комплименты.       — Комплименты?       — Многие говорят, что женщины любят ушами и…       — По-моему, это какая-то ерунда, — перебил Вакатоши тебя, чуть наклонившись ближе вновь. Ты снова охнула — от него очень приятно пахло чем-то свежим и прохладным, в аудитории снова было темно и тихо, а в голове у тебя снова была какая-то несусветная чушь и непонятная мешанина из ощущений, мыслей и несказанных слов. — Говорить можно всё, что угодно, но при этом не делать абсолютно ничего.       — Не все в этом мире решается грубой силой, Вака-кун, — мягко сказала ты, поддавшись какому-то непонятному чувству где-то в груди. Ты осторожно взяла его за руку, поражаясь тому, насколько же большие и крепкие у него ладони. — И не всего можно достичь, если бить прямо.       — Я всегда достигал. Всегда бил и всегда получал то, что хочу.       — Но всё ли ты получал? — снова мягко улыбнулась. — Я хочу показать тебе, что иногда нужно быть немного нежнее и мягче… понимаешь?       — Я… я очень постараюсь, — вдруг смутился он, сердцем понимая, куда всё-таки ты клонишь. Всё-таки Ушиджима — очень мягкий внутри человек. В голове роились всякого рода мысли: Юки, Ушиджима, квиддич, ваши занятия и всякая прочая ерунда, но неожиданно появившаяся на твоей талии его большая ладонь отмела вообще любые глупости. Ты смутилась.       — Тогда всё-таки не будет пересдачи… Наверное, экзамен ты сдашь экстерном.       — А мне нужен экзамен? — его лицо оказалось смертельно близко к твоему.       — Ушиджима, это… нарушение преподавательской этики… — ты отодвинула его лицо чуть дальше от себя, но очень вяло и неохотно, почти не сопротивляясь. Желая, наверное, чтобы он все-таки применил свою грубую силу здесь. Но он не стал.       — Как скажешь. Надеюсь, что на экзамене, когда ты перестанешь быть моим учителем, мы…       — Ушиджима! — как же всё запуталось.       Он ухмыльнулся. И тут ты поплыла уже окончательно.

***

      Как обычно, вы условились встретиться после квиддичной тренировки, но тебе почему-то очень захотелось прийти пораньше и посмотреть, как тренируются орлы, особенно в таких условиях, как сегодня — было облачно, ветрено и норовил пойти дождь. На трибунах яблоку негде было упасть, девчонок было целое море и маленькое озеро — в центре сидели девочки из фан-клуба Ушиджимы (у них даже были значки с его именем на золото-синем фоне), кто-то из его фанатов сидел то тут, то там; кто был из робких и одиноких — сидели по одному, кто приходил группами и стайками, сидели обычно чуть ближе и хихикали. Кто-то пришел поглазеть на игру ловца Когтеврана — Кенму, кто-то просто из праздного любопытства. А кто-то из корыстных целей — в одном углу ты заметила скромно примостившихся в солнцезащитных очках Куроо и Ойкаву, в другом — Кагеяму с Хинатой с газетами. И обе парочки стреляли глазами то в друг друга, то в капитана орлов. В общем, атмосфера была интересная.       Ты аккуратно села на одну из скамеек и стала наблюдать.       — Кенма, выпускаю снитч! — крикнул Куними, неохотно открывая коробочку. Вакатоши оторвался от земли, проследив взглядом за ловцом — если тот снова надумает отлынивать, то…       — Кенма, снитч. Ширабу, сегодня отрабатываем пасы. Тендо, придется тебе попотеть сегодня, — отрывисто сказал Вакатоши, еще не замечая тебя на трибунах. А тебе почему-то очень хотелось, чтобы он заметил — так бы ты точно поняла, нравишься ему или всё-таки нет… — Следующая игра у нас с Гриффиндором, поэтому нужно как следует отработать пасы и атаки — у них сильный вратарь и хорошие охотники. Не забываем и про загонщиков!       — Я все понимаю, босс, — Сатори кружился около колец, задорно дрыгая длинными худыми ногами — у вратаря Когтеврана почти всегда все было хорошо и радостно, несмотря ни на дождь, ни на отсутствие шоколадных лягушек, ни на другие неприятности в виде яростных охотников с других факультетов.       Один удар загонщика — и Куними ловко выныривает, чтобы избежать столкновения, движимый очередным воздушным потоком. Кенма же худой и невысокий, поэтому ледяной осенний ветер немного ему мешает, снитч видно плохо да и в целом в такую погоду ему хочется оказаться у себя в спальне в кровати, но никак не на очередной тренировке. Ширабу кидает мяч Ушиджиме, мгновение — и Тендо не успевает среагировать, как мяч ловко запрыгивает в среднее кольцо. Вратарь хмурится и обиженно выпячивает нижнюю губу.       — Так не честно, Вакатоши! Ты мне руки сломать собрался?       Тот ухмыляется — ты поражаешься не только его силе, но и тому внутреннему ощущению, которое Ушиджима распространял, когда выходил на поле. Это была словно бы его стихия, в которой он чувствовал себя на все сто двадцать процентов в теме. Ты не раз слышала, как о нем отзывались мальчики из вашей команды — несмотря на то, что Бокуто и сам обладал недюжинной силой, они с Иваизуми признавали (нехотя), что Ушиджима — номер один в квиддиче во всем Хогвартсе.       Но тут Ушиджима замечает тебя, и квоффл чуть было не выскальзывает из его вдруг вспотевших рук. Он обеспокоенно смотрит на часы, испугавшись, что тренировка подходит к концу и ты уже пришла и ждешь его. Ты лишь киваешь и тихонько машешь кончиками пальцев, заверяя одним взглядом, что все в порядке и ты просто пришла поглазеть на него и игру его команды.       — Капитан! — кричит кто-то из загонщиков. — Ну вы чего?       Девочки из фан-клуба в один момент дружно смотрят на тебя, и тут же становится не по себе — если они догадаются, что вы с Ушиджимой неровно дышите к друг другу, то ты точно костей не соберешь, и ни одни твои гриффиндорские псы не успеют вступиться.       — Давайте заговорим мяч… — шепчет одна из девочек, и вторая вторит ей:       — Или подсыпем ей слабительное… А лучше…       — Слишком мелко… отравим!       — Ушиджима — наш!       — Не наш, а мой!       — Эй!.. Да она дура!       Смеешься — их сплетни и выдумки тебя никак не задевают и задеть не смогут. Уже через секунду ты вновь оказываешься погружена в его игру. А выглядел он действительно потрясающе — особенно в дождь, когда мокрая одежда смотрелась очень даже выгодно.       Ушиджима кидает мяч Ширабу с такой силой, что бедный парень корчится и еле как держится на метле. Судя по его лицу, обычно Вакатоши бьет совсем не так сильно. Но это понятно, что сейчас капитан просто-напросто переживает — ты ведь сидишь на трибунах. Вдруг ты оцениваешь его игру (хотя ты ничего и не смыслишь в квиддиче)? А вдруг оцениваешь его физическую форму (но он не может тренироваться восемь дней в неделю)? А вдруг тебе вообще нравится Кенма (который сейчас отчаянно сражался с ветром, дождем и гравитацией)? А вдруг…       — Черт, Ширабу! — кричит Куними, когда квоффл резко выруливает, не забивая в верхнее кольцо и улепетывая от рук Тендо, несется прямиком в твое лицо и твой нос. Ты успеваешь лишь услышать, как кто-то из девчонок хихикает, убирает палочку… За эти доли секунд успеваешь вспомнить, как Хинате несколько раз прилетал в лицо квоффл и насколько это было больно и неприятно — он провалялся тогда в Больничном крыле несколько дней, и загонщик Слизерина Осаму просил у него прощения на коленях (с подачи брата-близнеца) и уверял, что Хината — самый лучший и талантливый охотник всей школы.       Но вдруг перед тобой оказывается твой самый любимый охотник во всем Хогвартсе и… мяч с хрустом прилетает в лицо ему, а не тебе — Ушиджима просто не успел вовремя среагировать, настолько быстро квоффл ускользнул от их внимания.       Девочки-фанатки на трибунах вздыхают и охают (а надо бы совеститься!), Ойкава и Куроо уже готовы плясать, парочка гриффиндорцев в ужасе, а ты не знаешь, что тебе и делать — смеяться или плакать. Вакатоши улыбается, нос у него чуть сдвинут в сторону, к губам стекает кровь, а на скуле уже начинает краснеть синяк, но тем не менее когтевранец хмыкает и ухмыляется вновь.       — А ловко я, да? — подмигивает.       Ты тушуешься. Всё-таки что-то он усвоил.       — Балда ты, Вака-кун!       — Пойдешь со мной на свидание? Или я неправильно понял твои сигналы мне сейчас? Прости, но я правда не создан для всех этих непонятностей…       — Я согласна дойти с тобой до Больничного крыла, дурак…       — А потом?       — А потом на свидание. Должна признать, что грубая сила иногда и правда работает.       — У меня свои методы, — вновь смеется он, пока ты берешь его под руку. Тендо уже спустился и суетится где-то у вас под боком, больше мешая, чем помогая. Кенма стоит рядом, похожий на мокрого кота, и чихает, поэтому ты решаешь забрать и его с вами в Больничное крыло — пролечиться. — Но тебе… нравится? — и тут же стесняется.       — Апчхи!       — Мне нравишься ты. Считай, что экзамен ты сдал… Ставлю тебе «Превосходно», — его лицо снова так близко, капает дождь. Вакатоши марает тебе все лицо кровью, когда пытается поцеловать, а ты и не против — если не брать в расчет Козуме, который в очередной раз оглушающе чихает.       — Апчхи!       — Но я, наверное, ещё похожу на дополнительные занятия. Усвою материал получше.       Твои щеки краснеют.       Ты тоже многое вынесла из ваших с Вакатоши занятий. Во-первых, он просто потрясающе целуется. Во-вторых, он самый поддерживающий и понимающий парень на свете. А в-третьих…       Ушиджима Вакатоши реально клёвый.