Stick With Me

      Джордж смеялся.       Это не был слабый смешок, который люди выдавливают из себя, когда не знают что сказать, это был самый настоящий хохот, из-за которого не хватало воздуха. Клэй в легком шоке наблюдает за тем, как Джордж заливается тихим смехом, его плечи подпрыгивали, и он правда подумал, что его друг был потерян. Джордж наконец-то подхватил безумие аэропорта.       — О Боже — Джордж не мог окончить предложение, потому что новая волна смеха поглотила его.       Клэй был слегка в шоке. Конечно он рассказал своему другу, что они поцеловались и что ему врали почти целый год, но это не должно было спровоцировать смех. Но Джордж все же продолжал тихо смеяться себе под нос, и Клэй обнаружил, что из-за того, что он не мог поверить в ситуацию, у него самого начали скапливаться смешки.       — Ч-что? Почему ты смеёшься? — спрашивает Клэй, а Джордж притворяется, что вытирает слезу с глаза.       — Потому что мы точно целовались раньше! — сказал Джордж, борясь со смехом. Он что… знает? Этот долбоеб знал все это время?!       — Эм, да! Мы уже целовались! — говорит Клэй. Джордж смеется ещё сильнее и хватает Клэя за руку, чтобы держать равновесие, пока он спотыкается и издаёт маленькие, задыхающиеся визги. Клэй полностью озадачен, но он все ещё поддерживает хихиканье Джорджа, хрипит и смеётся вместе с ним. — Вау, ты не помнишь этого, Джордж? Это был, типа, твой самый первый поцелуй!       — Хватит! Дрим, прекрати, я сейчас обмочусь! — его друг хватает воздух ртом. Клэй визжит и, закинув голову назад и смотря на темный потолок над ними, размышляет, почему же, блять, Джордж так хорошо воспринял эту информацию. Он ничего не боялся.       — Д-да! Нет-нет, посмотри, — говорит Дрим смеясь, и ставит Джорджа ровно, чтобы снова на него посмотреть. Клэй сжимает лицо своего хохочущего друга. — Мы стояли вот так, и потом ты такой говоришь: «Оу, Дрими! Дай мне тебя поцеловать!».       — М-м! Неправда, — сказал Джордж, отстраняясь от Клэя. — Ты такой: «Джордж! Поцелуй меня! А как же я, Джордж? Ты что, меня не любишь?» и…ха! О Боже мой.       Джордж снова начал хохотать, но Клэю показалось, что что-то не так, когда он сказал это. Что-то было не так.       — Что?! — Клэй легонько визгнул. — Неправда! Ты украл мою худи, и ты-       — Я не могу- Дрим, я не могу дышать! Это самая худшая шутка, которую ты когда либо рассказывал, — Джордж договаривает, поглядывая на него слезящимися глазами. Шутка… шутка? Он сказал шутка.       — Шутка? — тупо повторяет Клэй.       — Ну да, мы точно целовались раньше. Прям засосались, коне-ечно, — сказал его друг. — Я думаю, я бы запомнил, целовались мы или нет.       — Я- Джордж! — Клэй практически кричит в замешательстве. Его друг был действительно таким тупым или он избегал признания того, в чем Клэй только что сознался. — Джордж, на самом деле- мы-       Его горло смыкается, и он снова начинает смеяться. Смеяться было больно, и это ощущалось очень неестественно в его груди; несмотря на то, что его плечи подпрыгивали от смеха, он был в ужасе. Его мозг не мог обработать то, что сейчас достаточно быстро происходило, и перед тем, как он осознал это, его рот начал двигаться.       — Мы были на той т-тупой новогодней вечеринке и… Ха-ха! Окей, прости, мы были в той противной гостиной, и я помню, что когда мы туда зашли, ты сказал, что это была горч-горчичная комната! Потому что она была жёлтой! И я помню, как ты увлёкся тем глупым яблочно-вишневым напитком, который сделал твой друг, и ты был таким глупым, и мы поце- мы поцеловались, Джордж! В той тупой горчичной комнате.       Клэю нужно было углублять свои зубы в нижнюю губу, чтобы не засмеяться, и он чувствовал кровь, когда проглатывал очередной смешок. Это было не смешно. Он чувствовал, что сейчас вырубится, потому что это шутка? Серьезно? Клэю нравилось прикалываться над своим другом, но, все-таки, существовали границы.       — Почему ты смеёшься? — спросил Джордж. Все веселье покинуло его голос, и все, что осталось, было замешательство. — Это касается нас обоих, идиот.       — Потому что ты думал, что это была шутка! Зачем мне шутить о-       — Это не шутка?       — Нет, Джордж! Это не шутка, — шипит Клэй, разбрасывая свои руки в разные стороны.       Лицо Джорджа опускается. — Чт       — Почему бы я шутил о чем-то таком?       — Ты… Мы и правда почти сделали это там. Я думал, ты пытался разбавить обстановку, — сказал Джордж тихим голосом. Несмотря на то, что давящий груз секрета спал с его груди, он все ещё ощущал разрывающую вину в каждой клеточке своего тела. Джордж и правда не знал, а у Клэя действительно была причина волноваться. Клэй был испуган, поскольку Джордж выглядел так, будто его пырнули ножом.       — Нет, — это все, что он мог сказать. Он смотрит, как Джордж изучает воздух над его головой со сморщенными бровями.       — Я не помню-       — Ты был пьянющий.       — Спасибо, Дрим. Хороший способ ослабить удар, — сказал Джордж. Его друг садится на край фонтана, все ещё стараясь собрать информацию по кусочкам в историю, которая была хотя бы отдаленно логична; Клэй садится на пол и, поджимая коленки к себе, облокачивается спиной на твёрдую каменную стену. Они вдвоём смотрят вдаль темного коридора аэропорта. Ветер заставлял подсветку на крыше тарахтеть, но дождь закончился, оставляя ужасающую тишину между двумя мальчиками.       — Хочешь, чтобы я объяснил? — предложил Клэй. Джордж водит пальцем по трещине в фонтане, и он воспринимает его молчание, как согласие. Глубоко вздохнув, он начинает говорить.       Клэй не углубляется в детали, когда доходит до части с поцелуем. На самом деле, его слова, кажется, останавливаются у него во рту, когда он вспоминает приятную теплоту адреналина, когда они поцеловались. Когда он это пропускает, с практически молчаливым «в любом случае», он замечает, как он рассказывает о вечеринке, хотя это практически не важно. Просто было слишком тихо, и Клэй больше ничего не ожидал от своего стоического друга, который, кажется, перестал слушать его болтовню.       — Ты в порядке? — спрашивает Клэй, когда заканчивает говорить. Джордж отрывает свои глаза от коридора, смотрит на него и слегка пожимает плечами.       — Ну да. Это ничего не значит. Мы просто были пьяными идиотами, ничего такого, — сказал Джордж. Клэй может поклясться, что он чувствует, как его сердце разрывается на маленькие кусочки, а кости болят от поражения, потому что он мог поклясться, что Джордж разделял его чувства. Он что, просто неправильно все понял?       Он осознаёт, что Джордж ждёт, когда он с ним согласится. — Д-да. Тупые. Глупые. Все нормально.       — Хорошо.       — …Прости, что не сказал тебе, — говорит Клэй. Джордж кивает и продолжает ковырять трещину в камне, заставляя Клэя пытаться не морщиться от царапающего звука, хотя это было наименьшей его проблемой.       — Ничего страшного.       — Ты не злишься, или что-то вроде того?       — Эх, — Джордж вновь пожимает плечами. Он поднимает маленький камушек и бросает его в темноту. — Немного.       — Оу.       Джордж встает, и тени сдвигаются, когда он пододвигает фонарик телефона, направляя его туда, откуда они пришли. Клэй не осмеливается шевелиться и остается сидеть, облокотившись и задумавшись на полу из плитки. Он чувствовал себя так глупо из-за того, что он это все пробормотал — мог бы быть миллион и один другой ответ, а он выбрал тот, который однозначно показался Джорджу странным. Оу, и еще тот, который мог стоить им их дружбы.       — Я иду обратно, чтобы забрать наши вещи, — сказал Джордж и ушел. Он не побеспокоился спросить Клэя, пойдет ли он с ним или подождет его, и все, что Клэй мог сделать, так это слушать, как его шаги и свет расстворялись в аэропорту. Он тупой.       Гром раздается над ним и заставляет его подпрыгнуть, ударяя свое плечо об камень и шипя от боли.       — Какого черта?! — Клэй орет на себя, ударяя кулаком об пол во вспышке гнева. Из-за шторма его оцепеняющее разочарование развилось в гнев. Тупой ебучий шторм, который держал их вблизи в этом аэропорту. Тупой. Ебучий. Шторм. — Какого хуя, какого хуя, какого хуя?!       С каждым матом он продолжает бить кулаком пол и игнорирует притупленную боль в его плече и оцепеневшей руке. Он даже не заметил, что он плакал, пока не начался дождь. Именно тогда он почувствовал текущие слезы на его щеках и, с трясущимися руками, он вытирает их и удостоверяется, что его щеки болят от агрессивных смахиваний. Это было абсолютно хуево.       — Хватит блять греметь! — Он кричит, когда еще один глухой рокот раздается эхом по всему зданию. Он теряется. Он чувствовал, как будто он был на дне. Клэй находился в этом тупом шторме слишком долго, и он хотел, чтобы он закончился. Если бы только Джордж послушал его и сел на тот самолет, он бы не облажался! У них было бы все нормально. Его дыхание прерывалось и все его тело болело, и он был так сильно, сильно, сильно смущен. Он не мог даже начать представлять, как плохо себя чувствовал Джордж. Он мог бы все обыграть как шутку, как и сказал Джордж.       Нет, погодите. Он на самом деле не-он собирался повести себя, как взрослый человек и принять ситуацию.       «Я втянул нас в эту ситуацию, мне и вытаскивать нас отсюда» — подумал Клэй, облокачиваясь назад, чтобы посмотреть на освещение на крыше, его голова отдыхала на холодном фонтане. Мне просто нужно подумать… Может, все будет нормально? Джорджу нравится, когда не внедряются в его пространство, и я могу попытаться завтра вновь- или сегодня. Сегодня? Агх, я даже не знаю который час.       Клэй потирает лицо, и впервые в своей жизни у него не было идей. Он не знал, что будет делать для удостоверения, что у них с Джорджем было все нормально. Он понятия не имел, что произойдет. Ни малейшего понятия. Но все же они не знали, что ураган разрушит их планы, и все разрешилось нормально (по крайней мере, до этого момента). Они разберутся, Джордж рано или поздно вернется, правда? Он точно понял, как он относился к поцелую, Клэй уважал их дружбу больше, чем свои тупые чувства. Но будь он проклят, если бы он не попытался наладить отношения с Джорджем.       Джордж соврал, на самом деле. Клэй не был единственным, кто скрывал чувства в этом аэропорту.       Это была оправданная ложь в его защиту. Когда твой лучший друг заявляет, что между вами уже что-то было, это бывает немного шокирующим, и Джордж чувствовал себя, будто его окунули в холодную воду, когда он осознал, что Клэй на самом деле не шутил. Джордж не знал, что ему сказать. Услышать эту информацию буквально спустя несколько минут после того, как они почти поцеловались, было слишком хорошим, чтобы быть правдой, поэтому Джордж правда подумал, что его друг просто прикалывался. Это была странная ночь для него. В любом случае, поцелуй был не столь важен; что действительно было важно — так это огромная ложь. Это, блять, было важно.       Когда Джордж одиноко прогуливался к их терминалу, выбрав долгий путь, чтобы разрешить свои мысли, побеседовав с сильно бьющимся сердцем у него в груди, он ненавидел смесь подташнивания и страха в его животе. Он чувствовал себя так, будто его сбросили с самого высокого здания в мире, зная, что он размажется по асфальту. Было ли это по нему видно? Он надеялся, что нет. Видя, как Клэй признался во всем, заставило Джорджа чувствовать себя ужасно. Со мной что, настолько сложно поговорить? Он правда чувствует, что не может мне рассказывать какие-то вещи?       Пальцы Джорджа играют с белой тканью, и он отодвигает ее, заходя в более громкую комнату, где ветер превратился из легкого свиста в проходящий за окном поезд. Он не знал, как он, блять, сюда попал, но он шел вдоль фанеры, где они танцевали, где Клэй держал его, когда он испугал Джорджа, и он сел прямо на пол рядом с окном. Он мог видеть маленькие капли дождя на окне благодаря своему фонарику на телефоне, его призрачное отражение смотрело на него в ответ.       Боже, он выглядел неважно. Внутри и снаружи.       Джордж прислоняет лоб к стеклу и смыкает глаза. Он хотел вспомнить. Он почти смог. Маленькие слабые вспышки того, как Клэй улыбался ему, смотря сверху вниз; воспоминание раскаленных пальцев друга на его шее заставляло сердце бешено стучать, когда он пялился на улицу, коря себя за то, что он оставил своего друга у того фонтана. Он не мог заставить себя повернуться, хотя хотел это сделать.       — Тупица, — Джордж бубнит в темноту, — Почему ты просто не сказал мне?       Он не был удивлен, он знал, почему Клэй не сказал ему, но это все еще было ужасно больно, и он хотел свернуться клубочком и съеживаться до тех пор, пока бы не умер. Из-за многих причин, на самом деле. Во первых, он был смущен из-за того, что дал Клэю увидеть себя таким, и во вторых, если бы Клэй просто сказал ему, это сохранило бы много догадок. Джорджу было решать, что он хотел делать, и он знал, что Клэй собирался узнать больше ответов. Ответов, которые Джордж знал, но не хотел говорить. Смотреть, как Клэй абсолютно был потерян и давился словами смеясь, было одной из самых страшных вещей, которые его друг когда-либо делал, а он делал много чего. Он знал, что Клэй, скорее всего, был обижен на него за то, что он ушел, но Джордж ничего не мог ему сейчас сказать. Не тогда, когда их дружба была под угрозой.       Джордж пообещал себе, и какому-либо божественному существу, которое вызывало бурю, что до того, как он уедет в Англию, он скажет Клэю, что он думает. Он собирался отрицать любые чувства своего друга, потому что Джордж не хотел начинать что то, что не стоит начинать и ломать себя.       Он не мог разрешить себе упасть снова.