Один на миллион

Целые сутки Тэхён тщетно пытался свыкнуться с мыслью, что ему придется обойтись 6ез рукописи и забыть о красивой сказке. Он никак не мог смириться с тем, что столько месяцев его добровольного заточения в душных залах библиотек, отказ от встреч с друзьями и от развлечений ради судеб своих героев оказались бессмысленными. Нет он выпустит книгу во что бы то ни стало, даже без этого проклятого документа, и даже ценой потери работы. Ну что ж, он расстанется со своей квартирой и переедет к родителям. По крайней мере, будет помогать им в магазине. А любящие и заботливые родители его поймут. Но к концу суток Тэхён пришел к окончательному решению, что никак не сможет согласиться со всем этим. Он еще слишком молод, чтобы довольствоваться вторым сортом. К. тому же еще по вине этого змея — Чон Чонгука! Теперь он его злейший враг! Этот варвар не только сломал его жизнь, но и собирается разрушить старинный прекрасный дом майора. И как только Ким мог продать его такому человеку? Надменный и самонадеянный красавчик, которому доставляет удовольствие все крушить! Какое он имеет право давать ему советы? Сказать бы ему пару ласковых! Злость мешала Тэхёну сосредоточиться, но постепенно мысли в голове прояснились, и в его голове созрел неплохой план. Завтра Тэхёну предстояло поехать в Сеул, чтобы купить водопроводный кран для его новых квартиросъемщиков. Фирма «Чон и сын» была известной компанией, и не составляло труда узнать, где находится ее главный офис. Больше того, он узнал, когда Чорнгук будет там для проведения важной встречи. Он ему устроит веселенькую встречу. Он это заслужил. Чонгук перечеркнул все его надежды. А он так в себя верил... Покорность, на которую Тэхён так надеялся, ни к чему хорошему не привела, кроме как к возмутительному поцелую. Воспоминание о поцелуе вызвало приятную теплую волну, пробежавшую по всему телу. Змей! Он его надолго запомнит. Приехав в офис, Тэхён поднялся на лифте и, не обратив внимания на испуганного секретаря, устремился к нужной ему двери. Ворвавшись в кабинет, Тэхён остановился, как вкопанный, увидев Чонгука. Он стоял возле большого полированного стола в черном костюме и накрахмаленной белой рубашке, которая подчеркивала золотистый загар его кожи и непроницаемую черноту его волос. Глядя на находящийся на столе макет огромного небоскреба, он что-то объяснял внимательно слушавшим его мужчинам в серых костюмах. Их было четверо или пятеро, они были постарше Чонгука. Все обернулись на стук открывшейся двери и с удивлением увидели красивого парня стоявшего в решительной позе. Его волосы небрежно рассыпались по плечам. Стройность его фигурки подчеркивал костюм делового покроя. Его огромные глаза, казалось, извергали пламя на Чонгука, молча смотревшего на него… — Мистер Чон, я хотел бы сказать вам пару слов, -произнес он. Чонгук широко улыбнулся, так что в уголках его глаз собрались лучики морщинок, и приветливо произнес: — Тэхён! Ты опаздываешь. Я жду тебя уже минут пятнадцать... Очень рад тебя видеть. — Не смейте так говорить со мной! — возмутился Тэхён. — Конечно, вы не ждали меня. Вы просто не хотите уронить себя в глазах ваших... коллег. Не так ли? Чонгук отрицательно покачал головой, все так же улыбаясь. — Нет. У меня были все основания ожидать тебя. Во-первых, я звонил тебе домой, и твои родители сказали, что ты в Сеуле. А во-вторых, ты звонил моему секретарю, чтобы узнать, когда можно меня здесь застать, разве нет? — Ладно, может быть, вы и могли ожидать моего прихода, — ответил Тэхён холодно. — Но вы не знаете, зачем я здесь... — Нет? — Он склонил голову набок и, подойдя к нему, сказал оживленно: — Позволь мне представить тебя... — Представить меня? Не трудитесь, — огрызнулся он. — Я бы не хотел, чтобы из-за меня вы напрягали свои бесценные голосовые связки — особенно если не завтракали. Я пришёл с намерением поговорить только с вами, но думаю, что аудитория мне даже на руку. Он удивленно приподнял брови. — Хорошо, начинай... Что ты там хотел сказать? — Ты подлец, Чон Чонгук, — начал Тэхён и ощутил вкус слов на языке. — Подлец и варвар. А кроме того, ты самый самоуверенный, самовлюбленный, надменный, аморальный, циничный, беспринципный, склонный к садизму тип худший из всех, с которыми я когда-либо имел, несчастье встречаться. Глаза Чонгука восторженно засияли, на губах появилась снисходительная улыбка. — Тэхён, ты восхитителен! Вообще-то, я предпочел бы остаться змеей подколодной, - повернувшись к молчавшим коллегам, Чонгук произнес: — Джентльмены, я рад представить вам своего будущего супруга — Ким Тэхён. От неожиданности Тэхён замер с открытым ртом и вытаращенными глазами, но вдруг понял, что реагирует точно так, как хотел Чонгук. — Не слушайте его, — завопил он, отчаянно стараясь перекричать разноголосый шум поздравлений. — Это вранье! Наглая ложь. В этом нет ни единого слова правды! Мы не влюблены. Неужели вы не видите, что он сказал это только для того, чтобы унизить меня на ваших глазах? — Ничего подобного, — сдержанно сказал Чонгук, сжав рукой его плечо. — В том, что я сказал, очень много правды. И мои коллеги это поймут, когда получат приглашения на свадьбу. Тэхён, у тебя случайно нет с собой ежедневника? Но ты мог бы назначить день у моего секретаря, если не возражаешь. Как насчет среды или четверга на будущей неделе? Лицо Тэхёна исказилось от ярости. — Ах, ты опять за свое, — прошипел он. -Разве? Давай закончим красиво, — спокойно произнес Чорнгук и подхватил его на руки, чувствуя переполнявшую его ярость. Он невозмутимо пронес отчаянно сопротивляющегося Тэхёна мимо остолбеневшего секретаря в коридор и затащил в... туалет! — Туалет предварительного заключения, — улыбнулся он, помахав ключом. — Желаю хорошо провести время. Я вернусь, чтобы обсудить детали нашей помолвки. С этими словами Чонгук шагнул из туалета, придержав дверь с обратной стороны, и повернул ключ в замке. Все попытки Тэхёна открыть дверь изнутри пропали даром. Измученный отчаянной борьбой с Чонгуком, Тэхён огляделся. Этот туалет по сравнению с тем, в котором он приводил себя в порядок в доме Чонгука, был просто дворцом. Здесь даже был уютный уголок с небольшим столиком, зеркалом и двумя стульями. Тэхён устроился на одном из них и погрузился в унылые размышления. Все получилось совсем не так. Он хотел сказать Чонгуку и его коллегам, что это преступление — крушить прекрасные старинные здания, простоявшие века, вырубать деревья, перекрывать дороги. Что мистер Чон — самый настоящий преступник, разрушитель и варвар, так как он к тому же губит судьбы людей. Сцена в кабинете — яркий тому пример. Ну зачем он выставил его в качестве своего будущего мужа? Настоящий садист! Прошло довольно много времени. Тэхен успел прокрутить в голове много вариантов того, что бы он хотел высказать этому варвару эгоисту и соблазнителю молодых парней. Примерно через час красивое лицо Чонгука показалось в двери, сохраняя свое обычное сардоническое выражение. — Прошу вас, вы свободны. — Заткнись и уходи. — А я еще ничего не сказал. — И не надо. Ты уже и так достаточно говорил. К моему глубокому разочарованию, я должен признать свое поражение. Несомненно, мое признание для тебя — еще одна победа. Мне ни за что не надо было звонить в твою дверь еще тогда, в первый раз. Если бы я мог начать все сначала, и у меня был бы яд, ты бы больше не беспокоился. — И кто бы из нас его принял? — Конечно, я. На тебя его тратить бесполезно — он не подействует. Яд не может причинить тебе вреда. Я даже думаю, что ты его периодически впрыскиваешь себе для того, чтобы двигался твой ядовитый язык. — А я-то думал, тебе понравился мой поцелуй. — Чонгук состроил язвительную гримасу, а Тэхён чуть не вскрикнул от ярости. — О, ради Бога! Я имел в виду, что ты говоришь такие ядовитые слова... Вот что я имел в виду, — хрипло сказал он и замолчал, неприятно пораженный мыслью, что позволяет Чонгуку повернуть разговор так, как он этого хочет. — Ядовитые слова? — повторил Чонгук. —Слова вроде «нет», не так ли? Ты не привыкла к тому, что мужчины говорят тебе «нет», Тэхён? Эго заставляет тебя так злиться? Закрыв глаза, Тэхён мысленно сосчитал до десяти. — Не могли бы мы выйти из этого туалета? — произнес он ровным голосом. — Обязательно. — Чонгук посторонился, пропустив Тэхёна вперед. Выйдя в коридор, Тэхён гордо поднял голову и пошёл по направлению к лифту. Чонгук зашагал рядом с ним. — Я заказал столик в «Стрит-Кафе». Ты когда-нибудь был там? — как ни в чем не бывало, спросил Чонгук. — Нет, — коротко ответил Тэхён, глядя прямо перед собой. — Еда там превосходная — тебе понравится. — Не стоит опекать меня, Чон Чонгук. И не надо разговаривать со мной так, будто я ничего не знаю о ресторанах. Естественно, я слышал о «Стрит-Кафе». Я не невежда. Я много знаю о популярных забегаловках для богатых развращенных ублюдков, но, к счастью, у меня никогда не возникало искушения побывать там. — Я правильно понимаю, что ты уже ненавидишь это место, даже еще не побывав там? — Да, правильно. Меня воротит от него, даже когда я слышу о нем. Мои друзья и я презираем такие места, как «Стрит-Кафе». Мы не верим, что волшебная атмосфера действительно хорошего ресторана может быть создана дизайнерами или приклеена к стенам, как обои. И категорически против превращения исторических зданий в места развлечений для молодых лоботрясов. — А ты бы предпочел, чтобы об этих зданиях все забыли, и они спокойно разваливались бы по частям? — Думаю, тогда они были бы целее. — Тэхён насмешливо улыбнулся. — Надеюсь, ты сможешь там вынести пять минут, сидя за столиком с закрытыми глазами, пока я закажу пару блюд и сделаю тебе предложение. Я чертовски голоден. Тэхён сглотнул, вспомнив об аппетитах этого человека. — Я не иду. Тогда Чонгук взял его за запястье и слегка сжал его. Тэхён сморщился и выдернул руку. — Зачем ты это сделал? — вскрикнул он. Его ‚ нежная кожа заметно покраснела от его прикосновения. — Ты что, хотел переломать мне кости, как в тот раз, когда пожимал мне руку? Я иллюстратор. Мои руки мне еще пригодятся. — По-твоему, я так груб, что способен искалечить твои драгоценные ручки только потому, что ты отказываешься пообедать со мной? — Чонгук вздохнул. — Знаешь, для меня это невыносимое оскорбление. Вижу, ты всегда сумеешь сказать гадость, если захочешь. Слава Богу, мы не будем женаты «на веки веков». Тэхён не успел ответить: двери лифта распахнулись перед ними. Войдя в кабину, Чонгук протянул руку и нажал на кнопку. Посмотрев на его красивую загорелую руку, Тэхён признался сама себе, что эти руки не могут нести разрушения. Наоборот, они выглядели как руки создателя. Он поспешно отвел взгляд. — Если я говорю, как ты выражаешься, «гадости», то только лишь потому, что это — мое единственное оружие против тебя, — пробормотал Тэхён. — У тебя дар заставлять меня чувствовать себя абсолютно бесполезным, что бы я ни делал и что бы ни говорил. Лучше бы я сюда не приходил. — Он удрученно покачал головой. — О, да перестань... — голос Чона лился, уговаривая его, тягучий и густой, словно патока. — Не считай себя бесполезным, наоборот, ты докажешь, что очень полезен, если выйдешь за меня замуж. Вот увидишь, ты почувствуешь себя совсем иначе, приняв мое предложение. — Почему ты все время об этом говоришь? Зачем тебе нужно, чтобы я вышел за тебя замуж? — Естественно, не потому, что я влюбился в тебя с первого взгляда, это уж точно, — ответил Чонгук лаконично. — Я хочу заключить с тобой деловой договор. — Но я не занимаюсь бизнесом и не руководствуюсь в своей жизни его принципами. — Может быть, сейчас — нет. Но будешь. — О нет! Я больше не уступлю тебе. Это заводит меня абсолютно не туда, куда я хочу. И я не намереваюсь начинать все сначала. — Давай посмотрим на сегодняшний день, как на исключение, хорошо? Скоро я объясню тебе, зачем хочу так поступить. Но не в лифте. Пока мы будем обедать, я разверну перед тобой перспективы твоей жизни, и ты поймешь, насколько продуктивнее она может стать, если ты будешь следовать моим принципам. — Принципам! Ха! Ты и понятия не имеешь в смысле этого слова. — Значит, ты объяснишь мне это, когда мы поженимся, — ответил он спокойно. — Ни за что! И никуда я с тобой не пойду. Вряд ли ты захочешь втащить меня, кричащего, в самый престижный ресторан Сеула. Чонгук хохотнул своим низким смехом. — Не искушай меня. Тэхён следил за цифрами, мелькавшими на контрольной панели лифта, и облегченно вздохнул, когда двери, наконец, открылись. Он вышел первым. Но Чонгук в одно мгновение оказался рядом с ним. — Хочешь узнать, какую пользу тебе принесет наш договор? — Мне это неинтересно, — заявил он, задрав подбородок. — Во-первых, — продолжил он, загибая пальцы, — ты сможешь заняться поисками своего документа. Во-вторых, у тебя будет шесть месяцев почти полного уединения, чтобы закончить свои красивые картинки. В-третьих, все твои расходы будут оплачены, так что тебе не придется заниматься книгами по садоводству... Тэхён нахмурился. — Ты будешь жить в моем доме шесть месяцев, Тэхён, — произнес он твердо. — И искать рукопись до тех пор, пока не найдешь. — Шесть месяцев? — Ведь тебе столько и надо, не так ли? — Да, ноя не понимаю... — Запрыгивай в такси, я все объясню тебе в ресторане. Тэхён безвольно опустился на просторное сиденье сеульского такси, снова не в силах противиться Чонгуку. — Змея искушала меня... И я поддался искушению, — прошептал Чонгук, захлопнув дверцу и вплотную придвинувшись к Тэхёну. Он испуганно вздрогнул и постарался отодвинуться как можно дальше, запаниковав от его близости и от этих странных слов. Ресторан «Стрит-Кафе» оказался огромным и светлым, изысканным и продуманным до последней мелочи. А балкон был просто идеальным местом для предложения руки и сердца. Он нависал над серой водой. Надежная конструкция из стекла и железа отделяла посетителей от непредсказуемой погоды и в то же время позволяла чувствовать себя участником уличной суеты шумного города. Тэхён сидел, нахмурившись, боясь снова очутиться в неловком положении. — Ладно, — пробормотал он. — Я поем. Можешь заказать мне то же, что и себе. Без сомнения, ты сможешь выбрать самые аппетитные блюда из всего меню. — Я, конечно, не совершенство, — начал Чонгук, откидываясь на спинку кресла и засовывая пальцы за пояс брюк, — но мне нужно, чтобы ты вышел за меня замуж. — Ха! Ты думаешь, я буду мириться со всеми твоими недостатками? — спросил Тэхён с сарказмом. Он непринужденно рассмеялся, сверкая глазами из-под длинных темных ресниц. — Пусть я и не совершенство, Тэхён, но и ты не святая простота. Мне нужно, чтобы ты вышел за меня замуж исключительно ради моего бизнеса. — Ты хочешь, чтобы твоя компания звалась «Чон, сын и внук»? Тебе нужно, чтобы кто-то обеспечил тебя сыном и наследником? Чонгук удивленно прищурился, взглянув на Тэхёна как-то по-новому. — Это никогда не приходило мне в голову. А ты что, это предлагаешь? Он фыркнул, разъяренный своей бездумно произнесенной репликой. Губы Чона расплылись в насмешливой улыбке. — Не такая уж плохая идея, а? С твоей красотой и моим умом наш ребенок мог бы править миром. Но если бы бедное дитя унаследовало твое умение все делать не так, как надо, и мое стремление... э-э... все крушить, нам пришлось бы нести ответственность за величайшего вандала после Чингисхана. — Второго величайшего, — яростно сказал Тэхён, выведенный из себя. Почему-то для мужчин красивый парень — это обольщенный парень! — Ты уже сам занял первое место. Ты всегда идешь напролом, и тебя ничем не прошибешь. Так что у бедного ребенка не было бы ни малейшего шанса. Унижать Чонгука — все равно, что бросать в пруд камни, которые не оставляют кругов на воде. Искорки смеха в его глазах засверкали еще ярче. — Я рад, что ты так высоко оцениваешь мои возможности, — произнес он. — Мой отец оставил бизнес, и теперь я — единственный Чон в правлении фирмы. Тем не менее, я не прочь отложить проблему наследника еще на пару лет. — Тогда зачем же тебе муж? — пробормотал Тэхён. — Твоя фирма что, на грани разорения? Хочешь записать дом на имя мужа, чтобы спасти хоть что-нибудь? — Нет. — Чонгук поджал губы. — Я не собираюсь прекращать работу. Наоборот, компания расширяется. К несчастью, директор некой фирмы, в которой я заинтересован, твердо решил продать ее только человеку состоящему в браке. — Не понимаю. Почему бы ему не продать ее тому, кто предложит наибольшую цену? — Он продает фирму не из-за финансовых причин, а потому, что уже стар, и собирается уйти из бизнеса. Но ему хочется быть уверенным, что после продажи компания останется такой же, как сейчас. Это директор уверен, что человек в браке достигнет большего взаимопонимания со своими подчиненными. В контракте он настаивает, что должен остаться в совете фирмы на шесть месяцев с того дня, как другой займет его место, с правом наложения вето на любые изменения. Если он будет удовлетворен ходом дел, то через шесть месяцев покинет совет. — Позволив тем самым тебе делать все, что ты захочешь, — добавил Тэхён. — Да. — Включая и разграбление имущества - подчеркнул он презрительно. — Продажу зданий. Увольнение людей. Крушение всего того, что встанет на твоем пути. Я думаю, именно этого ты и добиваешься. Чон мягко взглянул на него. — Как точно и слаженно крутятся шарики в твоей прелестной головке, Тэхён. Тебе надо было продолжать дело твоих родителей. Сейчас бы ты уже мог управлять сетью супермаркетов. — Значит, я прав! Это и есть твой план? Ты хочешь шесть месяцев дурить этого человека, притворяясь Мистером Хорошим Парнем, а потом разрушить его фирму и выкинуть людей на улицу, пополнив ими ряды безработных. Чонгук, приподняв брови и сардонически улыбаясь, смотрел на раскрасневшегося Тэхёна. Казалось, что Чона забавляют его слова и ярость разъяренной кошки. Он отчаянно пытался отвести взгляд от его красивого лица. — Мне никогда не понять, как этот человек может подумать, что муж способен изменить тебя хоть на йоту. Твоя репутация, несомненно, опередила тебя, раз он ставит такие условия. Удивительно, что он вообще согласился рассмотреть твое предложение. — Он знал моего отца, — просто ответил Чонгук. — Знал?.. — откликнулся Тэхён. — Ты сказал, что твой отец оставил бизнес. Он плохо себя... м-м... чувствует или?.. — Нет. Мой отец хорошо себя чувствует. Как и майор, он вполне живой. Но он тоже уехал заграницу и больше не встречается со своими старыми друзьями. — Сбежал в тихую гавань, — пробормотал Ким. Он добродушно улыбнулся. — Ты не одобряешь тихие гавани, Тэхён? — Люди должны заботиться о благосостоянии страны, которая дала им образование, воспитала и заботилась о них, — назидательным тоном произнес он, — вместо того, чтобы сматываться в другие страны со своими деньгами. Некоторое время Чонгук жестко смотрел на него, не говоря ни слова. Когда он заговорил, его голос стал низким, тяжелым и насмешливым: — Ты ко многому относишься неодобрительно? — Просто я верю в честность и порядочность и ещё во множество вещей, о существовании которых ты и не подозреваешь. Подумай, стоит ли тратить столько усилий для обмана несчастного старика и разрушения дела всей его жизни? Мне его действительно жаль, не говоря уже обо всех тех людях, чьи жизни ты можешь покалечить. Ты варвар, Чон Чонгук. Все тем же низким и насмешливым голосом Чон сказал: — Значит, ты не веришь, что брак может сделать меня более цивилизованным?