Вегетарианец без ограничений

Терапия всё больше смахивала, по мнению Уилла, на ухаживания. Ганнибал усадил Грэма в мягкое бордовое кресло, дал ему какой-то роман, и всё то время, что Уилл находил книгу занимательной и читал её, вгрызаясь глазами в строчки, Лектер, устроившись на подлокотнике, тихо урчал что-то себе под нос и мягко перебирал пальцами вьющиеся на концах волосы Уилла. — Ты должен привыкнуть к окружению альфы, Уилл, — проговорил Ганнибал, наклонившись к самой шее профайлера. — Интересно? — Не особо, хотя и увлекает иногда, — вздохнул Уилл и потёр пальцами переносицу, приподняв очки. — Можешь взять другую книгу, если не понравилась, — предложил Ганнибал, но как только он попытался отобрать из рук Уилла чтиво, тот недовольно поморщился и сжал пальцы на переплете крепче. — Нет, эта тоже вполне сойдёт. — Ты очень вкусно пахнешь, Уилл, — тихо выдохнул Ганнибал и едва слышно втянул носом воздух около тёплой шеи профайлера. — Ты только что понюхал меня? — Уилл фыркнул чуть обиженно, но отвлекаться от чтения не стал, лишь чуть наклонил голову вбок, предоставляя Ганнибалу более просторное место для действий. — Ты изумительно пахнешь, Уилл, я не удержался. — И как же я пахну, доктор Лектер? Оставив внутри указательный палец, Грэм захлопнул книгу и повернулся, чуть не коснувшись носом носа Ганнибала. — Хм, дай-ка подумать… ты когда-нибудь чувствовал запах тепла, Уилл? Ты пахнешь теплом, лесом, а ещё ромашками, ну и немного псиной. На последних словах Уилл громко хмыкнул. — А вы пахнете сухими цветами и забродившим виноградом. Тоже приятно. Ганнибал чуть уркнул трелью и снова втянул носом запах Уилла, тот стал еще более терпким и насыщенным, свежим, кружил голову. — Уилл. — М? — Грэм сидел, прикрыв глаза, будто в трансе, забывшись, кончиком языка впитывая в себя аромат альфы. — Уилл, кажется, у тебя течка. ~ — Уилл, — Ганнибал постучал согнутой костяшкой пальца в дверь ванной, куда Грэм как ошпаренный влетел сразу же, как только почувствовал дрожь в коленях при произнесенном слове «течка» — это твоя первая течка? — Разумеется, нет, сколько мне, по-твоему, лет? — Тогда почему ты закрываешься от меня? — Потому что ты альфа, — прозвучало по-детски недоверчиво. — Но я же не в гоне, тем более выпил подавители феромонов. Уилл, открой дверь, у меня где-то должны быть уколы, подавляющие течку, слышишь? — Ты точно не будешь нападать? — Честное скаутское, хочешь, зуб себе вырву? Дверь открылась под тихое «не надо зуб», и Уилл, весь дрожащий, цепляющийся пальцами за свою рубашку и весь раскрасневшийся, с обкусанными губами, вышел из комнаты.  — Вот так-то лучше. Уилл капризно закусил обе губы и еще сильнее напрягся, как только Ганнибал обнял его за плечи и отвел в комнату. Там доктор Лектер усадил его на диван с темно-бордовой обшивкой, а сам открыл стеклянные дверцы шкафа, выуживая оттуда белый ящичек аптечки. — У вас всегда под рукой такие препараты, доктор Лектер? — Уилл поморщился, стоило Ганнибалу откатать рукав его рубашки до плеча, и протереть ватой со спиртом место будущего укола. — Я психиатр и работаю с людьми, Уилл, разумеется, у меня должно быть все, чтобы избежать неприятных ситуаций. Игла глубоко вошла под кожу, и профайлер резко выдохнул, когда подавители начали оказывать успокаивающий эффект. — Да, мне лучше. В сон клонит, доктор Лектер, — пробормотал Уилл — Вы что-то добавили в подавители? Как сквозь вату до Грэма донесся спокойный голос, смешанный с ароматом сухих цветов и вина — Это было снотворное, Уилл, не переживай, я не сделаю тебе больно, спи. — Чертов обманщик, — глаза Уилла закатились, блеснув белками, а Ганнибал поймал его падающую голову и аккуратно опустил на диванную подушку; убрал обратно аптечку, расстегнул верхние пуговицы рубашки профайлера и опустился на колени рядом со спящим омегой. Уилл был прекрасен. Его кудряшки, которые Ганнибал так любил изредка, в рамках терапии, крутить на пальцы, в свете заходящего солнца чуть сверкали, длинные густые ресницы еле подрагивали во сне, а сам мужчина иногда крутился на месте, выбирая удобную позу для сна, при этом жалобно скуля — наверняка, ему снились кошмары. Ганнибал хотел отгородить Уилла от них, Ганнибал желал отнять Уилла у беспокойности, страха и боли, хотел заключить мужчину в свою клетку, в свои объятия, и знать, что здесь ему ничто не угрожает, что он под защитой, под охраной, которая в любую секунду готова перегрызть глотки всем, кто осмелится тронуть её сокровище. Ганнибалу было несвойственно желать и жалеть, но сейчас, именно сейчас он желал Уилла и жалел, что раньше не свернул шею настырной Алане и Кроуфорду, которые слишком много на себя берут, которые подвергают Уилла опасности, его Уилла! В Ганнибале проснулся собственник, защитник, альфа, и да упокоится же тот, кто посмеет тронуть его омегу, его пару.