Карты, деньги, два хвоста

Связался с чёртом – пеняй на себя.

      Шел я по дороге, шел издалека. Весна выдалась в меру теплой, солнце сопровождало меня весь дальний путь к деревне, где мне необходимо было найти старосту и поговорить с ним. Дорога была столь долгой, что я в мыслях представил себе ту самую деревню уже с десяток раз, и каждый раз она всё болей хорошела: высокие, построенные на славу деревянные дома с чердаком, изрезанные талантливыми мастерами фронтоны и наличники на окна, смех детей, играющих в салки, громкие споры и разговоры жён об их никудышных мужьях, те самые никудышные мужья, шатающиеся тебе навстречу, из кузницы – звук ударов молотом о наковальню, невероятной красоты мелодия флейты, которая будто бы и сама, без участия музы́ки, могла исполнять великие композиции. Но самым главным и неотъемлемым в деревне был запах земли: плодотворной, черной, как очи дьявола, и такой же манящей. За спиной я нёс немного: портянки, пачку сигар, флягу воды, несколько ломтиков хлеба и мешочек с родной землёй. Она придавала мне силы каждый раз, когда я был вдали от дома. И каждый раз я возвращался. Талисман, никак иначе.       Конечно, в деревнях не всегда было так уютно и тепло, как я описал. Бывали восстания: люди выходили с вилами, жгли чужие хаты, забивали скот. Горе было поиметь в семье утопленника: клеймо на весь род. Но всё плохое забывалось, лишь только я вспоминал о праздниках и обрядах, часто проходивших в родной деревне. От поселения к поселению обряды менялись, но в каждом из округов люди верили в силу магии одинаково твердо. А как же манил звон колоколов церкви! По пути я не раз слышал его, отчего дорога была ещё веселей.       Пропустив очередную телегу, кучер которой предложил мне помощь, я направился дальше своей дорогой, насвистывая мелодию. Взойдя на невысокий холм, у его подножья я заметил силуэты двух мужиков, сидящих на камне. Быстрым шагом спускаясь, я подмечал все больше странных деталей: один мужик был горбатым, а у второго торчали два больших рога. Но самым забавным были их хвосты.       Когда я подошел так близко, что поворачивать было поздно, рогатый мужик поднялся и нечеловеческим движением всего тела оказался прямо передо мной посредине дороги. Я не испугался, но был в недоумении. Откуда на моем пути черти? Лицо его было слегка косым: густые брови располагались одна выше другой, глаза были разного размера и левый словно слеп, нос острый будто стрела, а уши и вовсе менялись с человеческих на чёртовы прямо у меня на глазах! Спустя несколько секунд сверления моей души взглядом, рот рогатого скривился в попытке говорить:       – Мужик, сыграешь с нами в карты, иначе пропадешь, и стоит жизнь твоя сейчас не больше, чем вот этот медный грош, – ехидно усмехнувшись кончил свои угрозы Рогатый, после чего подбросил медную монету, взявшуюся (клянусь!) из ниоткуда.       Горбатый, все ещё сидящий на камне (ибо наверняка ему было тяжело поднять свою тушу, которая весила не меньше ста килограммов), посмеялся подобно хрюканью свиньи, намекая на то, что у меня нет выбора. В этот же момент я опустил взгляд на вторую руку Рогатого, по-прежнему стоящего передо мной, и увидел в ней нож. Улыбка на моем лице слегка задрожала: даже ребенок знает, что черти до добра не доведут. Я сделал неуверенный шаг назад, медленно снимая с плеч тряпочную сумку, желая показать стороннику дьявола, что решить вопрос лучше мирно.       – Я знаю вашу гадкую породу. С чертями мама запрещает мне играть, – с уверенностью в своих словах ответил я на угрозы Рогатого.       По громкому смеху чертей было понятно, что они не ожидали такого ответа. Горбатый так хрюкал, что чуть не упал с камня, вытирая слезы смеха со своего заплывшего жиром лица, которое, помимо всего, украшала огромная темная родинка на носу. Рогатый оскалился в улыбке и указал мне ножом на камень с колодой карт:       – Забудь про маму и тасуй колоду, поблизости здесь мамы не видать!       Черти оказались настойчивыми, пришлось придумывать другую отговорку. Горбатый в это время уже взял в свои пухлые и покрытые болезненными пятнами руки колоду карт и стал демонстрировать навыки тасовки. Несмотря на излишне толстые пальцы, у него это получалось достаточно ловко. Вот черти, шулера! Садиться играть с ними становилось все более опасно, ведь их шанс на победу с навыками мухлевать был высок.       – Спокойно, мужики, играть «на интерес» мне с вами как-то не с руки, – с улыбкой ответил я, засунув руки в карманы и вынув их наизнанку, – денег нет в карманах, последние потратил медяки!       Улыбка Рогатого стала ещё хитрее, а правый глаз блеснул, поймав отражение солнца, которое через секунду скрылось за облаками. В тот же миг захода солнца зрачок беса сменился с человеческого на чёртов: узкая щелка, вселяющая ужас.       – На деньги не играем, у чертей другой удел! – прохрипел он. – Ты ставишь свою душу, а мы исполним всё, что ты хотел.       Мои отговорки были бесполезны, черти не давали проходу. Ай, была ни была! Я снял шапку и махнул ей, резко рассекая воздух.       – Сдавай партейку! – крикнул я и пошел к Горбатому за каменный стол.       Рогатый спрятал нож и с ухмылкой на лице потёр руки.       – Играем в дурака, – поведал о своем выборе Горбатый, паралельно раскидывая карты.       Черти начали путать меня с самого начала: когда сдавалась одна карта, я видел две, а когда прилетало две, то видел одну. В конце первой партии у меня в руках был внушительный веер карт. Вот черти! Вторая игра тоже прошла не в мою пользу, и третья, и четвертая.. На лбу выступил пот, а пальцы нервно стучали по камню.       – Ну-ка, братцы, погодите, колоду моя очередь сдавать, – твердо сказал я, на что услышал смех чертей.       Карты мне дали без опаски, ведь обыграть бесов в любом случае довольно тяжело. Стал я мешать колоду и сдавать соперникам. Увидев свои карты, я натянул на лицо лыбу ничуть не менее хитрую, чем у Рогатого. Сразу козырями я их как начал крыть, да так, что не смогли они всех карт моих отбить! У Рогатого, казалось, прозрел левый глаз, а Горбатый будто схуд от волнения. Было заметно, как они занервничали. И так прошла не одна партия!       – Вас, бесы, на последок я двумя тузами должен огорчить! – весело сказал я, подкидывая козырный туз и туз червей Рогатому.       Это была решающая партия, которую черти проиграли. На них не было лица: из злых мужиков, готовых тебя зарезать, они словно превратились в детей, которые потеряли свою любимую игрушку. Колода испарилась, а я потянулся за своим мешком. Черти стали пятиться, планируя бежать, но карточный долг – долг чести!       Из мешка я достал тряпицу с землёй, слегка подкинул ее – свой талисман – и посмотрел на чертей, с усмешкой говоря:       – Породу вашу гадкую я знаю, и с картами всегда я был «на ты»! Чертей я постоянно побеждаю, – с гордостью добавил я, кладя землю обратно, после чего достал из мешка жменю хвостов таких же бесов, - и забираю я у них хвосты!       Черти рванули с места как подожженные, оставляя за собой столб пыли. Даже Горбатый, который, казалось, не мог встать, бежал быстрее Рогатого. Я поднялся с камня и увидел рядом с ним два хвоста.       – Эх, нечисть!