Три чёрные змейки

      Утро отвратительного во всех отношениях дня началось раздражающе привычно.       Ранний подъём, после которого Сириус, конечно, задремал «ещё на пять минут», незаметно и естественно обернувшиеся получасом. Заполошные сборы на завтрак, состоявшие в основном из поиска второго носка в шкафу и попытки пригладить заклинанием измятый галстук.       Остаток завтрака, десять минут, за которые удалось впихнуть себя пару сэндвичей и хлебнуть поостывшего кофе.       Настроение оставалось на угнетающе низком уровне – не помогло ни вновь яркое солнце, заливающее Большой зал, ни последняя сосиска, стащенная из общей тарелки из-под носа у Рассела.       В перерывах между укусами и глотками Блэк не пытался листать учебник, запоминая побольше дат, не перечислял мысленно этапы самых громких восстаний, чтобы ничего не перепутать. Нет, он едва ли обращал внимание на свою тарелку, жадно всматриваясь в сидящих напротив друзей.       Видит Мерлин, Сири не хотел этого делать. Но взгляд сам собой возвращался к ним, цеплялся за детали – не расправленный воротник поттеровской рубашки, пятно чернил на шее Питера, лёгкие кивки погрузившегося в мысли Ремуса.       Сириус не спал этой ночью, лишь изредка проваливался в короткую дрёму. Проклятые ядовитые мысли возвращались снова и снова, погружая его в фантазии одна хуже другой – и он метался между ними, не в силах сомкнуть глаз.       То поддавался, невольно вникая в суть, замечая в них логику – куда более стройную – то тут же, пугаясь, срывался в отрицание.       Раз за разом прокручивал в голове показавшееся ему подозрительным, пытался самому себе доказать, что это всё чушь, пытался проанализировать каждое действие друзей, объяснить его.       Но снова и снова терпел неудачу – тугой колючий клубок в груди и не думал слабеть, напротив, казалось, разрастался всё сильнее.       И теперь Сириус внимательно высматривал в поведении друзей… что-то.       Он и сам не знал, что должен увидеть или не увидеть. Они вели себя как обычно. Как всегда.       Джей вполголоса пересказывал Питеру про войну пятнадцатого, кажется, века – разумеется, ни одной более-менее конкретной даты или фамилии озвучено не было. Ремус заранее мысленно отвечал на вопросы грядущего теста и замирал время от времени над омлетом, вспоминая подробности.       Всё, как всегда. Никаких признаков обмана, никаких подозрительных выражений на лицах.       Но в груди всё так же царапалось и подвывало. Затяжно, на одной раздражающей ноте, с неясной тоской и болью.       Удача подвела Сириуса – приписывать Ульриху Безмозглому всевозможные идиотские деяния ему не пришлось. Вместо этого он, ознакомившись с вопросами, не меньше десяти минут пялился на собственную фамилию на листе и гадал: мог ли профессор Бинс что-то перепутать и дать им не тот тест?       Голова ощущалась тяжёлой и тесной – в левом виске нарастала пульсация, предвещающая головную боль. Блэк трижды переписывал ответ на вопрос об итогах мирного соглашения тысяча девятисотого года, каждый раз путая детали.       Он ещё и сел рядом с Питером, который на всяких контрольных становился совершенно невыносимым – ёрзал, дёргался, шумно вздыхал и начинал, забываясь, шёпотом проговаривать вопросы. Приходилось толкать его локтем или тыкать кончиком пера.       Будто Сириусу и без того не было тяжело сосредоточиться.       Тест по гербологии оказался легче, чем ожидалось. Он ничего не учил и не повторял, несмотря на все советы Рема, и всё равно сумел ответить на большую часть вопросов. Возможно, где-то и перепутал сроки сбора и периоды цветения, но это всё равно было удивительно – в начале года он и этого бы не вспомнил.       Не зря, получается, до ночи со справочниками сидел, выискивая цветок или травку с нужными для очередного состава свойствами.       На обеде хотелось передохнуть и расслабиться, но куда там: Поттер опять заговорил про проклятый тупик. И Сириус невольно вслушивался в малейший перегиб интонации, в каждую паузу между фразами. Следил за жестикуляцией, выражением лица – дрогнет ли улыбка, скользнёт ли в сторону взгляд?       Подтвердить особенно прочно прилипшую к стенкам черепа догадку или опровергнуть её – он и сам не знал, чего бы ему больше хотелось.       У Сириуса было достаточно времени ночью, чтобы подумать. Чтобы в бесконечном цикле кошмарных предположений и ярого отрицания отыскать то объяснение происходящему, которое его бы почти устроило.       Самое безобидное и очевидное объяснение, обещающее и не обман вовсе, а так, лишь маленькую недомолвку.       Возможно, только возможно, друзья всё-таки нашли в том тупике что-то интересное. И не сказали ему. Потому что… Ну, наверное, потому что он и сам не горел желанием его исследовать.       Идея столь пустяковой «лжи» оттого ему и нравилась, оттого и засела прочно в сознании, что была совершенно пустяковой. Сириуса не задело бы нечто подобное, он ведь видел прекрасно, что его отказ Джеймса всерьёз обидел.       Как тут не увидеть – Поттер после ещё дня два ходил мрачный и косо смотрел на любые пергаменты и книги в руках Сириуса. И это они с Питером не нашли ничего, снова на стену наткнулись. А что было бы, если бы вляпались в очередное приключение? Да Блэку этот отказ бы до старости припоминали!       Но если они нашли что-то – пусть не приключение, но всё равно что-то интересное – чуть позже? Когда Сириус уже успел отказаться, поставив выше изучение каких-то там теорем из нумерологии, когда стал чаще пропадать из гостиной и совсем не спешил интересоваться делами того «загадочного» тупика.       Мог ли Джеймс исключительно из вредности оставить при себе ошеломляющую новость? Придержать до каникул, например, чтобы никакое «семейное дело» не помешало им всем вместе расследовать очередную загадку замка.       Блэк считал, что мог. Поттеру уже давно не было достаточно компании одного лишь Питера. Он сетовал на вечную занятость лучшего друга, бурчал почти каждый вечер о том, что Сири становится похожим на «зануду-Рема» и скоро поселится в библиотеке.       Джей скучал по совместным тёплым посиделкам и весёлым приключениям абсолютно так же, как Сириус. Но у него не было дела, ради которого этим пришлось бы жертвовать. Не было чего-то настолько важного, что поставило бы перед ним жёсткий выбор: пара лишних часов безделья у камина или сохранность рассудка и собственной памяти.       Сириус понимал это. И не обиделся бы, реши Джей действительно скрыть от него что-то просто так, из вредности. Это чуть ли не единственное, что мучимый неспособностью влиять на ситуацию друг вообще мог сделать.       Так что, Блэк, наверное, всё же хотел бы, чтобы пустяковая ложь в самом деле существовала. Лучше, конечно, чтобы её не было вовсе, но тогда назойливые мысли точно сведут его с ума.       Пусть у них будет повод. Безобидный, маленький повод, не имеющий ничего общего с теми страшными версиями, что против его воли развивал разум.       Но Поттер рассказывал о тупике так же восторженно, как и всегда. С тем же предвкушением перечислял варианты того, что за ним могло бы скрываться. С той же кислой миной слушал небольшую лекцию о механизме воздействия проявляющих чар от Ремуса, шаг за шагом опровергшего парочку версий.       Сириус так и не высмотрел ничего странного или необычного. И от этого только сильнее распалялась в груди злость.       Сдвоённые зелья прошли не лучше истории.       И такой подставы Блэк точно не ждал. Он ведь искренне верил, что в зельях теперь разбирался неплохо. Уж точно способен сварить состав из программы курса по инструкции и не взорвать в процессе котёл.       Несмотря на то, что с напарником теперь всё было в порядке – рядом работал аккуратный и спокойный Ремус – Блэк постоянно отвлекался от варки.       Вслушивался в шушуканье Питера с Джеймсом со стола позади. Измученному ночными мыслями разуму в нём чудились отчётливые смешки и приглушённое обсуждение неведомого обмана.       Конечно же, не того, безобидного, а самого неприятного, страшного, грозившего обернуться в любой момент катастрофой.       К примеру, той его версии, в которой Джей с Питером решали прямо на этом практическом тесте по зельям, как скоро следует сказать Блэку о том, что ему больше не место в их компании.       Ведь раз уж он так занят с поручением от семьи и ненужной ему учёбой, раз не хочет ходить в подземелья и участвовать в общих задумках, то и общаться с ним так близко никому уже неинтересно. Куда ни позови его, что ни предложи – Сири только и может, что улыбнуться невпопад и подбирать слова для отказа.       Или – эта версия была ещё страшнее – Джеймс всё же стащил какой пергамент с сириусовского стола и вздумал разобраться с тем, что представляют из себя записи, несмотря на прошлые предостережения. Ради этого даже преступил лень и отважно согласился проводить чуть больше часов в библиотеке.       Один листок не дал бы полной картины, не позволил бы понять, что именно такое считает и чертит постоянно Сири. Значит, последовали бы ещё листки – Блэк поначалу вообще не следил за тем, чтобы прятать их, зачаровывать от нежелательных взглядов или хотя бы держать в одном месте, а не разбрасывать по всем рабочим поверхностям.       С замиранием сердца Блэк понимал, что и в последнее время не слишком тщательно следил за судьбой каждой короткой приписки на возвращённом эссе или быстрых расчётов с обрывков пергамента.       Расслабился – многие часы, проведённые в попытках добиться хоть чего-нибудь от менталистики, начали понемногу давать плоды. И Снейп согласился на вторую сделку, сдвинув дело с мёртвой точки, и скорейшее возвращение на Гриммо само по себе обещало нехилый прогресс в самом ближайшем будущем.       Сириус нисколько не удивится, если узнает, что Джею в какой-то злополучный момент попался-таки листок, расписанный не только его хаотичными заметками.       А дальнейшее развитие событий рисовалось в воображении пугающе ярко и чётко.       Обнаружив выписанные чужим почерком замечания, Поттер, разумеется, тут же помчится узнавать, кому те принадлежат. Лелея веру в собственную правоту и не жалея времени, ни своего, ни Питера с Ремом, примется частенько навещать архив в библиотеке, где хранились экзаменационные работы всех настоящих студентов – чтобы поскорей вычислить Сириусову «подружку» и предъявить всем и каждому, что ему совершенно зря никто не верил.       От того, как хорошо эта история сочеталась с реальностью, Блэка передёргивало. Всё складывалось идеально: и почему друзья надолго пропадали, и почему не хотели говорить правды – кто ж результаты расследования до его окончания оглашает?       И жутко становилось при мысли, что Сириусу оставалось лишь ждать момента, когда Джей переберёт почерки всех девчонок в школе и примется от скуки сличать всё подряд.       Когда узнает в тонких и острых строках руку Нюнчика – мерзкого и ненавистного слизняка – и ворвётся в гостиную, обвиняя Сири в предательстве.       Ради Мерлина, пусть это будет проклятый тупик!       После зелий отдых требовался срочно – мозги размякли от напряжения, Сириус еле управился к отмеренному времени, совершая последние помешивания буквально в последние секунды занятия.       Джеймс, которому ошпарило руки внезапно выплеснувшейся из котла жидкостью, ставшей бы через пару минут кипения зельем, был просто счастлив принять его предложение полетать. И с рекордной скоростью мчался в гостиную переодеваться, позабыв о том, что только что вернулся из Больничного крыла, где ему точно наказали руки поберечь.       И в этом, Мордред, тоже не было ничего странного.       Погода успела испортиться к вечеру, так что большой компании желающих порезвиться в небе не нашлось, но всё равно хватило народу, чтобы пролетать до ужина. Сам от себя не ожидая, Сириус во время импровизированных соревнований поймал снитч все пять раз, выхватывая его практически у Вэнити из рук.       Что уж тут скажешь – Чистомёт против Кометы. Но Джеймс, конечно, всю дорогу до замка, а потом и до Большого зала надоедал разговорами о пробах в команду в следующем году.       Грезящий о месте капитана друг обещал, что возьмёт Сириуса на любую позицию. Кроме вратаря, потому что: «Такой талант не дело ставить кольца охранять! Тебе бы охотником – и клянусь, все два года кубок наш будет!».       Блэк, чьё настроение слегка выправилось после скоростных полётов на свежем воздухе, только хмыкнул. Комплимент ему польстил, да и оказываться в центре внимания он любил. Однако всерьёз о вступлении в команду думать не хотел – по-прежнему не тянуло так много времени тратить на тренировки.       А Поттер не унимался – продолжал рассуждать о будущих тактиках, о том, как будет проводить отборочные и кому уже думал предложить место вратаря.       И, разумеется, о том, что на каникулах надо получше присмотреться к ребятам, что захотят присоединиться к любительским матчам – кто знает, может удастся разглядеть перспективных игроков уже сейчас?       Подобные рассуждения вновь уронили Сириусов настрой куда-то в кучу со смердящим драконьим навозом. Такая как раз у теплиц валялась – какой-то недотёпа перевернул ящик, не справившись с чарами левитации.       И будто этого было мало, на ужине Блэка легонько коснулся локтем Ремус, выразительно скашивая глаза в сторону уткнувшихся в притащенную кем-то газету Джеймса с Питером.       Та была на французском, но кто-то из старших применил к ней чары перевода, и теперь друзья потешались над неописуемым словесным вывертами и выкрученными наизнанку фразами, не пытаясь действительно вникнуть в текст статей.       Сириус не сразу понял, что от него хотел Люпин – больно уж плотно задумался о том, каким же бестолковым вышел сегодняшний день: и не додумался ни до чего конкретного, и не заметил ничего необычного, и с тестами едва справился, занимая голову совершенной чушью.       А когда понял – нутро немедленно обожгло возмущением, прочно смешавшимся со стыдом. Неудивительно, в принципе, что он умудрился забыть о собственном обещании – с такой-то кашей в голове.       Но и рассказывать всё здесь, за ужином, было глупо, неужели Рем не понимал этого? Одно слово тоном чуть выше обычного, и за их разговором будет наблюдать вся школа.       А слово тоном повыше точно будет. Джеймс не сумеет принять неприятное известие спокойно. Он им уже все каникулы распланировал, перечислил не раз, чем и когда займутся, мечтал о разгадке того треклятого тупика, найденной всеобщими усилиями.       И тут Сириус всё в один момент испортит. Спокойствие, ага, конечно. Да Блэк уже видел, как полное возмущения «Ты с ума сошёл?» пронзает заколдованный потолок Большого зала, заставляя всех без исключения, даже профессоров, затаиться и прислушаться.       Он резко мотнул головой и уткнулся в тарелку с пирогом.       Нет, вот так сообщать Поттеру о своём отъезде на Гриммо Сириус точно не хотел.       Ремус смотрел на него ещё несколько секунд, но вскоре вздохнул и вернул внимание пергаментам на коленях – чьи-то одолженные конспекты со старших курсов.       Сириус упорно делал вид, что невероятно увлечён блюдом перед собой. А сам давил, давил горячую злость, капля за каплей просачивающуюся в центр груди вдоль рёбер.       Зря он уступил этим треклятым мыслям хоть на мгновение. Зря поддался кажущимся логичным доводам.       Ничего полезного они не принесли – только один испорченный день и целый ворох бесполезных домыслов и предположений, которые ни к чему не привели, не дали ни единой подсказки и ничем, Мордред бы их побрал, не помогли!       Определённо, ни в коем случае нельзя говорить с Джеем сейчас – хватит одного его резкого слова и Сириус взорвётся.       Ругаться с другом он не хотел. Тем более не хотел в порыве чего-нибудь ляпнуть.       Его дурным мыслям следовало остаться в голове. Ведь стоит им обернуться словами, вылететь изо рта едким обвинением, точным упрёком – и всё будет кончено.       Нет, Блэк не позволит этому случиться.       Хватит, больше он не будет ничего высматривать, предполагать и надумывать. Будет вести себя как обычно и гнать всякое, гнать, не жалея сил, в самый тёмный и дальний уголок сознания – пока оно не сгниёт там, забытое навеки.       Решение, подкреплённое порядочной долей злости, было принято. Окончательно и бесповоротно.       Поэтому, поднявшись со скамьи и сдержанно предупредив друзей о том, что скорее всего опоздает к отбою и будет в гостиной чуть позже, Сириус намерено не стал заострять внимания на их реакции.       Не стал вслушиваться в обеспокоенное: «Не задерживайся сильно» от Рема. Не задумался, отчего Джеймс не скривился, как делал всякий раз, слыша о семейном деле, а лишь незаинтересованно мазнул по нему взглядом. Не заметил, как машинально кивнул Питер, будто ждал от Блэка именно этих слов.       Ничего из этого Сириус не сделал, отбрасывая любые неверные мысли прочь с завидным остервенением.       И истошные крики разума были вновь заглушены, безжалостно утоплены в лавине эмоций.

***

      — Долго ещё?       Вопрос эхом отскочил от ступеней и высоченных каменных стен и унёсся куда-то вниз, в темноту непроглядной бездны. Туда же, куда уносился ритмичный звук шагов, возвращаясь тускловатым, почти неуловимым эхом.       Сириус накинул капюшон толстовки – так глубоко в подземельях было в разы холоднее.       Треклятый слизняк не стал утруждать себя ответом, даже не обернулся, продолжая шагать вперёд. Какое-то время Блэк разглядывал колыхающуюся мантию и безынтересно серый тёплый шарф, конец которого едва доставал до острых лопаток.       Но вскоре стал больше внимания уделять дороге под ногами – с лестницей определённо что-то было не так. Её будто наспех сколотили уже после возведения всего замка. Причём студенты, ещё толком трансфигурации не обученные.       Ширина и высота ступеней разнились. Незначительно, время от времени. Но этого хватило, чтобы уже пару раз оступиться.       Сириус вполне оценил перспективу свалиться с неизвестной, но наверняка охренительно-огромной высоты, так что шёл осторожно, следя за каждым своим шагом. Снейп его точно ловить не бросится – может, для того и привёл сюда, змеюка, чтобы обеспечить «несчастный случай».       Проклятье! Сейчас только новых надоедливых мыслей не хватало. Блэк тряхнул головой, стараясь выбросить из головы нарисованное воображением – как Снейп поворачивается, бросает какое-нибудь заклятие, и Сириус падает с лестницы – под тяжестью собственного веса или с помощью небольшого «случайного» толчка.       Нет-нет, всё! Он ведь решил больше не надумывать. Не станет Снейп способствовать его смерти. Отнюдь не из чистых помыслов – банально подставляться не захочет. Улик-то на него достаточно найдётся. Когда дело начнут расследовать, мигом отыщут в комнате договора, на которых подпись некоего слизняка красуется.       Да и видели их. Эванс, и ещё Регулус знает. И если первая может и рискнёт соврать ради друга, то брату с детства прививали…       Так, ладно, хватит! Видит Мерлин, предложение слизняка было слишком неожиданным. И интригующим. И теперь взвинченный Сириус не знал, куда себя деть от любопытства, а идиотские домыслы легко заполняли жаждущий ответов разум.       Предложение было и не предложением вовсе, а скорее вызовом, замаскированным под изложение факта.       Снейп посреди ночи отправил Пергаментом заметку о месте и времени, ничего толком не объяснив, лишь в конце приписав загадочное: «Нашёл кое-что. Как раз по твоей части».       Естественно, Сириус не смог подобное проигнорировать.       Он мгновенно оторвался от доработки схемы артефакта и всё оставшееся до внезапной ночной встречи время гадал, что же такого отыскал Снейп, что немедленно пожелал показать ему.       Найденный где-то в глубинах замка древний артефакт? Неудачный оживший результат трансфигурации, оставленный в качестве пособия и закованный в каком-нибудь забытом классе подальше от основных лестниц?       Что-то из квиддичного оборудования полувековой давности, навроде сувенира из прошлого, который Сири, будучи любителем игры, мог бы оценить?       Но почему ночью? До отбоя всего минут пятнадцать оставалось, когда Блэк добрался до условленного места.       Снейп ждал его – рядом с галереей, украшенной полотнами, изображающими некоторые моменты волшебной истории.       Примечательно, что слизеринец не посчитал нужным скрыть себя хотя бы чарами отвода внимания – явно хотел, чтобы Блэк увидел его сразу. Тусклый свет пламени почти не доставал до замершей у стены фигуры, но ссутулившийся силуэт сложно было не узнать.       Пришедший под дезиллюминационными Сириус показался немедленно, пренебрегая разведкой и оценкой обстановки – ему не терпелось наконец узнать, в чём дело.       Желание разобраться только усилилось, когда не сказавший ни слова Снейп оттолкнулся от стены и решительно отогнул часть гобелена с какой-то ведьмой и скользнул за него.       Оторопевший Блэк последовал за ним только спустя секунды три, понадобившиеся для осознания. Кто бы мог подумать, что Снейп знает тайные ходы, о которых не в курсе сам Сири!       Хотя нет, вообще-то многие могли бы подумать. Это же скользкая змеюка. Конечно, таким для проворачивания своих мерзких делишек нужно знать как можно больше тайных ходов, чтобы оставаться непойманными.       Стоило оказаться в странном зале со статуями неизвестных волшебников и нос к носу столкнуться со Снейпом, как нутро инстинктивно подобралось в предчувствии опасности. Блэк тут же пожалел, что ничего не проверил, будучи ещё незаметным в полутенях коридора.       Он не придал значения молчаливости противного слизняка. Потому что это не было чем-то необычным – тот часто пропускал мимо ушей «идиотские» вопросы и размышления вслух.       А вот его явное довольство бросилось в глаза сразу, стоило освещению стать чуть получше. Таким Сириус видел Снейпа всего пару раз.       И оба раза – во время того, когда треклятая змеюка потешалась над его попытками проводить эксперименты.       В тёмных глазах ярко отражалось пламя факелов, в уголках губ застыло что-то, напоминающее ухмылку. Он сложил руки на груди и нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по предплечью. И зачем-то в пальцах держал наготове палочку.       Снейп быстро оглядел Сириуса с ног до головы и отвернулся, двигаясь дальше. Но Блэк успел заметить, как тонкие губы на мгновение искривились в усмешке. Это заставило его напрячься ещё сильнее, и задуматься – вполне себе осознанно начать подозревать – а не мог ли слизняк вести его случаем в какую-нибудь хитрую ловушку?       Думать пришлось недолго – буквально полсекунды. После чего Сириус пошёл следом за тощей фигурой, продвигающейся по залу.       В конце концов, вряд ли один Снейп может представлять реальную опасность. Возможно, будь у него приятели на факультете, желавшие помочь с местью Блэку, обеспокоиться и стоило бы… Но чего нет, того нет. А Эванс точно с палочкой на изготовку против Сириуса не пойдёт. И Снейпу не позволит.       Рассмотреть статуи Блэку не дали, слизняк, заметив его промедление, мигом обернулся и наконец соизволил сказать хоть что-то. Вернее, соизволил прошипеть раздражённо, наказав поторопиться, а то «смотреть будет нечего».       Что ж, только это, наверное, и было способно заставить Сири поторопиться. Интерес к неведомому нечто возрос в разы.       Он до сих пор, занятый тем, как спуститься по древней лестнице и не упустить из виду спину Снейпа, азартно гадал, что же тот может хотеть ему показать. Открытый в определённое время проход? Какой особо разговорчивый по ночам портрет?       Мелькнула весёлая мысль о том, как было бы забавно обнаружить тупик, который так упорно желал вскрыть Джей, именно в компании Снейпа. И тут же мысль эта разбилась об открывшийся после преодоления последних ступеней вид.       Жуткий вид.       Куда бы не завёл его слизень, место пробрало до короткой дрожи вдоль шеи.       Прямой и длинный коридор утопал во тьме. Редкие свечи в канделябрах не слишком помогали определить точные размеры помещения, только очерчивали кое-где выступы полуколонн и неровность стен, прибавляя картине перед глазами мрачности. Свет – синий, Мордред бы его побрал, свет – рассеивался над головами, не доставая до потолка.       Сначала Сириус подумал, что это и есть то, ради чего его сюда привели – он никогда раньше не видел нигде в замке свеч, чьё пламя горело бы синим цветом. Да и вообще любым другим цветом, отличным от обычно-оранжевого, тоже.       Прикидывая, как именно заставили пламя сменить оттенок, он поправил шарф и подошёл ближе к правой стене.       Были ли свечи вымочены в зелье, заговаривались ли ритуалом или подверглись воздействию особенного заклятия? А может, свечи тут и вовсе не причём?       Силясь рассмотреть руны на канделябре, Блэк вытащил палочку из кармана – Люмос бы точно не помешал – и спросил:       — Где мы?       То, что дело вовсе не в цвете пламени, а Люмос был бы определённо лишним, стало ясно, когда Снейп стремительно извернулся и шикнул:       — Ни звука! Заглушающие на ботинки и за мной.       Сириус, успевший привыкнуть к малоприятному зловещему окружению и настроиться на исследование свеч, оторопело выполнил требуемое. И вслушался в тишину коридора, проникаясь исходящим от Снейпа напряжением.       Тот шёл плавно, текуче-медленно, вертел головой, вглядываясь в стены и абсолютно одинаковые на вид двери, и держал наготове палочку: крепко, в удобной для скорейшего колдовства позиции.       Что ж, теперь Сириус мог быть уверен – это не ловушка. Иначе слизняк не ждал бы отовсюду опасности.       Они преодолели половину коридора в полной тишине, давящей и будто поглотившей всё от пола до потолка в этом странном подземелье. Если бы не шорох одежды, Блэк точно подумал бы, что снова лишился слуха – даже пламя свечей горело бесшумно, без единого треска.       Каждый следующий шаг Снейпа был увереннее предыдущего: он ускорялся, оглядывал стены коридора всё менее дотошно, движения становились резче, рука с палочкой опускалась.       Но напряжение всё ещё читалось в линии плеч, плотно поджатой челюсти и остром взгляде, отражавшем свет редких синих огней над их головами.       Наконец, Снейп остановился напротив двери, такой же, как и два десятка до неё – старой, со стёршейся табличкой и обшарпанной металлической ручкой.       Нисколько не похожий на шёпот, вкрадчивый голос раздался до того неожиданно, что Сириус едва подавил предательскую дрожь, пронзившую позвоночник.       — Там, — со значением произнёс Снейп. — На двери заглушающие. Я знаю, как их обойти. И когда я это сделаю, ты будешь стоять абсолютно неподвижно и не издашь ни малейшего шороха, Блэк. Ты услышишь тех, кто внутри, но они будут слышать тебя тоже. Это ясно?       — И кто внутри? — спросил Сири, хмурясь, но это, конечно, было бесполезно. На бледном лице промелькнуло раздражение, Снейп поджал губы и с напором повторил:       — Это ясно? Или мне огреть тебя Парализующим и разместить у стены?       Блэк с не меньшим напором повторил тоже:       — Кто внутри, Снейп? Я не собираюсь вот так подслушивать чьи-то разговоры и секреты вынюхивать.       Попробовал как-то раз – до сих пор разгрести не может. Снейп развернулся к нему всем корпусом и неприятно прищурился.       — Неужели. И давно ты столь щепетилен в вопросах морали?       — Кто внутри, Снейп? — проигнорировал привычную подначку Сири, тоже начиная злиться. Не станет он снова в чьи-то тайны вляпываться…       — Розье с Эйвери, — ответил вдруг Снейп и оскалился: — Практикуют тёмную магию в укромном месте, надо полагать. Так что, будешь и дальше играть в благородство?       Сириус стиснул зубы. Сознание рассекло понимание: вот это – точно ловушка.       Но вдруг нет? Согласно блэковскому представлению о слизеринцах, Снейп очень даже способен был так подставить однокурсников. Особенно, если те недавно каким-либо образом подставили самого Снейпа. Мстительная змеюка запросто могла сдать их тайные собрания Блэку, раз уж подвернулась возможность.       — Колдуй, — отрезал коротко. Слизеринец совершенно невыносимо довольно хмыкнул, но направил палочку на дверь.       Даже если солгал… Сириус успеет понять это и всё прекратить.       Он встал свободнее, готовясь к тому, что придётся некоторое время провести неподвижно. К бурлящему внутри любопытству примешалось злорадное нетерпение, покалывающее сомкнутые на рукоятке палочки кончики пальцев.       Возможно, прямо сейчас он наконец-то поймает за руку кого-то из этих мразей! Такая приятная новость легко смягчит недовольство Джеймса его скорейшим отъездом.       Грудь кольнула капля тревоги, пришедшая с мыслью, которую Сириус не успел осознать – Снейп тихо прошептал почти неразличимое:       — Аурисперто Эквус.       Тишина странно жуткой части подземелий осталась незыблема. Слизень упорно сверлил взглядом дверь.       Сириус напряжённо выдохнул, наблюдая за ним, но не двинулся.       И в ту же секунду послышались шорохи бумаг, невнятные и размытые – снова вспомнились минуты лишения слуха. Блэк невольно склонился ближе к двери, но тут же замер, одёрнув себя – вспомнил предостережения Снейпа.       Тот не сводил взгляда со двери. Не опускал руки с палочкой. Казалось, не моргал и не дышал даже, что под неестественно синеватым светом делало его невероятно похожим на выточенную из камня статую.       Не успел Сириус в самом деле взяться следить, смыкает ли глаза его неожиданный спутник, как шорох бумаг разбавил голос.       Нечёткий, будто доносящийся издалека или сквозь сразу несколько запертых дверей.       Блэк не разобрал слов – но уловил интонацию. Уловил тембр, узнал паузы между фразами, в какие сам вслушивался сегодня же на обеде.       Только он осознал ложь – и то, что поганый слизняк снова следил за ними – и тело дёрнулось в интуитивном порыве защитить друзей, кончик палочки почти упёрся Снейпу в глотку.              Снейп не двинулся. Не попытался отпрянуть на полшага. Не зажмурился инстинктивно.       Но страх отразился во взгляде, упорно вперённом в поверхность двери. В искривлённой линии рта. В ослабшем на мгновение контроле за заклинанием: звук поттеровского голоса исказился сильнее, став сплошным гулом.       И прежде, чем Сириус приказал бы слизняку заканчивать с фокусами или пустил бы какое невербальное заклинание, разум прошибло другое осознание.       Джеймс. Подземелья. Обман.       Обман, который Блэк всё равно чувствовал, сколько бы ни пытался убедить себя в его отсутствии. Который, презирая неверные мысли, высматривал в жестах и фразах. Который пытался облечь в допустимую форму, но страшился облечь в слова – ведь тогда признал бы его существование перед самим собой.       Его будто всё же поразили Парализующим – Сириус застыл с палочкой наизготовку, держа на прицеле Снейпа, упорно продолжавшего зачем-то удерживать брешь в чужих глушащих чарах.       Грудь сдавило что-то тяжёлое и неожиданно холодное. Обжигающе ледяное, будто галлон воды, зачерпнутый из озера и попавший ему прямо в лёгкие. Он с невиданной скоростью вымораживал плоть и просачивался в кости.       Все мысли и сомнения, ночь, проведённая в метаниях между близкой сердцу иллюзией правильного и болезненной остротой действительности – ничто не было плодом воображения, выдумкой граничащего с паранойей сознания, тяготившегося собственными прегрешениями.       Друзья скрывали что-то от него. Здесь, в подземельях, в комнате, спрятанной за тайным ходом, в состоящем из жутких теней коридоре, о котором Сириус никогда не слышал, за каскадом тщательно наложенных заклинаний…       Неясный гул за дверью замолк, прервавшись вновь почти неразличимым шорохом, вскоре тоже быстро утихшим.       И мир вдруг показался плоской картинкой, сошедшей со страниц маггловских книжек – замерший вместе с Блэком, оцепеневший, остановившийся на грани между вдохом и выдохом, между прошлой секундой и следующей.       Несколько бесконечных мгновений замешательства раскололись одним взглядом тёмных глаз, оторвавшихся от двери и изучавших теперь его лицо.       Снейп отчего-то больше не боялся. Или сумел спрятать свой страх поглубже, и его не удавалось выловить из глубины зрачков.       Тонкие губы его изогнулись по-другому – знакомо и незнакомо одновременно. Сириус не успел определить точнее: за дверью снова забрезжил гул. Дрожащий, натужно-звонкий, всё так же неразличимый. Питер.       В этот момент Снейп прикрыл глаза. Сириус бы удивился, вскинул бы брови, не ощущайся тело столь одеревеневшим и стылым. Закрывать глаза, когда на тебя направлена палочка – разве это разумно?..       Однако задуматься не вышло: едва пробивавшийся сквозь чары голос внезапно обрёл чёткость. Не идеальную, но достаточную, чтобы стали понятны слова:       — …неужели так долго? — спросил о чём-то Питер, чёрт возьми, и правда Питер.       — А чего вы ожидали? — вклинился голос Ремуса, с ноткой раздражения и давно копившегося недовольства. — Вот так, урывками… Чудо, если до летних каникул только с планом управимся.       — Но ведь…       — Никаких «но», Джеймс, удели больше внимания чертежу, пожалуйста – я отсюда вижу, что этот коридор слишком короткий, чтобы быть верным.       Обыденный и явно привычный обмен репликами, во время которого Сириус всё ещё смирялся с тем, что за дверью находятся – действительно находятся – его друзья, планировавшие что-то за его спиной, окончился резко. Шуршанием очередных страниц и неразличимым бормотанием Поттера.       А для Сириуса короткий подслушанный диалог закончился по ощущениям Бомбардой, разворотившей ему грудь. Заледеневшую, пронизанную холодом грудь с остро-алыми осколками, заменившими кровь и резавшими изнутри сосуды.       Он стоял, по-прежнему глядя на Снейпа, успевшего уже открыть глаза, но смотрел сквозь него, в притаившуюся тьму под синим пламенем одинокой свечи.       Вспоминал, отчаянно копался в памяти, пытаясь отыскать одну конкретную, неизмеримо важную теперь деталь.       Найти и обозначить ту точку, мелькавшую в неопределимом промежутке времени – дне, неделе или вовсе месяце – когда они прекратили все вместе разрабатывать план для создания особой карты замка, могущей отражать всех его обитателей.       Когда перестали обсуждать его, когда оставили попытки разобраться в сложных справочниках для старших курсах, когда выбросили этот пункт из списка дел на неделю?       Когда это случилось и почему Сириус этого не заметил?       Узнать ответ на этот вопрос было принципиально важно – почти так же важно, как дышать. Ведь только узнав ответ, он поймёт, как долго друзья уже трудятся над созданием карты без него.       Перед глазами, застилая силуэт слизеринца, замелькали заполошно воспоминания.       Наверное, не стоило делать этого сразу, в подобном взвинченном и уязвимом состоянии. Оглушённый узнанным мозг не желал сосредотачиваться и выдавал всё подряд, нужное и ненужное. События смазывались и путались только сильнее – тем сильнее позволяя разрастаться липкому ужасу, парализующему сознание.       Как долго… Мерлин, как долго?       И… почему?       — Ты был сегодня у Колокольной башни, а, Рем? — ворвался в мысли негромкий голос. — Глянь, мне кажется, Пит не тот переход зарисовал!       Изнутри, вытесняя первый шок и потрясение, поднималось что-то плотное, комковатое и всепоглощающе-горькое – и от этого с каждым мгновением становилось труднее дышать.       Сириус тяжело выдохнул сквозь зубы, вынужденно обрывая бесполезные попытки обратиться к памяти, и сам не заметил, как медленно опустил палочку.       — Эта лестница должна быть ниже, — интонация – безупречно знакомая уверенная интонация Ремуса впилась куда-то опасно близко к сердцу. — Здесь переход к Залу доспехов.       — Точно, мы там как-то десяток бомб-вонючек устанавливали! Ну, вспомнил? Такой, там ещё портрет смешной, с длиннющими усами и шапкой, похожей на…       Удушливый ком в груди разрастался. Накалялся, прожигая рёбра, заставляя вымороженную рану на сердце открыться и начать кровоточить. Огненно-жгучие багрянистые потоки хлынули из неё, заливая жаром торс.       Блэк бессознательно сильнее сжал кулаки. Пальцы на рукояти палочки побелели.       Почему?       Почему они собираются здесь без него? Проводят время вместе, занимаются общим делом, вспоминают былые деньки – но без него…       Ком поднимался всё выше к горлу. Словно сплетённый из ветвей терновника, он больно царапал стенки трахеи.       Мысль – идея, тут же переплавившаяся в потребность – пронзила разум, затуманенный нестерпимым жаром, что новой волной прокатился по телу.       В нём же были сожжены немедленно любые сомнения в правильности задуманного – лишь потому, что оно разом перекрыло цикл изматывающих вопросов, позволяя ослабить тиски чего-то плотно сжимавшего грудную клетку и наконец сбросить с себя оцепенение.       Сириус уверенно шагнул вперёд и протянул руку к ручке двери, намереваясь ухватиться и хорошенько дёрнуть на себя.       В голове успело проскочить предположение о запирающих чарах, когда его руку схватила и буквально отбросила от двери чужая ладонь.       В горло упёрся болезненно жёсткий кончик палочки, перед лицом появился пронзающий яростный взгляд, а сквозь сжатые плотно губы слетело грозное шипение:       — Подумай ещё раз, придурок. Не хватало только…       Блэк не дослушал – извернулся и с силой толкнул преградившего путь слизняка в плечо. Взгляд был прикован лишь к ручке двери, которая, казалось, воспламенится в ту же секунду, стоит Сириусу её коснуться.       Краем сознания он уловил позади перестук шагов, резкий выдох и сдавленные ругательства, издаваемые с трудом удержавшим равновесие Снейпом.       Сири почти дотянулся до поблёскивающего в скудном освещении металла, как вдруг в руку попало ярко-красной вспышкой Жалящее. Кожа взорвалась неприятным щиплюще-жгущим ощущением, Блэк машинально отдёрнул ладонь, невольно замечая, что жар этот нисколько не сравним с тем, что полыхал внутри.       А затем сбоку прилетело заклинание – и Блэка отбросило от двери, припечатало к колонне позади. Звук столкновения размножился эхом и унёсся в обе стороны коридора, из лёгких выбило воздух, а по спине растеклась боль, немедленно ставшая подпиткой кипящей в венах ярости.       Которая мгновенно обратилась на препятствие.       Сириус оскалился, двинул палочкой, возводя Протего от летящего следом заклинания паралича, и с удовольствием – острым и тоже горячим – наблюдал, как в тёмных глазах разрастается знакомый, прекрасно знакомый и такой нужный сейчас страх.       Однако он не успел наколдовать ничего в ответ – формула Разоружающего увязла и в мыслях, и в громком, скрежещем лязге, поглотившем немалое помещение и отозвавшемся в сердце невольно кольнувшей тревогой.       Снейп тоже напряжённо замер. Но очнулся быстрее – потому прежде, чем Сириус отмер и послал бы заклинание…       — Блэк… — не выдохнул даже, а насилу протолкнул слово сквозь побледневшие губы слизеринец.       И в одном этом слове было так много того, чего никогда не слышал и не ждал услышать от Снейпа Сириус. Его фамилия, все четыре буквы, были насквозь пропитана совершенно невообразимым, неведомым ранее отчаянием.       И лишь спустя мгновение промедления, секунду заминки, подаренной волей случая, Блэк понял, чем оно вызвано.       Из глубины подземелий, со стороны, противоположной той, откуда они пришли, раздавались шаги.       Шаркающие шаги, двоящиеся торопливым цоканьем каблуков, что почти тонуло в неясном бормотании разговора.       Филч и кто-то ещё. Вряд ли студент – слишком тяжёлая поступь. Преподаватель.       Сириус без труда читал в распахнутых чёрных омутах: дуэль, кабинет директора, обещание Маккошки и теперь – прогулки после отбоя Мерлин знает в какой части подземелий.       Наставительная речь декана звучала в ушах, перебивая становящийся всё ближе звук шагов и негромкой беседы.       Поняв, что Блэк не спешит снова нападать, слизняк устремил взгляд в непроглядно-чёрную пропасть коридора с единственным светлым пятном у пламени одинокой свечи.       Тонкие пальцы стиснули палочку, он резко втянул носом воздух и принялся оглядываться в поисках спасения.       Но спасения не было – бежать к лестнице слишком далеко, прятаться в тенях от профессора – бессмысленно.       Сириус неожиданно чётко видел эту мысль, отразившуюся на бледном синеватом лице, в изломе бровей и поджатых губах.       Видел, как отчаяния в остром ищущем взгляде становится всё больше, как по крупицам теряет самообладание казавшийся всегда спокойным и собранным слизеринец.       И это не обожгло – ошпарило, будто пар от вылитой на раскалённые угли воды, и заставило тут же ощутить холод воздуха вокруг.       Такого Снейпа Блэк не знал.       Порыв одёрнуть его, сделать привычным, надменным, высокомерным и всезнающим, заставить вернуться к внезапной стычке, разжигавшей и без того горевшее внутри пламя, мгновенно перетёк в действие.       Но едва он открыл рот, чтобы напомнить, что никто их не отчислит, как Снейп, толкнувший на пробу пару ближайших дверей, не реагирующих на отпирающие чары, вдруг зашептал:       — Дезиллюминационные. Сейчас же. Ты же не хочешь вылететь из школы, Блэк?       Снейп старался быть убедительным, говорил знакомо вкрадчиво, с ноткой угрозы и непреклонного приказа – но всё портило прорывающееся сквозь отчаяние, которое слизень отчего-то не мог окончательно взять под контроль.       Наблюдение выбило из реальности так же, как тот громкий звук, теперь понятно, отпёртой где-то в глубине двери. Сириус старался осознать, что творилось прямо у него на глазах, и для этого ему требовалось время. Хотя бы полминуты, а, возможно, учитывая никуда не девшуюся ярость, колкими искрами щекочущую грудину – все десять.       Однако Снейп его промедление воспринял по-своему. В тёмных глазах мелькнуло что-то близкое к злости – наконец что-то более присущее Снейпу – и он добавил, негромко, оглядываясь в сторону становящегося различимее разговора и срываясь на шипение:       — Вздумал оставить меня тут? И до лестницы не дойдёшь, я извещу их, что был здесь не один, ясно?       Блэк хмыкнул быстрее, чем успел осознать своё действие. Ну конечно. Слизеринцы – что от них ещё можно ожидать. Крысы, беспокоящиеся лишь о собственной шкуре. Загнанные в угол, утащат за собой кого угодно, лишь бы не сгинуть в одиночку.       Злость, найдя новые мысли для подпитки, взвилась довольным жаром.       Может, он действительно оставил бы Снейпа одного на растерзание профессору с Филчем. Может, получил бы удовольствие, наблюдая за этим зрелищем. Может, успел бы уйти быстрее, чем слизняк начал ябедничать…       Но Снейп, проклятая змея, был быстрее – стремительно шагнул к нему, ухватил за запястье и шепнул полное почти ничем не прикрытого отчаяния:       — Celare.       Прежде всего до мозга дошло, насколько ледяными были его руки – они враз напомнили Сириусу о недавно поражавшем нутро вымораживающем холоде.       И подумалось вдруг, совершенно некстати, что никакая это была не вода, а самая настоящая льдина, высеченная с недвижимой глади где-то там, много футов над ними. Острая, крошившаяся на осколки льдина, которую этими самыми руками и протянул Снейп, позволив ей вонзиться в сердце.       Ничего не случилось.       Конечно, ничего не случилось – услышанная единожды слизняком вербальная формула не была активатором сама по себе. Она не создавала стартовый импульс, лишь направляла его в нужную часть изделия и распределяла по нужным символам.       Снейп никак не мог этого знать.       Сириус ухмыльнулся, замечая, с какой скоростью из тёмных глаз уходят самодовольство и искра злорадства, утопленные в захватившем радужки отчаянии.       Он и себе не смог бы объяснить, почему, вырвав руку из чужой хватки, не прошёлся по наглому слизню Оглушающим, не оттолкнул посильнее, чтобы идиот тоже почувствовал, каково это – позвоночником о стенку приложиться.       Не смог бы расшифровать того импульса, что заставил его, завидев отблеск света краем глаза, перехватить сжимавшие палочку бледные пальцы своей ладонью, дёрнуть придурка за полуколонну, рядом с которой почти не было свеч, и решительно высечь перед ними полукруг, еле слышно вторя:       — Absensum. Celare.       Этого Снейп тоже не знал. Дезиллюминационные не помогли бы против дотошной Маккошки, не сотвори тогда Сириус барьера, способного обмануть обнаруживающие чары, которые та творила постоянно, прогуливаясь по коридорам.       Они оба замерли, чувствуя, как растекается по макушке что-то сырое и склизкое. Сириус против воли поморщился, уже жалея о содеянном – снейповская ладонь была какой-то запредельно ледяной и держать её было не то чтобы приятно.       Плеча коснулся резкий выдох ошеломлённого слизня, Блэк с удивлением понял, что чувствует бешено колотящийся пульс – краешком, парой пальцев, что подобрались к венам на тонком запястье.       Слева забрезжил свет Люмоса – слепяще белый, разбавивший неестественную синеву вокруг, он подсветил развилку в конце коридора. Из правого ответвления приближался хриплый голос Филча:       — Вы очень любезны, профессор. Я бы не стал бы беспокоить вас по такому пустяку, да и вы, наверное, думаете: «Что там станется с этими папками – лежат да лежат на полках, пылятся»...       Они показались из-за угла внезапно. Шагали неторопливо, степенно, будто на прогулке. Снейп напрягся – Сириус ощутил, как рука в его хватке сжалась на палочке сильнее.       — Что вы, дорогой друг, это ведь и наш профессорский долг, не так ли? Домовики, славные создания, но помилуйте, сколь огромен замок – разве способны они быть везде и всюду? Отнюдь! Ваш труд неоценим, и я только рад помочь!       Слизнорт одёрнул мантию, взмахнул рукой, наглядно демонстрируя свою радость и расположение, и остановился на полушаге, замечая жуткое оформление длинного коридора сбоку, утопавшего в тенях, прячущихся от тусклого мертвенно-синеватого света.       — Спасибо, спасибо вам, уверяю, это не займёт много времени, — бормотал, не заметив заминки, Филч, шаркая дальше. — Мне ведь их сам Диппет зачаровывал – чтобы верёвки прочные были, чтобы места новым записям хватало и всё само подшивалось… Да, но выдыхаются чары, а как же – сколько лет-то прошло, не меньше десятка, да…       — Не будем торопиться, мистер Филч, в самом деле, пустому осмотру стылых коридоров я предпочту беседу с вами, — проговорил слизеринский декан, расплываясь в вежливой улыбке.       А потом – вдруг повернулся всем телом и решительно зашагал в их сторону. Легко пересёк пару невысоких лестниц и остановился около монументально-огромной арки. Бросил какое-то заклинание на каменные узоры, задумчиво пригладил усы.       — Профессор? — осведомился Филч, заметив наконец, что собеседник отклонился от пути.       — Да, мистер Филч, видите ли, тот звук, что мы слышали на лестнице… Давно ли обновляли чары на алхимических лабораториях?       Сириус услышал сдавленный выдох Снейпа рядом с собой и готов был поклясться, что пульс, бившийся в запястье, разогнался ещё сильнее.       — В прошлом году, сэр. Директор Дамблдор всё заколдовал, чтобы никто из детишек не ошивался здесь. Оборудования-то в классах нет давно, но свечи, помнится, мелкие паршивцы утаскивали, Мордред бы их побрал, я ставить не успевал!       Слизнорт оставил арку позади и приблизился к первой двери. Сириус мог разглядеть серебрящуюся седину его волос на макушке, мог видеть, как движется его взгляд. Профессор увлечённо рассматривал ближайшие полуколонны, пустые канделябры, узор стен, массивную величавую ручку, покрывшуюся патиной.       Блэк внезапно и сам почувствовал, как вновь ускоряется сердце, перегревшееся, едва ли остывшее после того, как толкало вместо крови чистую ярость. Пусть он и не боялся отчисления, попасться профессору прямо сейчас было бы… неприятно.       — Ваша правда, — усмехнулся Слизнорт, отходя от двери и начав плавно водить палочкой в воздухе перед ней. Сириус невольно сжал руку крепче. Снейп мгновенно отозвался: стиснул палочку и еле слышно перевёл дыхание. — Эти свечи были диво как востребованы – о, всем хотелось выяснить принцип зачарования! А Филиус, обещавший разгадавшим «Превосходно» на ЖАБА по заклинаниям – я всецело восхищён его исключительно гоблинской уловкой: ведь никаких чар на свечах никогда не было. И ведь не сразу догадались! Представьте себе, два выпускных курса пытались распутать несуществующие чары, пока мисс Ашворт с Когтеврана, никогда не забуду эту особу – такой блестящий ум – не зря она теперь трудится на должности в Отделе тайн…       — Если хотите, — вклинился в явно долгую речь о былом Филч и коротко кашлянул, — можете проверить целостность чар на обратном пути, профессор. За это я тоже буду весьма признателен – приятно быть уверенным, что никакое мелкое исчадие ада не шныряет поблизости от… Но сейчас, прошу, идёмте, уже скоро, за тем поворотом…       Слизнорт встрепенулся, развернулся и тут же зачастил, пряча палочку и возвращаясь к завхозу, замершему по ту сторону арки:       — Конечно, Мерлин, конечно! Извините моё любопытство – я так давно не бывал в этой части замка. Ах, когда-то на факультатив по алхимии записывались целые группы, приходилось согласовывать расписание неделями, чтобы все всё успевали. Печально, весьма печально, насколько утратил этот предмет свою привлекательность в наши дни, не находите?..       Они скрылись за поворотом слева, унеся с собой яркий свет Люмоса. Коридор снова погрузился в полумрак, в котором едва можно было разглядеть собственные руки.       Разговор продолжался, расплываясь с каждым мгновением. Слова теряли чёткость, долетали отзвуками, пока не превратились в отдалённое эхо, в котором угадывались лишь интонации.       Хотя это и разговором было сложно назвать – один лишь Слизнорт продолжал рассуждать о чём-то, вплетая в речь истории своих многочисленных знакомств.       Сириус не снимал заклинания, оно стекло само – быстро и резко, отметившись холодной волной, прошедшей от макушки до подошв ботинок. Снейп тут же вывернулся из хватки и, нервно оглянувшись в сторону ушедших, направился к лестнице.       Блэк бы не обратил на него внимания. Не заметил бы, что слизняк успел слинять – на глаза вновь попалась дверь, которую ему так жгуче хотелось распахнуть и тут же потребовать ответы. Не успевшая утихнуть злость с готовностью подняла голову, плюясь горячими искрами. Горло сдавил отвратительно-знакомый колючий ком...       Но Снейпу надо было обязательно напоследок высказаться. Поганая змеиная привычка – желание оставить последнее слово за собой, даже если ситуация грозилась обернуться ещё хуже.       Что ж, в этот раз случилось так же.       — Обязательно узнай, отчего он полагает неведение благом, — бросил насмешливо слизень, окидывая его взглядом и поправляя шарф. — Не смею надеяться, что вы перебьёте друг друга, сделав всем одолжение, так что... Удачно вылететь из школы, Блэк.       И эти ядовитые слова, сочащиеся злобным довольством, заставили Сириуса замереть, так и не коснувшись снова металлической ручки.       Снейп, хмыкнув, помчался прочь, а Блэк смотрел ему в спину. Смотрел, пока жар усиливался, выжигая даже ком обиды в горле, мешая дышать.       Смотрел секунду, две. Пять. Чувствовал, как стучит в висках пульс, с какой силой сжимаются кулаки – до впивающихся в ладони ногтей, до жалобно скрипнувшей палочки.       И наконец, внутри что-то оглушительно треснуло, как трескается в камине не выдержавшее температуры и давления полено, взвилось пламенем, опалившим грудь.       В моментально прояснившемся разуме прожглась ледяным осколком позабытого холода одна-единственная догадка, и Сириус сорвался с места.       За ублюдком, который определённо должен ответить за свои слова и за то, что швырнул его в стенку.       Который не потрудился и простого «спасибо» сказать за то, что Блэк, поступив вопреки горевшим внутри мстительным мыслям, спас его от внимания профессора.       Который после такого не выйдет сухим из воды, не уйдёт в свои склизкие подземелья – нет, Сириус этой наглой подлой змее подобного не позволит.       Снейп едва успел оказаться у первых ступеней, когда мимо его головы пролетело стремительно заклинание. Резко дёрнувшись, он развернулся и выдохнул поражённо:       — Чт.. — и тут же был вынужден выставить Протего, принявший на себя стремительный луч Разоружающих чар. — Ты совсем свихнулся, Блэк?       Сириус не ответил – лишь с яростью послал новую связку чар. Снейп с трудом уворачивался и ставил щиты – пространства в закоулке с лестницей было слишком мало, и оно было слишком тёмным: яркие вспышки заклинаний на контрасте больно резали глаза.       — Ты идиот, сюда сейчас… Какого Мордреда ты вообще… Чёрт!       Диффиндо достигло цели – взрезало неосторожно подставленное предплечье. Скривившийся слизняк укрылся щитом посильнее, и тут до него, вероятно, дошло, что останавливаться Сириус не планирует, а позиция для продолжительного боя слишком невыгодная – он стремительно взбежал по ступеням, исчезая из видимости.       Рванувшись следом, Блэк достиг лестницы спустя драгоценные мгновения, позволившие Снейпу подняться на пару витков, и чуть не напоролся на связывающее, прилетевшее откуда-то сверху.       Не медля ни секунды, Сириус принялся подниматься, прыгая через ступени, уворачиваясь от чар слизняка и вслепую пуская свои: ублюдок не высовывался, держась ближе к стенам.       Спустя пару минут подобной пробежки Снейп стал выдыхаться – Блэк прекрасно слышал его рваное дыхание где-то наверху, топот шагов, будто совсем уже близкий, и шуршание одежды.       Но сколько бы не ускорялся Сири, ожидая, что вот-вот нагонит подлого мерзавца – тот упрямо не снижал темпа.       От бросков заклинаниями пришлось на некоторое время воздержаться: вслепую он чаще попадал в ступени или стены, грозя обрушить что-нибудь и перекрыть себе путь наверх, а целиться во время бега было неудобно, это занимало время и ещё сильнее увеличивало дистанцию между ними – Снейп на чары не разменивался, лишь бежал, явно из последних сил.       Сириус застал его только в зале со статуями, согнувшегося, пытающегося отдышаться, утирающего пот со лба рукавом мантии, с почти сползшим с шеи шарфом.       — Ты… идиот, Б-Блэк…, — прохрипел слизень, твёрдо держа перед собой палочку и прожигая его взглядом. — Неужто… уже простил всё… своим дружкам?       Заклинание отразилось от плёнки щита в статую, невозмутимо впитавшую луч. Блэк не заметил этого, выводя следующие чары.       Внутренний жар подгонял, подначивал – ещё быстрей, ещё резче, ещё опасней. Чтобы достать жалкого слизня, чтобы заставить его ответить за всё!       — Кретин! — прошипел Снейп, опасливо оглянувшись на статую. — Если… сигналка… через… все профес-сора… будут здесь!       Он задыхался своим же возмущением – не хватало воздуха и говорить, и уворачиваться, и щиты колдовать, и контратаковать пытаться. У Сириуса тоже сбилось дыхание и в животе появилась от долгого бега резкая боль, но он пока легко мог это игнорировать.       — Какого хрена тебе… от меня надо? — с трудом выплюнул слизняк, блокируя пару оглушающих заклятий и выпуская в ответ очередь жалящих. — Беги скорей к Поттеру и грызитесь себе… на здоровье!       Один красный луч задел плечо – его тут же обожгло болью. Но Сириус уже не чувствовал ничего, кроме испепеляющей ярости.       — Ты, — коротко выдохнул сквозь зубы, колдуя мощное Депульсо. — Ты всё это подстроил, скользкая тварь!       На секунду на слизеринском лице отразилось ничем не прикрытое недоумение – столь яркое и чистое – а потом он рассмеялся. Рассмеялся, с трудом увернувшись от луча отталкивающих чар.       Сириус ненавидел это мгновение так сильно, что очередная вспышка жара, сжигавшего изнутри, почти ослепила его.       Потому что он знал. О, он уже знал, уже успел выучить, успел насмотреться: этот смех – искренний.       И он – лучшее доказательство Снейповой невиновности – звучал в голове особенно громко.       — Как это удобно, а? — проговорил ублюдок с мрачной весёлостью, замершей в растянувшей губы усмешке. — Один я во всём виноват! Омерзительно знакомая логика – очень в твоём духе, Блэк!       Эмоциям было плевать на доводы разума – по ним, будто по оголённым нервам, ярко прошлась очевидная издёвка, и Блэк незамедлительно сотворил новую связку чар.       Снейп, будто заняв где-то сил, резким выпадом ушёл от Инкарцеро и ловко отразил в стену парализующее.       — Какие ещё будут идеи? — усмешка становилась острой, искажалась во что-то близкое к оскалу. — «Это всё ошибка»? «Случайно получилось»? «Они хотели как лучше»? Что ещё ты придумаешь, давай, мне крайне интересно!       — Катись к Мордреду! — рявкнул Сириус, не сдержавшись.       Едкие слова били слишком точно, почти цитировали то, что беспорядочным ураганом проносилось в мыслях. Каждое несмелое, отчаянное предположение – жалкий крошечный глоток чистого воздуха, чтобы в следующую секунду снова задохнуться в отравляющем смоге.       В грудь впилось пропущенное Анапнео – и дыхание в то же мгновение болезненно сбилось, исчезло. Сириус скривился, инстинктивно прижав руку к лёгким, пронзённым острой, режущей болью от невозможности вдохнуть.       Всего пара секунд, нужная, чтобы сотворить беззвучное Фините, но этого хватило, чтобы от резкого недостатка воздуха усилился шум в ушах и слегка потемнело перед глазами.       — Не такие вы оказались и друзья, да? — проговорил вдруг вместо добивающего заклинания Снейп, и лучше бы он отправил Конфринго ему прямо в голову, потому что слова вскрывали что-то гораздо глубже, куда ещё и сам Сири соваться не смел. — Потрясающая ирония – вы с Поттером громче всех трепались о доверии и верности, бахвалились ими на весь замок, а в итоге… Да, Блэк, только вообрази себе, какие вы все лицемеры…       То, что горело так исступлённо сильно, что давало топливо гулявшей по венам ярости, внезапно иссякло.       Резко, будто кто-то отозвал Адское пламя – и то послушно улеглось, истаяв последними искрами.       Но ярость уже не способна была так же в один момент потухнуть. Она продолжала жечь – по инерции, по привычке – и дожигала всё до последней капли.       Добралась до последнего, что осталось. До выстраданного, выученного, голого и слишком близкого.       Защищать. Людей, кто стал невыносимо дорог. Место, что стало настоящим домом. Истины, что отзывались в сердце.       — Будто ты знаешь, что это такое – дружба, — ответил Блэк и едва узнал свой голос, сочащийся ненавистью. — Ты и на собственном факультете никому не сдался. Одна Эванс с тобой из жалости и таскается. Воспитание не позволяет взять и послать тебя, зная, что до тебя никому больше...       Щит едва успел вспыхнуть перед лицом – в него угодила мощная огненная вспышка, облизнув пламенем дрожащий контур.       Лицо слизняка не изменилось. Лишь в глазах – в глазах было прекрасно видно трещину в отполированном фасаде, просочившееся сквозь расколовшийся самоконтроль ошеломление.       Не ждал, что Сириус тоже сумеет ударить вот так – глубоко и точно.       Слова – злые, пропитанные презрением, острые и тяжёлые – будто сами собой вылетали изо рта, выталкиваемые непреодолимой силой.       Защищаться. Сделать больно в ответ. Ударить изо всех сил. Целиться в самое слабое место.       — Ты отвратителен. Тошнотворно гнусная паскуда, что в тебе вообще есть хорошего? — с рвением продолжал Блэк, создавая целую цепочку кинетических чар и почти не замечая Инсендио, подпалившего край толстовки. — Завистливая, высокомерная гадина. Подслушиваешь по углам, как крыса, разучиваешь запрещённые чары – Фицрой, серьёзно? Ты хоть знаешь, чем он прославился? Да любому человеку от тебя мерзко станет. Очень надеюсь, скоро Эванс разглядит всю твою гниль – и даже плюнуть в твою сторону не пожелает!       Снейп стиснул зубы – и будто приклеенное к его лицу выражение превосходства наконец исказилось.       Проклятие костной боли, летящее будто втрое быстрее обычного, впилось в наспех наколдованный Протего – и тот рассыпался, не успев сформироваться, разбился, как упавшее со стены зеркало.       Насыщенно красный луч впился в живот. И зажатую мёртвой хваткой палочку вырвало из руки – болезненно, сдирая кожу на ладони выступавшими узорами на рукоятке.       Оставшись беззащитным, Сириус растерялся. Всего на мгновение где-то в желудке мелькнул испуг. Но не выдохшийся ещё злостный запал подкинул тело вперёд, сжались с готовностью кулаки.       Удар у него был достаточно тяжёлым.       Но Снейп успел среагировать. Депульсо оттолкнуло Блэка назад, впечатав в стену.       Сириус, оглушённый болью, тяжело опёрся на неё, с трудом вздыхая и пытаясь на сползти на пол. Холодный камень прожёг пальцы, позволяя прочувствовать, как пульсирует ссадина на ладони.       В центр груди – ещё горячий, ещё пылавший чем-то ускользающим – уткнулся кончик палочки. Он и не заметил, когда Снейп успел приблизиться.       — Только дёрнись, — прошипел. В тёмных глазах не отражалось ни единого отблеска, ни одного огонька факелов вокруг – и оттого они казались нечеловечески чёрными. — Как много гонору для такого ничтожного ублюдка, а? Притворяйся благородным сколько угодно, Блэк, но я-то отлично вижу твою лживую натуру. Избалованный, привыкший к вседозволенности подонок с раздутым эго и непомерным самомнением – да ты тварь похуже меня.       Он чеканил каждое слово, упивался возможностью высказаться – это сквозило в торжествующем, самодовольном взгляде.       В непроглядно чёрных омутах разверзлась бездна и Сириус задыхался в ней, захлёбывался, чувствуя, как покидают силы тело, как утекает яростный запал, что давал силы для сопротивления, как что-то сдвигается внутри – с хрустом, не отличимым от угодившего под подошву засохшего осеннего листа, с тихим дробящимся звоном задетых неосторожно осколков стекла.       — Чтоб я ещё раз помог мерзавцу вроде тебя, — бросил он, пытаясь цепляться за остатки злости, что предательски невовремя оставляла тело.       Но это уже не возымело эффекта. Снейп явно чувствовал себя победителем – он качнулся назад, не опуская палочки, отошёл на пару шагов, ухмыльнулся: неприятно, неуместно довольно, внезапно, будто в ответ на вдруг проскользнувшую мысль.       — Но ведь если бы не я, Блэк, — тон слизняка стал тягучим, слова лились смертоносным ядом в и без того израненное сердце, — ты бы никогда не узнал о том, что происходит. Не подслушай я, «как крыса», и твои чудесные, верные, но совершенно никчёмные друзья обманывали бы тебя и дальше. Кто знает, может, до конца учёбы, а может – до конца жизни?       Он прокрутил в пальцах палочку – Сириусову палочку, отнятую в бою. И бросил её куда-то за спину. Дробный перестук упавшей на камень деревяшки потерялся в шумном выдохе сквозь зубы.       Снейп растянул ухмылку шире:       — Похоже, в завершении дуэли уже нет нужды.       И всё. Ни усмешки, ни острого замечания об арсенале заклинаний, о мастерстве в составлении связок.       Наверное, слов и так было достаточно.       Скривившись, будто взглянув на сгнившую по недосмотру заготовку, Снейп развернулся и зашагал к гобелену, прикрывавшему выход из зала.       Не обернулся. Знал, что оставшийся без оружия Сириус более не опасен. Даже кинься он вслед – понадобится меньше мгновения, чтобы сотворить заклинание.       Сириус не двинулся. Только смотрел неотрывно на удаляющуюся худую спину, в конце концов скрывшуюся за тяжёлой тканью.       Пару минут он просто дышал. Потерявший цель взгляд метался по комнате, бездумно выцепляя случайные детали – отколовшийся кусочек усов у ближайшей к нему статуи, погасший факел рядом с осклабившейся фигурой оборотня, змеившийся по полу рваный след от выбившего камень заклинания, посланного Снейпом.       Когда холод, проникающий сквозь касавшиеся стены ладони, достиг плеч, Сириус отмер и устало опустился на пол.       Пустота, поселившаяся в груди, имела горький привкус. На рёбрах оседал пепел – того, что так долго горело, что было выжжено – целиком, до конца, не оставив и крупицы, которой хватило бы на то, чтобы почувствовать ещё хоть что-то.       Сириус нашёл глазами валявшуюся на холодном камне палочку. Она откатилась почти к гобелену, аккурат под мерно трещавший пламенем факел.       На рукоятке поблёскивала кровь.       Блэк поднял саднящую ладонь к глазам. И правда – она каплями сочилась из царапин, стекала к запястью, пачкая рукав толстовки. Красная ткань медленно темнела, напитываясь.       Спина отозвалась болью – а он всего-то двинулся чуть вперёд, готовясь подняться. Синяк обещал быть определённо впечатляющим. Опухшее плечо неприятно тянуло, чесалась ставшая чувствительной кожа.       Но это было ничто – совсем ничто по сравнению с тем, что творилось в груди, из которой будто выпотрошили все внутренности.       Мысленно Сириус отдалялся от этого странного зала со статуями. Он, забыв про холод и боли, медленно опускался ниже. Ниже, по неаккуратной лестнице, в темноту длинного коридора, укутанного тенями.       Где за запертой и накрытой заклинаниями дверью прятались его друзья. Прятались от него, втайне уделяя время карте. Той, что они задумали сотворить вместе. Той, над которой размышляли вечерами в библиотеке или гостиной.       Мысль не вызвала ни ярости, ни обиды – ведь их уже сожрала пугающе спокойная, промёрзлая пустота. Она ловко заменила собой внутренности, которые Сириус, казалось, оставил внизу, перед тяжёлой дверью с металлической ручкой.       Раздумья текли неохотно, неспешно. Разум будто тоже поддался этой пустоте, выморозился, покрылся инеем, как трава в ноябре – потяжелевшая и безразличная потокам ветра.       Но в холоде не могли существовать эмоции, нечему больше было путать память – и Блэк вспоминал.       Он без проблем вытаскивал каждую фразу, каждое слово, подбираемое слишком долго или найденное подозрительно быстро, каждый вздох, вырвавшийся от нервозности, каждый взгляд, невольно уведённый в сторону в попытках срочно выдумать что-нибудь подходящее.       «Мы сегодня задержимся на тренировке, Сири. Кэмпбэлл хочет испытать пару новых схем».       «Отработки на неделю назначил, представляешь? И это старина-Слиззи, он же только вздыхать и возмущаться умеет!»       «Ремус опять в библиотеке торчит с самого утра. Ушёл – ещё не рассвело даже. А потом будет говорить, что это из-за нас у него недосып! Мерлин, да там книжек столько нет, сколько он читает!»       «Треклятые карты, какая кому разница, могу я спутник Марса найти или нет? Сто лет назад так координаты считали, но сейчас-то это зачем? Какой теперь Хогсмид, Рем меня в библиотеке запрёт до ночи, пока все четыре фута не распишу!»       «Джеймс с командой пока у МакГонагалл – обсуждают что-то по поводу следующего матча, вроде, нужно согласовать побольше тренировок. И Питер тоже пошёл. Как-никак, это он придумал какую-то там хорошую схему…»       «Это случайно вышло, я прилёг всего на минутку, одну крошечную минутку, так удобнее было читать. Но эти войны, они же такие скучные, вот я и… Вы ничего со стола случайно не захватили?»       Все объяснения, все отговорки… Хоть что-нибудь вообще было правдой?       Пустота оставалась всепоглощающей и отчётливо горчила на языке.       Сириус сидел неподвижно и не замечал нарастающей боли, глядя на обшарпанные камни, рассечённые тонкими трещинами, почти стёршимися от времени.       Мерлин… как долго?