Три чёрные змейки

      Воскресенье выдалось размеренным и ленивым.       Посиделки в библиотеке оказались не шибко продуктивными – прав был Рем, ничего с утра им не хотелось ни учить, ни дописывать, ни искать среди целой стопки книг по теме. Да и утро то наступило поздновато: в выходной хотелось подольше понежиться в постели, явившись на завтрак в числе последних.       Сириус бы с удовольствием начал день и позже, перекусив на кухне уже после того, как все блюда исчезнут со столов Большого зала, но его голос, к сожалению, не учитывался.       Люпин разбудил их всех и потащил вначале на завтрак, а после, как и было оговорено, в библиотеку, всеми силами пытаясь заставить учиться. Получалось не очень.       Джеймс с Сириусом тихо переговаривались, продолжая вчерашнее обсуждение когтевранской тактики и рассматривая на свету пылинки, беспокойно сбегающие с пыльных талмудов. А после трёх замечаний Рема принялись украдкой играть в крестики-нолики на уголке листа, прикрывшись особенно толстыми пособиями и состроив сосредоточенный вид.       Только Питеру удалось сделать хоть что-то к моменту похода в Хогсмид. Он дописал аж два эссе – по зельям и по нумерологии.       Сама прогулка по деревне тоже прошла спокойно и почти умиротворённо. Они прогулялись по магазинам, надолго застряв в «Зонко» – Сириусу хотелось скупить почти всё, чтобы разобрать в мастерской на отдельные части и понять принцип работы.       Например, ту перьевую ручку, написанное которой могло временно становиться невидимым, если провести по корпусу особым образом. Или крошечную версию говорящего зеркала, умеющего комментировать отражавшееся в нём, но исключительно в издевательской и саркастичной манере.       Или коробочку с карманными облаками, пушистыми и мягкими, они могли плавно парить под потолком, время от времени проливаясь дождём на головы случайно оказавшихся под ними людей.       И даже книгу о том, как потеряться за пять секунд, после прочтения которой человек и впрямь терялся в пространстве, ненадолго, но достаточно для того, чтобы успеть заблудиться даже в знакомом месте.       Зная, что скоро отправится на Гриммо и проблема нехватки денег перестанет быть проблемой, Сириус с трудом сдерживался, чтобы не растратить последнее оставшееся.       Вряд ли отец с матушкой сменят гнев на милость и выдадут ему карманных, посчитав перенесённые лишения достаточными. Скорее уж, будут требовать извинений, смешанных с признаниями их правоты. Чтобы он рассказал, как ему было тяжело, чтобы согласился – без поддержки семьи он никто и ничего не сможет.       Но – нет уж, обойдутся. Блэк до сих пор считал своё маленькое путешествие к дядюшке Альфарду самым лучшим временем за всё прошлое лето и извиняться не собирался.       На этих каникулах он тоже планировал как можно реже пересекаться с родителями, отсиживаясь в комнате, так что те, скорее всего, разозлятся только сильнее.       Ему и не нужно их снисхождение: Сириус собирался выпотрошить лежащий в его комнате сундучок, который наполнил всем необходимым для побега ещё года три назад, в том числе и парой сотен галлеонов из своего сейфа.       Тогда летние каникулы казались ему особенно невыносимыми, он всерьёз думал сбежать куда-нибудь подальше и хотел быть готовым к тому, что придётся быстро хватать самое нужное и прыгать в камин.       Судя по всему, отложенные на худший момент средства скоро ему очень пригодятся. А пока приходилось лишь пристально вглядываться в чудаковатые товары магазина приколов и предполагать, как они могли быть созданы.       Джеймс затянул их в магазинчик инвентаря для квиддича и приспособлений для ухода за метлой. Полчаса выбирал себе новые перчатки: придирчиво оценивал качество под причитания продавца, заверявшего, что товар исключительный, прямиком из магических кварталов Мюнхена.       Чуть меньше времени потратил на покупку новой полироли для древка – Ремус под конец, казалось, готов был заговорить лучшими снейповскими едкими интонациями, настолько чётко в его глазах читалось нетерпеливое желание покончить уже с этим и отправиться в книжный.       Сначала в книжный, за каким-то жутко полезным справочником с совершенно не вдохновляющим названием – «Продвинутое пользование искуснейших чар» - а затем в магазин письменных принадлежностей, где закупились уже все – заканчивался пергамент и чернила.       Сириус купил опять баночку с красными. Ему жутко нравилось именно этим цветом перечёркивать неверные части составленных Снейпом формул и размашисто расписывать замечания над убористыми строгими строчками. А ещё нравилось, что пометки на собственных записях, схемах и расчётах, сделанные именно красными чернилами, быстрее бросались в глаза.       Питера уговорили посетить парикмахерскую на окраине – копна его светлых волос разрослась с лета и стала лезть в глаза, а часто мокнувшие от пота на висках волосы некрасиво склеивались в течение дня.       В «Трёх мётлах» надолго, на удивление, не задержались – перекусили вместо пропущенного обеда в замке, обсудили грядущие тесты и результаты прошлых. Люпин укорял их в недостаточной подготовке – все трое за работу по астрономии получили слабенькое «Удовлетворительно» – и призывал уделить побольше времени истории магии и зельям: там их средний балл не спасут оценки за практику.       Они, конечно, покивали, и даже рассудили все вместе, что следует повторить в первую очередь. Но Сириус сильно сомневался, что действительно станет этим заниматься. У него уже было «П» за работы по рунам, трансфигурации и ЗОТИ. Если повезёт с вопросами, будет «В» по гербологии, нумерологии, зельям и чарам.       «Удовлетворительно» по остальным трём предметам – да это на два меньше, чем в прошлом году! Достаточно, чтобы показать родителям, что он «взялся за голову», испугавшись угроз перевода.       Более, чем достаточно, учитывая, что в угрозы Блэк нисколько не верил.       Надо будет записать где-то, чтобы не забыть: Рему на каникулах следует отправить заметку о том, что мать с отцом довольны наметившимся прогрессом. Чтобы в следующем семестре староста не переживал так за его успеваемость и не отслеживал каждое «У» и «С».       Реальная реакция родителей, Сири мог поспорить, окажется прямо противоположной – его ещё и обвинят в том, что недостаточно старался. Он ведь Блэк. А для Блэка, наследника древней и благородной чистокровной семьи, избавиться всего от двух «У» за полгода никак не может быть достаточно.       Да и плевать. Сириус использовал их глупые угрозы, чтобы объяснить свой внезапный интерес к рунам, и не собирался в самом деле гнаться за лучшими оценками.       От осознания скорой нерадостной встречи с родственниками и необходимости солгать другу снова, пусть и в переписке, линия рта сама собой искривилась. Сириус тут же поспешил прильнуть к кружке с какао, не желая отвечать на неудобные вопросы о настроении.       Но, будто назло, стоило им расплатиться за еду и выйти на улицу, загребая ботинками снег, припорошивший за день расчищенные улочки, разговор коснулся темы ещё более неприятной.       Джеймс принялся перечислять, что они будут делать в каникулы. В замке.       Настаивал, что нужно обязательно хорошенько изучить подземелья рядом с тем местом, откуда менее месяца назад загадочно исчез вдруг неучтённый поворот, ведущий в обманчиво безынтересный тупик.       Расписывал, как здорово будет каждый день проводить любительские матчи или строить ледяную крепость и защищать её, устроив не одну снежную битву с другими ребятами, оставшимися в школе.       Обещал Ремусу, что в долгие вечера у камина между партиями во взрывного дурака и особенно затянувшейся болтовнёй ни о чём и обо всём одновременно обязательно найдётся время для написания домашних эссе.       А один – ладно-ладно – два дня каникул будут уделены походам в библиотеку. Чтобы написанные эссе потянули хотя бы на «Выше ожидаемого».       Сириус слушал молча, кутаясь в шарф и усиленно разглядывая снег под ногами. Иногда хмыкал согласно, выдавливая из себя звук, чувствуя, как тяжестью затапливает грудь вина, а щёки от стыда становятся горячими, несмотря на колкий морозный воздух.       Он до сих пор не сказал друзьям, что не останется в замке на каникулы.       Хорошо, что Джею и не нужны были полноценные ответы, он так увлёкся монологом, что не всегда реагировал на уточнения Питера и его восхищённые вздохи. Зато сразу принялся торговаться с Ремом, которого возмутило столь малое количество времени, уделённое учёбе.       Они говорили об этом до самого замка, и никак не могли решить, сколько же часов стоит отвести на задания и подготовку к новому семестру, а заодно – и к экзаменам СОВ. Сириус успел поддержать Джеймса, заметив, что каникулы – на то и каникулы, чтобы отдыхать, а не окапываться в книжках сильнее обычного.       Тема сменилась, когда они, занеся в комнату тёплые вещи и прихватив сумки с учебниками, уселись на свободные кресла в гостиной – Поттер принялся жаловаться на свои «несправедливо заниженные» оценки по ЗОТИ. Блэк легко подхватил обсуждение, ему и самому казалось, что профессор Хилл питает к Джеймсу необъяснимую неприязнь.       Он участвовал в неспешном разговоре, листал учебник и взятое утром в библиотеке пособие, шуршал пером, выписывая недостающие абзацы в эссе для Слизнорта, слушал советы Ремуса, наблюдавшего за его работой.       Умудрялся шутить, отзывался на вопросы подходящих время от времени приятелей и знакомых, решивших узнать, как прошла прогулка.       А голову упорно не покидали тяжёлые мысли.       Следовало признаться. Не выжидать удобного момента, не оттягивать неизбежное, подыскивая формулировку поудачней.       Просто взять и честно рассказать – уже вечером вторника Сири займётся сбором вещей, а утром среды ему придётся сесть в поезд и провести каникулы на Гриммо.       Неужели это было так сложно?       Видимо, было, потому что Блэк совершенно не находил в себе сил заговорить. Не знал с чего начать, как объяснить это самое «придётся».       Не мог открыть рот и выдать новую, достаточно убедительную ложь.       Особенно после того, как утром Ремус по пути на завтрак более детально описал то происшествие, из-за которого они с Питером задержались вчера после отбоя.       Он назвал точное место, где всё случилось – коридор недалеко от входа в подземелья – и оттуда действительно сложно было бы заметить какие-то разборки и выяснения с главной лестницы, зато легко можно услышать драку.       Он рассказал также, что МакГонагалл попросила их не только довести зачинщиков до Больничного крыла, но ещё и проводить тех в гостиные по окончании всех необходимых процедур.       Сириус выдохнул облегчённо, порадовался, что не успел начать расспросы, и враз устыдился своих подозрений. Да и какие вообще могут быть подозрения, зачем бы друзьям ему врать и придумывать то, чего не было?       И это делало тяжёлые мысли только хуже. Он-то, в отличие от них, причину для лжи нашёл.       К ужину Сириус окончательно погряз в размышлениях, еле ковыряясь в запеканке и пытаясь придумать такую причину поездке домой, чтобы не пришлось никого обманывать.       Безуспешно, естественно.       Единственная идея состояла в том, чтобы отговориться забывчивостью, мол, родители ещё в начале года наказывали явиться в Лондон на каникулах, а он вспомнил об этом только недавно – и сразу внёс своё имя в списки.       Но Блэк и сам понимал, что звучало паршиво. Да он ни за что не упустил бы возможности пожаловаться на несправедливость судьбы в тот же момент, как оставил свою фамилию в пергаменте со списком, будь поездка навязана родителями, а не исключительно его инициативой.       После ужина он вернулся в гостиную один. Ремус отправился забирать с отработки у Филча первокурсников, поскольку близилось время отбоя и тех могли оштрафовать снова, потеряйся они или загуляйся немного. Джеймс с Питером увязались за ним, обещая развеселить ребятню парочкой баек о своих ночных похождениях в замке.       Сириус бы тоже увязался, но он все выходные не прикасался ни к цепочкам, ни к переводу трудов из мастерской. И был намерен закончить расчёт хотя бы для артефакта, обещанного Снейпу.       В гостиной всё ещё было шумновато – студенты торопились доделать всё запланированное на выходные, ощущая ускользающее из пальцев свободное время.       Дописывали последние строчки эссе, вычитывали абзацы учебника в попытке подготовиться к тестам или тренировали заклинания к урокам Флитвика. Немногие расслабленно доигрывали «точно-точно последнюю» партию в шахматы на сегодня или пытались наговориться вдоволь, обсудив все последние сплетни.       Блэк устроился на одном из дальних диванчиков и принялся за работу, обложившись справочниками и собственными записями. Спустя несколько минут всё же наколдовал вокруг себя купол Заглушающих чар – раздающиеся отовсюду разговоры, громкий смех и звуки взрывающихся карт сильно отвлекали.       Вначале всё шло опять не слишком хорошо – вычисления не сходились, сколько бы не менял Сириус последовательность знаков в главном соединительном блоке.       Он перерыл всю свою записную книжку, отыскивая одну определённую заметку – где-то он точно записывал, как реализовать сцепку через несложную схему, не сдвинув вектора и оставив проводимость нетронутой.       Спустя время, Сириус не сказал бы точно, какое именно, начало получаться – он всё-таки отыскал подходящий способ и успешно воплотил его на нужных цепочках. Затем, добившись корректного соединения блоков между собой, начал разбираться с размером символов, а соответственно и с толщиной металла, на котором будут выгравированы руны.       Это была ужасающе муторная работа с капризными уравнениями, части которых приходилось то добавлять, то убирать от случая к случаю, и перебором значений почти вслепую.       Зависимости размера рун от размера площади, на которую их предстояло наносить, представленной в виде универсальной формулы, у него не было. Либо никто её ещё и не вывел, либо лично Сириус до этих знаний пока не добрался.       Тем не менее, ориентироваться по результатам вычисления близких точек не выходило. Их разница то была больше порядка, то не сходились всего двумя десятками, то вновь различалась аж десятками степеней.       Сириус занимался подбором, упорно пытаясь просто попасть в нужное значение. Он погрузился в это дело так сильно, что не заметил, когда студенты стали разбредаться по спальням. Активный купол Заглушающих чар не позволил ему услышать, как друг за другом стихали разговоры, как исчезал постепенно шелест страниц и топот снующей туда-сюда мелкотни.       Очнулся Блэк, когда керосиновая лампа на столе погасла, погрузив его записи в полутьму.       Он разом встряхнулся и поднял голову, изучая окружение.       Обнаружил, что в гостиной осталась немного народу: знакомая компания квиддичистов, что-то обстоятельно вполголоса обсуждавших, несколько группок занятых журналами девчонок и мальчишка, наколдовавший тускловатый Люмос за плечом и нетерпеливо уткнувшийся в толстенную книжку.       Заторможенно оглядываясь, Сириус и сам достал палочку из кармана джинсов. Отрывисто взмахнув, прошептал заклинание. Возникшие перед лицом стрелки подтвердили, будто погасшего света было недостаточно – наступило время отбоя.       Секунду Блэк провёл в ступоре. А затем нахмурился.       До сих пор не вернулись?       Нет, не может быть, это не заняло бы столько времени… Они, наверное, не стали отвлекать его. Сразу поднялись в комнату.       Сириус подхватился, принявшись сгребать разбросанные во время работы листки в сумку, и направился к ведущим в спальни лестницам.       Но комната встретила его тишиной. Во мраке угадывался задёрнутый полог самой дальней кровати, той, которая принадлежала Томасу Скотту. Остальные постели были пусты.       «Может, что-то случилось?» — возникла полная беспокойства мысль, выбивая из головы недоумение. Блэк тут же решительным шагом вернулся обратно в гостиную, но растерянно замер у подножия лестницы.       А что могло с ними случиться?       Самым страшным ночным происшествием считалось наткнуться на преподавателя, лишиться баллов и угодить на отработку. Явно не тот случай – отбой был только три минуты назад.       И где их вообще искать?       Сириус внимательнее вгляделся в лица немногих бодрствующих ребят.       Ни Эванс, ни Гейтс не видно – значит, все перваши точно в своих спальнях, их каждый вечер перед отбоем пересчитывают.       Просто прекрасно, блять. И как же так вышло, что первокурсники с отработки здесь, а вызвавшиеся провожать их – нет?       Раздражённо крутанув палочку в пальцах, Сириус вернулся на диван, с которого подскочил. Идея, очевидная и простая, как два кната, пришла на ум быстро, но пришлось от неё отказаться.       Соблазн броситься на поиски был велик, но – слишком много «но».       Во-первых, замок просто огромный, а у него нет даже единой догадки о том, куда могли бы пойти друзья. Во-вторых, ломанувшись на поиски, он скорее всего разминётся с ними и сам будет без толку шататься до утра. В-третьих, отбой только наступил, может, не уследили за временем и сейчас уже явятся – тогда тем более нет смысла никуда бросаться, проще в гостиной подождать.       Блэк напряжённо всматривался в проход, ведущий к портрету Полной дамы, ловя себя на мысли, что вчера занимался ровно тем же самым. Совпадение ему не понравилось – и он решил занять себя предположениями о том, куда же всё-таки пропали друзья.       Они точно были в гостиной – довели первашей с отработки, Рему совесть не позволила бы отпустить их одних, а самому свинтить в другую сторону по делам. Получается, ушли снова. И не стали даже предлагать Сириусу присоединиться.       И куда же?       Первой вспоминалась кухня. Но ужин был пару часов назад, полноценно проголодаться никто не успел бы. Решили перекусить? И сидели жевали сэндвичи с чаем целых два часа? Забыв про время?       Блэк резко мотнул головой, еле слышно фыркая. Да, конечно. Будет Ремус сидеть до ночи булочки среди домовиков лопать, зная, что завтра тесты, что нужно выспаться, а лучше и подучить чего ещё.       Библиотека? Незачем – эссе у всех выполнены, к тестам и по учебнику готовиться можно. Да и Джеймс... Его и днём в библиотеку по доброй воле не затащишь, что уж говорить о ночи.       Ладно, тогда… Куда ещё они могли пойти?       Размышления прервались резко – с появлением в проходе, в который Сириус так старательно пялился, потерявшихся друзей. Блэк немедленно вскочил, подходя ближе с требовательным:       — Вы где были?       Ремус нахмурился, будто был недоволен самим фактом его вопроса, развернулся и без единого слова снова скрылся в проходе:       — Патрулировать пошёл, он сегодня первый в очереди, — опередил Джеймс новый вопрос и вздохнул. — В подземельях мы были, где ж ещё. Как раз проходили рядом с тем местом, а там поворот появился снова. Ну как можно было просто мимо пройти? Вот мы с Питером и уговорили Рема вернуться, как мелкотню отведём.       — Вернулись, а там опять нет ничего, — шмыгнул носом Питер и зашагал к потухнувшему, но не остывшему ещё камину.       — Мы эту стену чуть не облизали, Сири, — недовольно, почти обиженно продолжил Поттер, шагая за ним и растирая ладони. — А ей похрену! Никакие диагностические и проявляющие её не берут, но мы ж не могли все втроём разом в глаза долбиться – там опять был поворот!       — Может, он только в определённое время открывается? – отрешённо отозвался Блэк, пытаясь разобраться в том, что чувствует.       Вроде, промелькнуло облегчение: друзья нашлись и ничего не случилось. Но дальше определить так просто не получалось – шея и плечи отчего-то напряглись, Сириус непроизвольно выпрямился.       Облизнул губы, потому что во рту вдруг стало сухо. На грудь будто положили увесистый булыжник, а перед рёбрами что-то дёрнулось, коротко и неприятно, вызывая мелкую дрожь по позвоночнику.       — Если так, на следующей неделе весь день там проведём! — запальчиво воскликнул Джей. — Мы должны узнать, что там, это уже дело чести! Вызов от самого замка, понимаешь?       Сириус кивнул, скорее машинально, чем действительно вникая в смысл. Даже не вспомнив о том, что через неделю его здесь не будет, он озвучил пришедший в голову вопрос:       — А меня чего не позвали?       И только произнеся его, мимоходом, почти небрежно, определил ещё одно чувство из неоднородной смеси внутри – обиду.       Да, он был занят. Да, он скорее всего не пошёл бы, отказался. Но раньше Джеймс всё равно не уставал спрашивать, даже самое пустяковое: «Будешь с нами эссе Бинсу сочинять?» бросал, когда Сириус появлялся в гостиной.       — Так ты под заглушкой сидел, — ответил Джей, плюхаясь прямо на ковёр около камина и откидываясь спиной о кресло. — Пит позвал тебя с лестницы, заклинание не сразу заметил, а потом не стал отвлекать – явно что-то важное же, лучше не трогать. Да и ты всё равно вряд ли бы пошёл.       Это правда. Так, скорее всего, он и решил бы – Сири ещё в прошлый раз не пошёл узнавать, что там в этом тупике, и сейчас выбрал бы лучше закончить цепочки. Но обиде было плевать – она всё равно давила тяжестью и настырно царапала изнутри грудную клетку.       Питер расположился рядом с Поттером и протянул руки к тлеющим брёвнам, стремясь уловить последнее тепло.       С его плеча соскользнул ремень сумки, расположенной на коленях. С глухим, еле слышным среди прочих звуков стуком.       — А сумки-то вам зачем? — тут же недоумённо произнёс Сири, не успев толком задуматься об этом.       И в ту же секунду по груди растёкся жар, выжигая обиду одной тягучей, болезненной волной, которая, казалось, и сердце сбила с нужного ритма, вынудив его биться в два раза быстрее.       Потому что прежде, чем Джеймс хмыкнул смешливо, прежде чем ответил: «Чтоб трофеев побольше ухватить», Питер резко оглянулся в его сторону.       Оглянулся, по привычке ища поддержку. Блеснул испугом в блёклых, кажущихся темнее в полумраке глазах. И невольно улыбнулся, расслабляя напрягшиеся кисти рук, когда ответ был озвучен.       Жар распространялся от центра груди, проникал внутрь сквозь кожу, мышцы и кости, опаляя их тоже и затягиваясь внутри уже знакомым тяжёлым чувством.       Подозрением.       Которое овладело мыслями всего единожды, но, как самый противный и живучий сорняк, успело пустить корни вглубь подсознания. И легко вернулось теперь, выросло за считанные мгновения, вновь отравляя мысли, пропитывая ядом каждую, вторя им ехидным голоском.       — Нет, так не пойдёт, — заключил Поттер и поднялся на ноги, возвращая Сириуса в реальность. — Лучше горячего душа ничего не будет. Идём, Пит, а то тебе с утра Бодроперцовое хлебать придётся. Сири, ты как, с нами?       — Посижу ещё, дождусь Ремуса, — заставил себя произнести Блэк, мотнув головой.       Нет.       Нет, он ошибается. Ошибается. Ошибается!       Не осознавая собственных действий, Сириус вернулся к столу, где оставил сумку с записями, опустился на диван и что есть силы сжал кулаки.       Ошибается, Мордред, он ошибается!       Они не могли. Не стали бы. Зачем им?       Но разом избавиться от подозрений, заглушить их отчаянным отрицанием уже не представлялось возможным. Сириус ненавидел себя за это, но не мог не думать – а была ли вообще драка около главной лестницы?       История, изложенная Ремом, выглядела логичной, такой логичной и реальной, что Блэк сразу расслабился и предпочёл не вспоминать о времени, которое эта история заняла.       Целых два часа – не слишком ли много для того, чтобы разобраться с пожелавшими померяться силами придурками? Сколько потребуется, чтобы обездвижить их, вызвать Патронус, дождаться декана, сходить в Больничное крыло и прогуляться до чужих гостиных?       Надо ли было вообще дожидаться декана – староста школы и сама могла лишить придурков баллов и отправить к мадам Помфри. Сама могла проводить и отвести в гостиные. Но даже если попросила Рема… Время зависит лишь от места, где всё случилось.       Если в самом деле около главной лестницы, в коридоре, ведущем в подземелья – путь к Больничному крылу и обратно к когтевранской башне или к пуффам со змеями неблизкий, вполне реально займёт и полчаса, и сорок минут…       Но если Рем с Питером наткнулись на драку в совсем другом месте? Случайно, проходя мимо. Что, если ходили они вовсе и не в библиотеку?… А тупик этот…       Сколько надо, чтобы применить к стене все известные пятикурснику проявляющие чары? Минут десять, пятнадцать, может, двадцать в крайнем случае, если он не ленился бывать в библиотеке и заглядывать в книжки с заклинаниями посложнее.       Тогда что они делали там так долго? Действительно рассматривали стену, ощупывали каждый камешек?       Или же оставили бесплодные попытки разгадать загадку исчезающего поворота сразу и занялись другим делом, пошли куда-то ещё?       Сириус в отчаянии вцепился в волосы, с силой оттягивая пряди, чтобы прийти в себя. Нет, он не мог так думать о них. Не мог подозревать собственных друзей в чём-то подобном.       Да и что они могли бы скрывать таким образом?       Точно, бред это всё. Из-за одной реакции Питера Сириус надумал себе уже с десяток «А если…», скорее всего, не имеющих к реальности никакого отношения. Да мало ли почему Петтигрю испугался вопроса про сумки?       Может думал, что Сириус снова начнёт подкалывать его за запасливость и излишнюю предусмотрительность – Питер и на занятия с собой таскал всегда по несколько пергаментов, запасных перьев и даже дополнительную баночку чернил, боясь, что что-нибудь закончится в самый неподходящий момент. У него как-то раз даже галстук запасной в сумке обнаружился!       Сириус часто посмеивался над этой его привычкой иметь под рукой всё и сразу и пытаться подготовиться ко всему на свете. Вот Пит и напрягся – а кому захочется после изнуряющих часов в холоде выслушивать ещё и насмешки, пусть и беззлобные?       Он и к Поттеру за поддержкой обернулся, чтобы тот подтвердил, что не зря сумки захватили, и расслабился, когда Джеймс действительно это сделал.       Всё просто и нисколько не подозрительно, хватит этих надоедливых мыслей. Надо в следующем семестре поменьше со Снейпом общаться, а то нахватался уже, повсюду подвох и подлость ищет. Само собой уже выходило, по привычке.       И собственная ложь тоже подливала масла в огонь. Сириус чувствовал за собой вину перед друзьями, вот и стремился придумать себе обман – чтобы не так совестно было.       Блэк длинно вдохнул и выдохнул, выпрямляясь, ослабляя прочно сжатую челюсть и потирая задеревеневшую шею.       Жар в венах остывал, прекращая невыносимо жечь внутренности. Сердцебиение замедлялось, Сириус прикрыл глаза, коротко надавив пальцами на веки.       Всё в порядке. Всё в порядке, просто надумал лишнего. Вспылил.       Он решительно выпотрошил сумку, снова вывалив на стол записи и принадлежности. Обещал же дождаться Рема – можно ещё посидеть за расчётами.       Рьяно и в какой-то степени отчаянно Сири вновь погрузился в цифры и уравнения, наколдовав над столом неяркий Люмос. Он не заметил, как скоро гостиная опустела окончательно – стихли последние шуршания страниц, заглохли некогда оживлённые беседы.       Сириус тщательно перепроверял результаты, делал новые и новые заметки, перебирал исписанные пергаменты и тетрадные листы, чертил неровные графики на свободных местах, не позволяя себе отвлечься и хоть на минуту вновь погрузиться в размышления.       Тяжесть из груди не уходила. Будто что-то внутри упрямо не желало соглашаться с его же собственными выводами. Блэк не менее упрямо продолжал работать, решив брать это «что-то» измором – спустя час, день или неделю, когда-нибудь, но оно заткнётся и успокоится. Исчезнет, забрав с собой эти ужасные мысли.       — Сириус? — раздалось вдруг над головой, и он резко вскинул голову. Ремус, опустивший сумку на соседнее кресло, глядел на него с отчётливым удивлением: брови слегка приподняты, рот приоткрыт, ладонь, тянущаяся поправить растрепавшиеся волосы, озадаченно замерла на полпути. — Ты всё сидишь? Но ведь уже так поздно, завтра…       — Не только же тебе меня по ночам дожидаться, — хмыкнул Сириус и выпрямился, потягиваясь – в спине что-то благодарно хрустнуло, и он издал довольное «М-м-м», прикрыв глаза.       — Завтра тесты, ты не выспишься, — вздохнул староста, усаживаясь в кресло и тут же расслабленно откидываясь на спинку.       — Ты тоже.       — Я дважды повторял все темы на этой неделе.       — А я верю в свою удачу – уверен, мне попадутся вопросы только про политику Ульриха Безмозглого. Там столько всего было, можно и приукрасить в паре мест, и откровенной чуши сочинить – Бинс и не заметит.       — Сириус, — укоризненно начал Люпин, но сразу сдулся, беспомощно махнув на него рукой.       Блэк лишь улыбнулся и вытащил палочку. Взмахнул – перед глазами проявился полупрозрачный циферблат. Время действительно было поздним – почти три. То-то в гостиной больше ни души.       Зажмурившись на мгновение, чтобы прояснить ненадолго зрение и прогнать сухость в глазах, Сириус принялся не спеша собирать вещи. Ремуса он дождался, больше сидеть нет смысла – а то так до утра досидеться можно и не заметить.       — Поймал кого-нибудь? — спросил Блэк, закупоривая чернильницу и отмечая, что Ремус сидит с закрытыми глазами и не двигается – минута-другая, и уснёт прямо так.       Негромкие слова прозвучали почти небрежно, мягко, с искрой интереса. Но за ними стояло не только желание не позволить старосте провалиться в сон.       Сириус стиснул челюсти, поняв, что неосознанно сопоставил время. И оно опять не сошлось – поиски ночных нарушителей столько не длятся. Это преподавателям положено до утра бродить, а студенты ходят максимум до полуночи.       — Пару воронов у библиотеки, — пробормотал Ремус, не открывая глаз. — Пятерых у Астрономической башни, у них что-то вроде клубного собрания было, кажется. Неофициального. Да и всё, наверное. А, нет, ещё девушка из Пуффендуя, с кухни возвращалась.       — Баллы снял хоть с кого-то? — усмехнулся Сириус и порадовался, что Люпин не смотрит на него – усмешка наверняка вышла кривой. Резковатым движением он сунул последние листы в сумку.       — Не за что их снимать, — фыркнул Люпин. — Да и нечестно как-то – сколько раз сам я по ночам выбирался замок исследовать, не оглядываясь на правила…       — Уверен, ты до сих пор в ужасе от всех тех вопиющих нарушений. Чего тогда задержался, раз никого даже силком в гостиные тащить не пришлось?       Мерлин, он правда очень старался, чтобы голос не выдал, как на самом деле волнует его вопрос. Видимо, не преуспел – Ремус открыл глаза, фокусируя на нём взгляд.       — На кухню ходил, — отозвался рассеянно. — Там долго сидел. Задумался… да обо всём, знаешь, понемногу.       — А как же тесты? — притворно возмутился Сириус, с остервенением заталкивая нечестивые домыслы обратно в ту паршивую часть подсознания, откуда они вылезли.       — Сириус… — вдруг произнёс Ремус совершенно иным тоном, слишком серьёзным, слишком проникновенным, чтобы Блэк не напрягся чисто инстинктивно. — Почему ты никому не сказал, что едешь домой?       Удар сердца показался таким громким, что Блэк подивился, как оно не проломило ему рёбра. Мир на мгновение остановился – замер без единого движения – и со следующим вдохом в груди разгорелся жар, несравнимый с прошлым.       — Я просто хочу понять, Сири, — зачастил тут же Ремус, углядев перемену на его лице и садясь прямее, принимаясь нервно натягивать рукава свитера на пальцы. — У МакГонагалл на столе были списки, и я увидел твоё имя, подумал ещё, может ошибка, но почерк был похож на твой, и с тех пор я думаю… Сири, у тебя… дома что-то случилось?       Жар, казалось, стал втрое сильнее, оплетая грудь. Блэк крепко стиснул в пальцах лямку сумки.       Мерлин, Рем не обвинял, не требовал объяснений немедленно. Он беспокоился. Подумал, что у подобного поступка наверняка есть веская причина, и предположил…       — Нет, — ответил отрывисто Сириус, опуская взгляд – потому что смотреть другу в глаза стало отчего-то невыносимо. — Ничего не… Думаю, у родителей всё как обычно.       На полминуты в гостиной воцарилось молчание.       — Но ты же… уезжаешь в Лондон на каникулы, да? — с сомнением спросил Люпин, похоже, не сумев объяснить его отъезд ничем больше и посчитавший его ошибкой.       Сириус тоже хотел бы, чтобы это была ошибка. И это, и легилименция в директорском кабинете – и тогда он мог бы сейчас легко рассмеяться, мотая головой.       Мог бы поинтересоваться с ухмылкой, что это такое на Рема нашло – ведь он бы ни за что не променял пребывание в замке на затхлый склеп с кучей идиотских правил.       — Уезжаю, — подтвердил Блэк недовольно, резко откинувшись на спинку дивана и переводя взгляд на кажущийся чёрным во тьме гобелен с изображением герба Гриффиндора. — Я попросил внести себя в списки на прошлой неделе. Подошёл к Маккошке после занятия.       — Тогда… почему не сказал?       Тем, с какой скоростью Сириус подавил моментально возникшее в голове ехидно-ядовитое: «А вы почему не говорите, где на самом деле шляетесь?», он мог бы гордиться – ни одна перепалка со Снейпом не прошла зря.       Скользнувшая по нервам злость позволила отвлечься от затопивших его стыда и вины, и сосредоточиться на ответе:       — Забыл, — выдохнул Сири, мешая в голове ту немногую правду, которую мог сказать, с очередной ложью: — Мне ещё в сентябрьском письме писали, чтобы на Гриммо явился под Рождество. А я забыл. Вспомнил, что надо ехать, когда о списках объявили.       — А зачем надо? — тихо, будто не решив точно, имеет ли право спрашивать, произнёс Ремус.       — Кто их знает, зачем? Позлорадствовать наверняка хотят и ещё указаний раздать, — Блэк досадливо цокнул, представив озвученное. — Лучше бы не вспоминал… Да я и рад бы не вспоминать – но потом хуже будет. Ещё полгода без карманных я не вынесу.       Ремус бледно улыбнулся в ответ.       — Не переживай, Сири, мы будем каждый день слать тебе письма, всё распишем, ты ничего не пропустишь, обещаю. Хочешь, Джеймсу с Питером я…       — Я сам, — перебил Сириус, не сумев выдавить из себя улыбки. На прорицания ходить не надо – узнай Поттер о чём-то подобном не от него лично, разозлится гораздо сильнее. — Завтра, после тестов или за ужином, как все вместе соберёмся. Давно надо было, но из головы вылетело совсем. Я бы на поезд опоздал, не заговори ты об этом, клянусь.       Блэк решительно поднялся, подхватив сумку и обронив тихое «Идём, а то скоро и ложиться смысла не будет». И зашагал к лестнице, не оглядываясь, не заботясь о том, как выглядит со стороны.       В груди тлела злость – злость на ситуацию, в которой оказался, на неспособность изменить что-то, найти другой путь.       На исполненные подозрением мысли, что против воли возникали в голове.       Они вились и вились друг за дружкой в огромный, запутанный и колючий клубок, который Сириус отчаянно пытался пинать подальше – но каждый раз неизбежно ранил ступни.

***

      Тихий шелест вновь встающей на место стены отрезал от шума гостиной, в которой вечером четверга собралось достаточно старшекурсников, желающих обсудить последние сражения Дуэльного клуба под руководством Флитвика.       Шум был значительно приглушён заклинанием и превращался в еле различимое бормотание, но и его звук порядочно раздражал и мешал сосредоточиться.       А поскольку среди обсуждавших сидели и старосты, одёрнуть собравшихся и потребовать тишины было некому.       Северус тоже был бы не прочь послушать чужие мысли, оценить стратегии дуэлянтов и прикинуть сильные и слабые стороны тех или иных заклинаний. Вот только его никто присоединиться к беседе не приглашал.       Что ж, это к лучшему – отвлекись он на разговоры, точно закончил бы приготовление нового экспериментального состава шахматной полироли только за полночь. Хватило и того, что именно сегодня лопнул котёл, отведённый специально для работы над заказами.       Ничего удивительного в случившемся не было – он покупал котёл в лавке подержанных вещей по хорошей скидке, а продавец сразу сказал, что долго он не протянет – и так года три точно находился в активном пользовании.       Однако оставаться без рабочего инвентаря именно сегодня было никак нельзя – уже завтра на завтраке ему надлежало передать готовый состав когтевранскому вратарю.       Использовать котёл школьный Северус поостерегся – ещё с этим, не дай Мерлин, чего случится, и тогда он вместо практики на зельеварении будет заниматься разделкой проспиртованных жаб, подарив однокурсникам чудесный повод для насмешек.       Совершенно неоправданный риск.       Пытаясь придумать, как выйти из непростой ситуации, Снейп вспомнил про кабинет на пятом этаже, который использовали они с Блэком для встреч. Решение было принято моментально, Северус немедля собрал сумку со всем необходимым для варки и покинул комнату, а затем и непривычно шумную гостиную.       В кабинете совершенно без дела простаивал замечательный оловянный котёл среднего размера. Блэк поначалу каждый раз таскал его с собой, но на третьей, кажется, встрече, забирать обратно не стал, пробурчав что-то про неудобство. И с тех пор оставлял котёл в нижнем ящике шкафа, не утруждая себя запирающим заклинанием на дверце.       Поразительная недальновидность и наивность. Понятно, что наткнись на их кабинет кто-то посторонний, тем более кто-то из профессоров, в каких-то запирающих он преграды не увидит. Но не защитить свои вещи от Северуса точно было глупо.       Будь Снейп именно тем собирательным образом слизеринца, который существует в сознании большинства студентов, не упустил бы случая присвоить себе всё оставленное Блэком в кабинете, выставив это налётом кого-то постороннего. И ничего бы придурок не доказал.       Повезло ему, что Северуса мать воспитывала как надо, наказывая за сворованную еду даже в те времена, когда средств для её покупки совсем не было.       Повезло ещё и в том, что Слизерин выдуманным о нём «бравыми» грифами стереотипам не соответствовал. На факультете существовал вполне себе реальный кодекс чести, привнесённый из устоев магического мира.       И согласно ему, воровство, тем более, столь мелкое и ничтожное – деяние недостойное порядочного волшебника, представляющего хоть сколько-нибудь чистокровную фамилию и претендующего на уважение в обществе.       Впрочем, Блэк вряд ли вообще задумывался о ценности вещей. Ему незачем переживать о каком-то там котле, парочке склянок с ингредиентами и стандартном наборе инструментов. Купит всё заново. Придурок ведь из богатой чистокровной семьи. Одной из самых состоятельных в магической Британии.       Гриф мог сколько угодно кривиться, отрицать своё к ней отношение и плеваться в сторону традиций, но то, что вырос он на попечении домовиков в окружении горы игрушек на любой вкус – факт.       Достаточно вспомнить о прошлогодней покупке метлы новой модели, которая для Блэка была обычной прихотью – в квиддичную команду он вступать так и не стал, хотя этого ожидали многие, перешёптываясь по углам. И знаменитые походы в Хогсмид, во время которых идиот тратил, бывало, по чьему-то месячному жалованью: байки после каждого такого похода заполняли весь замок.       Некоторые кретины умудрялись ещё и восхищаться подобным, всерьёз мечтали разок оказаться поблизости, чтобы и им перепало по кружке сливочного пива и паре сладостей за счёт Блэка, возжелавшего отличиться невиданной щедростью к простому люду.       Северусу претило всё это. Раздражало до скрежета зубов.       Завидовал ли он? Безусловно. Пока он всё детство провёл в одних обносках и иной раз не знал, достанет ли мать завтра еды, какой-то кретин жил себе и горя не знал и теперь сорил галлеонами, не подозревая даже, как тяжело достаётся порой лишний кнат.       Из-за подобных мыслей вопрос о том, почему Блэк не спросил с него за испорченные зельем вещи, снялся сам собой. Тот наверняка и значения потере не придал – пожал плечами да сову с заказом новой утвари на Косой отправил.       Нахмурившись, Снейп ускорил шаг, поправляя сумку: наложенные на неё при покупке чары облегчения веса, самые простые и доступные по цене, то ли выветривались по истечении стольких лет, то ли не выдерживали тяжести напиханного оборудования.       В коридорах подземелий стелилась тьма, слабо разгоняемая дёрганным светом факелов и ввиду отсутствия окон обитающая здесь в любое время суток.       Впрочем, за окнами наверняка тоже стемнело – до ужина оставалось совсем немного. Кончик носа и уши покусывал холод: разгорячённая пламенем каминов гостиная осталась позади.       Неприятные мысли покидать головы отчего-то не планировали, и Северус нахмурился сильнее, смирившись с тем, что придётся прокрутить их в голове снова, и снова не найти ответов.       К сожалению, объяснить блэковское поведение после взрыва так же хорошо и складно, как его наплевательское отношение к собственным вещам, уже не получалось.       Во-первых, да, он сходу Северусу помог. Нет, подождите, это ещё не во-первых. Во-первых, он вообще решил справиться о его состоянии и пошёл проверять, насколько всё плохо. И уже после, во-вторых, помог.       Сразу, не думая, не решая, достоин ли Снейп помощи, заслуживает ли её. Увидел, что капли всё ещё жгут кожу – и немедленно вытащил палочку.       Дальше… Северусу было достаточно и этих двух пунктов, если бы кто спросил, но вот проклятый Блэк ими ограничиться отчего-то не пожелал.       Он не стал ни в чём обвинять его. Возможно, сыграло роль то, что сам Блэк нисколько не пострадал. Ну, если не считать вещей, конечно, но Снейп уже понял, что вещи для того особой ценности никогда и не представляли – всё равно что перо потерять или пару карандашей.       Однако даже так – ни слова упрёка, насмешки или особенно «остроумного» прозвища. Это было не просто странно – это перечёркивало весь уже составленный мысленно список блэковских странностей, превращая его в ненавязчивое предисловие к основному тексту.       А в списке, вообще-то, и так не пустяки значились. Но их Снейп ещё мог хоть как-то объяснить.       Даже внезапное рвение придурка удержать ублюдка-Поттера на грани приличий, не позволить ему сорваться в избиение можно было приписать какому-нибудь сдвигу в полупустой черепушке, желанию казаться лучше, чем он есть, и друзей на то же подбить.       Это всё, между прочим, ещё и прекрасно сходилось с влюблённостью Поттера в Лили – кто, как не лучший друг огородит от ошибок и поможет завоевать внимание понравившейся девушки?       И пусть это объяснение Снейпу не нравилось, но оно хотя бы было.       Чем объяснить полное отсутствие и малейшей агрессии по отношению к нему, Северус не представлял.       Блэк вёл себя пугающе уравновешенно, веселился, будто находился посреди шумной компании однокурсников на обеде, и не видел в Снейпе опасности, даже стоя напротив под прицелом палочки.       Порыв идиота примерить пятна на себя не удивлял сам по себе – Блэк столько раз разыгрывал шута на публике, ему и с картофелиной вместо носа пришлось как-то весь день ходить на занятия – удивляло неожиданно уместное его появление.       Намеренно или нет, но придурок одной выходкой испарил всё царящее в комнате напряжение и вынудил Северуса, который секунду назад готов был приласкать грифа чем-нибудь из арсенала пыточных проклятий, лишиться ослеплявшей ярости и желания мстить.       Хуже того – каким-то непостижимым образом вынудил Снейпа перестать чувствовать угрозу.       Это, на самом деле, пока волновало Снейпа больше всего. Мерлин с тем, что у идиота там в трёх извилинах перемкнуло, собственная реакция на его действия Северуса заботила гораздо сильнее.       Потому что он всегда был начеку – и во время встреч, и во время блэковских экспериментов после – ни на минуту не терял бдительности, не прекращал отслеживать чужие реакции…       Потому что Блэк – ублюдок такой же, как Поттер. И то, что они вынуждены общаться во время сотрудничества, этого факта не меняло. Не меняло и того, сколько ублюдок успел сделать за четыре года – сколько было сказано обидных слов, сколько испорчено его стараниями северусовских вещей, сколько нанесено ударов, сколько испробовано «забавных» унизительных чар…       Блэка сдерживал договор, и он вздумал прикинуться человеком благородным и порядочным. Ничего серьёзного – лишь новый способ убить скуку и ублажить своё непомерное эго.       Блэк был занят мастерством артефактов и не имел достаточно времени, чтобы помочь Поттеру воплотить какую-нибудь особенно мерзкую «шутку».       Но всё это – временно. Убрать из уравнения все сдерживающие факторы – недоумок с удовольствием сорвёт личину «порядочного и благородного» и первым предложит пойти Снейпа «проучить», как в старые-добрые.       Северус невольно крепче сжал лямку сумки, вспоминая прошлые особенно яркие блэковские деяния. Верно, он всё тот же ублюдок. А Снейп, вероятно, потерял бдительность просто от… от шока. Шока и удивления, да. Где это видано, чтобы Блэк от драки отказался?       Напряжённые раздумья не помешали Северусу правильно среагировать на возможную опасность. Повернув влево, он заметил в конце коридора чью-то сгорбленную фигуру, и моментально отступил за поворот, приникая к стене.       Пульс ускорился, Снейп вытащил палочку и без единого слова наложил на себя чары отвлечения внимания, вслушиваясь в звуки.       Звуков не было. Что логично, ведь он и шагов ничьих впереди не слышал. Кто-то явно знал, как пользоваться разновидностью заглушающих чар для ботинок.       Спустя полминуты Северус осторожно выглянул в коридор и, отметив край мантии, скрывающийся за следующим поворотом, наколдовал заглушающие на свои ботинки и без раздумий последовал за фигурой.       Он легко прошёл бы мимо, не став даже гадать, кто именно вздумал прятаться от лишних взглядов и куда так спешил.       Но край мантии был насыщенно-красным.       Вспомнилось недавняя прогулка поттеровской шайки по подземельям. Северус ещё тогда обещал себе разузнать, что за пакость они опять задумали. Убедиться было почти необходимо.       Если это окажется любой другой гриффиндурок, всё же спешащий на тайное свидание или дуэль – он легко прекратит слежку.       Северус неслышно следовал за фигурой в капюшоне, держался на расстоянии, стараясь останавливаться в тени – чары чарами, но лучше исключить любую возможность быть замеченным.       Чутьё и врождённая дотошность до мелочей не подвели его и в этот раз – перед лестницей в главную башню фигура обернулась, испугавшись шороха портретов, и Снейпу удалось рассмотреть лицо.       Питер Петтигрю поёжился, рука с палочкой дрогнула. Скользнув взглядом мимо затаившегося в тени доспехов Северуса и не заметив ничего подозрительного, он развернулся и поспешил взбежать по ступеням.       Снейп зашагал следом, стараясь отставать ровно на один лестничный пролёт – чтобы было проще среагировать на внезапную смену направления или промедление.       Невозможно было прямо в пути определить, куда именно шёл Петтигрю. Даже сторону было трудно назвать – они поднялись до второго этажа и пересекли половину центрального крыла, прежде чем гриффиндурок немного замедлился, опасливо обходя горгулью, сторожащую вход в директорский кабинет.       Северус мысленно выругался – только Поттер и прочие кретины могли додуматься устраивать тайное логово – или что они тут умудрились устроить – под носом у директора.       К счастью, Петтигрю не пошёл вглубь, в направлении комнат преподавателей. Остановился перед огромным, растянутым во всю стену полотнищем с изображением высокой волшебницы, бережно держащей за руку свою дочь.       А потом – Снейп забыл выдохнуть от удивления – схватился за край полотнища и скользнул в проход за ним.       Это… с ума сойти! Северус каждый понедельник ходил мимо этого места, спеша на историю магии, и подумать не мог, что здесь, оказывается, есть секретный ход!       Выждав несколько секунд, он поспешил тоже пробраться за полотнище. И оказался в широком каменном коридоре, уставленном статуями каких-то волшебников.       Все как на подбор – старики с длинными бородами, облачённые в многослойные мантии и накидки, задумчиво держащие в руках то палочки, то какие-то магические шары, похожие на те, что использовали на уроках прорицаний.       Снейп осторожно шагал вслед за семенящим впереди Петтигрю, но внимание его было приковано к статуям в искусно оформленных нишах у стен. Он вертел головой, пытаясь различить как можно больше деталей.       Заметил среди стариков статую женщины, прижимающую к сердцу розу, и подобравшегося перед воем оборотня. Это наверняка было как-то связано с оставленным позади полотнищем, и на мгновение Северус подумал о том, чтобы остаться и получше изучить прежде не известную часть замка.       Но он всё же последовал за скрывшимся за дверью гриффиндурком, заставив себя оторваться от разглядывания статуй. Вернуться сюда можно в любой момент, а вот когда ещё придётся застать здесь шастающих идиотов – неизвестно.       За дверью было небольшое тёмное помещение с парочкой неподвижных доспехов и лестницей. Факел в креплении на стене не горел, но на металле доспехов колыхался бликами отсвет Люмоса, наколдованного ушедшим вниз Петтигрю. Свет, холодный, дёрганный и бледнеющий с каждым мгновением, ещё доставал со ступеней.       Чтобы не пришлось, оставшись в полной темноте, выдавать себя заклинанием, Северус поспешил спуститься следом, ориентируясь на угасающий отблеск чар отдаляющегося грифа.       Винтовая лестница оказалась неширокой, выстланной из небрежно обработанных каменных глыб и очень длинной. Она не имела перил и вела, похоже, глубоко в подземелья, минуя несколько этажей.       По мере спуска становилось то светлее, то вновь темнее – некоторые факелы сами собой зажигались и тускловато горели, реагируя на присутствие, но большая часть лишь искрила пару мгновений и затухала или не загоралась вовсе.       Лестница, очевидно, была не слишком популярна даже у любопытных студентов, и потому домовики не читали нужным её посещать последние лет десять точно. Северус чуть не вляпался в липкую на вид паутину на стене, отвлёкшись на волочащиеся прямо по пыли полы грифовской мантии впереди.       Идя в полутьме практически наощупь, Снейп порядком замедлился. Присматривался к окружению, могущему нести угрозу – к неровным сколам камней, различной ширине ступеней, пустому креплению для факела.       В разы ускорившийся Петтигрю, похоже, ходил здесь не единожды, а вот Северус мог по незнанию куда-нибудь угодить: наткнуться на целую очередь исчезающих ступеней, например, или опереться на камень и провалиться в открывшуюся в стене нишу.       Следить и за дорогой под ногами, и за собственной незаметностью, и за тем, чтобы не сильно отставать за подпевалой Поттера, было довольно сложно. Свет снизу стал почти неразличим, Снейп не упустил Петтигрю лишь благодаря тому, что лестница наконец закончилась.       И вывела их в длинный и прямой коридор, узковатый, с арочными сводами под потолком. Должный освещать его канделябр, подвешенный цепями, был лишён свеч.       Зато в настенных канделябрах свечи были. Немного, по одной на два-три крепления, но этого хватало, чтобы различать впереди невысокую фигуру грифа. Единственное, что вызвало недоумение – цвет пламени. Оно было голубовато-синим, отчего весь коридор воспринимался потусторонне-жутким и зловещим, а обыкновенный в подземельях холод казался особенно пробирающим.       Через каждые десять футов из стен выступали полуколонны. Они пригодились Северусу очень скоро – не успев и пяти шагов ступить, он уловил замешательство Петтигрю, метавшегося из стороны в сторону в конце коридора, и приник к одной из стен.       Напряжённо переводя дыхание и гадая, потерялся ли Петтигрю или заметил что-то, он ощупал стену подмёрзшими пальцами. Тут же отметил, что вся она испещрена сложными витиеватыми узорами и символами. Попытался разглядеть, но не смог, сколько не щурился – свеча была слишком далеко.       Выглянув осторожно из-за полуколонны, Северус успел проследить, как гриффиндорец нервно оборачивается, быстро шепчет что-то, дёргает за ручку неприметной двери и проскальзывает внутрь.       Дверь захлопнулась с грохотом, пронёсшимся эхом по помещению, а следом раздалось характерное звонкое щёлканье замка – верный признак запирающего заклинания.       Постояв ещё пару минут на случай, если несносная компашка в полном составе внезапно решит вывалиться из комнаты, Снейп покинул укрытие и стремительно зашагал к двери, неотличимой от многих других в этом коридоре.       Повезло, что Северус видел, в которую именно слинял Петтигрю, иначе искать пришлось бы до ночи.       Остановившись прямо напротив невысокой и довольно тяжёлой на вид двери с резной металлической ручкой – в канделябрах около неё по какой-то причине было аж по две свечи – Снейп перебросил через голову лямку сумки, чтобы та держалась без дополнительных усилий и перестала давить на уставшее за время слежки плечо.       За дверью не было слышно ни звука. Значит, не только запирающие, ещё и заглушающие не забыли наложить. Неожиданная прозорливость для тупоголовых недоумков, голосящих о своих планах на все подземелья.       Пару секунд посверлив взглядом затёртую табличку с неузнаваемой надписью и, вроде бы, даже рисунком, он решительно сжал палочку, направляя её на стык между дверью и косяком.       — Аурисперто.       Заклинание скользнуло в незаметную глазу щель полупрозрачной нитью, Северус замер, прислушиваясь к начавшим прорываться сквозь глушащие чары звукам.       Смазанные, выбивающиеся из монотонного гула голоса по ту сторону были почти неразличимы – то ли говорили негромко, то ли находились далеко от двери – так что Снейпу пришлось прикрыть веки, сосредотачиваясь получше и заталкивая подальше лёгкий стыд, опаливший грудь.       Это заклинание он вычитал из выданного матерью прошлым летом сборника. Ещё не тёмное, но близкое к этому. Способное преодолеть любые чары для приватности при должном старании и проникнуть под любой полог тишины, оно презиралось многими, а в особенности – Министерством.       Тот, кто его создал, Ричард Фицрой, потомок известного рода, отличился в своё время в самом худшем смысле этого слова. Имея столь исключительный в своём роде инструмент, собирал компромат на всех и каждого, а после увлекался шантажом.       Вначале ради сущих мелочей, вроде скидки в книжном магазине, а после начал разыгрывать и человеческие судьбы, опускаясь совсем уж до грязных приёмов. В биографии Северус нашёл и гипотезу его причастности к маггловской мировой войне и началу распространения идей Грин-де-Вальда на территории Британии.       Очень уж запомнились многочисленные бесчестные поступки Фицроя магическому сообществу, и до сих пор заклинание его авторства вызывало стойкие неприятные ассоциации. Министерство сделало всё возможное, поместив его в список условно-разрешённых и ограничив распространение.       Но запретить совсем не могло – заклинание непосредственного вреда не причиняло.       Северус обещал Эйлин не использовать его. Ради собственной безопасности.       Но сейчас применил его он тоже ради собственной безопасности – он обязан выяснить, что задумал проклятый Поттер, какую пакость хочет воплотить в этот раз. Это ведь обязательно Северуса коснётся – только ему проклятый ублюдок особенно старался испортить жизнь!       Прикусив щёку, Снейп нахмурился, пытаясь, как и было рекомендовано в книжке, отсечь от себя все ощущения и сосредоточиться на том, что происходило внутри области действия глушащих чар.       Голоса обрели чёткость так резко, что Северус чуть не сбился с нужного настроя:       — …задержись ты подольше, Пит, мы бы и этого не успели, — высказался Поттер. Рядом с ним что-то зашуршало, а потом со звоном разбилось. — Ты… Это же последняя склянка была! Мерлин, Питти, ты сегодня какой-то совсем рассеянный, случилось чего?       — Н-нет, — проблеял Петтигрю, и, вероятно, выхватил палочку: — Эванеско! Прости, Джей, но она стала такая тяжёлая…       Последние слова прервал глухой звук чего-то, с размаху свалившегося на стол, чисто по ощущениям способного проломить его своим весом.       — Ого… — восхищённо выдал очкастый придурок и подскочил, с топотом перемещаясь в другую часть комнаты. — Так много… Молодчина, Пит! Если б не ты, пришлось бы в воскресенье доставать! Конечно, лучше чтоб Рем сходил, он-то знает точно, что надо будет…       — Я не мог уйти, — немедленно вставил Люпин, голос был привычно тихим, сожалеющим. — Мы разбирали задание по нумерологии.       Поттер фыркнул, будто услышал по меньшей мере хорошую шутку.       — Сказал бы, что в библиотеке чего оставил. Или опять «вспомнил» бы, что Маккошке надо срочно занести какие-нибудь бумажки – вариантов куча, — беззаботно произнёс, разбирая книги – доносился шелест страниц и характерный стук не слишком аккуратно складируемых друг на друга толстых фолиантов.       — Не хочу врать ещё больше, — без намёка на веселье ответил староста.       — Ребята… — едва слышно, шёпотом на выдохе позвал Петтигрю, но никто не обратил на него внимания.       Северус напрягся, отошёл от двери на пару шагов, стараясь не терять концентрации.       — Ну что ты опять начинаешь, — с отчётливым недовольством протянул ублюдок. — Это никакая не ложь – ты ведь оставил пергамент с эссе по УЗМС в библиотеке? Оставил!...       — Это на прошлой неделе было, я давно забрал его.       — Да какая разница! И Маккошке ты забыл списки второго курса отнести…       — Ложь не перестаёт быть ложью оттого, что ты используешь для неё случившееся в прошлом, Джеймс. Всё это было давно. А сегодня я ничего не оставлял в библиотеке и профессору МакГонагалл ничего отдать не должен. И поэтому, уж прости, не захотел врать ещё больше. Целые каникулы впереди…       — Ребята, там… — раздалось настойчивее, в голос вплелись нервные интонации.       Северус отошёл ещё на шаг. Чёрт, в любой момент могут… Но он должен послушать ещё немного – до сих пор не узнал ничего полезного.       — Ладно, хорошо, как хочешь, пусть ложь, — повысил голос Поттер. — Но она ведь никому не вредит! Наоборот – мы ведь для Сири стараемся, не отвлекаем его, не тревожим. Чтобы он всё уже сделал, не разрывался… ты сам сказал, он всеми силами пытается поскорее покончить с этим семейным делом, будь оно проклято! Представь только, скажет, что всё, свободен наконец, а мы ему покажем, что успели…       — Ребята, скорее, с заглушающими чарами что-то не так!       Этот панический визг проигнорировать было невозможно. Но Северус не стал слушать реакцию Поттера с Люпином – сбросил заклинание и рванул что есть силы дальше по коридору, прямо в монументальную арку с выбитыми каменными узорами, едва различимыми в полутьме.       Тут же пожалел, что не побежал обратно, по уже знакомому пути. Но разворачиваться было поздно – позади могли уже выбраться из своего укромного местечка и броситься в погоню гриффиндурки.       За аркой оказался новый коридор, небольшой, с парой невысоких, на пять-восемь ступеней, лестниц. Северус перепрыгнул их в пару мгновений, сворачивая влево на развилке – в той стороне было потемнее.       Сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось, его шаги оставались беззвучными, чары на ботинках ещё держались, но вот сумка, болтавшаяся на боку, хлопала о бедро и гремела содержимым.       Проход потемнее оказался ещё и узким, и странно низким. Снейп не слишком вглядывался в окружение – некогда было – лишь бежал и бежал вперёд, ища глазами следующий поворот: чем больше развилок, тем больше вариантов пути и тем сложнее ублюдкам будет выследить его.       Чары отвода внимания наверняка уже выветрились, да и не помогут они: это Петтигрю только подозревал слежку и, не заметив ничего, вскоре решил, что ему показалось. Идиоты же будут точно знать, что нужно искать кого-то поблизости.       А чары не работают, если знать, что искать, даже таких придурков не обманут. Значит – бежать, как можно дальше бежать. Нарываться на стычку неразумно – он ведь только распрощался с отработками у Слизнорта. Да и против четверых, как ни крути, победителем ему не выйти.       «Против троих», — методично исправил внутренний голос, и Северус почти усмехнулся.       Верно, блэковского голоса он не слышал. Сначала думал, тот молчит, занятый расчётами. По себе знал, если у недоумка цифры сильно хорошо сходятся, он и оклик может мимо ушей пропустить. Но под конец урванного кусочка разговора стало ясно – Блэка в комнате нет.       Более того – от него остальная часть компашки Поттера там и пряталась.       Чуть не запнувшись о прикрытый тканью ящик, который не заметил, торопясь пересечь почти полностью утопленный во тьме проход, Северус толкнул ещё одну дверь, кованную и заметно более тяжёлую. Та двигалась медленно, с душераздирающим лязгом, от которого внутри всё в мгновение обмерло.       Не сдерживая мысленный поток ругательств, Снейп влетел в комнату, еле разбирая что-то дальше порога, и прислонился к двери спиной, вслушиваясь в звуки позади. Мерлин, хоть бы не слышали, хоть бы в другую сторону ломанулись!       Собственное загнанное дыхание и шум пульса в висках мешали различить хоть что-нибудь, так что Снейп оттолкнулся от двери и упрямо зашагал вперёд.       Чем дальше шёл, тем очевиднее становилось, что без Люмоса он скорее навернётся и сломает себе что-нибудь, чем найдёт путь обратно в знакомые подземелья.       Свет заклинания вспыхнул на кончике палочки, ударяя по привыкшим к темноте глазам, Северус зажмурился. Щурясь и моргая в попытке привыкнуть к яркости, он поднял руку повыше в надежде осветить побольше пространства перед собой, разлепил глаза – и обомлел.       Кованные решётки, тесные камеры, стена с коллекцией розог и какими-то устрашающими стальными приборами, чуть дальше – чёрная доска и пару рядов парт перед ней, полупустой книжный шкаф, поросший пылью.       Мерлин, он угодил… Что это, карцер? Похоже, да, что-то вроде комнаты для наказаний тех времён, когда их ещё не отменили. Но выглядело, конечно, как самая настоящая пыточная.       Разгорячённый бегом, Снейп неуверенно шагнул вперёд – может, отсюда есть ещё один выход? Вырвавшийся облачком пара изо рта воздух заставил остро ощутить царящий вокруг холод, казалось, впитавшийся и в сталь хрупких на вид решёток камер.       Северус зашагал быстрее, переступая заколоченные ящики, укутанные в ткань свёртки, вероятно, с мелкой мебелью и стопки ссохшихся от времени пергаментов. Тревога в мыслях разрасталась – если за ним погоня, то следовало скорее отыскать выход или скорее убедиться, что это тупик, и разворачиваться обратно.       Казалось, выход нашёлся – неприметная сходу дверь, частично заваленная стопками папок, перевязанных верёвками. Но за ней оказалось что-то вроде кабинета.       Вероятно, раньше завхоз в основном обитал здесь, лично следя за исполнением наказаний, а филчевская каморка была чем-то вроде приёмной, где хранились самые важные документы и куда приводили нарушителей, чтобы решить, что с ними делать дальше.       В кабинете была ещё дверь. Северус не стал даже надеяться. И правильно – это оказался небольшой склад бумаг, заставленный стеллажами с длинными ящичками. Картотека с личными делами студентов, очень похожими на те, что упорно заполняет не к ночи помянутый Филч. Архив нарушений за прошлые десятилетия, а может и столетия.       Проклятье.       Может, он достаточно пробежал? Может, затаиться здесь, поставив сигнальные чары на входе в карцер? Часок переждать, пока Поттер с дружками рыщет по коридорам.       Если рыщет. Они ведь не знали, в какую именно сторону Северус рванул. Не видели даже, что это был Северус. Могли списать странное ощущение от заглушающих чар на ошибку Петтигрю, вроде, перенервничал он, показалось.       Или могли посчитать погоню пустой тратой времени и вернуться к своим тайным делам. Или вообще сами шуганулись и свернули все тайные дела, кинувшись прочь из подземелий.       Снейп вернулся обратно в комнату наказаний, чтобы наложить на треклятую дверь сигнальные чары. Но, подумав, не стал этого делать. Звуки, с какими эта тяжеленная рухлядь двигалась, сами по себе неплохая сигналка, а любые заклинания на двери могли спровоцировать кого угодно зайти и проверить, что же за ней находится.       Вновь пройдя в кабинет, он убрал с ближайшего стула пыль заклинанием и осторожно присел. Стул не развалился под ним, только скрипнул протяжно.       Северус выдохнул, прислушиваясь. Ничего.       Хорошо. Это лучше, чем если бы он слышал звук спешащих к нему шагов.       Мерлин, и всё же, как ни старался, Снейп не сумел отрешиться от подслушиваемого разговора полностью. Или недостаточно хорошо сосредоточился. А в сносках к заклинанию предупреждали, что в таком случае сотворивший заглушающие чары способен почувствовать вмешательство в них.       Благо, творил их бестолковый Петтигрю, сомневавшийся в каждом своём действии. Будь это Люпин – проверил бы сразу. И Северусу перед отступлением удалось бы выцепить только пару ничего не значащих фраз.       Не то чтобы в итоге он вызнал сильно больше. Ничего о том, что именно планирует компашка высокомерных придурков. Только один сколько-нибудь занятный факт – что бы они не планировали, Блэка в это посвящать в ближайшее время точно не хотят, не желая «отвлекать».       Семейное дело, ну надо же. Снейп и не подозревал, что Блэк не просто умалчивает о своём увлечении артефактами, а вполне себе лжёт собственным драгоценным друзьям.       Что же, вполне в духе «честных и благородных» гриффиндорцев: раз для благих целей, то ничего страшного. Поттер руководствовался ровно той же логикой. Но в лицемерии Блэк у него явно выигрывал: открещивался от семьи всеми возможными способами, но как прижало – быстро и без зазрения совести прикрыл ею свои секреты.       Или…       Может ли его увлечение артефактами в самом деле быть связано с делами семьи?       Северус откинулся на спинку стула под новый протяжный скрип годами простаивавшей мебели. Задумавшись, он машинально принялся оглаживать неровную поверхность палочки большим пальцем.       Нет. Вряд ли.       Могло бы быть связано, если бы ему, предположим, приказали создать артефакт с конкретными свойствами. Но Блэки, насколько Северус был осведомлён, в них специалистами не были.       Вообще, сферы влияния в магическом мире были поделены весьма условно. Разведением магических существ, например, занималось что-то около десятка разных семей. А выращиванием и сбытом растительных ингредиентов – почти каждая вторая, оставляя действительно редкие и прихотливые виды кому-то вроде Лонгботтомов, с их крупнейшей в Британией плантацией, площадью теплиц и выведенными внутри семьи особыми технологиями.       Покупкой, коллекционированием и перепродажей артефактов, особенно древних или редких, занимались среди прочего Малфои – дважды в год в их поместье проводились закрытые аукционы.       Блэки же занимались… Да много чем занимались. Но не созданием артефактов точно. Может, и имели долю в каком-нибудь производстве телескопов, разных писчих принадлежностей или пергамента – но создания чего-то значимого, исключительного и узкоспециализированного за ними замечено не было.       Зато Блэки за столько лет своего существования влезли во множество отраслей, касавшихся отдельных частей артефактов.       Из самого крупного – промышляли добычей драгоценных металлов и имели несколько шахт с драгоценными камнями, вырванных из когтей гоблинов вместе с пальцами ещё во времена войн с ними. Производили особый вид магической стали, патент на него получен Блэками ещё века два назад.       У них ещё точно было не последнее по значимости в стране производство котлов и зельеварческого оборудования – об этом как-то целый вечер трепались в гостиной.       Но гриффиндорец-то занимался никак не модификацией латунных лопаток – придурок явно замахнулся на что-то посложнее. Потому и не сходится. Семейное дело, если оно действительно есть, артефактов не касалось. Иначе получался какой-то бред.       Снейп рассеянно обвёл взглядом кабинет, отмечая дрожащие тени от забытой на краю стола чернильницы, пару трубок пергамента, закинутых на шкаф, покрытые пылью рамки с каким-то то ли назначениями и указами, то ли наградами и благодарностями.       Разве стали бы Блэки, желая легально приобрести влияние ещё и в этой области, поручать добиваться каких-то результатов именно грифу? Не подающему надежды младшему сыну, а пропащему старшему с ветром вместо мозгов, еле как закрывающему очередной учебный год с полным «У» табелем.       Не стали бы. Так что артефакты можно вычеркнуть. Блэк наверняка начал интересоваться ими сам. А значит, друзьям лгал. И уже довольно давно.       Что ж, неудивительно, что получил ту же ложь в ответ. Так придурку и надо. Так и надо всем этим придуркам – кичатся своим благородством, заявляют всюду, что вот они, бравые грифы, превыше всего ценят дружбу и доверие, а сами…       Северус злорадно ухмыльнулся. Один лжёт, неясно зачем скрывая свои дела, второй лжёт из благих побуждений, прикрываясь пользой. Оба друг друга стоят. Мерлин, вот ведь факультет лицемеров, и что только Лили там забыла?       В груди полыхнуло восторгом, когда Снейп представил, какое у придурка-Блэка будет лицо, когда он узнает, что его драгоценные, непогрешимые друзья лгали ему тоже.       Да-а, это будет зрелище что надо – интересно, согласится ли гриф с поттеровскими рассуждениями, простит ли кретинов, действовавших «ради его же блага»? Или внезапно пошлёт «друзей» куда подальше?       А что, мало ли что идиоты там без него задумали. Может, Блэк особенно хотел поучаствовать, а его вот так вот взяли и выкинули, не спросив.       Вдруг его и выкинули, потому что раньше уже была какая-нибудь мелкая ссора, разногласие, и это сильно не понравилось Поттеру.       А он ведь тот ещё гордый заносчивый ублюдок, обиду ни за что не признает. А вот прикрывать мелкую месть всяческими «благородными» причинами – это Снейп легко мог представить.       Вот они, истинные гриффиндорцы, во всей красе: только перестаёшь слепо соглашаться с ними, только начинаешь вести себя не так, как они ожидают, только заводишь свои тайны – и становишься тем, кому можно и нож в спину воткнуть, приговаривая, что это ничего, это для благого дела, потом ещё спасибо скажешь.       Тьфу, лучше уж никаких друзей, чем вот это подобие.       Вспомнились собственные попытки найти приятелей на факультете. Ему тоже тогда лгали в лицо, за спиной потешаясь над потрёпанной мантией и особенно нескладным ответом на уроке.       Северус хмыкнул, мотнув головой. Нет уж, Блэк здесь точно не жертва. То, что он наивно верил в своих прекрасных друзей столько лет – исключительно его проблема. Да и сам он не похож на честного и порядочного человека, как бы ни старался им прикидываться.       Снейп решительно поднялся со стула, невольно вздрогнув от внезапно резанувшего тишину небольшой комнаты скрипа, и вызвал Темпус.       Полчаса прошло. Достаточно, можно возвращаться. Как раз успеет дойти до кабинета и воспользоваться котлом, как и планировал.       Пробовать подслушивать снова, если придурки не ушли, всполошившись, а вернулись в комнату, наверняка уже бесполезно: по новой наложить чары после неясных ощущений Петтигрю бы не доверили, а Люпин засечёт его ещё быстрее.       Подхватив сумку, Северус принялся выбираться из прежде невиданных закоулков подземелий, попутно размышляя, как же так выгадать момент, чтобы застать вновь явившихся делать свои тайные мерзкие дела придурков и успеть приволочь сюда Блэка под каким-нибудь предлогом.       Северус определённо хотел получить ответ на свой вопрос: простит или пошлёт?       Но в потоке мстительных, злорадных мыслей почему-то против воли возникал обеспокоенный взгляд тёмных синих глаз и беззвучное «Тергео», застывшее между обожжённой кожей и морозным зимним воздухом.